Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Истребительный мотострелковый полк УНКВД по г. Москве и Московской области  (Прочитано 16193 раз)

Elena_V

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 23
Статья Дмитровского краеведа В.С. Карасёва «Докладная полковника Махонькова»: http://www.zima1941.ru/articles/Klin_09_04_2015.pdf


Константин Григорьевич Левыкин – бывший боец Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области, до выхода на пенсию – директор Исторического музея, автор военных мемуаров: «Памятью сердца в минувшее»: https://books.google.de/books?id=T9t0CQAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=de#v=onepage&q&f=false Скончался в 2015 году…

Источник – ЦГАМО: ф. 4611, оп. 8, д. 26а:



Вартанов Вартан Сократович 1915 г.р., ур. г. Кировоград АзССР, политрук роты автоматчиков, погиб 1 апреля 1942 г. на Кировском направлении. Похоронен в деревне Ивановка Кировского р-на Смоленской области.
В ОБД Мемориал: https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=1000006773

2007 год, памятник погибшим советским воинам. В этой братской могиле, в том числе, покоится и прах политработника «без звания» Вартана Сократовича Вартанова (1915-1942). Автор фото – Пётр Титенков:



Источник: http://www.pomnite-nas.ru/mshow.php?s_OID=1321

О политработнике «без звания» В.С. Вартанове из рукописи нашей с С.А. Лагодским книги «Московские «ястребки»: без грифа секретности»: «С 19 марта (но на основании приказа по полку от 20 марта 1942 года № 76) новый состав Оперативного штаба на правах его командира возглавил уже озвученный выше капитан Михаил Афанасьевич Голованов. На опорный пункт, расположившейся в деревне Бережки Кировского района современной Калужской области, он прибыл из Москвы вместе с врачом А.Ф. Филиной. А на рассвете 23 марта 1942 года к ним присоединились представители нового состава полевого штаба, в том числе на правах комиссара данного штаба парторг полка младший политрук запаса Никита Васильевич Морозов, сержант госбезопасности А.Ф. Петров (приступил к исполнению обязанностей помощника начальника штаба по хозчасти), радист А.Ф. Нефедов и другие. Всего – 26 человек. Плюс – рота автоматчиков в количестве 121 человека, а также «группа подрывников 4 отдела УНКВД в количестве 7 человек». Источники – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 21, лл. 81 и 81-А; ф. 38706, оп. 1, д. 23, л. 46.
На сей раз «ястребкам»-диверсантам командующим Западным фронтом генералом армии Г.К. Жуковым было приказано, действуя во взаимодействии с разведотделом штаба 10-й армии (III ф), парализовать работу Кировского и Рославльского железнодорожных узлов противника. С этой целью капитану М.А. Голованову и младшему политруку запаса Н.В. Морозову предстояло апробировать новую тактику диверсионных действий: теперь наряду с многочисленными, но мелкими оперативными группами за линию фронта предстояло забрасывать хорошо вооруженные спецотряды численностью не менее роты. В качестве пилотного подразделения для этой цели было выбрана только что вернувшаяся после курса интенсивного обучения в Спецшколе подрывников УНКВД по г. Москве и Московской области рота автоматчиков под командованием сержанта милиции Степана Гавриловича Растрыгина и политрука Вартана Сократовича Вартанова.
24 марта в целях отработки всех деталей предстоящей операции на опорный пункт прибыл лично командир полка майор С.Я. Сазонов.
В ночь с 27 на 28 марта капитан М.А. Голованов при содействии военных разведчиков из 330-й стрелковой (впоследствии – Могилевская Краснознаменная ордена Суворова) дивизии 10-й армии (III ф) и проводников из числа местных партизан обеспечил на Кировском направлении той самой роте автоматчиков скрытное проникновение в тыл противника. Необходимо добавить, что в рядах подчиненных сержанта милиции С.Г. Растрыгина и политрука В.С. Вартанова находились и семеро подрывников-чекистов под командованием Евгения Александровича Россова.
Из датированного началом апреля 1942 года рукописного донесения на «Большую землю» командира оперативной группы сержанта милиции С.Г. Растрыгина и командира местного партизанского отряда Аксенова: «1) 28.3 в 5.15 рота прибыла в район Малые Желтоухи [деревня Кировского района современной Калужской области];
2) 29.3 вырезали 30 м телефонного кабеля и минировали дорогу между Малая Песочня [деревня Кировского района современной Калужской области] и высотой 226,5 (ком. группы Майоров).
Связались с партизанской группой Аксенова;
3) 29.III минировали две дороги – район Малая Песочня и высот 203,1 и 202,0 (ком. группы Майоров);
4. 30.III вырезали 300 м телефонного кабеля между Малая Песочня и высотой 203,1 (зам. [командира] группы Ильин).
Заминировали новую дорогу.
Результат минирования, произведенного 29.3 ком. группы Майоровым района дороги М. Песочня – высота 203,1: взорваны три подводы, [в результате] убиты 9 немцев. После чего немцы проложили вторую параллельную дорогу, которую 30.3 заминировала группа ком. Ильина;
5) 30.3 производилась разведка района сел Бунево [правильно – деревни Верхнее и Нижнее Бунёво, ныне в составе Рогнединского района Брянской области], Шаровичи [одноименные деревня и село, ныне оба также в составе Рогнединского района современной Брянской области] (Растрыгин, Вартанов).
31.III группой ком. Ермошкина заминирована жел. дорога около высоты 189,5 и поселка Сибекин [ныне – в составе Рогнединского района Брянской области]. При проверке установлено, что 31.3 на мину наскочил поезд, было крушение: разбит паровоз и десять вагонов, убито и ранено 150 человек.
31.III группой командира Наседкина в районе Черное [правильно, очевидно, – деревня Чёрная Кировского района современной Калужской области] и высоты 210,5 на железной дороге спилены 3 телеграфных столбы с действующими проводами. Уничтожена подошедшая вагон-дрезина с платформой и сожжена. В дрезине обнаружены 1 сгоревший пулемет, две винтовки и два трупа сгоревших немцев, три других трупа были обнаружены рядом с дрезиной, при этом около них обнаружены две винтовки, которые переданы в партизанский отряд Аксенова.
Документы обнаружены только у одного немца; документы изъяты. Желдорожные рельсы перебиты.
1.4.42 г. в 4.00 ротой совместно с партизанским отрядом т. Аксенова сделан налет на деревни Нижнее Бунево, Верхнее Бунево, Барсуки-Романовичи и Малая Лутна [все – населенные пункты Рогнединского района современной Брянской области]
а) группа в количестве 2-го взвода под командованием пом. ком. роты Наседкина сделал налет на деревню Верх. Бунево с востока;
б) группа в количестве 3-го взвода под командованием ком. взвода Майорова минировала дороги [на] Верхнее Бунево и Романовичи, устроив там засаду;
в) группа в количестве 1-го взвода, отд. управления и отд. минеров в кол. 53 человек под командованием ком. роты Растрыгина и политрука Вартанова делала налет на деревню Нижнее Бунево с запада;
г) партизанский отряд под командованием ком. отряда т. Аксенова в количестве 90 человек вел минометный и артиллерийский обстрел деревень Барсуки-Романовичи, Малая Лутна и сделал налет на деревни Нижнее и Верхнее Бунево со стороны юга.
Противнику удалось окружить группу под командованием ком. Растрыгина и Вартанова. Прорвавшийся сквозь кольцо окружения ком. взвода Ермошкин сообщил [основным силам] об окружении группы.
Второй и третий взвода, а также группа партизан т. Аксенова бросились на выручку окруженной противником группы Растрыгина. В результате произошедшего боя несколько человек во главе с ком. Растрыгиным прорвали кольцо и вышли из окружения, воспользовавшись тем, что 2-й и 3-й взвода и группа партизан отвлекли на себя огонь противника.
2-й и 3-й взвода, идя с юга, левым флангом наткнулись на дзоты противника и вынуждены были, неся потери, отойти после 3-х часового боя назад, так как рельеф местности был совершенно открытым.
2-го апреля разведкой установлено, что противник оставил села Нижнее Бунево, Верхнее Бунево, Подковки и Барсуки. Отряд партизан установил там оборону.
При опросе местных жителей и бойцов, бывших в окружении, удалось установить, что противник потерял убитыми и ранеными 560 челов. Кроме того, при отходе 1 автомашина и 2 немецкие подводы с людьми нарвались на минированный участок, заминированный ком. взвода т. Майоровым, и взрывом уничтожены.
Наши потери: убито – 37; тяжелораненых – 11; легкораненых – 7; без вести пропавших – 4; сдавших в плен как предатели – 1.
Все тяжелораненые отправлены в Дятьковский госпиталь.
Трупы убитых преданы земле: похоронили в д. Ивановка [деревня в Рогнединском районе современной Брянской области].
Список бойцов прилагается.
У бойцов, убитых в находившейся во временно занятом противником селе Нижнее Бунево, оружие противником взято:
- ручных пулеметов (шт.) – 3;
- ППШ – 6;
- винтовок – 14;
- пистолетов ТТ – 2;
- наганов – 1.
Что же касается боеприпасов, то последние были все израсходованы». Источники – РГВА: ф. 38706, оп.1. д. 6, лл. 147-149 и 150-152об.
Среди тех, кто пал смертью храбрых в ходе первоапрельской операции, – политрук роты автоматчиков политрук Вартан Сократович Вартанов: он был четыре раза ранен, но до последнего вздоха продолжал разить врага. Его в том же день на правах Врид политрука заменил коммунист М. Зубков».
«Об успешном выполнении ротой автоматчиков диверсионной миссии командование полка незамедлительно проинформировало руководство УНКВД по г. Москве и Московской области и Военный совет Западного фронта. Как закономерный итог – приказом по войскам Западного фронта № 0612 от 26 мая 1942 года семнадцать участников того героического рейда были удостоены боевых наград: шестеро, включая сержанта милиции С.Г. Растрыгина и политрука В.С. Вартанова (последний награждён посмертно) – ордена Красного Знамени, девять человек, включая помощника командира роты офицера «без звания» Н.А. Наседкина и командиров взводов старшину П.Н. Майорова и старшего сержанта И.В. Ермошкина, а также бойца И.И. Слепцова, – ордена Красной Звезды и, наконец, ещё двое (сандружиница Г.П. Смирнова и боец А.Н. Филиппов) – медали «За отвагу». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682524, д. 329, лл. 335-337».

Документ из ЦГАМО (ф. 4611, оп. 8, д. 26а, л. 108):

Документ из ЦГАМО (ф. 4611, оп. 8, д. 26а, л. 68):

Мазурин Михаил Сергеевич – наш сосед по дому мосгазовцев в Измайлово: 3-й Парковый переулок, 9-А.
Работал, как и мой дед Панфилов Иван Филиппович, на Мосгазе, жили в одном доме, воевали вместе в Истребительном мотострелковом полку УНКВД по г. Москве и Московской области.
Вот такая «встреча» спустя более 70 лет!
В ОБД-Мемориал есть данные о воинском захоронении: https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=87135230&page=1
Воины Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Мазурин Михаил Сергеевич в этом скорбном списке под номером «149»: https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=87135390

Документ из ЦГАМО (ф. 4611, оп. 8, д. 25):
Бойцы пулемётного взвода. Работали, как и мой дед Панфилов Иван Филиппович, на Московском газовом заводе:
7. Мизунов Алексей Павлович, 1912 г.р., Московский газовый завод, сменный мастер, жена 28 лет, сын 4 лет.
8. Кретов Федор Тихонович, 1908 г.р., аппаратчик, Москва, Измайлово, 3-й Парковый пер., д. 9г, кв. 3, жена Кретова Александра Михайловна 31 год,  сын Евгений – 10 лет, сын Виктор – 7 лет.
Кретов Федор Тихонович жил в соседнем доме в Измайлово. Вернулся с войны. Я знала даже его внучку. А этот документ открыла только в том месяце.

Источник – ЦГАМО: ф. 4611, оп. 8, д. 26а:
ГУДКОВ Григорий Николаевич (1913-1942), боец роты автоматчиков Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области.
Родился в 1913 году в деревне Фёдоровка сельского поселения «Кривополянский сельсовет» Бондарского района Тамбовской области.
Погиб 1 апреля 1942 года на Кировском направлении – у деревни Нижнее Бунево. Его имя – на памятнике погибшим воинам, который на фото в сообщении выше.
Его имя в ОБД-Мемориал: https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=1000008029

Из группы Гладкова Г.С. фамилии нескольких отличившихся товарищей. Источник – ЦГАМО: ф. 4616, оп. 1, д. 4б.
Очевидно, вот эта девушка-боец и есть К.В. Белова!


Букштынов Алексей Данилович (1902-2000), бывший политрук 2-й роты 1-го батальона, военинженер 3 ранга.

Источник – ЦГАМО: ф. 4611, оп. 8, д. 25.


Человек завидной судьбы: https://ru.wikipedia.org/wiki/Букштынов,_Алексей_Данилович
« Последнее редактирование: 28 Января 2019, 09:26:18 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
Из моей почты от 12 сентября 2018 года:
Добрый вечер, разыскиваю своего дедушку – Ю.Н. Седова 1924 г.р. который ушёл летом 1941 года на фронт. Из выявленных мною архивных документов следует, что 11 июля 1941 года он был мобилизован в один из Истребительных батальонов Москвы.
Из копий документов которые опубликованы на странице http://voenspez.ru/index.php?PHPSESSID=2ce01bdc10a1a8ec651f5b3279a446d8&topic=67536.msg180555#msg180555 увидел, что мой дедушка был в списке личного состава, откомандированных для выполнения боевой задачи (приказ № 33 от 24 ноября 1941 года, список полковой школы, п. 55). Больше его упоминания в документах не нашёл. По документам, он пропал без вести 22 августа 1942 года. Подскажите, пожалуйста, имеются ли у Вас какие-либо документы со списками личного состава за данные периоды, очень хочу найти о нём сведения. Возможно, у Вас имеются сведения о боевых операциях, проведённых полком в августе 1942-го. Заранее благодарю!

Мой ответ от 12 сентября 2018 года:
- Сразу Вас, коллега, поправлю: Истребительные батальоны НКВД СССР личным составом, призванным по мобилизации, не комплектовались, а только и исключительно добровольцами из числа лиц, не подлежащих призыву (и, в первую очередь, это были рабочие оборонных заводов).
Приказом НКВД СССР № 001403 от 2 июля 1942 года Истребительный мотострелковый полк УНКВД по г. Москве и Московской области был передан из органов внутренних дел войскам правопорядка и безопасности с включением его в состав 23-й отдельной стрелковой бригады внутренних войск НКВД СССР и с этого момента он – 308-й стрелковый полк внутренних войск НКВД СССР. При этом многие из бывших ополченцев из полка были отчислены, в том числе и в распоряжение военкоматов по месту своего жительства для призыва в ряды Красной Армии.
По состоянию на август 1942 года 308 сп войск НКВД СССР потерь не имел. И вообще 11 августа 1942 года он выбыл из Москвы на Кавказ, где вновь в бои вступил только весной 1943-го… Таким образом, Ваш дедушка явно что погиб не как воин данной в/ч!
Согласно архивным документам, 23 ноября 1941 год полк дополнительно сформировал шесть оперативных групп. Их включили в состав сводного боевого отряда численностью в 495 штыков, которому предстояло убыть на Клинское (оно же в терминологии командования полка – Рогачёвское) направление. Приказом по части за № 33 от 24 ноября 1941 года в состав этого отряда были, в частности, включены по 98 воинов от 1-го и 3-го батальонов, 102 – от 2-го батальона, 113 – от полковой школы (в том числе курсант от 3-й роты Ю.Н. Седов), 28 – от автороты и 19 – от взвода связи.
Возглавил сводный отряд лично комполка полковник Александр Яковлевич Махоньков. Из Москвы эти силы выдвинулись автоколонной, во главе которой следовал лёгкий бронеавтомобиль типа «БА-20». Конечной же точкой маршрута стала деревня Борщево Клинского района Московской области.
А вот какой урон отряд полковника А.Я. Махоньков нанёс врагу в оборонительной операции 25-26 ноября 1941 года: самими «ястребками» подбит один танк и убито до восьмидесяти солдат и офицеров вермахта, а также один вражеский агент (разведкой задержан в ночь с 24 на 25 ноября, но утром 25-го числа предпринял дерзкую попытку к бегству и был застрелен в спину приставленным к нему часовым), а огнём приданной реактивной артиллерии в ночь с 25 на 26 ноября в деревнях Бирёво и Заболотье Клинского района было уничтожено шесть танков, две бронемашины и до батальона пехоты, о чём достоверно донесла специально посланная туда разведка.
Потери же полка за тот же период составили: «Убито 14, ранено 55, пропавших без вести – 101.
Во время бомбежки сгорели 4 грузовые автомашины, на минном поле взорван броневик, при переправе через канал утоплена одна грузовая машина, неизвестно где 5 грузовых машин». Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 1, л. 32.
Среди пропавших без вести значатся и трое высокопоставленных полковых политработников. Это инструктор по комсомолу лейтенант госбезопасности Иван А. Горелов, инструктор по партпропаганде старший политрук Георгий Тимофеевич Комаров и инструктор по организационно-партийной работе офицер «без звания» Георгий Николаевич Лотария...
В списке вернувшихся в полк живыми фамилия Ю.Н. Седова отсутствует, как и отсутствует она же в списке выпускников полковой школы от 12 января 1942 года…


СЕДОВ Юрий Николаевич (1924-1942), не вернувшийся с полей битвы с фашизмом советский воин.
Родился 26 февраля 1924 года в деревне Носово Погорельского сельского поселения Зубцовского района Тверской области. Русский. Из крестьян. Член ВЛКСМ с 1938 года: комсомольский билет образца 1938 года за № 0855455. Родственники по состоянию на зиму 1945/1946 года: мать – Седова Пелагея Фёдоровна 1892 года рождения; проживала по адресу: город Москва, улица Нижняя Масловка, 47, квартира 1.
С детства являлся инвалидом: имел увечье на левый глаз.
С 14 января по 11 июля 1941 года – подсобный рабочий печатного цеха типографии «Красное Знамя» издательства «Молодая гвардия» (город Москва, Сущёвская, 21) с местом проживания по адресу: город Москва, улица Нижняя Масловка, 47, квартира 1.
С 11 июля по 16 ноября 1941 года – боец-доброволец в рядах личного состава Коминтерновского истребительного батальона УНКВД по г. Москве и Московской области, а затем – боец 3-й роты 1-го батальона Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области.
Приказом по Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области за № 18 от 20 ноября 1941 года зачислен курсантом новосформированной Школы младшего начсостава (она же – полковая школа). Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 16, л. 35.
Аналогичным приказом, но за № 33 от 24 ноября 1941 года в числе 113 представителей личного состава полковой школы включён в состав сводного боевого отряда численностью в 495 штыков, которому предстояло убыть на Клинское (оно же в терминологии командования полка – Рогачёвское) направление. И в данном качестве – 25-29 ноября 1941 года в тяжёлых оборонительных боях на передовой линии фронта на правах пехотинца. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 16, л. 60.
Из этой боевой командировки в полк не вернулся. Судя по всему, или выбыл тогда по ранению, или же при выходе из окружения влился в состав войск 30-й армии Западного фронта.
Последнее письмо матери прислал в августе 1942 года, на основании чего 4 декабря 1945 года в ответ на письменный запрос матери 3-м отделом Управления по учёту погибшего и пропавшего без вести рядового и сержантского состава наркомата обороны СССР официально был учтён условно пропавшим без вести 22 августа 1942 года. Источник – Тимирязевский ОВК города Москвы: ф. «Октябрьский РВК», оп. «1945 год», д. 11 (т. 1), лл. 1057-1058об.
Увековечен в Книге Памяти погибших и пропавших без вести в Великой Отечественной войне – т. 11, стр. 471, но с одним искажением – как якобы призванный Московским ГВК, а не как добровольно вступивший в ряды иррегулярных формирований НКВД СССР.
В Книге памяти Тверской области не значится.
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Из материалов личного дела Ю.Н. Седова как рабочего типографиии «Красное Знамя» издательства «Молодая гвардия»:


Из архивного фонда Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Источники – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 16, лл. 35 и 60.

В списке полковой школы под № 39 – боец 3-й роты Ю.Н. Седов.


В списке сводного отряда, убывающего под Клин, под № 55 – курсант полковой школы Ю.Н. Седов.

По состоянию на 10 августа 1942 года комсомольский билет «ястребка»-диверсанта Ю.Н. Седова хранился в партполитаппарате 308-го стрелкового полка внутренних войск НКВД СССР. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 66, л. 2.


Источник – Тимирязевский ОВК города Москвы: ф. «Октябрьский РВК», оп. «1945 год», д. 11 (т. 1), лл. 1057-1058об.
https://obd-memorial.ru/html/images3?id=87709685&id1=a411267003f7c2abf6fc2bedf8202d20&path=Z/017/Timir_RVK/011_т1_1945/00001584.JPG


https://obd-memorial.ru/html/images3?id=87709686&id1=260e341ecdde115dc1cdb16683fb2d06&path=Z/017/Timir_RVK/011_т1_1945/00001585.JPG
https://obd-memorial.ru/html/images3?id=87709688&id1=ccda6b4f632f3cd225a1a0199745c884&path=Z/017/Timir_RVK/011_т1_1945/00001586.JPG



Скан с 471-й страницы 11-го тома Книги Памяти погибших и пропавших без вести в Великой Отечественной войне:
« Последнее редактирование: 26 Января 2019, 09:44:20 от Sobkor »
Записан

Ilalex

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 1
Добрый вечер! Я веду поиск в отношении брата моего деда – Ильина Михаила Дмитриевича. Только в Книге Памяти сотрудников органов контрразведки мы нашли некоторые сведения о нём: «Ильин Михаил Дмитриевич род. в 1911 г. в Чкаловской обл. Боец истребительного мсп УНКВД Московской обл. Член ВКП(б). Пропал без вести в ноябре 1941 г. на Дороховском направлении Московской обл.».

Ilalex, здравствуйте! «Дороховское направление» – название «от» посёлка Дорохово Рузского района Московской области. В ночь с 18 на 19 ноября 1941 года туда в тыл противника проникли одиннадцать оперативных групп общей численностью в 168 (по другим данным – 176) человек, сформированные из личного состава 2-го батальона Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Боевая задача, которую выполняли, – ведение диверсионно-партизанской войны на участке деревня Строганка – деревня Макеиха (ныне обе – в составе Дороховского сельского поселения Рузского района), в том числе на шоссе Москва – Минск, а также у следующих населённых пунктов современного Дороховского сельского поселения Рузского района Московской области: посёлок Дороховка, село Архангельское, деревни Ботино, Грибцово, Контемирово, Кузянино, Мишинка, Усадково, Хомяки, Шелковка и Ястребово.
Истреблять оккупантов эти группы должны были, в том числе, и путём сожжения «10 населённых пунктов, занятых противником», но при этом название данных селений в документе не перечислены. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 1, л. 2.
Обратно вернулись все группы, но с потерями в лице двух убитых, пятидесяти пяти без вести пропавших и четырёх раненых.


ИЛЬИН Михаил Дмитриевич (1911-1941), младший командир из 2-го батальона Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области, или старшина запаса по воинскому званию, или же старшина по специальному званию.
Родился в 1911 году в селе Никольское сельского поселения «Никольский сельсовет» Оренбургского района Оренбургской области. Русский.
Член ВКП(б) с 1941 года: в партию принят Пролетарским райкомом ВКП(б) города Москвы. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 66, л. 55.
Был женат: имя супруги – Полина.
Судя по сохранившимся фото, по состоянию на вторую половину 1930-х гг. – или старшина сверхсрочной службы (при этом, предположительно, военнослужащий Московского военного гарнизона), или же сотрудник органов правопорядка и безопасности, состоявший в специальном звании «старшина». На тот же период – кавалер двух нагрудных знаков оборонно-спортивных обществ.
Предположительно, с июля 1941 года – боец-доброволец в рядах Истребительных формирований НКВД СССР города Москвы, а с 17 октября 1941 года – в рядах личного состава 2-го батальона Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области.
В ночь с 18 на 19 ноября 1941 года в составе одной из одиннадцати оперативных групп общей численностью в 168 (по другим данным – 176) человек, сформированные из личного состава 2-го батальона Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области, проник на территорию противника на Дороховском направлении. Вместе с другими своими однополчанами выполнял тогда боевую задачу по ведению диверсионно-партизанской войны на участке деревня Строганка – деревня Макеиха (ныне обе – в составе Дороховского сельского поселения Рузского района), в том числе на шоссе Москва – Минск, а также у следующих населённых пунктов современного Дороховского сельского поселения Рузского района Московской области: посёлок Дороховка, село Архангельское, деревни Ботино, Грибцово, Контемирово, Кузянино, Мишинка, Усадково, Хомяки, Шелковка и Ястребово.
Приказом по Истребительному мотострелковому полку УНКВД по г. Москве и Московской области за № 12 от 14 января 1941 года объявлен пропавшим без вести в ноябре 1941 года на Дороховском направлении. В том скорбном списке фамилия М.Д. Ильина под номером «31». Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 20, л. 27.
Увековечен в Книге Памяти сотрудников органов контрразведки – стр. 190.
В Книге Памяти Оренбургской области и Книге Памяти города Москвы не значится.
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Супруги Михаил и Полина Ильины:
 

Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 20, л. 27. Фамилия «ястребка»-диверсанта Михаила Дмитриевича Ильина в этом скорбном списке под номером «31»:
 

Фамилия Михаила Дмитриевича Ильина в общем списке коммунистов Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 66, л. 55.
« Последнее редактирование: 01 Февраля 2020, 13:29:29 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
В конце ноября 1941 года к Истребительному мотострелковому полку УНКВД по г. Москве и Московской области под Клином присоединился отбившейся от своей части младший командир из 17-й горнокавалерийской Кавказской дивизии имени Закавказского ЦИК старший сержант Эдуард Адамович Оржеховский 1920 года рождения, уроженец современной Хмельницкой области Украины. Он впоследствии не раз отличался как опытный диверсант и, в том числе, весной 1942 года в ходе рейда по вражеским тылам 3-й роты 1-го батальона Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Источники – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 8, лл. 37об, 40 и 73.
Будучи уже младшим лейтенантом по воинскому званию и командиром взвода 308-го стрелкового полка внутренних войск НКВД СССР Отдельной стрелковой дивизии внутренних войск НКВД СССР, пропал без вести в мае 1943 года в боях по прорыву на Тамани «Голубой линии». Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 57, л. 12.

Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 8, л. 73.
« Последнее редактирование: 01 Февраля 2020, 12:19:51 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
Младший лейтенант Георгий Сергеевич Гладков, командир многих диверсионных групп, засылавшихся в тыл врага. Закончил войну в Берлине. После войны работал учителем труда в московской школе. Фото из музейной экспозиции Московского университета МВД России им. Кикотя (здание на Ивановской горке):

ГЛАДКОВ Георгий Сергеевич, ветеран-фронтовик.
Родился в 1917 году в городе Царицыне (ныне – Волгоград). Русский. Партийность: по состоянию на зиму 1941/1942 гг.  – член ВЛКСМ, а к лету 1942 года – кандидат в члены ВКП(б).
В период с осени 1936 года и по осень 1939 года – на срочной военной службе в войсках пограничной охраны/пограничных войсках НКВД СССР и в данном качестве, по неофициальным данным, в 1938 году – в боях на озере Хасан.
Как надо полагать, перед демобилизацией осенью 1939 года закончил Курсы младших лейтенантов запаса.
Адрес по месту постоянного проживания к лету 1941 года: Тамбовская область, Жердевский район, станция Рымарёво, свеклосовхоз имени Максима Горького.
Предположительно, с лета 1941 года – доброволец в рядах Истребительных батальонов НКВД СССР города Москвы, а с 17 октября 1941 года – как младший лейтенант запаса представитель среднего начсостава Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области: сначала – командир пулемётного взвода, а затем – разведывательного. Однако в ходе зафронтовых операций – чаще всего в качестве командира истребительной группы.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1942 года награждён орденом Красного Знамени, а предположительно, летом 1942 года удостоился ещё и ордена Отечественной войны 1-й степени. А 6 ноября 1985 года как здравствубщий ветеран-фронтовик удостоился ордена Отечественной войны 2-й степени.
Приказом по Истребительному мотострелковому полку УНКВД по г. Москве и Московской области за № 205 от 20 июня 1942 года «с 5.7.42 г.» откомандирован в распоряжение 4-го (зафронтовой работы – разведка, диверсии и террор в тылу врага) отдела УНКВД по г. Москве и Московской области.
По неофициальным данным, Победу встретил в Чехословакии.
После демобилизации жил в Москве, где трудился педагогом в средней школе № 183 (на улице Дубненская). В той же школе создал самодеятельный музей, посвящённый родному для себя Истребительному мотострелковому полку УНКВД по г. Москве и Московской области.
Так же неофициальным данным, «7 раз был женат, 6 детей: один мальчик и 5 девочек».
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Из нашей с С.А. Лагодским книги «Московские «ястребки»: без грифа секретности»: «Первыми на задание за линию фронта отправились подчиненные офицеров И.А. Кондрашова и Г.С. Гладкова. Это произошло в ночь с 5 на 6 апреля 1942 года. Переход осуществлялся на лыжах по начавшему подтаивать снегу. Впоследствии, уже в мае, когда погода стала по-летнему теплой, лыжи пришлось оставить в лесных тайниках по причине невозможности совершать с ними на плечах длительные переходы.
Разведвзвод пробыл в тылу врага тридцать три дня – с 6 апреля по 9 мая 1942 года. Он действовал в следующем треугольнике: деревня Малые Желтоухи (ныне – в Кировском районе современной Калужской области) – станция Снопоть (ныне – в Рогнединском районе современной Брянской области) – город Людиново (ныне – райцентр Калужской области). Таким образом, подчиненные младшего лейтенанта запаса Г.С. Гладкова имели возможность одновременно держать под своим негласным контролем воинские перевозки, осуществляемые вермахтом сразу по двум пересекающимся в Кирове железнодорожным веткам: Фаянсовая (г. Киров) – Рославль и Фаянсовая (г. Киров) – Брянск.
Взвод «принимал участие в обороне дер. М. ЖЕЛТОУХИ и в [этом] бою уничтожил 350 солдат и офицеров. Кроме того, произвел тщательную разведку расположения живой силы и техники противника в районе ЛЮДИНОВО, ПОГОСТ [деревня в Куйбышевском районе современной Калужской области] и БЕТЛИЦА [ныне – поселок, административный центр Куйбышевского района Калужской области]
Разведданные сообщены штабу 10 армии 9.05.42 г.
Взвод уничтожил 32 полицейских, 6 старост, 4 повозки с боеприпасами, 17 лошадей и вырезал 800 м провода». Источники – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 4, лл. 18 и 22.
Кроме того, убито 350 и ранено 250 фашистов плюс – «во время выхода из тыла тов. Гладков вывел 4-х бойцов из роты автоматчиков, которые были ранены и там [в Дятьковском партизанском госпитале] лечились». Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 8, л. 6.
Собственные потери разведвзвода: четверо убиты, один пропал без вести и еще один боец получил ранение.
О бое по обороне деревни Малые Желтоухи необходимо рассказать подробнее, поскольку он был насыщен беспримерными подвигами «ястребков». Схватка началась в 7.30 10 апреля, когда каратели под прикрытием плотного пулеметного и минометного огня большими силами, которые двигались в тремя эшелонами, повели наступление на горстку храбрецов (а последних было всего на всего двадцать четыре человека!) со стороны деревни Косичино (ныне – в составе Кировского района современной Калужской области).
Подпустив врага на 300-350 метров, разведчики выкосили передние цепи, а две задние обратили в бегство. Что было дальше – строками датированного 10 мая 1942 года рапорта младшего лейтенанта запаса Г.С. Гладкова: «12 час. дня нам угрожала опасность, т.к. противник подтягивал и бросал все новые и новые силы. Т.к. не было артиллеристов я сам выкатил на огневую позицию 45-мм пушку и стал фугасными и шрапнельными снарядами бить прямой наводкой по противнику и подвозящим боеприпасы на санях. Таким путем уничтожил 4 повозки и 8 лошадей.
Когда нами было уничтожено более 2-х рот противника, он [противник] бросил еще более 600-800 солдат для полного подавления нашей обороны. Я бил по противнику из орудия. Когда кончились снаряды, я рядом с пушкой поставил миномет 82-мм и держал противника, не давал подходить. Когда вышли мины, я взял автомат и, воодушевляя бойцов, подпускал [фашистов] на 160-150 м и расстреливал из автомата и уничтожил еще немало вражеских солдат.
В 15 час. противник выдвинул на огневую позицию орудие и миномет и открыл сосредоточенный огонь по дер. М. ЖЕЛТОУХИ, деревянные постройки зажег.
У нас боеприпасы были на исходе, у каждого оставалось 10-15 патронов и, когда боеприпасы иссякли, мы фашистов уничтожали гранатами. Мною за время боя уничтожено не менее 60-65 солдат и офицеров, 4 повозки с боеприпасами и 9 лошадей.
Всего в течение 7 час. 30 мин. боя мой отряд уничтожил более 350 солдат и офицеров, 4 повозки и 13 лошадей. Мы потеряли 4 чел. убитыми…
…После отхода из района М. ЖЕЛТОУХ пошел на разведку к ЛЮДИНОВО, создав 17.04.42 г. опорную базу в лесу у дер. ВАЛЫНЬ [правильно – Волынь, бывший хутор Дятьковского района современной Брянской области], которая находится в 2-х-2,5 км от деревни под названием Кресты…» Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 4, лл. 23 и 23об.
Все это в последних числах мая 1942 года стало законным основанием для командования полка представить 25-летнего младшего лейтенанта запаса Г.С. Гладкова, ранее уже отмеченного Родиной за свои подвиги орденом Красного Знамени, к награждению только что учрежденным в СССР орденом Отечественной войны 1-й степени».


Источник – ЦГАМО: ф. 4616, оп. 1, д. 4б.


Датированные концом мая 1942 года черновые варианты Наградного листа на младшего лейтенанта запаса Г.С. Гладкова. Последний представлялся ко второму по счёту ордену Красного Знамени, но был удостоен ордена Отечественной войны 1-й степени. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 29, лл. 106 и 107.




Отсюда: http://www.gen-volga.ru/gen-forum/topic.php?forum=3&topic=304
« Последнее редактирование: 24 Ноября 2019, 16:09:28 от Sobkor »
Записан

Elena_V

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 23
В этом архивном деле из ЦГАМО хранится дневник (перепечатанный сотрудником госбезопасности) Степанова Александра Алекс. 1923 г.р., бойца Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Этот воин-ополченец – боевой побратим моего деда. И, в частности, они вместе в феврале 1942 года обучались в городе Покров в стенах Спецшколы подрывников. Если убрать из дневника личные переживания молодого бойца А.А. Степанова, то в сухом остатке – хроника его службе (а вместе с ним и моего деда – Панфилова Ивана Филипповича!) за начало 1942 года.
То, что москвичи танцевали в январе 1942 года в «Метрополе», – для меня новые знания.
Источник – ЦГАМО: ф. 4611, оп. 3, д. 32.
   

И интересный момент для тех, кто в теме: в списке просматривавших одно дело из этой описи в 1991 году – Золотарёв Вилен Борисович (28.09.1927-29.11.2008) – ветеран Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Москоувской области. Полагаю, что прежде добраться до архивного дела было намного сложнее, ибо оно могло быть еще засекреченным, а сейчас – в свободном доступе: читай в своё удовольствие!
« Последнее редактирование: 24 Ноября 2019, 16:05:53 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
Из моей почты:
- Уважаемый Юрий Петрович, здравствуйте! Занимаюсь подготовкой биографической справки о московском фотографе, корреспонденте «Правды» Сергее Николаевиче Струнникове. В одной из интернет-публикаций (к сожалению, не сохранила точную ссылку, но статья преимущественно составлена по материалам издания: Репортаж из блокадного Ленинграда... . М., 2005) встретилось упоминание об обнаруженном Вами документе – вероятно, представлении к награждению (в материале указано: «Наградные листы») С.Н. Струнникова медалью «За боевые заслуги» от 01.06.1942 г. с описанием его боевого подвига.  С уважением, Екатерина Дмитриевна Алексеева (Центральный государственный архив города Москвы).
Мой ответ:
- Уважаемая Екатерина Дмитриевна, с удовольствием предоставляю! Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 29, лл. 100 и 100об, 101 и 102.
На лл. 100 и 100об – подлинник второго экземпляра Наградного листа, оформленного командованием Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Чтобы было понятно: Наградной лист оформляется в двух экземплярах, первый из которых уходит на утверждение вышестоящему начальнику, а оттуда – в орган, производящий награждение (в данном конкретном случае цепочка такая: из штаба полка – на стол начальнику УНКВД старшему майору госбезопасности М.И. Журавлёву, а с соответствующей визой последнего – в Президиум Верховного Совета СССР), а второй подшивается в материалы текущего делопроизводства штаба части/учреждения…
На лл. 101 и 102 – рукописный черновик Наградного листа.
Был ли Струнников награждён, согласно данному Наградному листу, – увы, не знаю. Эти сведения надо искать в ГАРФ. В период работы над книгой об «ястребках» я туда не дошёл, а позже в читальном зале того архива «прописался» на целый «безвылазный» год, однако уже «копал» совсем другие материалы и совсем для другой книги…
Черновик Наградного листа. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 29, лл. 101 и 102.
 

Второй экземпляр Наградного листа. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 29, лл. 100 и 100об.
 

Здесь и ниже – четыре прижизненных портрета Сергея Николаевича Струнникова:

Сергей Струнников в первый год учёбы в Государственном техникуме кинематографии. 1926 год.


Сделанный карандашом портрет красноармейца войск ОГПУ Сергея Струнникова работы Струнникова-старшего – Николая Ивановича. 1933 год.


Сергей Струнников в вагоне кинопоезда имени К.Е. Ворошилова. 1934 год.


Сергей Струнников, фотопортрет.

Газета «Правда» № 71 от 8-9 июля 2014 года, стр. 4: http://gazeta-pravda.ru/index.php/item/1578-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B7%D1%80%D0%B5%D0%B2-%D0%B8-%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D1%8C,-%D0%B8-%D0%B2%D1%81%D0%B5-%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%B7%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D1%8B
http://gazeta-pravda.ru/files/pravdaG_071_14.pdf
Авторы – Сергей ЛАГОДСКИЙ и Юрий РЖЕВЦЕВ
«ПРЕЗРЕВ И СМЕРТЬ, И ВСЕ НЕВЗГОДЫ
Объединённая редакция МВД России готовит к выпуску серию книг, посвящённых 70-летию Великой Победы. Одна из них под рабочим заголовком «Без грифа «секретно» (авторы – полковник запаса Сергей Лагодский и полковник внутренней службы Юрий Ржевцев, журналисты «Щита и меча») уже практически готова в рукописном варианте. С помощью редких архивных документов в ней рассказывается о малоизвестных страницах войны, которые ранее нигде не были опубликованы. Речь идёт прежде всего о создании в 1941 году Истребительных формирований НКВД СССР. Перелопатив сотни материалов времён Великой Отечественной в Российском государственном военном архиве, мы неожиданно обнаружили наградные листы Сергея Николаевича Струнникова – известного военного фотокорреспондента газеты «Правда». В них он представлялся к награждению медалью «За боевые заслуги».
В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ личного боевого подвига отмечается: «Будучи военным корреспондентом газеты «Правда», принимал участие и производил фотосъёмки похода в тыл врага (декабрь 1941 г., Можайское направление). В процессе похода производил фотосъёмки, часть которых под названием «Партизаны-истребители в тылу врага» была опубликована в газете «Правда». Указанные съёмки зачастую производились под огнём немецких автоматчиков. В дни боёв под Москвой фотоснимки Струнникова с передовых позиций неоднократно печатались в газете «Правда». Летая на пикирующем бомбардировщике, под ураганным огнём вражеских зениток, заснял момент бомбёжки войск противника. На выставке в ЦДКА (Центральный Дом Красной Армии. – Ред.) представлено 57 лучших фотоснимков Струнникова. Особенно были отмечены снимки: «Москва, 14 декабря», «Таня», «Полёт на бомбёжку». Выдающийся фоторепортёр своими высокохудожественными снимками военных эпизодов внёс ценный вклад в историю Отечественной войны». Подписан документ командиром полка майором Сазоновым, комиссаром полка Кузнецовым и начальником штаба майором Казначеевым. Сначала стояла дата – «30 мая 1942 г.», но потом переправлено кем-то на «1 июня 1942 г.».
Нас заинтересовала легендарная личность мужественного фотокора «Правды», и мы решили подробнее узнать о делах и дальнейшей судьбе Сергея Николаевича Струнникова. В редакции газеты, где он блистательно работал более десяти лет своей короткой жизни, нам подсказали, что совсем недавно вышел в свет фотоальбом «Репортаж из блокадного Ленинграда. Фотографии фронтового корреспондента Сергея Струнникова». Это уже была какая-то зацепка. Поездка в Красногорск в Российский государственный архив кинофотодокументов – и здесь снова удача. Нам сообщили, что автором данного издания является опытный архивист Людмила Ивановна Смирнова и трудится она в Центральном государственном архиве г. Москвы. Впоследствии выяснилось, что она на пенсии, но встреча с ней у нас впереди.
Итак, книга-альбом, вышедшая в 2005 году с помощью Главархива Москвы, оказалась в наших руках. Альбом имел громадный успех, трёхтысячный тираж мгновенно разошёлся, так как вышел в юбилейный 60-й победный год. Вот что отметил в своём вступительном слове писатель Даниил Гранин:«Эта находка – событие. Хочется поблагодарить архивистов. Ещё дороже то, что свою находку они сумели, несмотря на все сложности, издать книгой и завершить работу, которую шестьдесят лет назад начал и не успел закончить Сергей Струнников, потрясённый героизмом города наших страданий».
…После окончания Государственного техникума кинематографии он служил срочную в войсках НКВД, затем работал фотокорреспондентом газет «Водный транспорт», «Комсомольская правда», «Известия» и, наконец, «Правда». Особенно Сергей Струнников любил жанр репортажа. В 1933 году он участвовал в знаменитой арктической экспедиции на ледоколе «Красин», вёл фоторепортажи о социалистическом строительстве в Средней Азии и Закавказье.
С первых дней Великой Отечественной – фронтовой корреспондент «Правды». Снова в гуще событий! Снимал на Западном, Калининском, Брянском, Ленинградском, Волховском, Первом Прибалтийском и других фронтах, в Москве, Подмосковье, Ленинграде, Сталинграде, Смоленске, Одессе, Крыму… Его снимок «Таня», сопровождавший знаменитый одноимённый очерк правдиста Петра Лидова, который впервые рассказал о подвиге Зои Космодемьянской, вошёл в классику военной фотолетописи. Выполняя задание редакции, старший лейтенант Сергей Струнников погиб 22 июня 1944 года – за год до Победы. Погиб во время бомбёжки на военном аэродроме под Полтавой вместе с Петром Лидовым…
* * *
Это был скромный, талантливый, увлечённый человек, фантастически преданный своей профессии и отличавшийся феноменальной работоспособностью. Как он всё успевал?! Как можно было, прилетев с передовой, успеть ещё провести свою выставку в ЦДКА в 1942 году? Или ещё: в декабре того же года Струнников был командирован в осаждённый Ленинград, и как он там работал! После той командировки Сергей подготовил к печати фотоальбом «Ленинград в борьбе», который Госкиноиздат планировал выпустить в свет к 240-летию Ленинграда. Но война есть война, что-то не сложилось, и альбом в 1943 году не вышел. И вот только спустя 62 года мечта Сергея Струнникова осуществилась. Это стало, по сути, реконструкцией не изданного в своё время труда из той ленинградской командировки, в которой очень тонко подмечены были многие подробности повседневной жизни и быта блокадного города.
А с Петром Лидовым фронтовая судьба очень крепко его связала. Вместе были они при выполнении ряда труднейших редакционных заданий. Но особой страницей их боевой дружбы стала тема «Тани» – Зои Космодемьянской.
«Хочу знать всю правду о Тане и всю правду рассказать о ней, – написал во фронтовом блокноте Пётр Лидов. – Я в ответе за память об этой девушке перед людьми». Видимо, действительно не мог он успокоиться, не установив полностью всю истину о подвиге Зои, и перед его глазами слились два её образа. Один – с фотографии Сергея Струнникова, сделанный на снегу у могилы, и портрет Зои, сделанный со снимка на комсомольском билете отрядным художником Владимиром Корякиным. В своём блокноте Лидов сделал и ещё одну запись: «Есть много портретов Зои Космодемьянской. Одни художники добились портретного сходства с оригиналом, другие за сходством не гнались, старались постичь и выразить внутреннюю сущность этого человека, его порыв, его идею. И те и другие портреты хороши, пока на них смотришь. Но когда я закрываю глаза, то представляю себе Зою, какой я видел её в первый и последний раз, - на снегу у разрытой могилы».
В последней своей командировке, в Полтаве, Сергей Струнников снова оказался с Петром Лидовым и ещё с военным корреспондентом «Известий» Александром Кузнецовым. Уже перед их вылетом домой на Полтавском аэродроме началась страшная бомбёжка. Но и здесь друзья не растерялись, подбежали к брошенному зенитному орудию и, открыв огонь, сбили «юнкерс». Самолёт упал невдалеке, и весь его боевой арсенал взорвался, уничтожив всё живое рядом. По одной из версий, именно так погибли и военные журналисты. Всё это произошло на глазах наших тогдашних союзников – американских лётчиков.
Сперва похоронили военных корреспондентов в Петровском парке Полтавы, но затем их прах был перенесён в более торжественное место — на площадь Славы. Цела ли теперь эта могила, когда на Украине происходят такие события? В порядке ли памятник?
* * *
Когда уже были написаны эти заметки, мы вновь работали в Центральном архиве министерства обороны в Подольске – и снова удача улыбнулась нам. В одном из наградных листов мы увидели фамилию «Кирюшкин Иван Фёдорович». Далее — член ВКП(б), корреспондент газеты «Правда». Краткое изложение боевого подвига: «Проводил боевые операции в тылу противника по специальному заданию редакции газеты «Правда» и командования. В боевой операции (Можайское направление, с. Нестерово-МТС) в качестве комиссара боевой группы лично показал образец выносливости и героизма. Обеспечил уничтожение грузовой автомашины, станкопулемёта, 37-ми фашистских захватчиков. Лично застрелил 2-х немецких связистов». Представлен к награждению орденом Красной Звезды.
Этот наградной лист был оформлен командованием Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Получается, что и Струнников, и Кирюшкин в декабре 1941 года были вместе в тылу врага в составе одной из оперативных групп именно этой диверсионной в/ч!
Уникальная судьба у Ивана Фёдоровича. В годы Гражданской войны он сражался в легендарной Чапаевской дивизии. Воевал и с начала Великой Отечественной. А потом продолжал работать в родной «Правде», радуя миллионы читателей своими статьями…
Хотелось бы, чтобы сегодня с помощью этой публикации читатели больше узнали о мужественных и смелых людях, носивших в годы Великой Отечественной войны гордое имя фронтового корреспондента».

В представленном ниже очерке есть ссылка и на наши с Сергеем Лагодским архивные изыскания, осуществлённые в 2014 году в период работы над книгой «Московские «ястребки»: без грифа секретности»:
Газета «Правда», № 118 (30469)  за 21-24 октября 2016 года, стр. 6
Автор – Виктор КОЖЕМЯКО
ВОЙНУ ОН СНИМАЛ И ПОГИБ НА ВОЙНЕ
Страницы героической битвы за Москву 75 лет назад выразительно запечатлел фотокорреспондент нашей газеты Сергей Струнников
В истории «Правды» и всей отечественной журналистики оба они остались рядом. Потому что один первым написал о подвиге Зои Космодемьянской, а второй сопроводил этот пронзительный очерк, названный тогда по известной причине «Таня», не менее пронзительным снимком.
И каждый раз, когда вспоминаю замечательного правдиста-очеркиста Петра Лидова, думаю и о столь же замечательном фотокорреспонденте нашей газеты Сергее Струнникове. В сознании моём они нераздельны, как нераздельны их имена на мраморной доске у нас в редакции памяти журналистов «Правды», погибших во время Великой Отечественной войны.
Погибли они тоже вместе. Произошло это в день третьей годовщины начала войны, 22 июня 1944-го, на военном аэродроме близ Полтавы. Погибли при исполнении служебных обязанностей – абсолютно точное выражение. Они приехали сюда, чтобы написать о лётчиках и сделать снимки для «Правды», но попали под внезапный налёт вражеской авиации.
ЭТА ИХ СОВМЕСТНАЯ командировка оказалась последней. А до неё было много других. Сошлись они в общем деле на Западном фронте, в труднейшие дни обороны Москвы. Сотрудничество двух журналистов – пишущего и снимающего – не было редкостью на войне. Однако составы таких пар менялись, и даже не всегда бывало, что один хорошо знает другого. В данном же случае, судя по всему, возникла не только профессиональная, но и душевная близость, которая притягивала их друг к другу, побуждая искать возможности ещё и ещё раз поработать вместе.
Так, перенеся в феврале 1942 года тяжёлый сыпной тиф и оказавшись в подмосковном санатории «Архангельское», Сергей Николаевич Струнников пишет Петру Александровичу Лидову следующее: «14 марта 1942 г. Судьба и обстоятельства перебросили меня в санаторий, где я ремонтирую своё здоровье, чтобы вновь вместе с Вами (это моё желание) создавать ценные вещи нашей эпохи для потомков, для истории, отойти от стандарта и брать самую соль жизни, самое острое, самое необходимое».
Надо же, как чувствовал он необыкновенность этого их журналистского призвания в суровое время Великой войны! Не одни лишь сиюминутные задачи для повседневности, а гораздо больше – для истории, для потомков. И при этом острое ощущение эпохи, которую они отражают и выражают, стремление, как он написал, «отойти от стандарта и брать самую соль жизни». Нелегко? Ещё бы! Но личность творческая этого требует.
А у Лидова – то же самое. Потому и он при встречах, в письмах, дневниках с искренней теплотой и пониманием обращается к Струнникову, видя в нём уже не просто коллегу, а друга. Хотя главным для него тоже остаётся их совместная работа, которая, впрочем, из текущей, повседневной на глазах становится исторической. Об этом я думал, например, читая такую запись в дневнике Петра Александровича от 16 мая 1942 года: «…Он (С.Н. Струнников) показал мне сотню снимков, увеличенных и наклеенных на паспарту. Большинство этих снимков было сделано во время наших совместных поездок: по Минскому шоссе – в начале ноября (1941 г.), в Тулу – 13-15 ноября, в Ступино к генералу Белову – 1 декабря, в Венёв с наступающими частями Белова – 10-11 декабря, в Петрищево – 26 января (1942 г.). К некоторым из этих снимков я сделал надписи, после чего отправился в путь».
Вроде бы буднично: сделал эти самые надписи к фотографиям и отправился по очередным делам. Но меня не оставляет уверенность, что уже тогда, то есть совсем немного времени спустя после того, как Струнников те фотографии напечатал, у Лидова было ощущение их исторической значимости.
Да, Минское шоссе под Москвой в ноябре 1941-го, обороняющаяся Тула, наступающие части генерала Белова в декабре – всё это и многое другое к маю 1942-го стало уже кадрами истории великой битвы за советскую столицу. И, конечно, те снимки, которые Струнников сделал для очерка «Таня» 26 января 1942 года в подмосковной деревне Петрищево…
* * *
О Лидове я в «Правде» уже рассказывал. Однако мне давно была интересна и жизнь Струнникова – этого талантливейшего фотожурналиста и фотохудожника. Но сведения, оставшиеся о нём в нашей редакции, к сожалению, крайне скудны. Даже обычного личного дела нет – всего лишь так называемый листок по учёту кадров. Наверное, потому, что пришёл в «Правду» Сергей Николаевич Струнников в крайне трудном августе 1941-го, когда уже вовсю кипела война, а меньше чем через три года он погибнет.
Не только я – все мы должны быть благодарны ветерану Центрального архива общественно-политической истории Москвы (ЦАОПИМ) Людмиле Ивановне Смирновой, которая, приложив много сил и старания, буквально по крупицам собирала биографический материал о С.Н. Струнникове. На него я и буду в основном опираться.
Кстати, от Людмилы Ивановны впервые узнал, при каких обстоятельствах и как Струнников стал военным фотокорреспондентом «Правды». До этого он был уже известным мастером фотографии, работал в разных местах и печатался во множестве изданий, включая «Правду». В 1940 году в Центральном Доме журналиста состоялась его персональная выставка «Фото С. Струнникова. 1930-1940», получившая высокую оценку профессионалов. А вот начало войны застало его в дальней геологической экспедиции. Выйдя с изыскателями из тайги в маленькую сибирскую деревушку, Сергей Николаевич узнал, что фашистская Германия напала на Советский Союз и уже несколько недель на западе страны идут ожесточённые бои.
Только через месяц он смог добраться до Москвы. Дома его ждали повестка из военкомата и письмо из редакции газеты «Правда». Утром следующего дня по редакционному приглашению он пришёл сюда и был утверждён фотокорреспондентом главной газеты страны. Согласно листку по учёту кадров, произошло это 22 августа 1941 года. А 17 октября он уже официально военный фотокорреспондент.
Приглашение в «Правду» с началом войны говорит о том, что Струнников был замечен здесь раньше, а теперь, в особых обстоятельствах, интерес к молодому одарённому фотомастеру ещё более возрос. Наверное, сказалось и то, что, будучи призванным в 1932 году в Красную Армию, он сдал экзамены на звание командира запаса. И тогда же, находясь на военной службе, Сергей Струнников в течение года работал в красноармейской газете «На боевом посту». На фотоконкурсе, организованном в воинских частях, он даже получил первую премию. «Значит, военная тема уже ему знакома», – рассуждали, видимо, кадровики «Правды».
Не ошиблись в своём выборе!
* * *
Жизнь ему выпала короткая – неполных 37 лет, и делится она чётко на две части: до войны и во время неё.
Родился в 1907-м, в Херсоне. Отец его, Николай Иванович Струнников, был выходцем из бедной провинциальной семьи. Ощутив в себе художественный дар и рано начав рисовать, возможности для учёбы не получил. Образование его ограничилось трёхлетним обучением в приходской школе, а затем был отдан «мальчиком» на мануфактурный склад. Так и сгинул бы его талант, если бы не природное упорство, которое привело подростка в Москву, где он сумел устроиться в мастерскую живописца С.И. Грибкова. Правда, опять-таки «мальчиком»-подмастерьем на побегушках.
О жизни пробивавшегося к любимому делу парня рассказал в своей знаменитой книге «Москва и москвичи» Владимир Алексеевич Гиляровский, известный журналист и необыкновенно добрый человек, очень поддержавший начинающего художника: «Н.И. Струнников, сын крестьянина, пришёл в город без копейки в кармане и добился своего нелегко. После С.И. Грибкова он поступил в Училище живописи и начал работать по реставрации картин у известного московского парфюмера Брокара, владельца Большой художественной галереи.
За работу Н.И. Струнникову Брокар денег не давал, а только платил за него пятьдесят рублей в Училище и содержал «на всём готовом». А содержал так: отвёл художнику в сторожке койку пополам с рабочим, – так двое на одной кровати и спали, и кормил вместе со своей прислугой на кухне».
И всё-таки при помощи Гиляровского, а также Павла Михайловича Третьякова удалось Николаю Струнникову окончить Московское училище живописи, ваяния и зодчества, а затем и Академию художеств в Петербурге по классу И.Е. Репина.
Об отце выдающегося фотомастера нельзя не сказать, потому что от него унаследовал Сергей и художественный талант, и страстную любовь к искусству. Правда, из всех его видов для себя выбрал не живопись, а более современные – кино и фото. Окончив в 1926 году среднюю школу, он успешно сдаёт вступительные экзамены и поступает на операторское отделение Государственного техникума кинематографии.
Его товарищи вспоминали, с каким необычайным увлечением учился он здесь все четыре года. Одновременно работает осветителем на фабрике «Межрабпомфильм», а в 1928 году на страницах московских газет появляются первые снимки Сергея Струнникова.
Кино и фотожурналистика отныне идут в его жизни параллельно. Он занимается одним и другим, видимо, ещё не зная, чему отдать предпочтение. Например, уехав во время каникул в геологическую экспедицию в должности кинофотоработника, он снял свой первый короткометражный фильм «Разведка горючего» и тут же сделал целый ряд фотографий для журналов «Пламя», «Советский экран», «Рост».
После окончания кинотехникума в 1930 году Сергею посчастливилось поработать с одним из крупнейших советских кинорежиссёров Всеволодом Илларионовичем Пудовкиным, будущим автором «Минина и Пожарского», «Адмирала Нахимова» и других прославленных фильмов. Тогда он снимал картину под названием «Очень хорошо живётся», и Струнников стал помощником оператора в его съёмочной группе, параллельно снимая рабочие моменты фильмопроизводства.
Ему было всего 23 года, и роль при Пудовкине, казалось бы, не самая видная, однако мэтр сумел рассмотреть и оценить данные молодого оператора. «Из товарища Струнникова, – написал он, – должен выйти хороший работник кино».
Так, безусловно, и могло быть, но фоторепортаж захватывал его всё сильнее и сильнее. Способствовали этому величайшие созидательные дела, которые разворачивались в стране, и растущий спрос газет, журналов на отражение их в фотографиях. Чувство первопроходца, свидетеля и летописца огромных достижений было главным у него в эти годы. Оно поднимало дух и рождало творческое вдохновение.
Повезло ему, что он стал участником знаменитого арктического рейса ледокола «Красин», где исполнял обязанности секретаря экспедиции Главсевморпути и специального фотокорреспондента газеты «Водный транспорт». Впервые в истории освоения Арктики в 1933 году был отправлен из Архангельска по Северному морскому пути караван судов для доставки грузов в устье реки Лены. «Красин» прокладывал путь этим судам, и после того, как необходимое для жителей северной Якутии было сгружено на месте, ледокол вернулся в Архангельск, а суда на обратном пути зазимовали.
Изумительная это была творческая зарядка для молодого фотожурналиста! Он снимал завораживающие просторы Арктики и экзотическую красоту ледовых ландшафтов, но с наибольшей любовью – людей, которые во имя Родины преодолевали невероятные трудности.
Это будет характерно для всей дальнейшей его работы: искренняя любовь и неостывающий интерес к тем, кто способен на великие свершения ради общего блага. Как и другие его коллеги, Струнников рвался на передний край социалистического строительства, но всматривался больше всего не в индустриальную панораму, а в лица её творцов.
Не случайно и на персональной его фотовыставке 1940 года значительное место заняли портреты: Чкалов перед полётом в США, пианисты Флиер и Гилельс, лётчик-испытатель Коккинаки, писатель Новиков-Прибой… Впрочем, диапазон жанров и тем был чрезвычайно широкий. Объединяло же все работы одно: очень высокая творческая планка. Фоторепортёр и фотохудожник органически слились в нём.
* * *
Война… Всё лучшее, что было в этом человеке от природы и что дало ему воспитание, по максимуму раскрыли военные годы.
Недавно, летом 2014 года, журналисты газеты «Щит и меч» Сергей Лагодский и Юрий Ржевцев, работая над сборником к 70-летию Великой Победы, обнаружили в военном архиве наградные листы Сергея Николаевича Струнникова, датированные 1 июня 1942 года. В них он представлялся к награждению медалью «За боевые заслуги». И вот что отмечалось в кратком изложении личного боевого подвига: «Будучи военным корреспондентом газеты «Правда», принимал участие и производил фотосъёмки похода в тыл врага (декабрь 1941 г., Можайское направление). В процессе похода производил фотосъёмки, часть которых под названием «Партизаны-истребители в тылу врага» были опубликованы в газете «Правда». Указанные съёмки зачастую производились под огнём немецких автоматчиков. В дни боёв под Москвой фотоснимки Струнникова с передовых позиций неоднократно печатались в газете «Правда». Летая на пикирующем бомбардировщике, под ураганным огнём вражеских зениток, заснял момент бомбёжки войск противника. На выставке в ЦДКА представлены 57 лучших фотоснимков Струнникова. Особенно были отмечены снимки: «Москва, 14 декабря», «Таня», «Полёт на бомбёжку». Выдающийся фоторепортёр своими высокохудожественными снимками военных эпизодов внёс ценный вклад в историю Отечественной войны».
Подписали этот документ командир полка майор Сазонов, комиссар полка батальонный комиссар Кузнецов и начальник штаба майор Казначеев. Я обратил внимание: военные люди, не профессионалы фотографического дела, они отметили, что фоторепортёр – выдающийся, а сделанные им снимки – высокохудожественные.
От себя скажу, что в «Правде» во время войны работали действительно выдающиеся советские фотожурналисты – Михаил Калашников (тоже погиб), Александр Устинов, Виктор Тёмин, Сергей Коршунов и другие. Всем им, кроме высоких профессиональных качеств, требовалось проявлять и смелость, мужество, отвагу: нередко они рисковали жизнью, проникая на самые опасные участки фронта.
Струнников рвался туда, где опаснее всего. Потому и летал на бомбёжку, и отправился в тот самый рейд по тылам врага в декабре 1941-го. Вместе с ним там был ещё один журналист «Правды» – Иван Фёдорович Кирюшкин (боец Чапаевской дивизии в годы Гражданской войны). Он свидетельствовал, что многие снимки Струнников делал непосредственно в бою, и были случаи, когда его приходилось вытаскивать из-под огня. Причём съёмка поглощала журналиста настолько, что он не замечал свиста пуль вокруг себя. Однажды, когда он выбежал на опушку леса, немцы открыли огонь, а Сергей, встав на колено, продолжал щёлкать затвором «лейки». К счастью, обошлось: пуля только оцарапала ему висок.
* * *
Он ценил художественную выразительность снимка и всегда стремился к предельной выразительности. Однако не поступаясь достоверностью. «Фотография – это документ, – говорил Сергей Николаевич. – И если я заставлю людей позировать мне, играть ради снимка, то займусь не чем иным, как подделкой документов».
Снимая в осаждённой Москве – на сооружении баррикад в городе и противотанковых рвов на окраинах, в подразделениях войск противовоздушной обороны и частях народного ополчения, на призывных пунктах и у метростроевцев, он старался делать своё дело незаметно, не отвлекая людей от напряжённой работы. Из-за этого бывали даже неприятности: фотографа принимали за шпиона и приводили в милицию. Зато фотографии получались правдивые и убедительные – такие, не поверить которым было невозможно.
Итог колоссальной его работы во время Московской битвы подвели участие в выставке «Москва военная», которая состоялась весной 1942 года, и издание альбома «Москва. Ноябрь 1941», куда были включены лучшие его фотографии, сделанные в дни обороны столицы. Но он, едва перенеся тяжёлую болезнь, опять стремится в пекло, на фронт, на передовую. Никто и ничто не может его удержать! Вот он уже на Брянском фронте, вот снимает на берегах Дона, под Воронежем. Настойчиво добивается командировки в блокадный Ленинград.
И в конце 1942 года всё же добился: редакция поручила ему вместе с поэтом Н.С. Тихоновым подготовить журнал-альбом «Ленинград в борьбе». За три недели командировки Сергей Струнников создал такую мощную по силе воздействия серию снимков, что они стали своего рода памятником городу несгибаемой стойкости, впечатляющим свидетельством «будничного» героизма ленинградцев, которые перенесли невозможное, но не сдались.
Он и сам решил тогда работать под девизом: «То, что считается трудным, нельзя назвать невозможным». Он и сам преодолевал всё, ни перед чем не сдаваясь и не опуская руки. Хорошо потом написал об этом Николай Тихонов: «Снимать Ленинград в декабре – это своего рода подвиг. У нас такие короткие дни в это время года, что мы плаваем как рыбы в сумрачной воде. Туманы и ранняя темнота – это такие враги, которые не хуже немецкого обстрела для фотографа.
Кроме того, если фотограф ограничен временем своего пребывания в городе, то он многое не увидит, так как, добравшись без транспорта, на своих ногах до далёкого объекта съёмки, он может только убедиться, что может только идти обратно – снимать уже темно. А дней у него считанное количество.
Пробираться по городу из конца в конец затруднительно. Трамваи капризны, как невские русалки, и так же редки, как последние. Фотограф, лишённый отдыха и сна, в отчаянии. Как быть со съёмками? И вот постепенно он составляет точный план и пускается, несмотря на все препоны природы и казусы пространства, смело выполнять его.
И он снимает с упорством одержимого. Правда, тут город сам начинает идти навстречу. Таких драматических и человеческих контрастов мало где отыщется, как в Ленинграде. 500 дней в бою находится Ленинград, и он не прекращает той огромной работы и жизни, что свойственна такому гиганту-городу. Всё это заснял Сергей Николаевич Струнников, и вы по его снимкам увидите Ленинград в декабре таким, каким он действительно был. Это победа мастера!»
Обстоятельства, видимо, сложились так, что в 1943 году альбом издан не был, а в «Правде» и других изданиях появилась тогда лишь часть снимков. Поэтому следует ещё раз выразить благодарность архивистам Москвы и особенно Людмиле Ивановне Смирновой, которые, обнаружив подготовленный автором материал, издали его в 2005 году под названием «Репортаж из блокадного Ленинграда. Фотографии фронтового корреспондента Сергея Струнникова».
Замечательным дополнением к пронзительным снимкам стали записи из дневников фотожурналиста, сделанные им во время командировки в блокадный Ленинград и опубликованные впервые в нашей редакционной газете «Правдист» в начале 1943 года.
* * *
Что было с ним дальше? Опять война. Поразительно, как успел он за отведённое ему время побывать в стольких местах и в труднейших условиях столько сделать! Западный, Брянский, Ленинградский, Волховский, Северо-Западный, Первый Прибалтийский фронты, Сталинград, Тула, Калинин, Смоленск, Харьков, Одесса, Крым, Севастополь… Да полностью всю географию его полётов и поездок я не берусь воспроизвести. А о том, как это бывало, пусть скажет страничка из его крымского дневника, относящаяся к весне 1944 года: «В двух километрах от противника. Целый день над нами летают «мессеры». Работают артиллерия, миномёты. Снимаю всё, что может отразить войну в Крыму. Бойцы, роющие окопы, говорят, чтобы я немедленно пригнулся, иначе подобьёт вражеский снайпер. Пригибаюсь, иду дальше, ползу, приподымаюсь, в вечерней дымке вижу море, бухту Севастополя. Идёт пулемётная стрельба...
Вечером наша тройка (Л.С. Соболев, И.И. Золин и я) заходим к дежурному. Неожиданно он нам сообщает, что Калашников убит... Не могу себе представить: ведь только вчера утром мы все брели вместе и ночевали в одной комнате. Только вчера утром я снимал его. Оказалось, это было в последний раз...
...Никто не гарантирует, будем мы завтра живы или нет. Мы находимся в самом огне борьбы за Севастополь. Под этим городом почти уже накануне самой победы погиб наш верный товарищ большевик Миша Калашников, самый отзывчивый из среды репортёров, которых я знаю. Он честно отдавал все свои силы газете».
Так написал Сергей Николаевич о своём товарище по «Правде». Но ведь так же можно сказать и о нём самом. Коллеги из газеты «Щит и меч», нашедшие много лет спустя в архиве его наградные листы и проделавшие после этого свою исследовательскую работу, пришли к выводу: «Это был скромный, талантливый, увлечённый человек, фантастически преданный своей профессии и отличавшийся феноменальной работоспособностью».
Согласен с ними. Даже семьи своей Сергей Струнников не создал, поскольку любимое дело захватило его целиком – всю душу и всю жизнь. Но было это дело не для себя, а для людей. Помните, как он однажды выразился в письме своему другу Петру Лидову? «Для потомков, для истории…».
Именно такой работой оказалась и его «Таня». Тот снимок, сделанный в январе 1942 года в Петрищеве, Сергей Николаевич назвал так же, как Лидов свой очерк. Да, вместе они – очерк и фото – вошли в историю и останутся в ней навсегда.
«На фотографии погибшая девушка выглядит так, как будто смерть не тронула её красивого лица, словно только сейчас произнесла она последние смелые и гневные слова, – пишет Людмила Ивановна Смирнова в своей статье о С.Н. Струнникове. – Образ этой юной героической девушки стал национальным символом сопротивления врагу».
Конечно! И препарировать в данном случае работу фотографа с точки зрения техники, то есть как она сделана, представляется невозможным и недопустимым, даже кощунственным. Немыслимой силы взлёт духа произошёл у человека, который увидел свою соотечественницу, совершившую подвиг, замученную и убитую, но величественную и красивую. Чтобы так увидеть и так это передать, сам автор снимка должен был подняться на её духовную высоту и проникнуться её благородными чувствами.
Снова и снова всматриваясь в давно потрясшую меня фотографию, мысленно я говорю: фото скорби и любви. Такой любви и такой скорби, на какие способен не каждый, но они необходимы людям, чтобы оставаться людьми.
В своём блокноте Пётр Александрович Лидов незадолго до гибели записал: «Есть много портретов Зои Космодемьянской. Одни художники добились портретного сходства с оригиналом, другие за сходством не гнались, старались постичь и выразить внутреннюю сущность этого человека, его порыв, его идею. И те и другие портреты хороши, пока на них смотришь. Но когда я закрываю глаза, то представляю себе Зою, какой я видел её в первый и последний раз, — на снегу у разрытой могилы».
Благодаря Сергею Струнникову, соратнику Петра Лидова по «Правде», мы тоже можем видеть Зою, как в тот день. Увидят её и люди будущего.
« Последнее редактирование: 08 Января 2020, 14:03:32 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
МАХОНЬКОВ Александр Яковлевич (1901-1979), советский военачальник и в данном качестве одновременно – представитель высшего руководящего состава системы отечественного МВД, в ноябре 1942-августе 1956 гг. – генерал-майор по воинскому званию.
Родился 28 декабря 1901 года в городе Москве. Русский. Служащий из рабочих. Член ВКП(б)-КПСС с июля 1925 года: номера партбилетов образца 1920 и 1973 годов неизвестны, партбилет образца 1926 года – за № 0638107, партбилет образца 1936 года – за № 4002825 (выдан владельцу на руки 5 марта 1941 года партполитаппаратом Управления пограничных войск НКВД Украинской ССР); партбилет образца 1954 года – за № 00518126.
Семья: супруга Махонькова (в девичестве – Олехнович) Ксения Казимировна 1910 г.р.; трое детей – дочери Диана 1929 года рождения и Алла 1933 года рождения и сын Георгий 1933 года рождения.
Образование – высшее военно-специальное и высшее юридическое: в марте 1923 года – в столице Белоруссии городе Минске по девятимесячной программе обучения 21-е кавалерийские курсы РККА (Минский военный гарнизон); в сентябре 1927 года – по трехлетней программе обучения Тверскую кавалерийскую школу имени тов. Троцкого (ранее же, с 23 марта 1923 года по 9 декабря 1924 года, это 4-я кавалерийская интернациональная школа комсостава имени тов. Троцкого); в декабре 1936 года – в городе Москве по полуторалетней программе обучения Старший курс Ордена Ленина Высшей пограничной школы НКВД СССР; в конце июня 1941 года – в городе Москве неполный курс Старшего курса Ордена Ленина Высшей школы войск НКВД СССР; 28 июля 1953 года – заочно Высшие курсы усовершенствования руководящего состава МВД СССР (до июля 1952 года – Высшая офицерская школа МВД СССР) «в объёме программ высшего юридического учебного заведения».
Трудовую деятельность начал в марте 1918 года: до апреля 1918 года – слесарь Инструментального авиационного завода «Москва».
На военной службе в советских Вооружённых Силах дважды – с апреля 1918 года по конец января 1942 года и с августа 1942 года и по март 1944 года.
Военную службу начинал в советских ВВС: в апреле 1918-июне 1919 гг. – последовательно красноармеец 12-го отдельного авиационного дивизиона (Московский авиагарнизон) и 36-го авиационного отряда (командир – Т.А. Торосян; Астраханский авиагарнизон) Южного управления авиации РККА.
В июне 1919-июне 1920 гг. – в боях и сражениях Гражданской войны против войск Колчака «по р. Урал до Гурьева [ныне – казахский Атырау]»:
- в июне-декабре 1919 года – красноармеец 192-го стрелкового Краснознамённого полка 1-й стрелковой бригады 22-й стрелковой (впоследствии – Краснодарско-Харбинская дважды Краснознамённая) дивизии 4-й армии Восточного фронта;
- в декабре 1919-июне 1920 гг. – красноармеец 1-го кавалерийского полка красных коммунаров (как в/ч идентифицировать не удалось).
В июне 1920-июле 1922 года – в боях и сражениях Гражданской войны в Крыму и на Украине «против Врангеля – Махно – Тютюника», а также в советско-польской войне 1919-1921 гг.: последовательно красноармеец 51-го кавалерийского полка 9-й кавалерийской (впоследствии – Крымская имени Совнаркома Украинской ССР) дивизии сначала Заволжского военного округа, а с 26 октября 1920 года – Конного корпуса Юго-Западного фронта и 37-го кавалерийского Самарского кавалерийского полка 1-й кавалерийской бригады 7-й кавалерийской Самарской дивизии (впоследствии – имени Английского пролетариата 3-го кавалерийского корпуса последовательно Южного фронта (II ф), Харьковского и Киевского военных округов (оба – II ф) и Западного фронта.
В июле 1922-марте 1923 гг. – курсант 21-х кавалерийских курсов РККА (Минский военный гарнизон).
В марте 1923-сентябре 1924 гг. – младший командир в рядах личного состава Отдельного кавалерийского эскадрона (последовательно – Минский и Бобруйский военные гарнизоны) 4-й стрелковой Смоленской (впоследствии – вдобавок Краснознамённая имени Германского пролетариата) дивизии 5-го стрелкового корпуса (I ф) Западного военного округа.
В сентябре 1924- сентябре 1927 гг. – курсант военной школы в городе Твери: последовательно 4-й кавалерийской интернациональной школы имени тов. Троцкого, а с 9 декабря 1924 года – Тверской кавалерийской школы имени тов. Троцкого.
С сентября 1927 года – на службе в системе ОГПУ-НКВД-МВД и, в том числе, до июля 1932 года – в Туркмении, где принял участие в борьбе с басмачеством:
- в сентябре 1927-мае 1931 гг. – представитель среднего комсостава 46-го Ашхабадского пограничного (впоследствии – Краснознамённый и ордена Трудового Красного Знамени Туркменской ССР) отряда войск ОГПУ: последовательно командир кавалерийского взвода манёвренной группы и начальник пограничной заставы;
- в мае 1931-июле 1932 гг. – помощник коменданта пограничного участника 45-го Мервского пограничного отряда войск ОГПУ.
В июле 1932-мае 1935 гг. – инспектор боевой подготовки Управления пограничных войск Среднеазиатского округа с местом службу сначала в столице Узбекистана городе Ташкенте, а затем в столице Киргизии городе Фрунзе (ныне – Бишкек).
В мае 1935-декабре 1936 года – в городе Москве слушатель Старшего курса Высшей пограничной школы НКВД СССР (с 14 февраля 1936 года – ордена Ленина). В период учёбы приказом НКВД СССР № 193 от 26 марта 1936 года удостоен первичного воинского звания «капитан».
По выпуску приказом НКВД СССР № 1289 от 29 декабря 1936 года назначен начальником штаба дислоцировавшегося в Узбекистане 19-го кавалерийского полка внутренней охраны НКВД СССР, однако де-факто в январе 1937 года вступил в должность начальника (коменданта) 14-й Алай-Гульчицкой отдельной пограничной комендатуры войск НКВД СССР. Этой дислоцировавшейся в Киргизии погранкомендатурой руководил затем до января 1938 года.
В январе 1938-декабре 1939 гг. – в Туркмении: начальник 67-го Атрекского пограничного (впоследствии – Краснознамённый) отряда войск НКВД СССР. Здесь в 1938 году был удостоен своей первой по счёту государственной награды – медали «XX лет РККА».
В период с декабря 1939 года и по вторую половину марта 1940 года – начальник 27-го пограничного отряда войск НКВД СССР с местом дислокации этой в/ч сначала в финском посёлке Петсамо (ныне – Печенга Мурманской области), а затем в городе Мурманске. И в данном качестве – непосредственный участник советско-финляндской войны 1939-1940 гг.
В связи с обращением 17 марта 1940 года 27-го пограничного отряда войск НКВД СССР на формирование 100-го Озерковского пограничного отряда войск НКВД СССР получил новое назначение – в Дрогобычскую область Украинской ССР (ныне это территория современной Львовской области Украины): с апреля 1940 года и по май 1941 года – начальник 94-го Сколенского пограничного отряда войск НКВД СССР, при этом по состоянию на вторую половину марта 1941 года – уже полковник по воинскому званию. В данном качестве – непосредственный участник акции по возвращению Венгрии советским правительством свыше сорока трофейных знамён, захваченных царской Россией при подавлении венгерской революции 1848-1849 гг., в обмен на отбывавшего с 1935 года пожизненное заключение в каторжной тюрьме лидера венгерских коммунистов Матьяша Ракоши (1892-1971). Это событие произошло 24 марта 1941 года на станции Лавочное Сколевского района на тот момент времени Дрогобычской области Украинской ССР, а ныне современной Львовской области Украины.
С мая и по конец июня 1941 года – в городе Москве слушатель Старшего курса Ордена Ленина Высшей школы войск НКВД СССР.
С конец июня-начала июля и по 17 октября 1941 года – сначала командир одного из истребительных батальонов УНКВД по г. Москве и Московской области, а затем – заместитель начальника 1-го (штаб истребительных батальонов) отделения 4-го (зафронтовой работы – разведка, диверсии и террор в тылу врага) отдела УНКВД по г. Москве и Московской области. На последнем посту в полной мере проявил не только свои хорошо развитые организаторские способности, но и задатки талантливого военачальника и, в частности, 10 октября 1941 года он возглавил приданный 33-й армии Резервного фронта (I ф) сводный боевой отряд подмосковных «ястребков», сформированный в свою очередь из личного состава 32-го Краснопахринского и 40-го Боровского истребительных батальонов НКВД СССР, и в крайне сложной боевой обстановке успешно руководил им в течение нескольких суток.
По состоянию на лето-осень 1941 года состоял на партийном учёте в Дзержинском райкоме ВКП(б) города Москвы. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 66, л. 56.
Приказом УНКВД по г. Москве и Московской области № 381сс от 17 октября 1941 года «О сформировании Истребительного мотострелкового полка» назначен командиром Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области – уникальной в отечественной истории ополченческой диверсионной в/ч. В данной должности по 25 января 1942 года.
Как командир полка в ноябре-декабре 1941 года лично руководил массированной заброской в тыл врага диверсионных групп. Кроме того, 25 ноября 1941 года, случайно оказавшись по дороге в штаб 30-й армии Западного фронта в эпицентре поединка окопавшихся у деревни Бортниково (ныне – в составе городское поселения «Клин» Клинского района Московской области) советских частей с атакующими их позиции танками противника, силами экипажа своего броневичка успешно организовал оборону оказавшейся на ничейной полосе деревни Титково (ныне – в составе всё того же городское поселения «Клин»).
В тот же день, но уже на обратном пути из штаба 30-й армии в результате подрыва на вражеской мине бронеавтомобиля, в котором следовал, получил легкую контузию, но отказался от эвакуации в медучреждения, продолжив выполнять служебные свои обязанности.
Утром 26 ноября 1941 года в связи со сложившейся тяжелой обстановкой по собственной инициативе, помимо сводного боевого отряда Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области, объединил под своим командованием действовавшие на Борщевском направлении разрозненные части и подразделения 30-й армии – «батальон 280 сп [280-й стрелковый полк 185-й стрелковой (впоследствии – Панкратовско-Пражская ордена Суворова) дивизии] в 500 чел., кавотряд капитана СУХАРЕВА в 200 чел., орудия РС, батарея 122-м пушек и три орудия противотанкового арт. полка», а в дальнейшем уже «ночью 26.11.41 г. [правильно – в ночь с 26 на 27 ноября] отправил раненых, собрал и привел в порядок 80 стрелков нашего полка и 90 сабель кавотряда. С этими силами в 4.00 27.11.41 г. занял оборону на восточном берегу р. Сестра в р-не Нижнево и Усть-Пристань [обе деревни, ныне – в сельском поселении Большерогачевское Дмитровского района Московской области]. Левее меня в [населенном пункте] Прожектор расположился 97 кп [кавалерийский полк] 18 кд [кавалерийская дивизия].
Занимая оборону в Нижнево, организовал разведку противника и подготовку групп для действий в направлении Рогачево. О состоянии наших подразделений и обстановке донес командующему 30 армии, на что получил приказ оборонять Нижнево.
29.11.41 г. кавотряд тов. СУХАРЕВА и 97 кп ушли на Дмитровское шоссе, а саперы [тем временем уже] минировали пути моего отхода, что заставило меня также уйти на Дмитровское шоссе, а затем, 30 ноября, вернуться в Москву, о чем мною было послано донесение через командира 97 кп командующему 30 армии». Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 1, лл. 28-31.
Приказом по войскам Западного фронта № 048 от 20 января 1942 года по представлению, сделанному начальником УНКВД по г. Москве и Московской области старшим майором госбезопасности М.И. Журавлевым (но данное представление в свою очередь было письменно одобрено заместителем наркома внутренних дел СССР комиссаром госбезопасности 3 ранга И.А. Серовым), удостоился своей второй по счету государственной награды – ордена Красной Звезды: «Является одним из организаторов Истребительного мотострелкового полка с задачей истребления немецких фашистов в их тылу.
Создал боеспособное ядро и непосредственно руководил операциями на фронте; полк с 15/XI-1941 года начал громить фашистов в тылу.
За время с с 15/XI по 30/XII-1941 г. в тылу врага оперировало 70 боевых групп с 2185 бойцами и командирами.
За это же время немецким захватчикам нанесены следующие потери:
1. истреблено фашистов – 751 ч.;
2. сожжено селений – 6;
3. уничтожено автомашин – 23;
4. уничтожено танков – 4;
5. разгромлено автотанковых ремонтных баз – 1;
6. уничтожено складов – 3;
7. взорвано мостов – 7;
8. уничтожено тяжёлых орудий и расчётов – 1.
Наряду с этим боевые группы полка в тылу у немцев добыли ряд ценных разведывательных данных для регулярных частей Красной Армии на фронте, в результате чего удалось предупредить ряд неожиданных атак немецких войск и рассеять накопление войск противника.
Все эти успехи в сравнительно короткий срок достигнуты благодаря чёткому, боевому руководству тов. МАХОНЬКОВА, сумевшего сколотить крепкое, боеспособное ядро полка, способное громить немецких фашистов в их тылу». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682524, д. 328, лл. 244, 246, 267 и 268.
25 января 1942 года на основании предписания от 20 января 1942 года начальника УНКВД по г. Москве и Московской области полковник А.Я. Махоньков, будучи отозванным для назначения с повышением, сдал командование полком майору С.Я. Сазонову, прибывшему сюда с должности командира 25-го Балашихинского истребительного батальона НКВД СССР и уже успевшему отличиться в ходе диверсионно-партизанских рейдов. Акт приемо-передачи был оформлен в тот же день приказами по части за номерами «23» и «24». Источники – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 20, лл. 58 и 59.
С конца января и по август 1942 года – на службе в органах внутренних дел, но с сохранением воинского звания «полковник»: заместитель начальника Управления милиции города Москвы.
В августе 1942-марте 1944 гг. – вновь на военной службе, причём, судя по всему, как военнослужащий НКО СССР: комендант гарнизона города Тбилиси (то есть, говоря современным языком, комендант Тбилисского военного гарнизона) Закавказского фронта (II ф), при этом с 10 ноября 1942 года – в воинском звании «генерал-майор», которое ему, полковнику А.Я. Махонькову, было присвоено Постановлением Совнаркома СССР № 1804.
27 ноября 1942 года Военным советом Закавказского фронта (II ф) «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками» в большой группе других героев обороны Кавказа был представлен к награждению орденом Красного Знамени. Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682524, д. 619, л. 223.
Данное представление получило реализацию в строках Указа Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1942 года: Родиной был удостоен третьей по счёту боевой награды – ордена Красного Знамени. Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682524, д. 619, лл. 188 и 189.
С марта 1944 года и по март 1956 года – вновь на службе в органах внутренних дел, но с сохранением воинского звания «генерал-майор»:
- в марте 1944-апреле 1947 гг. – заместитель начальника Управления милиции города Москвы, при этом по состоянию на конец1944 года – кавалер уже трёх орденов Красного Знамени. В данном качестве в конце 1944 года на правах руководителя официальной делегации Управления милиции города Москвы принял в свои руки в Кремле орден Красного Знамени – высокую боевую награду, которой Родина 2 ноября 1944 года удостоила Московскую городскую милицию;
- с 19 апреля 1947 года и по 7 марта 1950 гг. – начальник УМВД по Тамбовской области;
- с июля 1950 года и по конец января 1956 года – начальник Краснознамённой МПВО города Ленинграда. Снят с данной должности по причине увольнения в запас «по выслуге лет из-за болезни» приказом МВД СССР № 1609 от 19 декабря 1955 года и изданным в его во исполнение приказом начальника УМВД по г. Ленинграду и Ленинградской области № 20 от 18 января 1956 года.
Окончательно же был уволен с военной службы в органах внутренних дел в запас Вооружённых Сил только в марте 1956 года.
Однако приказом МВД СССР № 859 от 4 августа 1956 года формулировка причины увольнения была изменена на увольнение по фактам, дискредитирующим звание лица начсостава. А Постановлением Совета Министров СССР № 1204-617 от 27 августа 1956 года с той же формулировкой (то есть «по фактам, дискредитирующим звание лица начсостава») лишён воинского звания «генерал-майор». Что послужило поводом для этих репрессивных действий со стороны государства, пока неизвестно, по крайней мере, в открытых источниках отыскать каких-либо объяснений не удалось.
В период с 1949 года и по 28 января 1953 года являлся слушателем по заочной форме обучения дислоцировавшихся в Москве Высшей офицерской школы МВД СССР и (с июля 1952 года) Высших курсов усовершенствования руководящего состава МВД СССР. По выпуску на руки получил Свидетельство за № 992 о высшем юридическом образовании.
Уже будучи пенсионером, проживал в городе Москве, в том числе по состоянию на осень 1965 года – в одной из квартир дома № 118, что по проспекту Мира.
Являлся кавалером большого количества государственных и ведомственных наград, в том числе семи орденов – Ленина (за выслугу лет; не ранее 1946 года), четырёх Красного Знамени (13 декабря 1942 года, остальные три – предположительно, в период с 1944-го по 1948 годы, в том числе два – за выслугу 20 и 30 лет), Отечественной войны 1-й степени (не ранее 1945 года) и Красной Звезды (20 января 1942 года), – а также не менее чем двенадцати медалей: «За воинскую доблесть. В ознаменование 100 лет со дня рождения В.И.Ленина», «Партизану Отечественной войны» 1-й степени (не ранее 1943 года), «За оборону Москву», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг», «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «XX лет РККА», «XXX Советской Армии и Флота», «50 лет Вооружённых Сил СССР», «60 лет Вооружённых Сил СССР» и, наконец, «В память 800-летия Москвы». Был ли в 1967 году удостоен медали «50 лет советской милиции» – неизвестно.
Кроме того, являлся кавалером, как минимум, двух ведомственных нагрудных знаков – «Заслуженный работник НКВД» (не ранее 1943 года) и «25 лет Победы в Великой Отечественной войне».
В период службы неоднократно избирался в представительные и законодательные органы власти:
- в 1938-1946 гг. – депутат Верховного Совета Туркменской ССР;
- в 1940-1941 гг. – депутат Дрогобычского областного совета депутатов трудящихся Украинской ССР;
- в 1948-1950 гг. – депутат и член исполкома Тамбовского областного совета депутатов трудящихся;
- в 1950-1952 и 1954-1956 гг. – депутат и член исполкома Ленинградского городского совета депутатов трудящихся.
По состоянию на осень 1965 года за границей не был, иностранными языками не владел.
12 ноября 1965 года в графе Личного листка по учёту кадров «18. Отношение к воинской обязанности и воинское звание» собственноручно записал: «Учёту не подлежу по возрасту, звания не имею». Источник – Центральный музей МВД России: ГИК-1736/10, Д-5630, оборотная стороны последней страницы этого документа-подлинника.
Являлся участником работавшей в октябре 1971 года в Москве III Всесоюзной конференции ветеранов Великой Отечественной войны.
Скончался в 1979 году.
Юрий РЖЕВЦЕВ.


Зима 1941/1942 гг., Западный фронт, командир Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области полковник Александр Яковлевич Махоньков.


Зима 1941/1942 гг. (но не ранее конца января), руководители Московской городской милиции в ходе поездки в боевые порядки войск Западного фронта: в центре – начальник политотдела полковой комиссар Иван Акимович Кожин (впоследствии – комиссар милиции 2 ранга в отставке), крайний справа – заместитель начальника Управления милиции г. Москвы полковник Александр Яковлевич Махоньков. На заднем плане в синих шинелях и чекистских шапках-финках – два, говоря современным языком, офицера милиции: слева – состоящий в спецзвании «младший лейтенант милиции», что условно соответствовало армейскому старшему лейтенанту, а справа – «капитан милиции», что условно соответствовало армейскому полковнику.


Самое начало 1943 года, комендант гарнизона города Тбилиси Закавказского фронта (II ф) генерал-майор Александр Яковлевич Махоньков (справа) с неустановленным пока по фамилии полковым комиссаром.


Оказывается, в 1944 году генерал-майор Александр Яковлевич Махоньков стал автором получившей большой отклик у подчинённых статьи «Правила поведения личного состава милиции на службе и в быту».


2 ноября 1944 года столичная милиция была удостоена ордена Красного Знамени. Эту высокую награду в Кремле получила официальная делегация Управления милиции г. Москвы во главе с генерал-майором Александром Яковлевичем Махоньковым. После торжественной церемонии вручении награды члены делегации поспешили в фотоателье, чтобы увековечить сам факт этого по-настоящему исторического события.


Не позднее лета 1946 года, уководство столичной милиции на трибунах Московского стадиона «Динамо». Первый слева (который сидит выше) – генерал-майор Александр Яковлевич Махоньков.

В октябре 1971 года ветеран трёх войн – Гражданской, Финской и Великой Отечественной – Александр Яковлевич Махоньков стал участником работавшей в Москве III Всесоюзной конференции ветеранов Великой Отечественной войны. На снимке он крайний слева, сидит спиной к колонне:
 
« Последнее редактирование: 30 Января 2020, 11:50:49 от Sobkor »
Записан

СергейМ

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 2

Лев Иванович Пайков как учащийся старших классов средней школы.

Здравствуйте, Юрий Петрович! Я, Михайлов Сергей Вячеславович, хочу выразить Вам и Вашим коллегам величайшую благодарность за Ваш титанический труд: спасибо Вам огромное! Я собираю информацию о моем двоюродном дедушке – Пайкове Льве Ивановиче 1923 г.р., уроженце посёлка Саввино Балашихинского района Московской области. В 1941-м он вместе со многими из своих одноклассников по школе № 6 подмосковного посёлка Саввино вступил в ряды Балашихинского истребительного батальона УНКВД по г. Москве и Московской области, а затем стал бойцом роты автоматчиков Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Погиб в бою 1 апреля 1942 года в тылу врага на территории Кировского района Калужской области. С уважением, С.В. Михайлов.

Сергей, ответил Вам на электронный почтовый ящик, куда отправил электронную версию своей книги про Истребительный мсп УНКВД по г. Москве и Московской области. В ней подробно описаны и бои роты автоматчиков, в которых погиб дорогой Вам воин. Чуть позже пороюсь в сканах архивных документов...
Большое спасибо!
« Последнее редактирование: 11 Мая 2020, 18:52:54 от Sobkor »
Записан

СергейМ

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 2
Огромное Вам спасибо.
Благодаря информации которую Вы предоставили, я и все мои близкие узнали о боевом пути моего деда Пайкове Льве Ивановиче.
Более того нашлось место его захоронения.
« Последнее редактирование: 14 Мая 2020, 09:48:03 от СергейМ »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
Зима 1941/1942 гг., экипаж бронеавтомобиля БА-20 Звенигородского истребительного батальона УНКВД по г. Москве и Московской области перед убытием в разведку в район деревни Устье. Оригинал хранится в фондах Государственного бюджетного учреждение культуры Московской области «Звенигородский историко-архитектурный и художественный музей»: номер в Госкаталоге – 10777302; номер по ГИК (КП) – ЗИАХМ-146; инвентарный номер – Ф-50.
Не исключено, что данный броневичок – он из боевого состава автороты Истребительного мотострелкового полка УНКВД по г. Москве и Московской области. Так, согласно архивным источникам, на вооружении озвученной выше автороты помимо автотранспортных средств (легковые и грузовые автомобили, автобусы и мотоциклы) имелась и боевая бронетехника – бронемашины и танки, но их количество и марки пока неизвестны, за исключением факта наличия не менее чем одной бронемашины марки «БА-20». Именно на последней 25 ноября 1941 года командир данного полка полковник А.Я. Махоньков у деревни Бортниково (ныне – в составе Клинского городское поселения Московской области) успешно прорвался через боевые порядки вражеской мотопехоты в штаб 30-й армии. И не просто прорвался, но и по пути ещё силами экипажа этого своего милицейского броневичка экстренно организовывал оборону оказавшейся на ничейной полосе деревни Титково (ныне – в составе Клинского городское поселения Московской области). При этом тяжелое ранение в неравном поединке с вражеским танком получил башенный пулемётчик, но фамилия его, к сожалению, в тексте архивного документа не указана, как, впрочем, и фамилия водителя…
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 20 482
  • Ржевцев Юрий Петрович
Со страниц Фейсбука от некоей Марии Семёновой: «Виды ВСХВ (ныне это ВДНХ) с открыток, выпущенных издательством «Ленфотохудожник» весной 1941 года. Скоро многие сотрудники Выставки уйдут в ополчение…».
      

Мой комментарий:
- Но главный вклад будущей ВДНХ в летопись Московского народного ополчение всё-таки в том, что на территории Всесоюзной сельскохозяйственной выставки с 31 мая и по июль 1942 года дислоцировалась самая крутая из всех ополченческих в/ч не только Москвы, но и всего Советского Союза – Истребительный мотострелковый полк УНКВД по г. Москве и Московской области.
Перемещение этого полка на территорию ВСХВ было произведено с 03.00 до 18.00 31 мая 1942 года. И сделано это было с целью проведения летнего лагерного сбора.
Передислокация производилась: имущество – на борту автомашин, а личный состав – посредством совершения пешего перехода. Сами зимние квартиры плюс полковое бензохранилище были вверены под охрану караулу. Этот караул менялся ежесуточно, а в его состав подлежали назначению «ястребки» из очередного дежурного подразделения. Для доставки как личного состава караулов, так и горячей пищи из полковой столовой в караульное помещение автороте предписывалось ежедневно выделять «к 6 ч. 30 мин. – одну трёхтонную машину; к 14 ч. 00 мин – одну полуторатонную машину; к 20 ч. 30 мин. – одну трехтонную машину». Источники – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 22, л. 56; ф. 38706, оп. 1, д. 24, л. 74.
На территории ВСХВ городские власти «нарезали» полку участок, начинающейся сразу за главным прудом, украшенным сегодня знаменитым фонтаном «Золотой колос», и далее – до окраин Останкинского леса. При этом спецроте и полковой школе под казарму был выделен павильон «Мороженное», 9-й роте (она же – пулемётная) – физкультурный павильон, а 1-му батальону – павильон «Главликерводка». Про второй же батальон известно, что ему с бытовыми условиями повезло меньше – его личный состав разместили в специально для этого и обустроенном палаточном городке.
Исполнять же обязанности коменданта лагерного сбора было поручено интенданту 2 ранга Е.А. Шелину, для чего последний с 1 июня 1942 года временно освобождался от выполнения служебных обязанностей по занимаемой должности командира хозяйственного взвода. Источник – РГВА: ф. 38706, оп. 1, д. 24, л. 71.
Здесь же, на территории ВСХВ года Истребительный мотострелковый полк УНКВД по г. Москве и Московской области на основании приказа НКВД СССР за № 001403 от 2 июля 1942 года был переформирован в 308-й стрелковый полк внутренних войск НКВД СССР 23-й отдельной стрелковой бригады внутренних войск НКВД СССР…
Записан
Страниц: 1 [2]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »