Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: 471 кап  (Прочитано 6494 раз)

Wald

  • Гость
471 кап
« : 27 Января 2009, 17:35:06 »
На обороте надпись: «Местечко Середа, январь 1942».
Стоит крайний справа мой будущий отец. Остальные – штабные работники 471-го корпусного артиллерийского полка.

Мой отец воевал с 1941 по 1945 год. В 1941-1942 гг. в 471-м корпусном артиллерийском полку. Отступали от Смоленска: Ярцево, Вязьма, Сухиничи... Оборона Москвы. Осенью 1941 года вынес на себе из окружения Боевое Знамя полка. Запрос в Подольск дал только номер приказа о награждении его командующим фронтом. Наградного листа нет.
С 1943 года – в 324-му полку гвардейских минометов: Курская дуга, озеро Балатон, Вена. Это почти все, что я знаю. Отец умер, а я толком не знаю боевого пути этих частей..
Из справки Подольска: помощник начальника штаба полка по учету личного состава приказом по войскам Западному фронту № 0158 от 10.02.1942 года награжден медалью "За боевые заслуги" за № 20911.

Павленко.

Извините, полезли воспоминания. Я послевоенного рождения. Рос среди фронтовиков. Мать и отец жены тоже воевали. Соседи воевали. Точно помню, о войне не говорили и не вспоминали. Слишком тяжелое время было военное, чтобы его вспоминать. Пили сильно. Человеческая психика получила тяжелейшую травму. А вот на фронте с выпивкой было туго. Самое интересное, мой отец всю войну не пил и не курил. Еще в школе стал хорошим спортсменом. Есть фото - он на капоте виллиса делает стойку (Курская дуга). Фильмы про войну не смотрели. Отзывались о них скептически. Поэтому, когда на разных встречах я слышал от участников войны нечто типа:"Мы им как дали, как дали.....! И со знаменем вперед!" Ясно, что люди на фронте не были или были мало.
Соседи, ныне покойные, Ширейкины. Вера Алексеевна, ленинградка. До волйны окончила курсы медсестер. Осенью под Ленинградом ушла в тыл к немцам в составе отряда из 20 человек. Через месяц вернулись только она и командир. Ее вызвали в Москву и опять сказали - в тыл к немцам. Она ответила - я была там и больше не пойду, ищите других. Всю войну операционной медсестрой в прифронтовом медсанбате. Рассказывала - бомбежка, девчонки кричат, плачут от страха. Ну и на них приходилось ей кричать, чтобы привести в чувство и заставить работать в операционной. Если модер не удалит, напишу еще.
Еще отца в 1941 году чуть не расстреляли. Их штабная машина была в лесу. Ко¬мандир приказал выйти на опушку, посмотреть, чьи самолеты летят. Ну, отец пошел. Наскакивает лейтенант с бойцами. И на отца – ты немецкий шпион и биноклем подаешь сигналы бомбардировщикам. Расстрелять на месте. Отеу сказал, вон там наша машина. Кинулись туда, а машины нет, отъехала дальше и на все доводы отца одно – расстрелять. Времена были крутые.  Чудом их машина вернулась назад ДО ТОГО, как лейтенант подал команду на расстрел.
Кстати, опять о героизме. Мой отец никогда не считал свои поступки геройскими. Просто в вынужденной ситуации просчитывал свои действия, ну и немного удачи. Штабной писарь профессия не героическая. Орден Красной Звезды за Курскую дугу он получил при следующих осбтоятельствах. Катюши, как известно были на автомобилях. Оътиграли и сразу уходят, потому что немцы мгновенно вызывали авиацию туда, а Штуки с пикирования бомбили очень удачно. Отец рассказывал, что как-то под бомбежкой они услышали ужасающий свист, превышающий на несколько порядков свист авиабомб. Ну упало что-то. Пошли посмотрели - пустая железная бочка, вся продырявленная для свиста. Но, вернемся на Курскую дугу. Водителей накрыло, а тут и Ю-87. Отец под бомбежкой вывел несколько боевых установок. Вот и весь подвиг. А что было делать? Смотреть на гибель техники? Как-то видно просчичал, какую-то минуту переждал , выбрал какую-то паузу между заходами на цель. Во и все.
Еще немного о Ширейкиных. Дедушка Вова, как я его звал, В начале войны курсант военного училища. Бросили на фронт. Всю войну в пехоте, сержантом, старшиной, под конец войны лейтенантом. Карельский фронт. Под Кенигсбергом, при выходе от комбата мина уложила всех офицеров батальона. Дедушке Вове посекло ноги. Медсанбат. Там познакомился в бабушкой Верой. Привез ее в Донбасс. Сам на костылях. Подлечился. Ему предложили служить в войсках по охране немецких военнопленных. НУ, что он рассказывал. Немцев кормили хорошо, по международным нормам. Наши голодали, особенно был голодный 1947 год. Подшутили раз над лагерным доктором. При медосмотре пленных, а они раздевались догола, ну там вши, чесотка или еще что так и выявляют. Осмотр наружных покровов дает многое. Наш офицер разделся и тоже стал. Докотор, не глядя на него, мацнул за ягодицу и сказал:"ДИстрофия, на усиленное питание." Ну ребята офицеры как начали ржать.Только тогда врач увидел, кто перед ним. Вообще все фронтовики отмечают, что дисциплина в армии была очень строгая. Поэтому глядючи современные фильмы, такое впечатление - банда, а не армия. Когда пошла волна о штрафниках, я спрашивал фронтовиков о них. Никто из них штрафников не видывал, ранее судимые в частях не водились. Шибко ненадежная публика.
Из воспоминаний детства, косвенно подтверждающих, что пленных немцев кормили хорошо. В 1949 году я проживал с родителями в центре большого индустриального города. Пленные немцы рядом строили жилой дом. Возили их на открытых грузовых машинах с поперечными досками для сиденья. Спереди, на крышах кабин, извините, задницами, но лицом к немцам, сидели солдаты с винтовками. Никаких поз "винтовка на изготовку". Между колен, стволом вверх. Так вот, каждый вечер мы сидели по обе стороны и ждали. Дело в том, что немцы из машин кидали нам очень красивые жестяные большие банки из-под кекса, печенья и еще там чего. Банки были и плоские и в виде бочонка, как сейчас с томат-пастой пятикилограмовой. Голубые, красные, очень красиво разросиванные разными кондитерскими изделиями. Кидали недалеко, метра на два от машины. Ну, кто успевал схватить, нес домой. В них хранили и муку и разные домашние принадлежности. Честно говоря я только раз видел подобную банку в каком-то современном магазине, в которой в несколько слоев было печенье. Но один раз немец кинул банку прямо вперед, перед машиной. С двух сторон, с мальчишеской быстротой к банке подлетели два архаровца, уцепились в нее и каждый начал тянуть к себе. Благо, машина идя по двору, имела небольшую скорость и водитель успел среагровать. От двух дерущихся на дороге пацанов до буфера (так раньше назывался бампер) оставались считанные сантиметры.
Брат отца Георгий Степанович. Прошел всю войну. Живет на той же Рутченковке, что и до войны. В июле 1941 года в бою, залегли под минометным и пулеметным огнем. Осколок мины раздробил кость пятки. Дядя Жора говорил, что для пехоты минометный огонь самый опасный. Осколки от снаряда летят вверх конусом, а мина разрывается при соприкосновении с землей и осколки летят горизонтално. Вот так его ранило. Потом по госпиталям. Летом 1942 года нервы не выдержали,  потребовал выписки на долечивание домой. Ну вернулся к отцу на Рутченковку на костылях, а тут эвакуация. Парторг завода вписал его в эваукационный заводской лист, иначе бы немцы при приходе расстреляли. Дальше Сибирь, работа в местном военкомате. Добровольцем, несмотря на рану, попросился с вновь формируемой частью на фронт. В разговоре со мной подчернул - добровольцем. Видно имел в виду, что по медицинским показаниям Дествующая армия не светила. В 1944 году чудом уцелел при бомбежке. Рассказывал мне. Двигались они колонной. Команда "Воздух". Залегли. Немцы летели мимо, и дядя Жора подумал - не наши. В том смысле, что нас бомбить не будут. А они развернулись и как сыпанули мелкими бомбами. В общем дяде Жоре досталось. Бомба упала в метре от него, но не взорвалась, а только оглушила его. Он мгновенно с места и бегом оттуда. А вдруг взрыватель замедленного действия. Потом долго не слышал на одно ухо. Я его спросил, а ходил ли он в медсанбат. Дядя Жора только рукой махнул - а зачем?
Из отцовских разговоров: спасаясь от разрывов, вскочили в старую воронку, а там кто-то нагадил. Ну и легли прямо в это дело. Жизнь дороже.
От разрыва при бомбежке тяжело ранило одного командира. Пока к нему подскочили, он уже заканчивался. Понимая это, начал хрипеть - "За Родину, за Сталина." Отец махнул рукой, что означало - ну не героическая смерть, не в атаке, не в бою, какое там "За Родину за Сталина".
Вообще отцу чужда была всякая показуха, позерство. Я не помню, чтобы фронтовики выпячивали свои военные подвиги. Вели себя очень скромно. Отец никогда не надевал награды. Есть его фото в форме, по моему 1953 года, на Первое мая. По уставу, военнослужащий на праздник должен носить награды. Он как-то этого стеснялся, махнул рукой - "а, потом когда нибудь одену." Вот эта фотография:

Еще отец рассказывал, как убили немца пленного. Не из-за звериной жестокости или мести. Рассказывал отец об этом без возмущения, а как об обычном военном эпизоде, ну например, как его чуть не расстреляли в 1941. т.е. спокойно и как–то отстраненно. Дело было так. В 1941 году под Вязьмой, где наших полегло тысячи и тысячи, выбирались они из окружения. Судя по его рассказу, командиров рядом не было. Один красноармеец конвоировал немца пленного, я не уточнял, но скорее всего не офицера. Как-то попал он в плен, на войне судьба ох как переменчива.  Приставили солдата с винтовкой, чтобы не убежал. Обстановка осложнялась. Что делать с немцем? Отпустить? Завтра ему дадут автомат, и он опять начнет убивать. Солдатская мысль сказала просто – живым отпускать нельзя. Посмотрели солдаты друг на друга, молча все поняли и решили. Немцу сказали или показали - иди в сторону. Он тоже все понял, а обстановку знал. Наши солдаты не врали ему, что отпускают, а он, в свою очередь, не просил сохранить ему жизнь, понимая, что это делать никто не будет. Война. Обе стороны были честны друг с другом в этом эпизоде. Немец пошел, солдат поднял винтовку и выстрелил.
Вообще интересное дело. Отец стал сержантом в 1943 году. Призвался в 1939 году. Поступал в Николаевский кораблестроительный, но не поступил. Призвали в армию, как раз первый, так называемый Тимошенковский призыв. (Кстати советую почитать рассекреченный акт приемки Тимошенко должности комиссара обороны у Ворошилова - могу ошибиться в названии должности, вещь очень интересная)  До этого армия была иррегулярная, территориальная. Был отец и на на финской войне. Вроде среднее образование. По тем временам это много. Не все летчики имели среднее. Чаще семилетка. А вот рядовой да рядовой. На мой взгляд, все в фамильных чертах характера. Я, например, имел у начальства прозвище – неуправляемый, хотя был на очень хорошем счету. Поэтому, несмотря на подполковничью должность, я десять лет майором, а потом на пенсию. Что-то в нас есть фамильное, какая-то самостоятельность суждений и поведения, которая не всем начальникам нравилась, а это в свою очередь отражалось на продвижении по службе.
Бабушка Вера всю войну операционной медсестрой во фронтовом медсанбате. Поэтому она видела людей, которые в одно мгновение из сильных молодых мужчин, получив ранение, превращались в беспомощных, слабых детей, которые без посторонней помощи не могли передвигаться, принимать пищу, оправляться и еще много чего не могли в силу свалившейся на них внезапно немощи. Кроме этого они физически страдали от боли полученных ран. Поэтому за ними и ухаживали, как за маленькими детьми. Не знаю, насколько правда, где-то читал, что в наших госпиталях смертность была ниже, чем в немецких. Но речь не об этом. Я спросил бабушку Веру, как себя вели раненные? Она ответила, что самыми стойкими были танкисты, самыми капризными летчики. Еще я ее спросил, кто был самым храбрым на войне и получил мгновенный, без раздумий ответ - русские.  Тоже самое мне ответил дедушка Вова, мгновенно и без раздумий - русские. Я думаю, такая оценка людей, прошедших всю войну, дорогого стоит.
Еще из отцовского: к каждому студебеккеру(кто не знает - грузовик высокой проходимости с передним ведущим мостом, двумя задними осями. Поставляляся по лен-лизу) в комплекте шло два кожанных пальто для шоферов. Ежели помните, есть фото Жукова в окопе в кожанном пальто. Вот это оттуда. Ну, ясно, начальство расхватало себе. Приехала на фронт американская делегация. Жались, мялись, а потом спрашивают переводчика - почему нас только шофера сопровождают?
« Последнее редактирование: 23 Июля 2015, 19:44:57 от Sobkor »
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »