Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны/ОСО  (Прочитано 1008 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 606
  • Ржевцев Юрий Петрович
Автор – Юрий РЖЕВЦЕВ
С ВОЕННЫМ ИСКУССТВОМ ПОРОДНЁННОЕ!
«Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны при Военной академии РККА [но до августа 1921 года – «при Военной академии Генерального штаба РККА»]» – такое официальное название с октября 1920 года и по 27 июля 1926 года носил один из исторических предшественников современного ДОСААФ России. Сокращённо это общественное формирование до 27 июля 1926 года именовалось, как ВНО.
Впоследствии (уже в эпоху Осоавиахима) в качестве официального дня рождения озвученной выше организации почему-то была утверждена дата «15 ноября 1920 года». Как надо полагать, её вывели условно и сугубо по факту создания к середине ноября 1920 года ячеек общества не только в Москве, но и в ряде других городов ещё охваченной Гражданской войной страны.
Как гласят документы, хранящиеся в Государственным архиве Российской Федерации, «Военно-научное общество при Военной академии, существующее на основании положений, утверждённых приказами РВСР от 10/V-21 г. и 18/III-23 за №№ 1000 и 676, возникло по инициативе академической фракции РКП [правильно – РКП(б), то есть Российская коммунистическая партия (большевиков)] в октябре 1920 года при участии ответственных партийных товарищей: РАДЕКА, ВОРОШИЛОВА, ПОДВОЙСКОГО, СОЛОВЬЁВА, ВИЛЕНСКОГО-СИБИРЯКОВА и др.». При этом, однако, истоки организации уходят в самое начало Гражданской войны. Именно тогда и при этом во многом полустихийно «в высших военно-учебных заведениях на почве оторванности преподавателя от действительности, целесообразности учёта опыта Мировой и Гражданской войн среди учащихся (в большинстве участников этих войн) вызвал необходимость создать свои коллективные организации, способствовавшие восполнению недостатков преподавания. Особенно жизненным явилось Военно-научное общество при Военной академии, послужившее примером и толчком для других.
Помимо учащихся военно-учебных заведений, немалую роль в создании военно-научных организаций сыграли молодые военные специалисты из старого Генерального штаба-участники Гражданской войны, противопоставлявшие свою идеологию группе старых консервативных военных специалистов, монополизировавших аппарат военных знаний. Эти молодые военспецы в своей деятельности вполне солидаризировались с комсоставом, вышедшим непосредственно из рядов Красной Армии.
Третьей активной силой в военно-научных организациях являлись те политработники, которые на почве практической работы в армии подошли вплотную к военным вопросам».
Следует добавить, что, без всяких сомнений, личное участие в создании и становлении ВНО принимал и бывший генерал-лейтенант Русской (до марта 1917 года – с приставкой «императорская») армии Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937). И на это прямо указывает занимаемая им в период с 1919-го по 1921 год должность начальника Военной академии РККА/Военной академии Генерального штаба РККА. Кроме того, в дальнейшем он проявил себя как деятельный активист Общества. Не преминем также напомнить, что А.И. Снесарев – видный русский и советский военачальник, по-настоящему авторитетный среди современников военный теоретик, публицист и педагог, военный географ и востоковед, а с 1900 года – ещё вдобавок и действительный член Русского географического общества.
Главное своё предназначение Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны видело в необходимости «поднять квалификацию Красной Армии и сохранить командный состав от разложения обывательщиной», в связи с чем основным инструментом на данной ниве активисты этой новой общественной организации избрали для себя два взаимодополняющих друг друга направления. Первое – это издательско-просветительская деятельность, поскольку «в данное время армия стала перед грозным призраком полного кризиса военной литературы, который уже надвинулся не только на окраины, но даже и крупные центры», а второе – научно-лекционная работа, основная нагрузка по осуществлению которой легла на плечи работавших на местах штатных отделений общества и многочисленных самодеятельных кружков.
Высший управленческий орган – регулярно созываемый на свои заседания президиум. Вся же текущая рутинная работа – на плечах правления, которое «помимо своих центральных функций» выполняло ещё и «функции окружного отделения по отношению к военно-научным организациям Московского военного округа».
Правлением руководили председатель и ответственный секретарь. По состоянию на 1923 год эти посты соответственно занимали краском Константин Петрович Подгорецкий (впоследствии – полковник, начальник 5-го отделения 2-го отдела Генерального штаба РККА, расстрелян как «враг народа» 2 декабря 1937 года) и краском из числа слушателей академии Борис Робертович Терпиловский (впоследствии – видный советский военачальник, закончивший военную службу в звании генерал-лейтенанта; его годы жизни – 1892-1964).
Как минимум, с 4 апреля и по 1 июля 1923 год в статусе товарища (то есть заместителя) председателя правления Военно-научного общества по изучению классовой войны при Военной академии РККА состоял такой крупный советский партийно-государственный и военный деятель, как Владимир Антонович Антонов-Овсеенко (1883-1938). Напомним, что он в 1922-1924 гг., будучи начальником Политуправления РВСР, де-факто являлся главным партийным идеологом советских Вооружённых Сил!
Среди членов правления по состоянию на 1923 год – Михаил Николаевич Тухачевский (1893-1937), будущий Маршал Советского Союза, и Семён Маркович Белицкий (1889-1938) – высокопоставленный краском, выросший впоследствии до военного (в современной терминологии – воинское) звания «комдив», и он же, к слову сказать, в 1932-1936 гг. занимал пост заместителя председателя Центрального совета Осоавиахима СССР и РСФСР. При этом С.М. Белицкий по состоянию на 1923 год – вдобавок ещё и помощник председателя Высшего военно-редакционного совета.
Считал за честь активно сотрудничать с Обществом и Михаил Васильевич Фрунзе (1885-1925) – выдающийся революционер-подпольщик, ставший в годы Гражданской войны непобедимым врагами полководцем! В частности, 3 марта 1923 года правление в ответ на его просьбу выдало ему на руки удостоверение, подтверждающее статус Михаила Васильевича как официального представителя ВНО на территории Крыма.
На работу же в аппарат правления из претендентов отбирали исключительно только высококвалифицированных в своём деле специалистов, но при этом, что и понятно, проявивших также свою преданность Советской власти. Так, в частности, уже озвученный выше Константин Петрович Подгорецкий во многом был выдвинут на свой пост как неутомимый военный публицист и теоретик военной мысли и, в частности, по состоянию на 1923 год обязанности председателя правления он успешно совмещал с обязанностями помощника редактора журнала ВНО «Красная Армия».
А это уже социально-демографические данные из датированной 11 января 1923 года Анкеты штатного художника ВНО: Николая Сергеевича Домажирова: родился 9 мая 1883 года в тульском городе Белёве; из дворян; русский; был женат; интеллигент; художник: закончил Мюнхенскую академию художеств, где обучался под руководством профессоров Пурвита и Розенталя; в 1914-1915 гг. – рядовой русской пехоты и в данном качестве – «в боях под Карпатами», но «в 1915 году после 2-х контузий и одного ранения совершено освобождён»; в 1919-1921 гг. – на советской службе, в том числе в 1921 году – в Поволжье: сначала как уполномоченный работавшей при ВЦИК Центральной комиссии помощи голодающим, а затем – уполномоченный по реорганизации типолитографического дела в Симбирской губернии…
Следующая «вертикаль» «вниз» – «при всех военных академиях, высших военных школах, штабах фронтов, отдельных армий, военных округов (исключая Московский), большей части корпусов и различных главных и окружных управлений не ниже корпусного масштаба» на штатной основе работали отделения.
Отделений «с канцеляриями» к началу 1923 года было шестнадцать, но к концу того же года – семнадцать. Вот их список:
1. Отделение при Академии воздушно флота имени профессора Н.Е. Жуковского;
2. Отделение при Центральном управлении военных сообщений;
3. Отделение при Военное электротехнической академии РККА и Флота. Организовано 17 октября 1921 года;
4. Отделение при Управлении главного начальника снабжения РККА;
5. Отделение при Военно-академических курсах высшего комсостава РККА;
6. Отделение при Высшей кавалерийской школе комсостава РККА;
7. Окружное объединение ВНО Петроградского военного округа;
8. Отделение при Военно-инженерной академии РККА. Организовано 20 ноября 1921 года; «в правление входят тт. Васильев, Афанасьев. Ефремов, Быстрикин (слушатель) и инженер Соков. Членов ВНО – 90 человек… Уже состоялось 5 докладов»;
9. Отделение при Артиллерийской академии РККА. Организовано «25-го января 1922 года, но работа в силу целого ряда обстоятельств начала развиваться только с апреля м-ца. Инициаторами основания были помвоенкома академии тов. Кириллов и слушатели тт. Львовский и Рудин». На вторую половину 1923 года насчитывало 130 активистов. «Всего же с начала основания было сделано семь докладов. Из них первый на тему «Галицийская операция» был прочитан А.А. Брусиловым, а другие шесть на специально-технические темы носили кружковый характер. Журнал общества – «Красная артиллерия» – вышел»;
10. Отделение при Хозяйственной академии РККА и Флота;
11. Отделение при штабе Приволжского военного округа;
12. Казанское гарнизонное отделение ВНО;
13. Отделение при штабе отдельной Кавказской армии;
14. Отделение при Инспекции военно-учебных заведений Украинского военного округа;
15. Среднеазиатское отделение ВНО при штабе Туркестанского фронта;
16. Отделение при штабе Западного фронта;
17. Отделение при штабе Западно-Сибирского округа.
Одновременно «по всей Советской Федерации в вузах, дивизиях и полках раскинута широкая сеть военно-научных кружков или кружков ВНО, имеющих различные объединения в гарнизонном масштабе». При этом последние справедливо рассматривались правлением Общества как «ячейки, внутри которых будет развиваться в Красной Армии разумная советская общественность».
Именно такая чётко выстроенная и широко разветвлённая по регионам «вертикаль» позволила Военно-научное обществу по изучению опыта классовой войны в течение 1921 и 1922 гг. «развернутся как республиканскому учреждению».
Тем не менее, несмотря, казалось бы, на самое высокое «покровительство» среди представителей высшего комначсостава РККА, финансово-материальное положение общества в первые годы его существования являлось шатким и предельно не стабильным. Причина? Она, прежде всего, содержалась в донельзя размытом правовом статусе этой новообразованной организации. Так, в момент рождения Общества логично предполагалось, что содержание последнего на плечах оборонного ведомства будет лежать относительно недолго – до созыва Всероссийской конференции военно-научных обществ, после чего основным источником финансирования станут членские взносы и собственная хозрасчётная деятельность, в том числе и производственная. Однако руководство РВСР самостоятельно браться за проведение всероссийской конференции без соответствующих санкций «сверху» явно что не решалось. Да и к тому же без специально на это бы отпущенных правительством денежных ассигнований в полной мере, наверное бы, и не потянуло. Вспомним хотя бы о том, что в военной казне средств не хватало даже на издание популярной военно-научной литературы! А в высших эшелонах власти, надо полагать, роль и значение Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны не без резона причисляли к числу узковедомственных и сугубо научных.
Революционный Военный Совет Республики своим приказом за № 1000 от 10 мая 1921 года установил временные штаты «правления ВНО и только 16 его отделений с минимальным штатом канцелярии (при правлении – 12 сотрудников и 9 редакторов, при отделениях – по 2 сотрудника) в числе 44 человек на всю Республику. Остальные должности – выборные». Однако уже 1 декабря 1921 года этот документ потерял силу, в связи с чем малочисленные штатные работники аппаратов Общества одномоментно оказались не только лишены продовольственных пайков, но и сняты «со всех видов довольствия от военного ведомства». Плюс одновременно произошло «прекращение действия сметы ВНО не только в части, касающейся канцелярских аппаратов, но и оплаты лекторов, консультантов и приобретаемых для библиотек книг». В результате, «лишение этих отделений пайков отразилось крайне тяжело на моральном состоянии академии, где реакционная масса профессуры и часть слушателей только открыто злорадствует и разъясняет снятие с пайков как ликвидацию Военно-научного общества».
Не спасало положение даже наличие в распоряжении президиума собственного книжного магазина-склада, который предназначался для того, чтобы «посильно распределять военную литературу между своими организациями». Причина? Она проста: «Отсутствие до сего времени самостоятельного издательства лишает ВНО возможности оживить свой магазин – снабдить армию военной популярной и научно-популярной книгой, в которой она [то есть армия] крайне нуждается, и одновременно укрепить себя материально». Говоря по-другому, торговая точка по факту имелась, а вот торговать в ней, однако, было попросту нечем…
Ситуацию, после многочисленных прошений «снизу» нормализовал приказ РВС СССР за и № 676 от 18 марта 1923 года, действие которого в свою очередь через месяц с небольшим было продлено другим аналогичным – за № 701, но на сей раз сроком до 1 июня…
В общем, правление с постоянной регулярностью было вынуждено напоминать руководству РВС во главе с Л.Б. Троцким не только о своём существовании, но и о своём же бедственном материальном положении. Для наглядности одна из таких «челобитных» за май 1923 года: «1-го июня истекает срок действия временных штатов канцелярий Военно-научного общества и его 16-ти отделений, объявленных в приказе РВС СССР № 701 сего года.
Предполагалось до июня месяца представить на утверждение Главнокомандования окончательно разработанный проект штатов названных канцелярий по его рассмотрению на Всероссийской конференции военно-научных обществ.
Конференция не состоялась, созыв её решено отложить.
В соответствии с вышеизложенным президиум просит продлить срок действия приказа РВСР № 701 с.г. до 1-го сего августа…».
Введённое с 1 августа 1923 года новое штатное расписание усилило военно-научную деятельность Общества, поскольку теперь на ведущих ролях в нём наряду с председателем правления был учёный секретарь. Этот важный пост тогда доверили Георгию Фёдоровичу Гирсу (1877-не ранее весны 1943) – бывшему полковнику Русской (до марта 1917 года – с приставкой «императорская») армии. Напомним, что последнего специально перевели сюда из Военно-педагогической академии РККА, где с 1918 года он занимался командно-административной и педагогической деятельностью и одновременно возглавлял там «Военно-педагогический журнал». Выбор же на него пал не просто как на человека, высокообразованного в военном отношении, но ещё и как непревзойдённого среди современников пропагандиста отечественной военной истории и военного искусства в целом!
Аппарат, которым руководил учёный секретарь, – редакционный совет и канцелярия. Вот штатно-именная расстановка этих подразделений по состоянию на 20 октября 1923 года.
Редакционный совет:
- председатель – краском Иван Гаврилович Клочко: слушатель академии; дата его рождения – 6 мая 1890 года; впоследствии – на командной и военно-дипломатической работе, комбриг, расстрелян как «враг народа» 10 сентября 1937 года, посмертно реабилитирован в 1956 году;
- директор технический – Исаак Яковлевич Слонимский;
- редактор журнала «Военный зарубежник» – краском РККФ Борис Иосифович Доливо-Добровольский: преподаватель академии; дата его рождения – 2 декабря 1873 года; бывший капитан 1 ранга Русского (до марта 1917 года – с приставкой «императорский») флота; с 1931 года – узник Сталинского режима, по одним данным погиб в заключении в 1938 году, а по другим как «враг народа» расстрелян в 1939-м;
- помощники редактора журнала «Военный зарубежник» – два краскома из числа слушателей академии. Это Рафаил Натанович Сахновский (дата его рождения – 24 ноября 1898 года; впоследствии – сотрудник военной разведки и штабной работник дивизионного уровня; в 1928 году был уволен в запас по политическим мотивам, расстрелян как «враг народа» 29 октября 1937 года, посмертно реабилитирован 23 ноября 1956 года) и Николай Павлович Столяров (родился в 1892 году, впоследствии – полковник, расстрелян как «враг народа» 25 сентября 1938 года, посмертно реабилитирован 21 мая 1956 года);
- редактор журнала «Сборник трудов Военно-научного общества (слушателей)» – краском Михаил Александрович Рыбаков: слушатель академии; родился в 1885 году; впоследствии – сотрудник военной разведки, комбриг, расстрелян как «враг народа» 20 января 1938, реабилитирован посмертно 2 февраля 1967 года;
- помощник редактора журнала «Сборник трудов Военно-научного общества (слушателей)» – краском Семён Иванович Венцов-Кранц: адъюнкт академии; дата его рождения – 1 января 1897 года; впоследствии – сотрудник военной разведки и командир дивизии, комбриг, расстрелян как «враг народа» 8 сентября 1937 года, посмертно реабилитирован 30 июня 1956 года.
Канцелярия: начальник – Волков Александр Александрович; бухгалтер – Провоторов Фёдор Иванович; старший делопроизводитель – Дзенит Евгений Иванович; младший делопроизводитель – Невзоров Алексей Павлович; библиотекарь – Емельянова Людмила Васильевна; стенографистка – Игумнова Мария Яковлевна; переписчицы – Аврорина Вера, Миронова Валентина Никаноровна, Соколова Елена Николаевна и Сосенкова Серафима Васильевна.
Курьер, работавший по заданию сразу обоих этих подразделений, – Кондратьев Алексей Иванович.
Из прошения в адрес РВС СССР, датированного декабрём 1923 года: «1-го января 1924 г. истекает срок действия временных штатов: 1) Военно-научного общества при Военной академии, 2) отделений Военно-научного общества при Военно-академических курсах и Академии воздушного флота имени проф. Жуковского и 3) 15-ти отделений Военно-научного общества при округах, фронтах, армиях и высших военно-учебных заведениях (прик. РВС СССР № 2175 с.г.).
Однако созыв съезда ВНО в данное время руководящими органами Красной Армии был признан неосуществимым в силу объективных условий... Правление просит продлить временные штаты до 1 июля 1924 года».
И всё же несмотря ни на какие трудности Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны упорно, настойчиво и методично продолжало осуществлять работу по достижению своих программных целей и, в частности, по состоянию на 20 января 1923 года им «были намечены к изданию в первую очередь следующие работы: 1) «Вооружённые силы капиталистических государств» (22 государства, популярный справочник); 2) «Машинизированная пехота» (сборник руководящих статей для подготовки пехоты); 3) Димма «Борьба за населённые пункты/города по опыту германского командования» (по секретным изданиям).
…Подготовлены к печати несколько номеров вестника «Красная Армия» и «Военного зарубежника» и № 4 «Сборника трудов ВНО»…
Подготавливаются работы: 1) справочники для пехоты, кавалерии и артиллерии, рассчитанные на отделённого и взводного командиров; 2) пособие для лиц командного состава по решению тактических задач. Книга рассчитана от ротного командира до комдива…».
А мотивацией для энтузиастов общества в этом выступала их твёрдая и непоколебимая убеждённость в том, что «военная безграмотность должна и будет преодолена и, конечно, только самодеятельными учреждениями, составляющими органическую часть Красной Армии и имеющими с ней непосредственно самую близкую живую связь… Только полное совместное и согласованное напряжение сил пролетарских военно-общественных организаций РВСР укрепит мощь Красной Армии».
От своей печальной участи и дальше пребывать при Красной Армии в незавидной роли эдакого пасынка Общество избавилось только с приходом в январе 1925 года на посты председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам Михаила Васильевича Фрунзе. Выше уже упоминалась, что этот легендарный советский военачальник, как минимум с весны 1923 года, являлся деятельным активистом Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны при Военной академии РККА. В связи с этим можно даже не сомневаться, что он был в курсе текущих дел и проблем ВНО. В любом случае, заняв самые высшие посты в Вооружённых Силах СССР, он не отмахнулся от трудов и забот, которыми жило Общества, членом которого являлся сам. Так, это именно по его настоянию 22 мая 1925 года в Москве было проведено Всесоюзное совещание ВНО, участниками которого стали военные делегаты III Всесоюзного съезда Советов и активисты Общества из числа военнослужащих Московского военного гарнизона.
Основополагающие решения данного Форума. Первое: общество отныне стало именоваться Военно-научным обществом СССР, то есть без приставки «по изучению классовой борьбы при Военной академии РККА». И второе: до созыва I Всесоюзного съезда Общества был избран его временный Центральный совет в составе: М.В. Фрунзе – председатель; А.С. Бубнов и И.С. Уншлихт – члены президиума; Р.П. Эйдеман – генеральный секретарь; А.Я. Горбатюк – секретарь, члены совета – «Каменев С.С., Ворошилов К.Е., Егоров А.И., Тухачевский М.Н., Лашевич М.М., Уборевич И.П., Левандовский М.К., Корк А.И., Гиттис В.М., Будённый С.М., Седякин, Зоф В.И., Якир И.Э., Феликсон, Виленский (Сибиряков) В.Д., проф. Свечин, проф. Верховский А.И., проф. Новицкий В.Ф., акад. Ипатьев В.Н., Жерве Б.Б., Баранов П.И., Ошлей П.М., Алексинский М.А., Подгорецкий К.П., Клочко И.Г., Белицкий С.М., Горбатюк А.Я., Барандохин М.Ф., Гирс Г.Ф., Венцов С.И., Вольпе А.М., Триандафилов В.К., Трифонов А.Н., Цифер Р.С., Пугачёв С.А., Шапошников, Левичев В.Н., Оськин Д.П., Соловьёв З.П., Лазаревич В.С., Подшивалов И.М., Савицкий С.М., Сааков, Кучмин, Володин».
В составе Центрального совета в свою очередь была развёрнута работа структурных подразделений, в числе которых, помимо прочих, входили также Научно-исследовательская секция (председатель – С.М. Белицкий, члены – А.М. Вольпе, Г.Ф. Гирс, В.К. Триандафилов и А.Н. Трифонов), Методическая комиссия (председатель – А.М. Венцов-Кранц, секретарь – С.М. Савицкий, члены – М.А. Алексинский, М.Ф. Барандохин, И.Г. Клочко, К.П. Подгорецкий и И.М. Подшивалов), Комиссия по созыву I Всесоюзного съезда ВНО (председатель – А.С. Бубнов), Редакционный совет (председатель – И.Э. Якир, заместитель председателя – И.Г. Клочко, члены М.А. Алексинский, Ботнер (инициалы в документе не указаны), И.М. Подшивалов и Меликов (инициалы в документе не указаны), Организационно-учётный отдел (члены – А.М. Вольпе, Г.Ф. Гирс, А.Я. Горбатюк, К.П. Подгорецкий, П.М. Ошлей и С.М. Савицкий).
Низовые подразделения в составе Центрального совета – бюро и подкомиссии и, например, бюро по работе в периодических военных органах, бюро по работе ВНО в гражданской прессе («тесно связано с подкомиссией работы вне армии») и бюро по изучению мировой военной литературы…
4 августа 1925 года секретарями Центрального совета ВНО были назначены краскомы С.М. Белицкий, И.Г. Клочко и К.П. Подгорецкий. У всех троих, если судить по сохранившимся в архивном фонде Общества документам, было право в случае длительного отсутствия на рабочем месте генерального секретаря, подписывать за него текущие бумаги.
С 1 июня 1925 года РВС СССР взял на себя все текущие расходы, связанные с финансированием штатных структур Военно-научного общества СССР в лице:
- сотрудников аппарата Центрального совета, в том числе и секретариата последнего. Всего здесь 23 штатные единицы;
- сотрудников секретариатов советов ВНО СССР Главного штаба РККА, центрального управления РККА, Туркестанского фронта, Кавказской Краснознамённой армии и следующих военных округов – Западного, Ленинградского, Московского, Приволжского, Северо-Кавказского и Сибирского;
- сотрудников секретариатов советов Украинского окружного объединений ВНО и отделений ВНО при Военно-технической академии и Академии воздушно флота имени профессора Н.Е. Жуковского;
- сотрудников секретариата Ленинградско-Балтийского базового морского объединения ВНО;
- сотрудников канцелярий отделений ВНО при следующих военных вузах: Военной академии РККА, Военно-медицинской академии, Военно-политической академии имени Н.Г. Толмачёва, Военно-академических курсах высшего комсостава РККА и Военно-политических академических курсах;
- сотрудников канцелярий следующих отделений ВНО: Воронежского губернского, Киевского гарнизонного при штабе 14-го стрелкового корпуса, при Киргизском краевом военкомате;
- сотрудников канцелярии базового морского объединения ВНО Чёрного моря.
Из текста Положения о данном Обществе – документа, который был «одобрен на Всесоюзном совещании ВНО от 22/V-25» и который вдобавок 19 января 1926 года Советом Народных Комиссаров СССР уже был утверждён в качестве Устава: «§ 1. Военно-научное общество СССР (ВНО) имеет своей основной целью содействие укреплению обороноспособности ССС Республик.
§ 2. Исходя их указанных целей, ВНО ставит себе следующие задачи:
а) всестороннее укрепление мощи Красной Армии и флота на основании широкой самодеятельности комполитсостава, красноармейцев и военных моряков;
б) вовлечение трудящихся масс через организации ВНО в активную работу по обороне страны и содействие делу их подготовки в военном отношении.
§ 3. Указанные задачи ВНО осуществляет путём;
а) научного исследования в области теории и истории военного искусства…;
б) научного исследования в области военной техники;
в) изучения состояния военного дела в армиях иностранных государств;
г) распространения военно-научных знаний среди состава Красных Армии и Флота, а также и находящихся в запасе в целях поднятия их военно-образовательного уровня и широкого вовлечения в активную военно-научную работу;
д) пропаганда и популяризация военных знаний…».
Методы и формы работы Общества: «научное исследование в специальных секциях, лабораториях, комиссиях индивидуальная научная работа в ВНО», «литературно-издательская деятельность», «секционная проработка коллективным путём отдельных вопросов и отраслей военного дела», «доклад в широкой аудитории», «экспериментальное изучение военного дела путём проведения опытных учений, стрельб, военных игр, экспедиций и т.д.».
Низовыми первичными организациями, согласно всё тому же Положению, являлись «военно-учебный кружок (ВНК) отдельной части», отделения ВНО в составе военно-учебных заведениях и центральных управлений РККА и РККФ, «кружок военно-морских знаний (КВМЗ) на кораблях и частях РККФ», «кружок военных знаний (КВЗ) фабрики, завода, школы 2-й ступени, избы-читальни, партийной, советской, профессиональной и комсомольской организации». При этом создание кружков ВНО при избе-читальни и в составе гражданских учреждениях сугубо «лишь по соглашению с политорганами Красной Армии и местными комитетами РКП(б) и РЛКСМ», а работа таких кружков – исключительно только «под руководством и при содействии одной из войсковых организаций ВНО данного района».
«Денежные средства ВНО слагаются из»: членских взносов «в размере не свыше ½ % основного оклада», «государственных сметных ассигнований», «доходов от издательства», а также «прочих поступлений».
В связи с безвременной кончиной 31 октября 1925 года М.Ф. Фрунзе его полномочия как председателя Военно-научного общества СССР временно были возложены на краскома Иосифа Станиславовича Уншлихта (1879-1938), но без предоставления последнему статуса председателя. При этом его подпись под текстами руководящих документов Общества обязательно дополнялась подписью генерального секретаря ВНО – краскома Роберта Петровича Эйдемана (1895-1937).
Кстати, 21 октября 1926 года И.С. Уншлихт и Р.П. Эйдеман, но уже как представители высшего руководства Общества содействия обороне СССР подписали следующий циркулярно распространённый по стране документ под названием «Ко всем организациям ОСО СССР»: «31 октября – годовщина смерти первого председателя Общества содействия обороне СССР (ВНО) Михаила Васильевича Фрунзе.
Ставя перед страной основные вопрос обороны, Михаил Васильевич в их осуществлении отводил видное место самодеятельности трудящихся, организуемых в ОСО.
Центральный совет ОСО призывает отметить годовщину смерти покойного председателя вечерами воспоминаний, докладами о его жизни и деятельности и популяризацией в рабоче-крестьянских массах его заветов по обороне СССР… Одновременно ЦС ОСО рекомендует приурочить к этому дню сбор средств на постройку Центрального дома РККА, что будет лучшим памятником Михаилу Васильевичу».
И Центральный дом РККА имени М.В. Фрунзе в итоге был создан, а произошло это на основании приказа РВС СССР за № 515 от 27 сентября 1927 года. Правда, строить и возводить ничего не пришлось, поскольку под размещение в Москве нового армейского учреждения культуры государство отвело помпезное здание XVIII века бывшего Екатерининского института благородных девиц. Однако собранные военной общественностью и активистами ОСО СССР средства на постройку не оказались лишними. Они, в частности, пошли на реконструкцию и перепланировку помещений этого внешне напоминающего дворец здания. Ныне бывший Центральный дом РККА имени М.В. Фрунзе является Центральным домом Российской Армии имени М.В. Фрунзе, который в свою очередь располагается в столице по-прежнему адресу: Площадь Коммуны, 2. Ныне это Суворовская площадь, а изначально – Екатерининская площадь…
8-13 марта 1926 года – дата проведения в Москве I Всесоюзного съезда Военно-научного общества СССР. С докладами на нём, в частности, выступили, М.Н. Тухачевский («Основные вопросы современной стратегии»), С.С. Каменев («Основные вопросы современной тактики») и Р.П. Эйдеман, который зачитал отчётный доклад съезду.
Итоги съезда: избран новый состав Центрального совета во главе с К.Е. Ворошиловым. Одновременно «I Всесоюзный съезд ВНО… отметил несоответствие наименования ВНО с масштабом ведущейся ныне работы и поручил Центральному совету ВНО проработать вопрос о переименовании». Мотивация к переименованию (в редакции И.С. Уншлихта и Р.П. Эйдемана в адрес управделами наркомвоенмора, РВС СССР и председателю СНК СССР от 18 июня 1926 года): «Широко развёртывающая деятельность Военно-научного общества, Устав которого утверждён СНК СССР 19 января 1926 года, уже вышла далеко за пределы армии, охватывая, в первую очередь, допризывную молодёжь на фабриках, заводах, в школе и деревне, переменный состав территориальных частей и начальствующий состав запаса… В связи с изложенным президиум ЦС ВНО ходатайствует о разрешении переименовать Военно-научное общество в Общество содействия обороне Союза СССР, сокращённо – «ОСО»
Правительство в лице Совета Народных Комиссаров СССР, конечно же, пошло навстречу: 27 июля 1926 года оно издало Постановление «О переименовании Военно-научного общества Союза ССР в «Общество содействия обороне Союза ССР», подписанное председателем СНК СССР А.И. Рыковым и заместителем управляющего делами СНК СССР И.И. Мирошниковым. Текст оригинала гласил: «Учитывая рост пропагандистской деятельности Военно-научного общества Союза ССР среди трудового населения Союза ССР и придавая большое значение работе общества, как массовой организации, способствующей делу укрепления обороноспособности Союза ССР, Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:
1. Утвердить переименование Военно-Научного Общества Союза ССР в «Общество Содействия Обороне Союза ССР», сокращенно «ОСО».
2. Обратить внимание всех советских и общественных организаций на необходимость оказания всемерного содействия Обществу Содействия Обороне Союза ССР в деле популяризации военных знаний среди трудового населения».
Давайте запомним эту аббревиатуру – «ОСО», ибо меньше чем через полгода – 23 января 1927 года – именно она станет головной частью аббревиатуры «Осоавиахим», что расшифровывается как Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству!
Обращает на себя внимание тот факт, что в обновлённом первым съездом списке членов Центрального совета Общества, помимо военачальников, были уже представлены и высшие лица государства, в том числе И.В. Сталин, Р.И. Берзин, Н.И. Бухарин, Серго Орджоникидзе, Г.Г. Ягода и некоторые другие. Впечатляет, впрочем, и список активистов ОСО СССР «от» оборонного ведомства. Дело в том, что в нём значатся практически все военачальники высшего звена, включая даже целый ряд командиров соединений. Вот лишь некоторые из фамилий: Я.И. Алкснис, Н.Ф. Артёменко, Г.Д. Базилевич, П.И. Баранов, И.П. Белов, Я.К. Берзин, А.С. Бубнов, С.М. Будённый, А.М. Венцов-Кранц, А.М. Вольпе, П.Е. Дыбенко, А.И. Егоров, П.И. Заикин, В.И. Зоф, С.С. Каменев, Д.М. Карбышев, Е.И. Ковтюх, Г.И. Кулик, К.А. Мерецков, Н.И. Муралов, К.П. Подгорецкий, С.А Пугачёв, В.К. Путна, В.П. Римский-Корсаков, А.А. Свечин, М.Н. Тухачевский, И.С. Уншлихт, И.П. Уборевич, Я.Ф. Фабрициус, И.А. Халепский, Б.М. Шапошников, Н.Н. Шварц, Я.И. Шляхтер, Р.П. Эйдеман, И.Э. Якир…
Однако душой и идейным движителем новой-старой организации по-прежнему оставались краскомы Константин Петрович Подгорецкий и Георгий Фёдорович Гирс, при этом последний теперь уже состоял в статусе заведующего Научно-исследовательским отделом (она же – одноимённая комиссия) Центрального совета.
Примечательно, что чаще всего заседания Научно-исследовательской комиссии Центрального совета ОСО проводились в вечернее время (не ранее 19.00), при этом, как правило, или «в клубе 1-го дома РВС (Гоголевский бульвар, Антипьевский переулок, 14, во дворе, первый вход направо)», или же в кабинете начальника Главного управления РККА Сергея Сергеевича Каменева (1881-1936). В ходе таких заседаний сначала заслушивались, а потом заинтересованно обсуждались военно-научные доклады по наиболее острой на текущий момент проблематике военного строительства. Так, в частности, 11 января 1927 года было представлено исследование под названием «Обозостроение в СССР» военного учёного по фамилии Хаевский, а 10 февраля 1927 года – монография члена секции Воздушного права Союза Авиахим СССР В.В. Егорьева «Право войны и современное право воздушной войны». (Последнее мероприятие формально уже проходило под эгидой только что рождённого Осоавиахима СССР, но де-факто – под эгидой продолжающих ещё де-факто существовать порознь ОСО и Авиахима.)
В свою очередь переименование Военно-научного общества СССР в Общество содействия обороне СССР, говоря современным языком, позволило данному общественному формированию крепче солидаризироваться с институтами гражданского общества, по причине чего к зиме 1926/1927 гг., по радостному восклицанию краскома Р.П. Эйдемана как генерального секретаря ОСО СССР, «в личном составе руководящих аппаратов сдвиги бесспорны: от 40 до 60 % – представители гражданских организаций». Однако и это же самое, то есть «выход ОСО за пределы армии», одновременно, как-то верно и метко подметил всё тот же Р.П. Эйдеман, «поставил в порядок дня вопрос об объединении с Авиахимом. Недопустимость раздельного существования: параллелизм в работе, распыление актива и материальных средств, избыток общественных организаций и т.д.».
Почему именно с Авиахимом? Сегодня этот вопрос выглядит нарочито риторическим: мол, как почему, если ОСО СССР и Авиахим – предельно родственные друг другу оборонные общества?! Однако в конце 1926 года решение его породило внутри советской общественности жаркие споры и дискуссии. Так, одним из вариантов слияния из числа предложенных «сверху» было возможное объединение Общества содействия обороне СССР с только что рождённым Всесоюзным обществом друзей радио (сокращённо – ОДР) в единое Общество содействия социалистическому строительству и обороне. Однако в конечном итоге победила всё-таки точка зрения, которую упорно и последовательно отставали Р.П. Эйдеман и его соратники: «Почему мы не сливаемся с ОДР? Почему мы отказываемся от названия «Общество содействия социалистическому строительству и обороне»? Всякая общественная организация, содействующая поднятию культуры нашей страны, её хозяйства, косвенно тем самым содействует и делу обороны. Это верно. Но неверно делать отсюда вывод, что необходимо собирать воедино и при этом обязательно под одной крышей все общественные организации, так или иначе содействующие делу обороны. Объединённое общество Авиахим и ОСО получит само по себе такой авторитет и вес среди остальных обществ, что оно сумеет в деле военной пропаганды опереться и на другие общественные каналы, отнюдь не задаваясь целью влиять на них». И ведь как в воду глядели! Забегая вперёд скажем, что в 1938 году Всесоюзное общество друзей радио было распущено, а его функции по опеке над «военизированным» радиолюбительством целиком перешли в компетенцию Осоавиахима, который к тому времени, специально добавим, уже несколько лет плодотворно занимался открытием в стране по-настоящему широкой сети радиоклубов и радиошкол!
Что же касается Авиахима, то ВНО/ОСО начало плотно взаимодействовать с ним ещё с момента рождения первого. А одной из точек дружеского взаимовыгодного соприкосновения стала тогда совместная реализация проекта постройки авиетки РАФ-1 начинающего авиаконструктора Арама Назаровича Рафаэлянца (1897-1960). Хроника тех событий – строками из двенадцатого за 1925 год номера журнала «Вестник воздушного флота»: «Летом 1924 года Военно-научным обществом Академии воздушного флота было приступлено к постройке авиетки по проекту слушателя академии т. Рафалянца.
Постройка велась рабочими кружками Авиахима на заводе «Идеал» (б. «Госмолоко») под непосредственным руководством конструктора т. Рафалянца.
Обычная продукция этого завода – бочки и деревянные ящики. Оборудование его, конечно, нельзя считать подходящим для постройки летательных аппаратов.
Большую помощь в работе оказали: Московское общество друзей авиации и химии (Мосавиахим), отпустившее денежные средства для постройки, Авиахим РСФСР, отпустивший мотор, и Управление Военно-Воздушных Сил, выдавшее часть необходимых материалов из имущества III категории.
Основные данные авиетки следующие: размах крыльев – 9,4 м; хорда крыла – 1,5 м; относительный рамах – 6,85 м; дужка крыла – прандль 426; длина фюзеляжа – 5,5 м; площадь крыльев – 12,6 кв. м; площадь стабилизатора и руля высоты – 2,28 кв. м; площадь руля поворота – 0,6 кв. м; киль (площадь) – 0,3 кв. м; элероны (площадь) – 2,2 кв. м; горизонт. скорость (расчётная) – 104 км/час; посадочная скорость – 47 км/час; потолок (часовой) – 3250 м; запас горючего – на 4 ½ часа; вес конструкции – 175 кг; полётный вес 273 кг; мотор – Блек-Борн типа «Том-Тит» 18 HP [речь об английском двигателе марки «Blackburn Tomtit» в 18 л.с.].
Одноместный свободнонесущий моноплан, без подкосов и растяжек, деревянной конструкции, обтянутой полотном.
Конструкция хороша тем, что крылья могут быть быстро сняты и при сборке не требуют никакой регулировки. Сборка крыльев может быть произведена 2 людьми (а в случае нужды даже одним) в течение 10-15 мин.
Моторная установка вполне доступна. Баки: один впереди лётчика, а второй сзади, оба скрыты фюзеляжем и не создают добавочного лобового сопротивления. Сиденье лётчика просторно и удобно.
Все эти качества выгодно отличают авиетку от английской DH.53».
Добавим, что постройка этой одной из самых первых в СССР авиеток была завершена к осени 1925 года, после чего она была подвергнута экспертному освидетельствованию техническими комиссиями Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского и Мосавиахима, в ходе которых 7 сентября 1925 года со взлётного поля Центрального аэродрома имени Л.Д. Троцкого в воздух машину поднял лётчик-испытатель Пётр Антонович Вержбицкий. Подробности: в ходе рулёжки с опущенным хвостом «авиетка показала прекрасную управляемость и поворотливость на земле и легко поднимал хвост. По заданию комиссии лётчик сделал прямую по земле с приподнятым хвостом и, взлетев, прошёл в воздухе около 50 м на высоте 2-3 метров. Посадка произошла безо всяких поломок. Осмотр авиетки не обнаружил никаких повреждений».
А через сутки, вечером 8 сентября, «было произведено взвешивание и определён центр тяжести, положение коего совпало с расчётным. Испытание в полёте дало прекрасные результаты: авиетка после небольшого разбега оторвалась и сделала два круга над аэродромом на высоте 250 м в продолжение 10 минут. Во время полёта лётчик бросал ручку и машина сохраняла устойчивость автоматически. Посадка прошла блестяще и с небольшим пробегом».
Присутствовавший на этих испытаниях член РВС СССР, начальник ВВС РККА Пётр Ионович Баранов (1892-1933) «поздравил Рафаэлянца с блестящей победой и приказал назвать самолёт именем его конструктора – «РАФ-1».
Примечательно, что уже 4 октября 1925 года та же сама авиетка по железной дороге была доставлена на крымскую станцию Сарыголь (ныне – Айвазовская), откуда всё тот же авиационный краском П.А. Вержбицкий сразу после разгрузки и получасовой сборки поднял её в воздух и через 45 минут, сделав на высоте 550 метров несколько кругов над Феодосией и Коктебелем (в том числе и над морской гладью), приземлился на горе Клементьева – на лётном поле стартовавших здесь накануне (27 июня) под эгидой Авиахима СССР III Всесоюзных планерных состязаний!
Кстати, там же на горе Клементьева, но только уже 5 октября 1925 года РАФ-1 подвергся ещё и незапланированному «испытанию бурей»: внезапно налетевший с моря свирепый шторм словно картонные перевернул и поломал многие из скученно стоящих на лётном поле планеров. Однако находившаяся среди них авиетка конструкции авиационного краскома А.Н. Рафаэлянца, несмотря на свой лёгкий в 175 килограммов вес, под ударами стихии уцелела.
По возвращению машины-первенца авиационного краскома А.Н. Рафаэлянца из Крыма в Москву на Центральном аэродроме имени Л.Д. Троцкого продолжились её лётные испытания. Правда, пока неизвестно, кому она как инвентарное имущество принадлежала, – оборонному ведомству, ОСО СССР или Авиахиму. Но, скорей всего, оборонному ведомству в лице Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского, поскольку в составе авиапарка, доставшемуся в 1927 году Осоавиахиму по наследству от Авиахима и ОСО СССР, авиетка РАФ-1 не значится, а только новое на тот момент времени детище авиационного краскома А.Н. Рафаэлянца – двухместная авиетка РАФ-2 с американским мотором марки «Cirrus» в 60 л.с. Дальнейшая судьба РАФ-1 в отечественной библиографии отражена туманно и, например, так: «Это была одна из первых советских авиеток, на которой было сделано много полётов. Авиэтка несколько перетяжелена из-за кустарного производства и могла бы дать ещё лучшие качества».
Что же касается авиетки РАФ-2, то она была построена в 1926 году и точно также, как и в случае с РАФ-1, – только благодаря всяческому содействию плотно при этом взаимодействующих между собой ОСО СССР и Авиахима, и впоследствии, о чём уже говорилось выше, стала собственностью авиации Осоавиахима. Примечательно, что опытной машине РАФ-2 было присвоено имя «С.С. Каменев» – в благодарность высокопоставленному краскому Сергею Сергеевичу Каменеву (1881-1936) как по-настоящему деятельному куратору Гражданского воздушного флота и, в том числе, авиации оборонных обществ!
Из описания РАФ-2, сделанного по горячим следам популярным публицистом 1920-х годов Г. Шмелёвым: «В настоящий момент совершает полёты второй маломощный самолёт т. Рафаэлянца – «С.С. Каменев». Аппарат – двухместный моноплан с мотором Циррус 60 л.с. Вес конструкции – 440 кг. Вес в полёте с двумя пилотами и горючим на 5 часов – 680 килограмм. Продолжительные испытательные полёты, совершённые лётчиком тов. Садовским [Ян Мартынович, годы жизни – 1897-1938], выявили качества самолёта – высокую среднюю скорость, управляемость и весьма большую устойчивость даже в скверную погоду».
А это уже характеристика, которую самолёту РАФ-2 спустя десятилетия со дня постройки данной машины дал Вадим Борисович Шавров (1898-1976), советский авиаконструктор и один из самых авторитетных летописцев нашей отечественной авиации: «РАФ-2 – двухместный лёгкий самолёт с двигателем «Cirrus» в 60 л.с., свободнонесущий низкоплан. К сожалению, его размеры оказались слишком велики и самолёт был перетяжелён для мощности в 60 л.с. Данные получились невысокие»…
Наряду с А.Н. Рафаэлянцем и в это же самое время в стенах Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского под эгидой ОСО СССР совершенствовался как авиаконструктор ещё один военный авиатор – Александр Сергеевич Яковлев (1906-1989). Последний по состоянию на 1926 год, говоря словами озвученного выше журналиста Г. Шмелёва, «построил два удачных планера» и вынашивал в мыслях свою будущую авиетку – АИР-1, которая уже была построена в 1927 году при содействии Осоавиахима СССР и которой при рождении было присвоено бортовое имя «А.И. Рыков»…
Плодотворным было взаимодействие Общества содействия обороне СССР с Авиахимом и по линии воздухоплавательного спорта. Так, 12 сентября 1926 года первое в лице членов экипажа аэростата «ОСО Академии воздушного флота» (он же – «Красный академик»; объём – 2000 куб. м) в составе авиационных краскомов Карелина (он – пилот) и Ланкмана (он – «спутник пилота») приняло участие в проводимых Авиахимом СССР II Всесоюзных воздухоплавательных состязаниях. Аэростат «ОСО Академии воздушного флота», напомним, продержался тогда в воздухе 15 часов 07 минут, преодолев за это время расстояние в 817 км. Тем самым он показал второй результат по скорости и дальности, но это, правда, с учётом факта деквалификации экипажа аэростата «Союз Авиахим СССР».
Перспектива слияния с Обществом содействия обороне СССР было восторженно встречено и в рядах Авиахима. Именно на волне этой взаимной симпатии двух оборонных обществ друг к другу 22 декабря 1926 года председатель Центрального совета Союза Авиахим СССР А.И. Рыков (он же – председатель СНК СССР и председатель СНК РСФСР) и председателя Центрального совета ОСО СССР краском К.Е. Ворошилов (он же – глава наркомата по военным и морским делам СССР и председатель РВС СССР) издали совместный циркуляр № 27 «Всем организациям Союза Авиахим и Общества содействия обороне СССР», который тут же по линиям правительственной и военной связи разошёлся по всей стране. Из текста этого до сих пор почему-то широко не цитировавшего в литературе, посвящённой истории современного ДОСААФ, документа: «Ходом развития рабоче-крестьянской общественности СССР поставлен вопрос о слиянии двух мощных добровольных общественных организаций – Авиахима и Общества содействия обороне (ОСО) СССР.
Обе эти организации за сравнительно короткий срок своего существования привлекли миллионы рабочих, крестьян и всех слоёв трудящихся Советского Союза к делу содействия укреплению обороны страны и развития авиационно-химического строительства.
Авиахимом и его предшественниками – Обществом друзей воздушного флота (ОДФВ) и Обществом содействия химической обороне и промышленности (Доброхим) – за 3 года их деятельности на собранные среди широких масс трудящихся средства построены и переданы Красному Воздушному Флоту свыше 150 самолётов; оказана значительна поддержка самолётостроительной, моторостроительной и химической промышленности, организован ряд агитационных полётов и внутри стран и большие заграничные перелёты. Авиахим оказал также помощь культурному развитию сельского хозяйства путём внедрения в крестьянское хозяйство минеральных удобрений и постановки борьбы с вредителями. Проделана большая работа по распространению среди населения элементарных авиационно-химических знаний и мобилизации общественного мнения вокруг вопросов авиационно-химической обороны страны и использования авиации и химии для целей народного хозяйства.
Число членов Авиахима достигает 2 миллионов человек.
Образовавшееся из Военно-научного общества (ВНО) Общество содействия обороне Советского Союза (ОСО) за время своей деятельности широко поставило военную пропаганду среди допризывников, переменного состава Красной Армии (территориальные части) и отпускников, содействует военной подготовке трудящегося населения Союза путём организации военных уголков, пропагандистских и самообразовательных кружков в городе и деревне – на предприятиях и избах-читальнях. В школах, в учреждениях и т.д. путём постановки стрелкового дела и спорта. В настоящее время Общество содействия обороне включает в себя 300 тысяч трудящихся Советского Союза.
Встреча Общества содействия обороне (ОСО) и Авиахима в массах поставила эти организации перед необходимостью их объединения для нормального и успешного развёртывания дальнейшей работы».
В отечественной библиографии как истинное, но при это, увы, на поверку ошибочное закрепилось утверждение, что Общество содействия обороне Союза ССР прекратило своё существование 23 января 1927 года, когда на совместном заседании I Всесоюзного съезда Авиахима и 2-го пленума Центрального Совета ОСО на основании докладу наркома по военным и морским делам К.Е. Ворошилова было принято окончательно решение слить два общества в одно под названием «Авиахим-ОСО», уже очень скоро трансформировавшееся в более благозвучное – «Осоавиахим СССР».
В действительности «23 января 1927 года» – это дата рождения объединённого союза ранее разрозненных оборонных обществ. А вот каждому из слившихся в Осоавиахим структур-членов потребовалось время сроком в несколько месяцев, чтобы в соответствии с действующим законодательством произвести юридическую ликвидацию своих организаций.
В состав Центральной ликвидационной комиссии ОСО СССР вошли трое её высокопоставленных функционеров – краском Константин Петрович Подгорецкий, некто Левин (вероятней всего, это Левин Александр Алексеевич 1896 г.р., краском ВВС, выросший затем до генерал-майора авиации; расстрелян как «враг народа» 23 февраля 1942 года, посмертно реабилитирован 17 декабря 1955 года) и Алексей Павлович Невзоров – вольнонаёмный работник, который совмещал должности бухгалтера и казначея.
Вот лишь некоторые из принятых этой комиссией решений:
- предъявить гражданский иск бывшему Врид счетовода Н.С. Кудрявцеву по факту незаконного присвоения им 1221 рубля казённых денег;
- незамедлительно прекратить работу по подготовке к печати таких уже запущенных в производство военно-энциклопедических книг, как-то «Справочник красноармейца», «Военная книга после Мировой войны» и «Библиографический справочник», при этом «долговые документы считать фактом выплаты гонорара полностью, каковой авторы не обязаны возвращать»;
- «передать с 16 апреля 1927 года Осоавиахиму СССР текущий счёт № 26, открытый в Пречистенском агентстве Госбанка на имя Общества содействия обороне СССР».
Самый последний по счёту документ в архивном фонде Общество содействия обороне СССР датирован 21 апреля 1927 года. И это протокол за № 6 Центральной ликвидационной комиссии. Вот его содержательная часть:
«а) Ликвидационный баланс Центрального совета ОСО на 16/IV-27 года с капиталом в 86.747 р. 97 коп. УТВЕРДИТЬ.
б) Передать баланс со всеми приложениями Президиуму Союза Осоавиахим СССР.
в) т. НЕВЗОРОВУ в кратчайший срок сдать финансовое делопроизводство по описям в Секретариат Осоавиахима.
г) Ликвидационный баланс приложить к настоящему протоколу».
Таким образом, к исходу апреля 1927 года ОСО как юридическое лицо окончательно перестало существовать, целиком растворившись в своём правопреемнике – Обществе содействия обороне, авиационному и химическому строительству, при этом в структуры нового оборонного общества был переведён и краском Георгий Фёдорович Гирс, возглавивший на правах её секретаря работавшую при Центральном совете Научно-исследовательскую секцию.
И уже в качестве послесловия. Наивно полагать, что с момента окончательного слияния весной 1927 года ОСО и Авиахима, самодеятельное военно-научное творчество внутри оборонного ведомства затухло. Из-под крыла наркомата по военным и морским делам в действительности «ушла» общественная структура, которая в нужное время и в ходе узко определённого этапа становления советской военной школы выполняла роль движителя военно-научного процесса, но подавляющее-то большинство энтузиастов осталась проходить военную службу, и они наряду со своими преемниками по строю ни на миг не прекращали двигать вперёд военно-научную мысль, но только уже без ставшего излишним администрирования со стороны сугубо общественной организации.
Осоавиахим же в полной мере стал правопреемником ОСО в сфере стимулирования военно-научных исследований. И с это целью, в частности, он учредил сразу несколько именных стипендий для отличников учёбы из числа студентов, курсантов и слушателей военных академий, а также на регулярной основе проводил конкурсы по различным номинациям на лучшую военно-научную работу. Более того, Осоавиахим пошёл даже дальше, чем былое ВНО/ОСО. Так, он в первые годы своего существования проделал огромную организационную работу по привлечению на общественных началах представителей профессоры гражданских вузов к научно-исследовательской и научно-практической работе в пользу Красной Армии и Флота!
И особенно вся эта деятельность била здесь ключом пока у руля Научно-исследовательской секции продолжал стоять краском Георгий Фёдорович Гирс. Это именно неутомимыми трудами последнего Центральный совет Союза Осоавиахим СССР и РСФСР надёжно держал руку на пульсе военно-научных новинок, что, в частности, следует из служебной переписки Г.Ф. Гирса с военными вузами. Так, в частности, 4 января 1929 года по его настоятельной просьбе командование Военно-технической академии РККА имени Ф.Э. Дзержинского секретной почтой выслало из Ленинграда только что опубликованный труд Н.И. Унгермана «Береговые броневые закрытия» с адресом доставки: город Москва, улица Никольская, 17. По данному адресу, поясним, располагался, говоря современным языком, офис Осоавиахима, в том числе и его Научно-исследовательской секции. А домашним же адресом в столице Георгия Фёдоровича, к слову сказать, был следующий: Пресня, Волков переулок, 10.
Плодотворная деятельность Г.Ф. Гирса как пламенного пропагандиста военной науки, к сожалению, оборвалась в самом начале 1930-х: он был арестован органами госбезопасности и на основании откровенно сфабрикованного следствия выслан на поселение в пермский посёлок Березняки (ныне – одноимённый город). Даже не вызывает сомнения, что он тогда стал жертвой широкомасштабной со стороны Сталинского режима операции «Весна», целью которой была зачистка РККА и РККФ репрессивным аппаратом ОГПУ от военспецов периода Гражданской войны, то есть от бывших генералов и высокопоставленных офицеров Российской империи, перешедших после революционных событий октября 1917 года на сторону Советской власти.
4 декабря 1942 года он вновь был арестован по политическим мотивам, но по причине недоказанности инкриминируемой вины выпущен на свободу 13 марта 1943 года. Дата его кончины, увы, неизвестна. Остаётся лишь сожалеть о том, что его имя как истинного и пламенного патриота своей Родины и, прежде всего, как неутомимого пропагандиста военных знаний и романтики военной службы, до сих пор в летописи оборонного общества остаются неправедно забытым…
В связи с арестом Г.Ф. Гирса и ряда его ближайших соратников функции Центральный совет расформировал Научно-исследовательскую секции, делегировав при этом её функции на места, и прежде всего, руководству Бюро военных консультантов Военно-научных комитетов республиканских и региональных советов Осоавиахима. Однако к середине 1930-х гг. в стране в целях более надёжной защиты военной тайны вполне оправдано произошло ужесточение цензорских ограничений, под действие которых угодил и Осоавиахим. В результате последний на данной стезе был вынужден ограничиться, главным образом, проведением совместных с оборонным ведомством полузакрытых конкурсов на лучшую военно-научную работу среди представителей переменного состава военно-учебных заведений при относительном щедром стимулировании со стороны Центрального совета победителей. В результате по озвученным выше объективным причинам военно-научная деятельность, которая являлась главным «коньком» ВНО/ОСО, заняла внутри Осоавиахима место периферийной сферы деятельности Общества.
И, напротив, под крылом Осоавиахима сразу же получили невиданное доселе развитие активно культивировавшиеся ОСО СССР среди допризывной молодёжи военно-прикладные виды спорта и, прежде всего, стрелковый и конный, а также детские и молодёжные военно-спортивные игры и состязания. Плюс в том же ряду – работа, проводившаяся Обществом содействия обороне СССР в целях повышения уровня военной компетентности «переменного состава Красной Армии (территориальные части) и отпускников». Последняя, напомним, уже под эгидой Осоавиахима трансформировалась в выполняемый круглогодично в рамках оборонного заказа процесс «вневойсковой подготовки допризывников, вневойсковиков и младшего комсостава (из рядовых)»…


Фотоплакат, изданный по линии Добровольного общества содействия авиации (ДОСАВ) и посвящённый Военно-научному обществу как самому первому из советских оборонных обществ.

В созданную в середине 1950-х гг. Книгу Почёта ДОСААФ СССР первым было внесено имя Маршала Советского Союза Семёна Михайловича Будённого (1883-1973), а в 1961 году – и Маршала Советского Союза Клемента Ефремовича Ворошилова (1881-1969). Оба – «как одни из первых организаторов и руководителей патриотических оборонных обществ», в том числе и ВНО/ОСО СССР:
 

Военачальники Красной Армии и военные деятели молодого Советского государства из числа создателей и особо деятельных активистов ВНО/ОСО СССР: Антонов-Овсеенко Владимир Антонович (1883-1938), Виленский-Сибиряков Владимир Дмитриевич (1888-1942), Радек Карл Бернгардович (настоящее имя – Кароль Собельсон: годы жизни – 1885-1939), Снесарев Андрей Евгеньевич (1865-1937), Терпиловский Борис Робертович (1892-1964) и Фрунзе Михаил Васильевич (1885-1925).

Владимир Антонович Антонов-Овсеенко (1883-1938) в годы Гражданской войны.


Владимир Дмитриевич Виленский-Сибиряков (1888-1942).


Карл Бернгардович Радек (1885-1939).


Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937) ещё в годы службы в Русской императорской армии в чине полковника.


Краском Борис Робертович Терпиловский (1892-1964) уже как выпускник Военной академии РККА.


Михаил Васильевич Фрунзе (1885-1925) в годы Гражданской войны.
« Последнее редактирование: 25 Марта 2020, 15:00:32 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 606
  • Ржевцев Юрий Петрович
Авиаконструктор А.Н. Рафаэлянц и его созданная под эгидой ВНО/ОСО СССР и Авиахима авиетка РАФ-1:

По выпуску в 1927 году с инженерного факультета Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационный краском Арам Назарович Рафаэлянц (1897-1960) как ярко уже проявивший себя в сотрудничестве с оборонными обществами авиаконструктор был направлен на конструкторскую работу в авиапром, где за свои новые достижения вскоре был удостоен только что учреждённого в СССР ордена Трудового Красного Знамени.


Макет авиетки РАФ-1, созданный руками А.Н. Рафаэлянца ещё до постройки самой машины.


«Сборочный цех», в котором рождалась авиетка РАФ-1, – задворки столичного завода «Идеал», принадлежавшего Всероссийскому союзу молочной кооперации (Маслоцентр).

Сентябрь 1925 года, авиетка РАФ-1 в ходе испытаний, которые были проведены в Москве на Центральном аэродроме имени Л.Д. Троцкого:
 

5 октября 1925 года, Крым, гора Клементьева, последствия шторма, обрушившегося на стартовую площадку III Всесоюзных планерных состязаний. На переднем плане – авиетка РАФ-1:

Зима 1925/1926 года:

Авиетка РАФ-1.




Зима 1925/1926 гг., испытание авиетки РАФ-1 в зимних условиях. В центре, облокотившись на капот двигателя, стоит конструктор этого самого лёгкого спортивного самолёта – авиационный краском Арам Назарович Рафаэлянц, а крайним слева – будущий легендарный советский лётчик-испытатель Юлиан Иванович Пионтковский (1896-1940), который на тот самый период времени являлся лётчиком-инструктором Военно-воздушной академии имени профессора Н.Е. Жуковского.


В кабине авиетки РАФ-1 – лётчик-испытатель. Вероятней всего, это военлёт Пётр Антонович Вержбицкий.
« Последнее редактирование: 23 Января 2020, 11:43:19 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 606
  • Ржевцев Юрий Петрович
Смотрю, в академических источниках недобросовестные авторы всё перемешали, создав откровенную путаницу между Военно-научным обществом по изучению опыта классовой войны при Военной академии РККА (но до августа 1921 года – «при Военной академии Генерального штаба РККА»), ставшим в 1925 году Обществом содействия обороне СССР (и оно же в данном качестве – один из предшественников Осоавиахима!), и истоками современного Военно-научного общества. Так, последнему в современной библиографии приписывают историческую летопись именно Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны. В действительности же, о чём свидетельствуют мои архивные изыскания, отчёт летоисчислению современного ВНО как самостоятельной общественной структуры следует вести всё-таки с лета 1926-го, когда Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны было преобразовано в ОСО с исключением из числа его основных функций углубленной военно-научной деятельности. Последняя с этого момента осталась за теми самодеятельными кружками бывшего Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны, которые оказались вне правового поля ново созданного Общества содействия обороне СССР. То есть говоря по-другому, современное ВНО до 27 июля 1926 года – это целиком и безраздельно ничто иное, как Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны. А вот, начиная с озвученной выше даты, поскольку ОСО стало теперь заниматься только и сугубо оборонно-массовой работы, то утраченную им внутри оборонного ведомства военно-научную функцию тут же подхватили продолжившие своё существование в воинских частях и учреждениях самодеятельные кружки, костяк которых составляли по-настоящему стремящиеся к дальнейшему военному самообразованию краскомы.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 606
  • Ржевцев Юрий Петрович

Вторая половина 1920-х, один из самых первых в СССР самодеятельных кавалерийских клубов оборонного общества, но работавший при местной воинской части, на что указывает присутствие на снимке военнослужащих срочной службы (в частности, крайним справа – срочник со знаками различия командира отделения). Фото с одного из Интернет-аукционов и, к сожалению, без пояснительной подписи на обороте.


Юнармейцы из эпохи 1920-х!


Юнармейцы из 1925 года.
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »