Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Фактор Победы  (Прочитано 3684 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Фактор Победы
« : 08 Апреля 2015, 15:50:12 »
Представляем своим участникам новый информационный проект, посвящённый 70-летию разгрома фашистской Германии и её стран-сателлитов во 2-й Мировой войне и получивший условное название «Фактор Победы».
В каждом новом выпуске будет мы будем рассказывать об образцах оружия, вооружения, форменной одежды и амуниции стражей правопорядка фронтовой поры.

Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #1 : 08 Апреля 2015, 15:58:29 »

Активист Тульского клуба «156 полк НКВД» Екатерина Сидорова в зимней полевой караульной форме внутренних и «охранных» войск НКВД СССР на изготовь с 7,62-мм винтовкой образца 1891/1930 гг. без штыка.

7,62-мм винтовка образца 1891/1930 года:
Вес оружия с пустым магазином: без штыка – 4,2 кг; со штыком – 4,5 кг.
Тип магазина – серединный.
Число патронов – 5.
Вес патрона – 26,1 г.
Вес пули – 13,73 г.
Начальная скорость пули (патрон с легкой пулей образца 1908 года) – 870 м/сек.
Прицельная дальность – 1920 м.
Длина без штыка/общая – 1227/1659 мм.
Боевая скорострельность – 10 в/мин.

«ЭХ, БЕЙ, ВИНТОВКА, МЕТКО, ЛОВКО БЕЗ ПОЩАДЫ ПО ВРАГУ!»
Поразительно, но факт: знаменитая русская трёхлинейка, включая созданные на её базе боевые карабины, массово выпускалась в нашей стране с 1891 года и по… 1965 год включительно! Всего оружейными заводами было выдано «на-гора» около тридцати семи миллионов «мосинок» различных модификаций.
Люди сугубо штатские зачастую гадают, почему эту знаменитую винтовку прозвали именно трёхлинейкой и «мосинкой». Поясним: и то и другое – расхожий речевой оборот, при этом первый от двух следующих официальных названий: «Трехлинейная винтовки образца 1891 года» и «7,62-мм винтовка образца 1891/1930 гг.». То есть, говоря по-другому, «трёхлинейка» – от калибра ствола, измеряемой старой мерой длины. Для тех, кто не знает: одна русская линия соответствовала одной десятой дюйма. В современном измерении это 2,54 мм. Соответственно три линии равны 7,62 мм.
В свою же очередь «мосинка» – по фамилии основного создателя этой винтовки – генерал-майора Русской императорской армии Сергея Ивановича Мосина (1849-1902). Правда, справедливости ради, надо сказать, что он был на этом поприще не единственным. Его заочный соавтор – бельгийский оружейник Леон Наган (1833-1900). Да-да, тот самый, который совместно с братом Эмилем (1830-1902) создал не менее знаменитый русский револьвер, именуемый теперь наганом!
На долю Сергея Ивановича, тогда ещё состоявшего в чине артиллерийского капитана, приходятся оригинальные идеи конструкции затвора (тот не имеет винтовых соединений, что позволяет его разобрать без инструментов даже в полевых условиях) и отсечки-отражателя (у неё не было прототипов!), а вот однорядный серединный магазин на пять патронов 7,62x54R – это уже авторская разработка Леона Нагана. Возможно, что именно по этой причине к обиде С.И. Мосина, которая, по утверждению современников, потом терзала этого выдающегося конструктора до самой кончины, его имя решением Государя императора вопреки сложившейся в оружейном деле традиции не было-таки присвоено новой винтовке. Вычеркнул тогда же Николай II из названия последней и термин «русская».
К лету 1941 года 7,62-мм винтовка образца 1891/1930 гг. являлась самым массовым оружием в войсках НКВД СССР и, прежде всего, в частях «охранных» войск – конвойных, «промышленных» и «железнодорожных». Лишь в пограничных и оперативных войсках её к этому времени ненамного потеснили СВТ-40 – 7,62-мм самозарядная винтовка системы Токарева образца 1940 года и ППД-40 – 7,62-мм пистолет-пулемёт системы Дегтярёва образца 1940 года.
Отдельно подчеркнём, что в свою очередь на вооружении милиции и разномастных ведомственных ВОХР в отличие от воинских формирований стояли преимущественно иностранные винтовки, ставшие в разное время боевыми трофеями Красной Армии. Так, например, судя по снимкам из фронтовой фотохроники, в Ленинградской милиции в начальный период Великой Отечественной массово была представлена 7,7-мм британская Lee-Enfield/Ли-Энфилд. В свою очередь о вооружении военизированной стрелковой охраны Наркомата путей сообщения, в середине декабря 1941 года целиком влитой в состав войск НКВД СССР по охране железных дорог, даёт представление следующий документ. Это опись табельного оружия и боеприпасов 4-го взвода 1-го отряда военизированной охраны Московско-Донбасской железной дороги из 25 человек под командованием комвзвода Хритусова на момент эвакуации этого подразделения из прифронтовой полосы:
«1. Винтовок системы «Лебен» [правильно, очевидно, – винтовка системы Лебеля Mle 1886] – 30 штук.
2. Винтовок английских – 1 штука.
3. Револьверов системы «наган» – 6 штук.
4. Боевых гранат системы «РГБ» [правильно, очевидно, – РГД] – 2 штуки.
5. Винтовочных патронов – 1720 штук.
6. Револьверных патронов – 428 штук».
А вот, к слову сказать, железнодорожные вохровцы Казахстана массово были вооружены не коими «7,62-мм винтовками бельгийского производства». С ними они в декабре 941 года и поступили в прямое подчинение командования 30-й отдельной стрелковой бригады войск НКВД СССР по охране железных дорог, став с этого момента военнослужащими войск НКВД СССР сверхсрочной службы.
Но вернёмся к трёхлинейке. В связи со стремительным расширением в войсках правопорядка и безопасности движения снайперов возникла насущная потребность в сверхштатном наличии в частях и соединениях снайперских винтовок. И оборонная промышленность этот спрос достаточно быстро удовлетворила, причём, как правило, за счёт увеличения производства снайперского варианта 7,62-мм винтовки образца 1891/1930 гг., поставленного на вооружение Красной Армии ещё в 1931 году. В этом свете любопытным по содержанию выглядит следующий документ, датированный летом 1943 года и подписанный заместителем наркома внутренних дел СССР (по войскам) генерал-лейтенантом Аркадием Николаевичем Аполлоновым: «Войска НКВД по состоянию на 30 июня с.г. имеют по штату 25410 снайперов, при наличии 18421 снайперской винтовки. Этим количеством снайперских винтовок в войсках подготовлено 27604 снайпера, из которых 19932 человека прошли боевую стажировку в частях действующей Красной Армии.
За время стажировки снайперами войск НКВД уничтожено 216640 солдат и офицеров противника.
Наши потери составляют 1158 человек, из них: 375 человек убитыми, 770 ранеными и 13 человек без вести пропавшими.
В проекте постановления о развитии снайперского дела в Красной Армии, предложенном тов. ЩАДЕНКО [Ефим Афанасьевич, генерал-полковник, военачальник РККА], предусмотрено выделение из войск НКВД 15000 снайперов для укомплектования снайперских подразделений, формируемых в частях и соединениях действующей Красной Армии.
Выделение из войск НКВД 15000 снайперов на укомплектование частей Красной Армии считаю невозможным, так как это в значительной степени ослабит боевую готовность войск вследствие того, что наши снайперы наравне со всеми бойцами несут службу по охране государственной границы, охраняют железнодорожные сооружения, предприятия промышленности, несут конвойную службу, участвуют в операциях, проводимых войсками. Кроме того, это увеличит общий некомплект личного состава в войсках, который по состоянию на 30 июня с.г. составляет 106000 человек.
Считаю целесообразным установившуюся в войсках НКВД практику посылки снайперов для стажировки на фронт узаконить, обязав НКВД СССР постоянно иметь на фронтах не менее 1000 снайперов, производя их замену через каждые 15-20 дней.
Такое мероприятие значительно поможет делу уничтожения вражеских солдат и офицеров на фронте и укрепит войска НКВД».
На вооружении войск, которые мы сегодня именуем внутренними, трёхлинейка состояла вплоть до второй половины 1960-х годов. Правда, это уже были преимущественно 7,62-мм карабины образца 1944 года, и они здесь продолжали использоваться, главным образом, только в конвойных частях, а вот в/ч оперативного назначения ещё к началу 1960-х были перевооружены автоматами Калашникова (АК-46) и самозарядными карабинами Симонова (СКС).
В 1960-х годах в своём классическом варианте «мосинка», то есть как винтовка, дополненная длинным четырёхгранным штыком, продолжала оставаться основным стрелковым оружием переменного состава большинства средних специальных школ милиции МВД СССР.
Однако, будучи к началу 1970-х годов окончательно отправленными из Вооружённых Сил и органов внутренних дел в отставку, и сама трёхлинейка, и созданные на её базе боевые карабины как незаменимые среди всего разнообразия боевого несамозарядного оружия продолжают до сих пор использоваться в структурах ведомственных ВОХР, в том числе по состоянию на конец 1990-х они имелись на вооружении личного состава некоторых караулов сторожевой охраны из состава вневедомственной охраны МВД России…
Юрий РЖЕВЦЕВ.

НА АРХИВНЫХ СНИМКАХ ИЗ ФОТОЛЕТОПИСИ КАЛИНИНГРАДСКОГО ГАРНИЗОНА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ:
Бивуак на тактических учениях курсантов Калининградского военного пограничного училища МВД СССР, начало 1950-х гг., окрестности города Багратионовска. На переднем и заднем плане – составленные пирамидками 7,62-мм винтовки образца 1891/1930 гг.

Один из лучших воинов-спортсменов 283-го отдельного дивизиона конвойной охраны МООП РСФСР, будучи вооружённым 7,62-мм карабином образца 1944 года, преодолевает «на зачёт» полосу препятствий, город Калининград, середина 1960-х гг.

Курсанты Калининградской средней специальной школы милиции МООП РСФСР на тактических занятиях, середина 1960-х гг. У большинства курсантов в руках 7,62-мм винтовка образца 1891/1930 гг. со штыком.

Сканы 48-й и 49-й страниц только что поступившего из типографии 4-го (за 2015 год) номера альманаха МВД России «Профессионал»:
« Последнее редактирование: 02 Июля 2016, 15:09:54 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #2 : 18 Апреля 2015, 11:24:55 »
«БЛЕСНУЛА ШАШКА. РАЗ – И ДВА! И ПОКАТИЛАСЬ ГОЛОВА...»
Кто не помнит эти строки из первой поэмы Михаила Юрьевича Лермонтова «Хаджи Абрек», приведённые в заголовке!? Но они не только высокая поэзия, но и по месту описаний батальных схваток своеобразный экскурс в историю шашки. Напомним, что шашка стала основным холодным оружием русской кавалерии именно со времён покорения Кавказа. Но первой она полюбилась нашим казакам. За её основу они взяли массово применяемый адыгами/черкасами в бою «большой» и он же «длинный нож» – «сэшхуэ» или «сашхо», но при этом несколько нарастили длину клинка. Так родилась русская шашка – длинноклинковое рубяще-колющее холодное оружие, имеющее однолезвийный (но у боевого конца – двухлезвинный!), слабо изогнутый клинок общей длиной менее метра. Характерной особенностью шашки является и устройство её эфеса – он без гарды/крестовины, с изогнутой и обычно раздваивающейся головкой.
Ножны у шашек деревянные, обтянутые кожей, с кольцами для портупеи на выгнутой стороне. Такая конструкция при носке на поясе позволяет не только молниеносно шашку выхватывать, но и тут же наносить ею всесокрушающий удар без дополнительного замаха.
Люди непосвящённые считают шашку разновидностью сабли – больно уж внешне схожи! На самом же деле шашка по строению и применению ближе к ножу. Она – наступательное рубящее оружие и поэтому мало пригодна для профессионального сабельного фехтования, поскольку колющие удары ею наносить крайне проблематично из-за особенностей балансировки. Но, как это и не парадоксально, перечисленные выше недостатки – в большей мере именно достоинства! И вот почему: зачастую внезапный удар шашкой решает исход поединка, кроме того, от мощных рубящих ударов шашкой практически нет приёмов защиты. И этим ударам, вдобавок, легко обучить новобранцев. Так, к слову сказать, в Строевом уставе конницы РККА к уверенному овладению личным составом предписаны всего на всего три удара (направо, вниз направо и вниз налево) и четыре укола – вполоборота направо, вполоборота налево, вниз направо и вниз налево, в то время как сабельное фехтование – боевое искусство, которое, неустанно при этом тренируясь, необходимо постигать годами!
Кроме того, по авторитетному утверждению специалистов, шашка, если она, конечно, находится в умелых руках, по своим боевым качества в сабельной сече значительно превосходит всемирно воспетые самурайские катаны!
Массовым оружием в России шашку сделала и относительная дешевизна её производства по сравнению с саблей…
В Русской императорской армии имело место большое разнообразие шашек – казачьи, несколько образцов солдатских драгунских, в том числе укороченные, а также национальные – кавказского и азиатского типов. А вот в Красной Армии, хотя и не сразу, пошли по пути унификации: в ноябре 1927 года своим приказом за № 583 Революционный Военный Совет Республики поставил на вооружение кавалерийскую шашку единого для всех «силовиков», включая Рабоче-Крестьянскую милицию, образца. Последняя воплотила в себе лучшие черты драгунской и традиционной кавказской шашек. В историю отечественного оружия она вошла под официальным наименованием «Шашка образца 1927 года». При этом ножны шашек, предназначавшихся для вооружения ими представителей рядового и младшего начальствующего состава, дополнялись гнездами для крепления штыка – сначала для игольчатого «четырёхгранника» от трёхлинейки, а с 1940 года – и для клиновидного от СВТ-40.
Производство этих новых клинков с ходу наладили в Златоусте. На потоке здесь как массовое изделие, выпускаемое по оборонзаказу, она стояла вплоть до 1946 года включительно.
В 1940-1949 гг. шашка, пока ненадолго не была заменена на вызолоченный кортик, кроме того, являлась парадным оружием советских генералов.
Поскольку шашка оружие кавалериста, то и выдавалась она по табелю положенности соответственно только личному составу кавалерии и конной артиллерии, а также лицам, к кавалеристам… условно приравненным и, например, сотрудникам Охраны МГБ СССР на железнодорожном и водном транспорте – особому органу правопорядка, созданному в июне 1947 года на базе транспортной милиции. В связи с этим, необходимо пояснить, что в отличие от коллег из конной милиции, сержанты, старшины, офицеры и генералы транспортной охраны МГБ с конным делом вообще не соприкасались. Кавалеристская атрибутика в данном случае – шашки, зимние папахи, шпоры, «кавалерийский» мысок на обшлагах чёрных двубортных мундиров – это всего лишь символика, призванная одновременно подчеркнуть как элитность, так и элитарность службы здесь. И сделано это было явно по аналогии со статусом чинов Отдельного корпуса жандармов при МВД Российской империи: они, «мундиры голубые», Государем императором внутри армейской иерархии были «проведены» по драгунской кавалерии, поскольку вели свою родословную от Борисоглебского драгунского полка, объявленного в ходе заграничного похода русской армии (1813-1814 гг.) жандармским.
По утверждению ветеранов линорганов МГБ, обязательная к постоянному ношению шашка сразу и повсеместно пришлась по душе и вот, прежде всего, почему: резиновых палок тогда на вооружении на стражей правопорядка ещё не было, а вместе с тем патрульным нарядам частенько выпадало сдерживать напор агрессивной толпы безбилетников, стремящихся прорваться на перрон к отходящему поезду. И в таких случаях, отбиваясь, сержанты и старшины охраны МГБ, пускали в ход шашки в ножнах, при этом даже не нужно было отстёгивать портупею от плеча – она не мешала замаху. А вот на вопрос о шпорах те же самые ветераны прибегают, как правило, к ненормативной лексике: попробуйте-ка, мол, передвигаться по тесным помещениям пассажирских вагонов и судовым отсекам с цепляющимися везде и обо всё шпорами на ногах! И особенно опасными (причём нередко с приставкой «смертельно»!) становились прыжки с корабельных трапов и подножек вагонов начавшего движения поезда…
Охрана МГБ СССР на железнодорожном и водном транспорте была вновь обращена в транспортную милицию в 1952 году и с этого момента шашки отсюда были изъяты, однако при всём этом милиционеры-транспортники, наряду с коллегами-территориалами, получили право на такую почётную кавалерийскую атрибутику, как ношение при заступлении в наряд кавалерийского ременного снаряжения.
Но вернёмся в предвоенный период. В органах внутренних дел кавалерия была представлена дивизионами конной милиции, которые имелись во многих крупных городах, а в войсковых структурах НКВД СССР – кавалерийскими частями и подразделениями и, в частности, в составе оперативных войск (а это именно они в январе 1942 года были переименованы во внутренние войска!) имелось несколько кавалерийских полков. Кроме того, на завершающем этапе Великой Отечественной все стрелковые и мотострелковые полки ВВ получили по линейному кавалерийскому дивизиону двухэскадронного состава.
В свою очередь пограничные войска имели находившиеся в окружном подчинении ремонтно-кавалерийские полки («ремонтно» – от военно-кавалерийского термина «ремонтирование», то есть приобретение и подготовка к службе конского состава), а также собственные кавалерийские подразделения, в том числе и кавалерийские комендатуры и заставы (вспомните хотя бы знаменитую советскую киноленту 1953 года «Застава в горах»). Кавалеристов-пограничников, помимо шашек, носимых на портупеи, от иных сослуживцев к лету 1941 году отличала и обязательная будёновка на голове.
Подготовкой же офицерских кадров для кавалерии войск НКВД СССР целенаправленно занималось кавалерийское отделение (а оно существовало здесь наряду с бронетанковым!) Харьковского кавалерийского пограничного училища, хотя, вместе с тем, кавалерийская подготовка, а также строевые приёмы с шашкой были обязательными предметами обучения и для курсантов всех других военных училищ чекистского ведомства. Учили в послевоенный период уверенно владеть шашкой и курсантов офицерских школ МВД СССР и это несмотря на то, что тем по выпуску предстало служить командирами взводов в строевых подразделениях военизированной стрелковой охраны УИС.
К сожалению, в отличие от кавалерии РККА, в отечественной библиографии боевая доблесть кавалеристов системы союзного НКВД, почти не воспета. Словно и не было такого рода оружия! Может быть, нам и вправду нечем похвалиться? Отнюдь! Например, яркой строкой в летопись Дебальцевской операции вошла дата 12 декабря 1941 года: в этот день всю свою боевую мощь продемонстрировала штатная конница 95-го пограничного полка особого назначения войск НКВД СССР. Речь о трёх не сведённых в кавалерийский дивизион эскадронах, целиком сформированных в свою очередь из воинов бывшего 21-го кавалерийского полка оперативных войск НКВД СССР, – двух сабельных (1-й и 2-й) и кавалерийского (де-факто пулемётный, поскольку на вооружении имел пулемётные тачанки).
Дело случилось на правом фланге нашей обороны, когда враг силами двух батальонов захватили разъезд Булавино, обозначенный в архивных документах как разъезд «Б.».
Правильно оценив доклады разведчиков, командир полка майор С.М. Фадеев по команде «По коням!» поднял оба сабельных эскадрона. Они конной лавой обрушились сразу на три опорных пункта врага – одноимённые железнодорожный разъезд и село Булавино, посёлок Совхоз Савельевка (территория Сталинской/Донецкой области) и высоту 233,2 (территория Ворошиловградской/Луганской области).
Как сказано в одном из докладных документов, составленных лично военкомом полка батальонным комиссаром А.С. Майсурадзе, «это была классическая кавалерийская атака – быстрая, короткая и истребительная. Двести двадцать врагов полегли в этой схватке.
«Рубят – дай Бог им здоровья!», – говорил про своих сабельников командир одного из эскадронов лейтенант Хитрин, сам лихой кавалерист.
Противник был выбит из разъезда и отогнан на 3-4 км. Конная атака настолько деморализовала фашистов, что, заняв оборону, они просидели около недели не шелохнувшись. Так была ликвидирована попытка обходного движения врага».
К сожалению, в этом жарком, но победном для «зелёных фуражек» бою не обошлось без потерь и с нашей стороны: погибло или пропало без вести не менее сорока девяти кавалеристов и в их числе – один командир эскадрона (29-летний уроженец Новосибирской области, кавалер ордена Красного Знамени лейтенант Семён Захарович Хитрин) и двое взводных – лейтенант Василий Васильевич Карягин и старшина Александр Иванович Сгибнев.
Или вот хотя бы такой малоизвестный у нас в стране факт: особою – контртеррористическую по своей сущности – миссию выполнял в ходе битвы под Москвой кавалерийский эскадрон Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области – иррегулярной (то есть ополченческой) диверсионной в/ч столичного гарнизона внутренних дел. Это подразделение численностью в 93 наличные сабли было объявлено сформировано приказом по части за № 34 от 12 февраля 1942 года. Тем же приказом во главе него были поставлены интендант 2 ранга А.К. Флегентов и политработник «без звания» И.В. Жохов.
Поскольку эскадрону предписывалось выполнять роль мобильного резерва регионального УНКВД, предназначенного, прежде всего, для поиска и ликвидации забрасываемых противником в ближайшее Подмосковье по воздуху диверсионно-разведывательных и агентурно-террористических групп, то его разместили вне столицы и, в частности, с 18 апреля 1942 года – по адресу: «г. Красные Пахры [правильно – село Красная Пахра; на тот период времени – райцентр Московской области], быв. Дом отдыха наркомата заготовок». В качестве справки: ныне село Красная Пахры входит в состав Троицкого административного округа новой Москвы.
Примечательно и то, что основной должностью для рядовых в этом эскадроне было отнюдь не «сабельник», как в красной коннице, и не «кавалерист», как в кавалерийских эскадронах и взводах внутренних войск НКВД СССР, а совсем уж невоенное «всадник».
Небезынтересно и то, что при нём же постоянного находились прикомандированные сюда оперативные работники из числа сотрудников органов госбезопасности и полковые радисты.
В современной библиографии нередко озвучивается, что Истребительным мотострелковым полком УНКВД г. Москвы и Московской области «в ходе несения службы заграждения на важнейших стратегических коммуникация в Московской зоне задержано свыше 200 агентов немецко-фашистской разведки». Если это соответствует действительности, то данная доблесть, надо полагать, целиком на лицевом счету именно бойцов-конников!..
Остаётся добавить, что в советских Вооружённых Силах шашка образца 1927 года как табельное орудие стояла вплоть конца 1960-х годов, но, правда, в основном как оружие должностных лиц суточных нарядов по подразделениям и в данном качестве была заменена на штык-ножи от автомата Калашникова.
В настоящий же момент шашка – парадное оружие рот почётного караула и знамённых групп всех силовых ведомств, за исключением ВМФ (здесь, согласно военно-морским традициям, вместо шашки – морского образца палаш), а также личного состава конных подразделений российской полиции и Кавалерийского почётного эскорта Президентского полка.
Юрий РЖЕВЦЕВ и Сергей ФЁДОРОВ.

Альманах МВД России «Профессионал», № 6 (ноябрь-декабрь) 2015 года, сс. 36-39, военно-исторический очерк Юрия Ржевцева «Блеснула шашка. Раз – и два! И покатилась голова…».




Некоторые из иллюстраций:

« Последнее редактирование: 27 Ноября 2019, 15:20:48 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #3 : 18 Апреля 2015, 13:34:24 »
С картины «Начальник ГУО МГБ СССР генерал-полковник С.А. Гоглидзе, офицер и старшина частей охраны МГБ СССР на транспорте» (автор не указан). Все трое изображённых на переднем плане – при шашках, поскольку последние являлись личным табельным оружием сотрудников транспортной охраны МГБ – от сержантов до генералов.

Многоуважаемый Юрий Петрович, возможно, Вам известна история сего парадного полотна?
Предположительно, перед нами - перрон Киевского вокзала. Датировка: январь-август 1951 г. Именно в этот период Сергей Арсентьевич Гоглидзе занимал данную должность. Время года, как видим, теплое.
Печальной оказалась не только судьба того, кому посвящена картина, но и его жены и дочери, убитых в своем доме 30 лет спустя после его расстрела. А ведь как многообещающе все начиналось:  в 1935 году в возрасте 34-х лет С.А. Гоглидзе стал самым молодым комиссаром государственной безопасности 2-го ранга... Друг Берия. И в прошлом - пограничник, кстати.
« Последнее редактирование: 27 Ноября 2019, 15:21:13 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #4 : 02 Июля 2016, 14:49:11 »
Авторы – Сергей ЛАГОДСКИЙ и Юрий РЖЕВЦЕВ
МИЛИЦЕЙСКИЕ КУЛИБИНЫ УСОВЕРШЕНСТВОВАЛИ ДАЖЕ ППШ!
Малоизвестный факт: в ходе битвы под Москвой в условиях возникшего в оборонном ведомстве острого дефицита в образцах вооружения для спецформирований оперативной разведки союзное НКВД самостоятельно и при всём этом в предельно короткие сроки освоило и наладило производство большинства из этих недостающих в своем боевом арсенале образцов, что в свою очередь позволило быстро и полноценно вооружить чекистский зафронтовой спецназ!
В роли же лидера этой ниве выступил командно-преподавательский коллектив Спецшколы подрывников УНКВД по г. Москве и Московской области. Последняя напомним, сначала конспиративно базировалась в 122 км от столицы, в селе Северское Коломенского района, в ведомственном Доме отдыха регионального УНКВД, «с передаче ей [то есть Спецшколе] всего имущества и подсобного хозяйства», но с 14 октября 1941 года – в стенах женской исправительно-трудовой колонии (но предварительно спецконтингент отсюда был вывезен в другие ИТК), находившейся в лесу на окраине города Покров на тот момент времени Орехово-Зуевского района Московской области, а ныне Петушинского района современной Владимирской области.
Штат Спецшколы, помимо руководства, включал три условных блока – учебно-преподавательский (преподаватели спецдисциплин), строевой (комсостав двух курсантских рот – два ротных, два помощника командиров рот по строевой части и, как минимум, шесть взводных) и хозяйственно-технического обеспечения (в том числе Спецмастерская, Химическая лаборатория и наличный автопарк). Именно Спецмастерская и Химическая лаборатория стали в данном случае кузницей как уникального стрелкового оружия, так фугасов хитроумной конструкции!

Мины и автоматы собственной… конструкции!
Первоначально собственная штатная Спецмастерская Спецшколы подрывников предназначалась исключительно для изготовления мин для нужд учебного процесса, но к маю 1942 года это уже, по сути, был мини-завод по выпуску, как минимум, пяти моделей мин оригинальных конструкций – «ПМ-1», «ПМ-2», «ПМ-3» (ранее – «УМЗ»), «МСС» и «МК», – а также стрелкового оружия в лице опять же таки собственной модификации автомата ППШ – ПДШ («Партизанско-диверсионная школа») и переделанного под стрельбу очередями такого знаменитого пистолета, как «Маузер К96». Впрочем, обо всем по порядку.
Работа мастерской началась в конце сентября-начале октября 1941 года с освоения штучного производства трех табельных боеприпасов из арсенала инженерных войск Красной Армии – колесного замыкателя (марка не указана, но, вероятней всего, что это «ВЗ-2»), и двух противотранспортных мин (но только первая нажимного, а вторая натяжного действия) – «ПМС» («Противопоездная мина Старинова») и «АС» («Автомобильная мина Старинова»).
Но если с колесным замыкателем из-за его конструктивной простоты проблем не возникло, то мины «ПМС» и «АС» из-за своей громоздкости сразу же не пришлись по душе специалистам: та и та – прямоугольный деревянный ящик общий весом с «начинкой» в два килограмма, при этом взрывной заряд – всего на всего 400 граммов, а все остальное – корпус и электросеть с батарейкой от карманного фонаря и контрольной лампочкой. Для транспортировки в условиях кочевой партизанской жизни такие боеприпасы не самые удобные, да и молниеносно ту же самую «ПМС» под рельс действующего железнодорожного пути не засунешь: требуется время, чтобы не просто ее закопать (а попробуйте это, вдобавок, сделать при замерзшем грунте в условиях суровой зимы!), а именно правильно заложить в выкопанную яму, иначе взрыватель не сработает! Поэтому кулибины из Спецмастерской трансформировали противопоездную модель «от» легендарного полковника Ильи Григорьевича Старинова (а последний, как известно, прочно вошел в отечественную историю как «дедушка советского спецназа»!) в мины «ПМ-1» и «ПМ-2» с зарядами в 400 и 600 граммов. «ПМ» расшифровывается как «портативная мина». Каждая из них представляла из себя удлиненный пенал шириной в железнодорожную рельсу. Теперь не надо было копать под рельсом яму, чтобы заложить фугас. И «ПМ-1», и «ПМ-2» просто прикладывались к рельсе, а это дело считанных секунд!
Сами изобретатели эти свои изделия охарактеризовали так: «Мина «ПМ-1» имеет замыкатель включения, действующий под нажимом реборды колеса паровоза, и замыкатель неизвлекаемости, действующий при страгивании мины с места установки при попытке ее обезвредить. В обоих случаях замыкатели замыкают электрическую сеть от батарейки и – взрываются электродетонатор и заряд.
Учитывая, что противник нередко пропускает перед ж.д.[железнодорожным] составом дрезину с целью проверить не заминирован ли ж.д. путь, [то на такой случай] была сконструирована мина «ПМ-2» – с храповым колесом, обеспечивающим действие замыкателя включения после определенного (заранее намеченного) количества нажимов колеса на его головку».
Примечательно, что Спецмастерская, хотя пусть и частично, но сумела вооружить минами «МП-1» диверсионные группы, сформированные в середине октября 1941 года из выпускников первого набора курсантов Спецшколы, а спустя считанные месяцы, если вообще не недели, мины «ПМ-1» и «ПМ-2» стали относительно массовыми инженерными боеприпасами в руках партизан, причем не только Подмосковья, но и двух других, соседних к Москве, областей – Тульской и Калининской! Более того, 15 октября 1941 года главное периодическое печатное издание СССР – газета «Правда», всему миру рассказала «о силе и действии изготовленных [майором госбезопасности П.Н. Зуевым и его подчиненными] мин»!
Той же осенью сорок первого сотрудники Спецшколы подрывников УНКВД по г. Москве и Московской области изобрели и куда более удачный аналог противоавтомобильной модели «от» все того же легендарного полковника Ильи Григорьевича Старинова, – мине «АС». Новый боеприпас получил маркировку – «УМЗ», что расшифровывается как «Универсальная мина Зуева». Да-да, в роли ее творца выступил лично начальник Спецшколы подрывников майор госбезопасности Павел Никитич Зуев! Не даром же он был не просто сапером, но и выпускником Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева! Эта была «мина нажимного действия, в отличие от натяжной «АС», простой конструкции, с зарядом в 400-600 гр. ВВ [взрывчатое вещество].
Гвоздики, расположенные в углах крышки ящика мины с внутренней стороны и соединенные с одним полюсом батарейки, при нажиме на крышку мины пробивают резиновые прокладки и касаются металлических пластинок – упоров, соединенных с другим полюсом батарейки. Электрическая цепь таким образом замыкается и – взрываются электродетонатор и заряд».
Впоследствии кулибины из Спецмастерской ее усовершенствовали в сторону упрощения конструкции и уменьшении габаритов при сохранении прежнего минимального веса заряда в 400 грамм: «Гвоздики здесь заменены мышебойкой, которая придерживается боевым движком, отпускающим мышебойку при нажиме на крышку мины. Мышебойка, соединенная с одним полюсом батарейки, касаясь медного контакта, соединенного с другим полюсом, – замыкает электрическую сеть». С этого момента данную мину стали официально уже именовать как «ПМ-3».
Поскольку мины электрического действия были не совсем надежны при применении их в условиях погодных ненастий, а также в сильные морозы, сотрудники Спецмастерской параллельно работали и над созданием мин механического действия, взяв за основу их конструкции МУВ – «Минный универсальный взрыватель», но снабженный специальным капсюлем-детонатором. А наибольших успехов на этом поприще добились работавшие как изобретатели в тандеме начальник Спецмастерской Семенов и слесарь Смирнов. Представленную ими мину позже при принятии ее на вооружение партизанскими отрядами так официально и назовут – «МСС», то есть «Мина Семенова и Смирнова». Из описания этого инженерного боеприпаса: «Заряд ее состоит из двух мелинитовых шашек и ста грамм тола (всего [взрывчатых веществ] – 260 гр.) и может быть усилен дополнительным зарядом, подкладываемым под ящик мины или сбоку.
МУВ, вставляемый в переднюю стенку ящика мины. Ставится на боевой взвод. Ударник МУВа задерживается на боевом взводе чекой боевой дужки. Верхний край последней подводится под верхний обрез при открытой крышки мины. Капсюль-детонатор МУВа вводится в толовую шашку в ящике мины.
При нажиме на крышку мины чека боевой дужки выскакивает из ударника и боек ударника разбивает капсюль-воспламенитель МУВа, обуславливая взрыв.
Эта мина показала наилучшие результаты в смысле простоты конструкции и безотказности действия в диверсионной практике партизанских отрядов».
И еще одно уникальное изобретение, но сделанное на сей раз помощником начальника школы по материально-техническому обеспечению военинженером 2 ранга Козловским, – мина «МК», то есть «Мина Козловского»: «…В середине января 1942 г. военный инженер 2-го ранга тов. КОЗЛОВСКИЙ сконструировал простейшую мину – «МК», состоящую из двух связанных в торцевой части 200 гр. шашек тола с вложенными между ними МУВом и боевой дужкой. Принцип действия тот же, что и у мины «МСС». Простота и удобство обращения обуславливаются отсутствием коробки и всякого рода иной арматуры».
Всего к январю 1942 года Спецмастерская произвела свыше 2500 различных мин собственных конструкций, а к маю 1942 года – свыше 4000, почти все из которых поступили на вооружении советских партизан и диверсантов.
Остается лишь выразить недоуменное сетование по поводу того, что ни одна из перечисленных уникальных разработок Спецматерской Спецшколы подрывников УНКВД по г. Москве и Московской области не была озвучена на страницах специальной литературы, которую командование инженерных войск Красной Армии массово издавало для своих специалистов по минно-подрывному делу. Была ли тому причиной «собственная гордость» представителей оборонного ведомства или же в роли такой причины выступила излишняя «засекреченность» союзного НКВД от коллег из взаимодействующих силовых структур сегодня уже однозначно и не ответишь. Но в любом случае от этого «пострадали» «среднестатистические» армейские саперы, которые в результате не получили возможность на теоретическим уровне ознакомиться с лучшими идеями коллег из столичного гарнизона внутренних дел. Правда, им повезло несколько в другом: с июня 1944 года на службу в инженерные войска оборонного ведомства был возвращен такой прославленный ас минно-подрывной войны, каким являлся полковник Павел Никитич Зуев. Последний, напомним, до марта 1945 года громил врага в качестве помощника начальника Оперативного отдела штаба инженерных войск 3-го Белорусского фронта, а затем все время (за исключением четырехлетней загранкомандировки в Болгарию в 1950-1954 гг.) находился на руководящей и преподавательской работе в вузах инженерных войск, в том числе в апреле 1950-январе 1954 гг. – на посту начальника факультета Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева. Впрочем, наверняка стараниями Павла Никитича все лучшие разработки некогда руководимой ими Спецшколы подрывников, хотя может быть и не в полной мере, но стали-таки идейно-теоретическим достоянием для конструкторов, разрабатывавших для советских Вооруженных Сил новые типы инженерных боеприпасов. По крайней мере, очень хочется в это верить!
А теперь об еще одной стезе сотрудников Спецмастерской – как и о не менее талантливых оружейниках! Почином же к тому стало отданное майором госбезопасности П.И. Зуевым 18 декабря 1941 года устное распоряжение начать «работать над изготовлением первого образца пистолет-пулемета типа ППШ». Вызвано же это было до болезненности острым дефицитом на складах школы отечественных автоматов. В результате направляемые в тыл врага свежеиспеченные выпускники Спецшколы убывали на боевые задания вооруженные только лишь винтовками, что потенциально делало их ущербными в ходе огневых поединков с группами вражеских автоматчиков.
Работы начались в тот же день – 18 декабря. Так в конечном итоге коллективными усилиями был рожден созданный путем «конструктивных изменений и упрощения» знаменитого творения Георгия Семеновича Шпагина – автомата ППШ-41 – новый уникальный пистолет-пулемет – ПДШ, что расшифровывается как «Партизанко-диверсионная школа». Уже в том же декабре «на-гора» были выданы первые два экземпляра. А серийное производство началось где-то через месяц – в конце января 1942 года, то есть уже после того, как майору госбезопасности П.И. Зуеву удалось «выбить» через руководство регионального НКВД под нужды школы и доставить сюда «минимально необходимое оборудование».
Очередную вершину оружейного мастерства кулибины из Спецмастерской покорили весной сорок второго – они «закончили конструированием пистолет-пулемет малых размеров типа пистолета «Маузер» в деревянной колодке [правильно – кобуре] весом 2,5 кг.
В результате слаженной и дружной работы коллектива мастерской под непосредственным наблюдением майора г/б [госбезопасности] т. ЗУЕВА партизанские отряды, формируемые школой, [по состоянию на май 1942 года] целиком обеспечиваются автоматическим оружием собственного изготовления». И теперь каждый новый диверсионно-партизанский отряд, сформированный в школе из бывших курсантов, получал на свое вооружение не один-два автомата, как прежде, а от трех до восьми! Источники – ЦГАМО: ф. 4611, оп. 5, д. 2, лл. 46 и 47.
К сожалению, сколько же всего было выпущено пистолет-пулеметов ПДШ и перевоплощенных в мини-автоматы пистолетов типа «Маузер К96», точно неизвестно, но счет им явно что шел на десятки и сотни! Пока, увы, не удалось и отыскать в музейных коллекциях экземпляры этих редкостных образцов нашего отечественного боевого огнестрельного оружия. Но исследовательская работа в этом направлении заинтересованными историками спецслужб продолжается, что в свою очередь не может не вселять надежду на успех!
А 8 января 1942 года в Спецшколе подрывников УНКВД по г. Москве и Московской области было произведено испытание пяти неких «приспособлений для бесшумной стрельбы». Но уже 7 января, не дожидаясь результатов тех самых испытаний, офицер-чекист П.Н. Зуев письменно запросил у первых лиц 2-го (руководство партизанскими формированиями) отделения 4-го (зафронтовой работы – разведка, диверсии и террор в тылу врага) отдела регионального УНКВД, «сколько из этих 5-ти приборов можно выдать на вооружение 6-го набора»?
Что это были за модели глушителей и когда и как они были применены выпускниками шестого выпуска Спецшколы, пока, увы, неизвестно.

Крахмал и мука как… взрывчатка!
Химическая лаборатория в составе Спецшколы подрывников начала свою работу 26 сентября 1941 года. И с момента своего рождения она являлась больше, чем просто банальным подразделением обеспечения учебного процесса: наряду со Спецмастерской это был мини-завод, но только здесь выдавались «на-гора» не мины и боевое оружие, а зажигательные боеприпасы: «1) Смеси для начинки гранат типа Ф-1, зажигательных снарядов и «сюрпризов» (смеси бертолетовой соли с сахаром и селитры с сахаром и охотничий порох); 2) тлеющие спички, служащие запалами для самодельных гранат типа Ф-1, зажигательные головки из спичечной массы дл бикфордова шнура, пламенные спички для поджогов и запалы к противотанковым бутылкам». Кроме того, «лаборатория освоила: изготовление стопина для замены бикфордова шнура и быстрой передачи пламени на расстояние; нанесение светящегося состава на компасы, которыми снабжались отряды после окончания школы. Лаборатория разрабатывала также ударный состав для мгновенного воспламенения капсюлей-детонаторов и ружейный патронов». Плюс – «изготовлялись холостые патроны, применявшиеся на тактических учениях». При этом «продукция, которую изготовляла лаборатория, использовалась как для учебных целей, так и для снабжения отрядов, отправлявшихся в тыл врага: каждый отряд получал определенное количество запалов к противотанковым бутылкам, зажигательных и тлеющих спичек, светящихся компасов и т.п.».
И вся эта продукция, обратите внимание, выпускалась в условиях отсутствия многого из необходимого производственного оборудования, то есть, по сути, кустарным способом, при этом с помощью смекалки и рационализаторства максимально, но без ущерба для качества сотрудники Химлаборатории упрощали и сокращали технологические процессы! Так, в частности, они заменили дефицитную в условиях карточной системы сахарную пудру куда более доступными для потребителей крахмалом, мукой и рядом других недорогих по цене органических продуктов.
На лицевом счету Химлаборатории и несколько мин собственной конструкции с химическими запалами. Последние были «испытаны и применялись для учебных целей».
А в начале 1942 года в связи с началом серийного производства в стенах Спецшколы автоматов ПДШ, Химлаборатория в экстренном порядке освоила процесс оксидировки, следствием чего стало последующее открытие при Спецмастерской специального цеха, где впредь происходило воронение металлических деталей озвученных выше пистолет-пулеметов, а чуть позже и мини-автоматов, сконструированных из маузеров…
« Последнее редактирование: 02 Июля 2016, 15:07:16 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #5 : 01 Сентября 2016, 12:15:51 »

Декабрь 1941 года, Москва, на уличных баррикадах, что прямо у стен «Дома на Набережной», в готовности дать отпор врагу, если тот вдруг сюда прорвётся, – вооружённые трофейным немецким оружием периода 1-й Мировой войны подчинённые сержанта милиции К.Г. Алпатова. Фото со второй страницы 23-го номера за 27 декабря 1941 года газеты политотделов Управления милиции и Управления пожарной охраны г. Москвы, Управления милиции, Управления пожарной охраны и УШОСДОР Московской области и парткомов УНКВД по г. Москве и Московской области «На боевом посту».

Авторы – Сергей ЛАГОДСКИЙ и Юрий РЖЕВЦЕВ
ЗА ЛИНИЮ ФРОНТА С …КАССЕТНЫМИ «ШКОДАМИ» ЗА ПЛЕЧАМИ!
Рождённый в октябре 1941 года Истребительный мотострелковый полк УНКВД по г. Москве и Московской области – самое легендарное из всех иррегулярных (то есть из числа народного ополчения) формирований отечественных органов правопорядка! Но наше сегодняшнее повествование не столько о боевой доблести его бойцов и командиров, а о том, каким же,собственно, оружием последние громили фашистов под Москвой. Итак, по состоянию на конец 1941-самое начало 1942 гг. оно, по свидетельству бывшего бойца 3-го отделения 1-го взвода 1-й роты 1-го батальона, а впоследствии видного отечественного историка профессора Константина Григорьевича Левыкина, являлось «не русским и не советским. Оно было трофейным еще времен Первой мировой войны – немецким и австро-венгерским». Так, в частности, сам мытищинский десятиклассник К.Г. Левыкин в конце декабря 1941 года как новоиспеченный «ястребок» получил в руки «ручной пулемет системы «Шкода» с двадцатизарядной кассетой». Специально, поясним, что речь в данном случае явно идет о модели австро-венгерского пулемета начала ХХ века «Skoda М1902».
Однако по состоянию на февраль и весну 1942 года, наряду с немецкими магазинными винтовками образца 1898 года системы братьев Вильгельма и Пауля Маузеров (Mauser Gewehr 98/Маузер 98) и пулеметами «Шкода», в полку в относительно массовом количестве уже имелись лучшие образцы отечественного стрелкового оружия – станковые пулеметы «максим», пистолет-пулеметы ППД-40 и ППШ-41, «трехлинейки» – 7,62-мм магазинные винтовки образца 1891/1930 гг., а также новейшие на тот период времени самозарядные винтовки системы Федора Васильевича Токарева – СВТ-40!
Представителям среднего и старшего комначсостава, а также бойцам спецроты выдалось личное оружие в виде пистолета ТТ или нагана, в том числе некоторые получили на руки и достаточно редкие модели озвученного выше револьвера – с укороченным для тайного ношения под одеждой стволом.
Поскольку личное оружие полагалось далеко не всем, то наличие отнюдь непустой кобуры на поясном ремне достаточно быстро превратилось в элемент почетного престижа. В результате, как показала, проведенная в апреле 1942 года командиром полка проверка, «несмотря на мои указания, до сего времени бойцы и командиры носят неположенное им оружие, как то «Кольт», «Браунинг», «Вальтер», «Коровина», не зная материальной части его, ни правил обращения с ним.
22.4.42 г. в автороте дневалил красноармеец Барсук с пистолетом «Браунинг № 2», причем патрон находился в патроннике, что могло привести к несчастному случаю». Как следствие – приказ по части за № 138 от 6 мая 1942 года, который, в частности, гласил: «Приказываю:
1. Во всех подразделениях завести точный учет закрепленного оружия согласно прилагаемой ведомости и из подразделения в подразделение оружие не передавать.
2. Весь личный состав вооружить тем оружием, которое положено по табелю в соответствии с занимаемой должностью. Излишнее и непредусмотренное табелем оружие сдать на склад полка к 9.5.42».
Имелись в полку (но, правда, по неподтвержденным пока еще документально данным) и глушители системы братьев В.Г. и И.Г. Митиных, предназначенные для стрельбы из «трехлинеек», – так называемые приборы для бесшумно-беспламенной стрельбы «БраМит».
Строгое служебное расследование, как правило, проводилось и по фактам утраты оружия. В данном контексте показательно решение командования полка, озвученное в свою очередь в приказе по части за № 119 от 22 апреля 1941 года: «Будучи в спец. командировке на Рогачевском направлении к-р 6-й роты 2-го батальона ст. лейтенант ПОГАСЯН В.А. на поле боя оставил ППШ, считая, что автомат вследствие повреждения (прострелен пулей) для боевых действий не годен. Объяснение т. ПОГАСЯНА считать неудовлетворительным, т.к. при всех обстоятельствах автомат должен был быть вынесенным с поля боя.
ПРИКАЗЫВАЮ:
За оставление автомата ППШ на поле боя без уважительных причин ст. лейтенанта ПОГОСЯНА В.А. подвергнуть домашнему аресту сроком на 3-е суток с удержанием 50 % зарплаты и удержать стоимость автомата в троекратном размере».
А эта цитата из 5-го параграфа приказа по полку за № 33 от 10 февраля 1942 года: «Произведенным по моему указанию расследованием установлено, что некоторые бойцы во время операций в тылу врага и при переходе линии фронта оставляют по неуважительным причинам личное оружие и боеприпасы, проявляя преступно-халатное отношение к государственному имуществу и нанося ущерб государству. Так, например:
- боец САВОЧКИН В.Д. (3 батальон) утерял винтовку «маузер» во время посадки в машину;
- боец БОЧАРОВ (3 батальон) утерял винтовку «маузер» без объяснения причин;
- боец СКОПЦОВ (3 батальон) во время отдыха попал в окружение, где и оставил оружие;
- боец АНТИПОВСКИЙ – винтовка оставлена на территории противника без объяснения причин.
Приведенные случаи подтверждают преступно-халатное отношение отдельных бойцов к вверенному вооружению и слабую борьбу с этими явлениями со стороны командно-политического состава подразделения.
ПРИКАЗЫВАЮ: каждый случай утери вооружения расследовать и виновных лиц привлекать к ответственности вплоть до отдачи под суд.
Предупреждаю командный состав подразделений, что наряду с прямыми виновниками утери вооружения к ответственности будет привлекаться также командный состав соответствующих подразделений.
Приказ зачитать всему личному состава полка».
Серьёзный урон степени вооружённости полка в ноябре-декабре 1941 года, согласно докладу комполка полковника А.Я. Махонькова, нанесло такое обстоятельство, как плохая организация силами военно-полицейских формирований Красной Армии в прифронтовой полосе в начальном периоде битвы под Москвой службы заграждения. На тот период времени в роли таковых чаще всего выступали стрелковые роты и батальоны при Особых отделах НКВД СССР (но не путать с частями войск НКВД СССР по охране тыла действующее армии!), а также бессчетные внештатные заградительные отряды армейского и дивизионного подчинения. В результате на придорожных КПП служебные наряды безосновательно обезоруживали вышедших из тыла врага советских диверсантов, нередко при этом направляя последних на сборно-пересыльные пункты для процедуры спецпроверки. Вот череда такого рода фактов, датированных концом ноября 1941 года: «Имеет место, когда нач. состав частей Западного фронта при возвращении бойцов и командиров полка из тыла отбирает у них оружие – как трофейное, так и выданное полков, как-то [имело место] на Наро-Фоминском направлении:
1. У бойца [правильно – старшина роты 2-го батальона] ЖИДЕНКОВА 26.11.41 г. при задержании по возвращению из тыла противника отобрано командиром 4 роты энского полка 1 пистолет ТТ [за] № 1230, винтовка СВ [правильно – СВТ], граната РГД, две противотанковые гранаты, 120 шт. боевых патронов.
2. У бойца КАМЕНСКОГО нач. заградительного отряда ОО НКВД отобрано: пулемет ДП (Дегтярева пехотный образца 1927 года) – 1, револьвер наган – 1, гранат РГД-33 – 1, гранат РПГ – 2, патронов для винтовки – 135 и 2 бутылки с горючей жидкостью.
3. При возвращении из тыла противника у ком-ра оперативной группы [речь об Иване Михайловиче Тарасове] в Разведотделе штаба [33-й] армии (с. Крутилово, Наро-Фоминское направление) комиссаром т. КРУГЛЯК отобран трофейный немецкий автомат, взятый ТАРАСОВЫМ у убитого немецкого офицера.
Кроме этого, зам. НШ [заместитель начальника штаба] 30 армии полковник БУСАРОВ заявил, что возвращающиеся одиночным порядком бойцы и командиры полка из тыла противника они [то есть командование армии] будут оставлять в частях 30 армии, в результате с участка 30 армии до сего времени [по состоянию на начало декабря 1941 года] не вернулось в полк 144 человека».
Примечательно, что в ряде случаев «ястребкам», у которых было отобрано оружие, старшие служебных нарядов выдавали на руки соответствующую и заверенную гербовой печатью справку. Такую, например, предъявил своим командирам при возвращении в полк уже озвученный выше младший командир Андрей Прохорович Жиденков. Оригинал этого рукописного документа сегодня хранится в Российском государственном военном архиве.
А теперь примеры умелого применения орудия «ястребками»-диверсантами.
Из письма бойца Ивана Ивановича Слепцова, отправленного из госпиталя в адрес командования полка. В этом письме он рассказывает о беспримерной храбрости и стойкости своего командира роты сержанта милиции Степана Гавриловича Растрыгина, проявленных в тылу врага 1 апреля 1942 года (в качестве справки «сержант милиции» на тот период времени условно соответствовало армейскому лейтенанту): «Я был связным у командира роты; группа бойцов вместе с командиром пробивала себе путь, когда со всех сторон на нас со всех сторон напали немцы. Приняв все меры, командир тов. Растрыгин вывел всех бойцов из окружения. Мы с ним остались последними; немцы усилили напор, стремясь окружить нас; я отстреливался пока не израсходовал все патроны. Доложил командиру, что нет патронов. Он ответил: «Держись за мной – пока патроны есть у меня!». Командир роты бил из ППШ, и мы продвигались вперед. Через некоторое время не стало патронов и в ППШ командира. Немцы тем временем все больше приближались, и мне казалось, что выхода нет. Я попросил командира пристрелить меня из нагана – только чтобы не попасть в руки фашистским паразитам. Командир ответил: «Пока у меня в нагане есть патроны, будем двигаться вперед. Для себя оставил одну гранату. В крайнем случае на одной гранате взорвемся вместе».
Обстановка осложнялась. Немцы, очевидно, хотели взять нас живыми.
Когда мы перестали отстреливаться, немцы начали отрезать нам путь. Группа фашистов засела у одного из сараев. Мы подошли к нему [этому сараю] почти вплотную и ком. роты стал стрелять из нагана [в итоге] эта группа немцев была уничтожена.
Прошло немного времени как на нас налетела другая группа немцев. Командир отстреливался, еле успевая перезаряжать наган. В этом неравном бою он убил двадцать одного немца только из нагана, а сколько убито [им] немцев из автомата – трудно учесть!
Из-за отсутствия патронов я был беспомощен и я при командире выполнял роль наблюдателя – помогал найти цель.
Командир роты оставил гранату на поле боя, так как она оказалась пробитой немецкой пулей».
В ночь с 5 на 6 апреля 1942 года за линию фронта убыли основные силы взвода разведки во главе с младшим лейтенантом запаса Георгием Сергеевичем Гладковым (всего – 30 штыков). Переход осуществлялся на лыжах по начавшему подтаивать снегу. Впоследствии, уже в мае, когда погода стала по-летнему теплой, лыжи пришлось оставить в лесных тайниках по причине невозможности совершать с ними на плечах длительные переходы.
Разведвзвод пробыл в тылу врага тридцать три дня – с 6 апреля по 9 мая 1942 года. Он действовал в следующем треугольнике: деревня Малые Желтоухи (ныне – в Кировском районе современной Калужской области) – станция Снопоть (ныне – в Рогнединском районе современной Брянской области) – город Людиново (ныне – райцентр Калужской области). Таким образом, подчиненные младшего лейтенанта запаса Г.С. Гладкова имели возможность одновременно держать под своим негласным контролем воинские перевозки, осуществляемые вермахтом сразу по двум пересекающимся в Кирове железнодорожным веткам: Фаянсовая (г. Киров) – Рославль и Фаянсовая (г. Киров) – Брянск.
Взвод «принимал участие в обороне дер. М. ЖЕЛТОУХИ и в [этом] бою уничтожил 350 солдат и офицеров. Кроме того, произвел тщательную разведку расположения живой силы и техники противника в районе ЛЮДИНОВО, ПОГОСТ [деревня в Куйбышевском районе современной Калужской области] и БЕТЛИЦА [ныне – поселок, административный центр Куйбышевского района Калужской области]
Разведданные сообщены штабу 10 армии 9.05.42 г.
Взвод уничтожил 32 полицейских, 6 старост, 4 повозки с боеприпасами, 17 лошадей и вырезал 800 м провода».
Кроме того, убито 350 и ранено 250 фашистов плюс – «во время выхода из тыла тов. Гладков вывел 4-х бойцов из роты автоматчиков, которые были ранены и там [в Дятьковском партизанском госпитале] лечились». Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 8, л. 6.
Собственные потери разведвзвода: четверо убиты, один пропал без вести и еще один боец получил ранение.
О бое по обороне деревни Малые Желтоухи необходимо рассказать подробнее, поскольку он был насыщен беспримерными подвигами «ястребков». Схватка началась в 07.30 10 апреля, когда каратели под прикрытием плотного пулеметного и минометного огня большими силами, которые двигались в тремя эшелонами, повели наступление на горстку храбрецов (а последних было всего на всего двадцать четыре человека!) со стороны деревни Косичино (ныне – в составе Кировского района современной Калужской области).
Подпустив врага на 300-350 метров, разведчики выкосили передние цепи, а две задние обратили в бегство. Что было дальше – строками датированного 10 мая 1942 года рапорта младшего лейтенанта запаса Г.С. Гладкова: «12 час. дня нам угрожала опасность, т.к. противник подтягивал и бросал все новые и новые силы. Т.к. не было артиллеристов я сам выкатил на огневую позицию 45-мм пушку и стал фугасными и шрапнельными снарядами бить прямой наводкой по противнику и подвозящим боеприпасы на санях. Таким путем уничтожил 4 повозки и 8 лошадей.
Когда нами было уничтожено более 2-х рот противника, он [противник] бросил еще более 600-800 солдат для полного подавления нашей обороны. Я бил по противнику из орудия. Когда кончились снаряды, я рядом с пушкой поставил миномет 82-мм и держал противника, не давал подходить. Когда вышли мины, я взял автомат и, воодушевляя бойцов, подпускал [фашистов] на 160-150 м и расстреливал из автомата и уничтожил еще немало вражеских солдат.
В 15 час. противник выдвинул на огневую позицию орудие и миномет и открыл сосредоточенный огонь по дер. М. ЖЕЛТОУХИ, деревянные постройки зажег.
У нас боеприпасы были на исходе, у каждого оставалось 10-15 патронов и, когда боеприпасы иссякли, мы фашистов уничтожали гранатами. Мною за время боя уничтожено не менее 60-65 солдат и офицеров, 4 повозки с боеприпасами и 9 лошадей.
Всего в течение 7 час. 30 мин. боя мой отряд уничтожил более 350 солдат и офицеров, 4 повозки и 13 лошадей. Мы потеряли 4 чел. убитыми…
…После отхода из района М. ЖЕЛТОУХ пошел на разведку к ЛЮДИНОВО, создав 17.04.42 г. опорную базу в лесу у дер. ВАЛЫНЬ [правильно – Волынь, бывший хутор Дятьковского района современной Брянской области], которая находится в 2-х-2,5 км от деревни под названием Кресты…».
В ночь с 3 на 4 июня 1942 года подчиненные командира 2-го отделения 1-го взвода 6-й роты 2-го батальона Михаила Прокофьевича Лемешева, среди, которых, к слову сказать, находилась и одна девушка – 20-летняя сандружиница Мария Семеновна Морозова, получили приказ выполнить в тылу врага роль заслона . Как гласят архивные документы, «это отделение в составе 12 чел., организовав круговую оборону, имея 3 ручных пулемета, смело вступило в бой с превосходящими в несколько раз силами противника, стремившегося окружить и уничтожить бойцов отделения.
В результате ожесточенной перестрелки, длившейся всю ночь и утро, противник был вынужден отступить на исходные позиции.
В течение 4 и 5.6.42 г. противник 4 раза атаковал отделение, но так и не смог сломить сопротивление маленькой группы...
К этому времени в составе отделения было убито 3 чел. и ранено 5 чел.
Метким огнем из ручных пулеметов и всех других видов оружия (винтовки, пистолеты и гранаты) – а в этом участвовали и раненые! – было истреблено не менее 12 фашистов.
Под покровом ночи с 6 на 7.6.42 г. через болото отделение начало медленно продвигаться к переднему краю нашей обороны, вытаскивая на себе тяжелораненых бойцов и их оружие. При этом отделение разбилось на 2 части: 4 чел. во главе с командиром т. КУЛЬКОВЫМ в составе легкораненых пошли правее и вышли к линии нашей обороны 8.6.42 г.; 5 чел. во главе с командиром отделения т. ЛЕМЕШЕВЫМ с тяжелоранеными бойцами… достигли переднего края нашей обороны только 14.6.42 г., пробыв в окружении 11 суток.
В течение 4 суток, не имея продуктов питания, питались крапивой с солью.
В труднейших условиях вынесли с собой всех тяжелораненых бойцов с их оружием».
Вот имена погибших героев: Павел Константинович Володин, Виталий Витальевич Соболевский и Николай Кондратьевич Солышко. Их трупы остались на поле боя не погребенными.
В своем рукописном донесении от 16 июня 1942 года замкомполка майор М.С. Быков особо отметил «боевые действия командира отделения т. Лемешева и санинструктора т. Морозовой Марии Семеновны, которые не ограничиваясь руководством на поле боя [речь о М.П. Лемешеве] и оказанием помощи раненым бойцам [речь о М.С. Морозовой], сами бесстрашно и смело вели бой с немецкими оккупантами, за что они и заслуживают быть отмеченными правительственными [правильно – государственными] наградами».
Необходимо добавить, что Мария Семеновна в ходе ночного боя по удержанию занимаемых отделением позиций получила ранение в голову, но, тем не менее, превозмогая боль, продолжила выполнять обязанности санинструктора и просто бойца.

Снимки фотокорреспондента газеты «Правда» Сергея Струнникова, сделанные им в декабре 1941 года в тылу врага при совершении рейда в составе спецотрядов Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области:

«В разведке. (Энский истребительный батальон). Фотоэтюд С. СТРУННИКОВА». Скан с 3-й страницы 5-го номера от 17 января 1942 года газеты  УНКВД по г. Москве и Московской области «На боевом посту».
« Последнее редактирование: 27 Ноября 2019, 15:22:00 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #6 : 03 Сентября 2016, 14:28:22 »
О наличии на вооружении столичной милиции в качестве табельного иностранного оружия, в том числе пулемётов. Оба скана с первой страницы 8-го номера за 31 января 1942 года газеты политотделов Управления милиции и Управления пожарной охраны г. Москвы, Управления милиции, Управления пожарной охраны и УШОСДОР Московской области и парткомов УНКВД по г. Москве и Московской области «На боевом посту»:

Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #7 : 09 Сентября 2016, 16:52:50 »
1920-е годы, добровольческий истребительный отряд, под руководством самарских милиционеров ликвидировавший банду Серова. Вооружение – два станковых «максима» и винтовки, а также, как минимум, один пистолет.
« Последнее редактирование: 09 Сентября 2016, 17:01:11 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #8 : 26 Февраля 2017, 14:06:15 »

Осень 1941 года, блокадный Ленинград, Выборгская сторона, вооружённый английской винтовкой милиционер несёт службы по охране дзота, построенного на уличном перекрёстке и ещё не занятого штатным гарнизоном.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #9 : 13 Марта 2017, 15:42:38 »
1946 год, город Москва, выдающийся советский конструктор стрелкового оружия лауреат Сталинской премии первой степени, Герой Социалистического Труда Фёдор Васильевич Токарев (1871-1968) в гостях у личного состава 3-го мотострелкового полка внутренних войск МВД СССР 1-й отдельной мотострелковой ордена Ленина Краснознамённой дивизии внутренних войск МВД СССР имени Ф.Э. Дзержинского.
Ф.В. Токарев сидит в центре. Перед ним разобранная самозарядная винтовка его конструкции – СВТ-40.
На обороте фотографии – заверенный гербовой печатью 3-го мотострелкового полка внутренних войск МВД СССР текст: «Многоуважаемому Ф. В. Токареву от солдат, сержантов и офицеров 3 мсп 1 мсд».
Оригинал данного снимка хранится в фондах Федерального государственного бюджетного учреждения культуры «Тульский государственный музей оружия»: номер в Госкаталоге – 7177882, номер по ГИК (КП) – ТГМО КП-2-21940, инвентарный номер – Д-702.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #10 : 14 Июля 2017, 19:54:46 »
http://foto-history.livejournal.com/10953386.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com – перепечатка на правах бессовестного (ибо не указан источник информации!) передёра моего с полковником внутренней службы Сергеем Фёдоровым очерка о шашке как табельном оружии органов и войск правопорядка и безопасности. Хорошо, впрочем, хотя бы уже то, что наши, то есть авторов, фамилии не постирали!..
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #11 : 05 Мая 2018, 13:53:42 »
Начало 1944 года, берег Чудского озера, подчинённые лейтенанта В. Мощенникова (106-й пограничный полк войск НКВД СССР ОВТ Ленинградского фронта). Небезынтересным выглядит степень вооружённости запечатлённой на фото группы воинов-пограничников: три столь характерных для Ленинградского фронта пистолет-пулемёта ППД-40 (эти автоматы массово производились на питерских заводах) и самозарядная винтовка системы Токарева (СВТ-40). У офицера же в руке наган, однако при это он почему-то вопреки соответствующим наставлениям от Главного управления войск НКВД СССР по охране тыла действующей армии, обязывавших офицеров фронтовых погранполков при несении обязанностей боевой службы вооружаться более серьёзно, чем просто пистолетом или наганом, не имеет при себе автомата или винтовки…

Фрагменты:

Офицер с наганом.


Два автоматчика, вооружённым пистолет-пулемётами ППД-40.


Боец, вооружённый самозарядной винтовкой СВТ-40.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 22 564
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Фактор Победы
« Reply #12 : 09 Февраля 2019, 20:23:57 »


Американский пистолет-пулемёт Томпсона (Томми-ган) в войсках ОГПУ
(фото из коллекции ветерана внутренних войск МВД России Павла Петрова):


Очередной творческий шедевр за авторством многоуважаемого Романа Михайловича Никитина. И вновь – на страницах столь популярной в РФ газеты «Совершенно секретно»!
« Последнее редактирование: 27 Ноября 2019, 15:19:34 от Sobkor »
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »