Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Навигатор  (Прочитано 38445 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #240 : 23 Ноябрь 2018, 06:52:41 »
Очередной уникальный архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=15352.msg436204#msg436204

Будни одного из авиапарков Российского императорского военно-воздушного флота периода 1-й Мировой войны.
Сканировано с архивных подлинников:


Одна из полевых авиаремонтных мастерских.


Доставка в полевую авиаремонтную мастерскую самолёта, совершившего вынужденную посадку.
« Последнее редактирование: 23 Ноябрь 2018, 17:30:32 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #241 : 24 Ноябрь 2018, 23:16:02 »
Очередной уникальный архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=15352.msg436372#msg436372

Действующая Русская Армия, истребители марки «Nieuport 23» в готовности по первому же сигналу подняться в воздух.
Сканировано с архивных подлинников:


Дата съёмки неизвестна.


1-я Мировая война (но не ранее второй половины 1916 года), русский лётчик подпоручик Волковойнов перед вылетом на боевое задание на Ньюпоре-23.


1916 год.


1916 год.


1917 год.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #242 : 25 Ноябрь 2018, 20:08:48 »
Очередной уникальный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=15352.msg436446#msg436446

Игорь Иванович Сикорский и его русские самолёты:

СИКОРСКИЙ Игорь Иванович (6 июня 1889 го, Киев, Юго-Западный край, Российская империя-26 октября 1972, Истон, штат Коннектикут, США), выдающийся русский и американский авиаконструктор, учёный, изобретатель, философ. Является создателем первых в мире четырёхмоторного самолёта (это «Русский витязь», 1913 год), четырёхмоторного пассажирского самолёта и бомбардировщика (это «Илья Муромец», 1914 год), трансатлантического гидроплана, серийного вертолёта одновинтовой схемы (США, 1942 год). Также с его именем связаны разные и притом неожиданные достижения конструкторской мысли, всякий раз выводившие мировую авиацию на новый уровень.


1909 год, студент Киевский политехнический институт Игорь Сикорский возле «Геликоптера № 2» – созданного им своими же руками прототипа вертолёта.


Инженер Игорь Иванович Сикорский за авиаштурвалом.


Дейстующая Русская Армия периода 1-й Мировой войны, авиаконструктор Игорь Иванович Сикорский (он сидит в центре) в группе военных лётчиков.

Лето 1910 года, самолёт-биплан конструкции И.И. Сикорского «БИС-2»:

Иные легкомоторные монопланы и бипланы инженера Игоря Ивановича Сикорского:







Истребитель С-16.

1913 гг., двухмоторный самолёт конструкции И.И. Сикорского «Гранд» и первый в мире четырёхмоторный самолёт – «Русский витязь» (он же – С-21 «Большой Русско-Балтийский»). Оба дали начало рождению тяжёлой авиации:

Самое начало 1913 года, город Санкт-Петербург, строительство «Гранда» на Русско-Балтийском вагонном заводе.


26 мая 1913 года, И.И. Сикорский у готового к лётным испытаниям самолёта «Гранд».


26 мая 1913 года, «Гранд» на лётном поле.


Четырёхмоторный самолёт «Русский витязь» (он же – С-21 «Большой Русско-Балтийский»).


Четырёхмоторный самолёт «Русский витязь» (он же – С-21 «Большой Русско-Балтийский»).


В небе – «Русский витязь» (он же – С-21 «Большой Русско-Балтийский»).

1914-1919 гг., серия четырёхмоторных цельнодеревянных бипланов конструкции Игоря Ивановича Сикорского «Илья Муромец» (они же – С-22 «Илья Муромец»):

«Илья Муромец» в своём самом первом полёте.














За боевой работой – стрелок-бомбардир, чьё «рабочее место» располагалось в фюзеляже.


Военный аэродром «Старая Яблонна», что в окрестностях Варшавы, как место базирования первого в отечественной истории авиационного соединения – Эскадры воздушных кораблей, костяк ударной силы которой составляли самолёты «Илья Муромец».














«Илья Муромец» и образец поставленной на его вооружение 25-пудовой авиабомбы.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #243 : 26 Ноябрь 2018, 19:29:13 »
Очередной уникальный архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=104333.0

Портреты русского и советского инженера Якова Модестовича Гаккеля (1874-1945):



Не ранее 1936 года, выдающийся русский и советский инженер и изобретатель Яков Модестович Гаккель (1874-1945) как декан мехфака Института инженеров железнодорожного транспорта в Ленинграде и одновременно профессор кафедры «Подвижные составы» того же вуза.

Самолёты конструкции русского инженера Якова Модестовича Гаккеля (1874-1945):



1909 года, русский инженер Яков Модестович Гаккель (1874-1945) в группе соратников и помощников у своего первенца – самолёта «Гаккель-III». Сам Яков Модестович сидит на шасси.


1909 года, русский инженер Яков Модестович Гаккель (1874-1945) у своего первенца – самолёта «Гаккель-III». Яков Модестович стоит у хвоста.


Осень 1911 года, самолёт-биплан «Гаккель-IV», ипытание которого проводил выдающийся русский офицер-авиатор Глеб Васильевич Алехнович (1886-1918).


Один из уникальных по своей конструкции самолётов-монопланов инженера Я.М. Гаккеля (1874-1945).


Выполненный в 1923-1926 гг. Яковом Модестовичем Гаккелем для нужд зарождающейся в СССР спортивной авиации проект авиетки «Муха».

« Последнее редактирование: 28 Ноябрь 2018, 06:35:50 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #244 : 26 Ноябрь 2018, 21:25:30 »
Очередной уникальный архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=358.msg436513#msg436513

Эти два снимка, которые следует датировать самым началом 1930-х, я сегодня отыскал в одном из архивных фондов. К сожалению, они без пояснительных подписей.

Группа военных лётчиков на фоне истребителя И-4 (он же – АНТ-5) с двигателем М-22 в 480 л. с. (он же – Юпитер VI). И-4, напомню, – первый советский цельнометаллический истребитель, одноместный подкосный полутораплан; серийно выпускался в 1929-1931 гг. Государственном заводе № 22, который находился в московским Филиях.


Вероятней всего, это курсанты какой-то из лётных школ Осоавиахима СССР из числа тех, которые предшествовали эпохе аэроклубов!..
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #245 : 26 Ноябрь 2018, 22:31:18 »
Ещё одна неожиданная находка, сделанная в архивных фондах: http://voenspez.ru/index.php?topic=358.msg436547#msg436547


Герой Советского Союза (26 июля 1941 года, посмертно) капитан Николай Францевич Гастелло (6 мая 1907-26 июня 1941):



Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #246 : 27 Ноябрь 2018, 16:48:09 »
Очередной уникальный архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=15352.msg436592#msg436592

Сканировано с архивных подлинников:

ГАБЕР-ВЛЫНСКИЙ Адам Мечиславович (1883, Львов, Австро-Венгрия,-21.06.1921, Люблин, Польша), выдающийся русский и польский лётчик, один из основателей и одновременно один из наиболее ярких представителей самолётного спорта в дореволюционной России (и, в частности, в ходе многочисленных авиашоу, с которыми гастролировал, исполнял на глазах собравшейся публики рекордное количество «мёртвых петель»).


Не ранее 1913 года А.М. Габер-Влынский в кабине французского самолёта «Farman HF.16» русской постройки.


Апрель 1914 года, конные казачьи разъезды на Московском аэродроме обеспечивают безопасность многотысячной публики, собравшейся на авиашоу выдающегося русского лётчика Адама Мечиславовича Габер-Влынского. Сам Адам Мечиславович – вдалеке, за правым крылом.


Со страниц № 15 от 20 апреля 1914 года иллюстрированного художественно-литературного журнала с карикатурами «Искры»:
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 851
  • Роман Никитин
Re: Навигатор
« Reply #247 : 28 Ноябрь 2018, 00:32:32 »

Друзья!
Этот день настал. Но у меня сюрприз. Я решил не дожидаться газетной версии для массового читателя и представить научную, благо недавно стал счастливым обладателем этого сборника.











« Последнее редактирование: 28 Ноябрь 2018, 06:36:37 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #248 : 28 Ноябрь 2018, 22:05:46 »
Очередной архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=104427.0


Предположительно, зима 1929/1930 гг., один из опытных образцов советского истребителя-полутораплана И-5. Проектирование и постройка истребителя И-5 (но первоначальное обозначение: «ВТ-11» – самолёт «Внутренняя тюрьма-11») осуществлялись в столичном Центральном конструкторском бюро № 39 ОГПУ имени В.Р. Менжинского, согласно заданию, полученному руководством ОГПУ от высшего командования ВВС РККА.
Сканировано с архивных подлинников:




Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #249 : 28 Ноябрь 2018, 22:39:53 »
Очередной архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=104433.0

Советский истребитель-полутораплан И-7. Был создан в Германии, в конструкторском бюро Хейнкеля с первоначальным названием «HD-37c». Строился по лицензии в СССР с 1931 по 1934 годы. Всего для нужд ВВС РККА был построен 131 самолёт этой марки. Сканировано с архивных подлинников:


Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #250 : 02 Декабрь 2018, 15:24:37 »
Тираж бумажной версии газеты до сих пор достаточно велик и она есть во всех киосках. С завтрашнего дня будет и в библиотечке читального зала ЦА ФСБ России, чей документ и приведен в материале:

Очередное наше «Браво!» многоуважаемому Роману Михайловичу Никитину!


Воистину, сегодня День историка-архивиста! Это именно то, о чем я ранее говорил – перед читателем, еще раз подчеркну, массовой газеты, не просто материал, но и увесистый архивный бонус – Его Величество документ, полностью подготовленный в археографическом плане. Кроме того, продолжая традиции предыдущих материалов, на полосах красиво «раскиданы» элементы научно-справочного аппарата – биографические справки.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #251 : 06 Декабрь 2018, 11:36:27 »
Существенно переработанная версия: http://voenspez.ru/index.php?topic=97512.0


25 мая 1919 года, В.И. Ленин на Красной площади произносит речь перед личным составом войск Всеобуча Московского гарнизона.

Автор – Юрий РЖЕВЦЕВ
ПОД ЛОЗУНГОМ ВСЕОБЩЕГО ВОЕННОГО ОБУЧЕНИЯ!
8 апреля 2018 года Министерство обороны Российской Федерации торжественно отпраздновало столетие со дня издания Совета Народных Комиссаров молодой Советской Республики «Декрета об учреждении волостных, уездных, губернских и окружных комиссариатов по военным делам».
Ради справедливости заметим, что 8 апреля 1918 года это всего лишь дата рождения военкоматов в системе советских Вооружённых Сил, а не самих отечественных органов местного военного управления как таковых, ибо последние существовали и в Российской империи тоже. Так, начиная с августа 1874 года роль военкоматов в уездах и крупных городах (но за исключением областей войска Донского, Кубанского, Терского и Уральского) выполняли находившиеся под юрисдикцией Министерства внутренних дел воинские присутствия. Непосредственно же призывом и отправкой в военное время на пополнение войсковых частей чинов запаса и строевых лошадей руководили уездные воинские начальники и они же мирное же время заведовали «всеми запасными средствами уезда в людях и имуществе, необходимыми для приведения армии в полную боевую готовность». Сами же уездные воинские начальники находились в прямом подчинении командиров бригад местных войск военного ведомства – особого воинского формирования, которое, к слову сказать, во многом следует рассматривать ещё и в качестве исторического аналога сразу в отношении двух следующих правоохранительных структур современной России – частей и соединений оперативного назначения Национальной гвардии и конвойных подразделений ФСИН.
Однако вернёмся к дате 8 апреля 1918 года. И сделаем это исключительно с той целью, чтобы высветить сегодня почему-то неправедно забытые исторические аналогии между органами местного военного управления РСФСР периода Гражданской войны и… оборонным обществом в лице современного ДОСААФ России.
Да-да, родство налицо, хотя не кровное! И оно, прежде всего, в том факте, что на заре своего существования территориальные комиссариаты по военным делам непосредственно руководили системой обязательной военной подготовки граждан, которая сегодня более известна под термином «Всеобуч». В свою очередь этот самый Всеобуч во многом является историческим аналогам Осоавиахима, поскольку там и там военная подготовка военнообязанных преимущественно производилась внеказарменным способом и без отрыва обучаемых от производства!
Свою летопись Всеобуч ведёт из марта 1918 года, когда в ходе совместных заседаний VII съезда РКП(б) и IV Чрезвычайного съезда Советов было принято решение о необходимости организации в стране процесса всеобщей воинской учёбы.
Юридическим же основанием стал изданный ВЦИК 22 апреля 1918 года Декрет «Об обязательном обучении военному искусству». Согласно нему, с целью создания подготовленного мобилизационного резерва для Красной Армии каждый трудящийся из числа мужчин в возрасте от 18 до 40 лет должен был пройти курс военного обучения без отрыва от производства, а женщины и подростки допризывного возраста (16-17 лет) в ряды обучавшихся вправе были вступать на добровольных началах.
7 мая 1918 года – дата рождения Всеобуча. Именно в этот день увидел свет приказ наркомата по военным делам за № 325, в соответствии с которым в составе Военно-учебного управления был создан Отдел по всеобщему военному образованию.
Миссия, возлагаемая на новую структуру, – «для проведения в жизнь декрета ВЦИК от 22 апреля 1918 г. «Об обязательном обучении военному искусству», организации контроля и порядка всеобщего обучения».
По причине масштабности выполняемой задачи практически сразу озвученный выше отдел стал именоваться Центральным отделом. Нижестоящими его органами являлись одноимённые отделы каждого без исключения комиссариата по военным делам, – от окружных как высших и до волостных как низших. Штатные сотрудники в лице инструкторов и инспекторов – «особо подготовленные военные специалисты». Их подготовка производилась: в Москве – на специальных курсах при Центральном отделе Всеобуча, а в регионах – на курсах, работавших при окружных комиссариатах.
Поскольку из-за нераспорядительности и самоуправства ряда должностных лиц на местах становление новой структуры шло не без трудностей, наркомат по военным делам своим приказом за № 870 от 18 сентября 1918 года предписал немедленно организовать отделы Всеобуча там, где их до сих пор ещё не создали, а сам процесс обучения военнообязанных осуществлять только и исключительно в соответствии с планами и распоряжениями Центрального отдела. Одновременно были внесения изменения в типовые штатные расписания подразделений Всеобуча.
К концу 1918 года в молодой Советской Республике действовало 7 окружных, 37 губернских, 493 уездных отделов, 4616 фабрично-заводских и сельских бюро Всевобуча со штатной численностью инструкторского состава почти в 50 тысяч человек. И это за исключением таких столичных городов, как Москва и Петроград, где военная подготовка по программе Всевобуча осуществлялась исключительно посредством прохождения военнообязанными сборов в составе территориальных воинских частей Всевобуча. Отсюда официальный термин – «войска Всеобуча», который особо памятен нашим соотечественникам в контексте знаменитого фотоснимка, запечатлевшего 25 мая 1919 года В.И. Ленина произносящим речь перед войсками Всеобуча на Красной площади Москвы.
На основании приказа Всероссийского главного штаба за № 46 от 6 декабря 1918 года Центральный отдел Всеобуча был выделен из состава Управления военно-учебных заведений с присвоением ему же статуса отдельного управления. А приказом РВСР за № 106 от 16 января 1919 года в управления были переформированы отделы Всеобуча окружных комиссариатов по военным делам.
В отношении военнообязанных Всевобуч по 8-недельной программе объёмом в 96 часов осуществлял процесс начальной военной подготовкой. На практике обучающиеся получили здесь военные знания и навыки по курсу подготовки рядовому бойца пехоты. При этом учёба – она внеказарменным способом и без отрыва переменного состава от производства, но с обязательным так называемым «повторным сбором», когда курсанты сроком на четыре недели переводились на казарменное положение с целью оттачивания в ходе тактических занятий «действий в составе взводов, рот и батальонов».
Инструкторы же из числа «низшего комсостава», в том числе «войсковые специалисты», проходили обучение в двухмесячных школах «казарменным способом».
Однако в условиях Гражданской войны, когда фронты нуждались в непрерывном маршевом пополнении, Всевобуч перестроил свою работу, сделав ставку также на формирование и обучение резервов. И речь в последнем случае не только об отправляемых теперь на фронт маршевых подразделениях, но и о воинских частях и даже соединениях! А началом этому процессу послужил приказ РВСР за № 999 от 17 июня 1919 года. Дело в том, что этот документ утвердил Положение о территориальных округах и участках всеобщего военного обучения. С этого момента советские территории делились на полковые и батальонные округа, которые в свою очередь – на ротные и взводные участки. Высший орган – полковой округ с наименованием по названию губернии. Во главе каждого из округов стоял соответствующий губернский военный комиссар. Однако в крупных губерниях в случае необходимости разрешалось создавать несколько полковых округов. И в этом случае каждому из тех полковых округов присваивался порядковый номер, который следовало озвучивать перед наименованием «по» губернии.
Каждый же полковой округ организационно состоял из трёх «номерных» батальонных округов. При их озвучивании сначала назывался порядковый номер батальона, а затем уже наименование «по» губернии (но в номерных полковых округах – впереди номер округа).
Батальонные округа делились на три «номерных» ротных участка, которые соответственно – на три «номерных» взводных. Территориально в состав батальонного округа входил уездный город с уездом (или часть крупного города из числа индустриальных центров) или даже несколько уездов. А в исключительных случаях батальонный округ «покрывал» целую область или губернию. Руководили батальонными округами губернские или же уездные комиссары по военным делам.
«Уделы» ротного участка – часть уезда, но в ряде случаев – уезд, а то и несколько. Всё зависело от общей численности приписного состава.
Взводный же участок – в небольшом городе или в границах конкретных районов или предместий более-менее крупного города.
Командовали ротными и взводным участками – соответствующие уездные или волостные комиссары по военным делам.
Границы размежевания полковых и батальонных округов были установлены и нормативно закреплены таким директивным органом, как Всероссийский главный штаб. Одновременно на губернских, уездных и волостных комиссаров по военным делам возлагалось «ведение учёта мужского населения по округу или участку; составление плана формирования резервных частей и его выполнение; содержание всех данных, необходимых для целей формирования».
Впоследствии дополнительно были учреждены дивизионные и бригадные округа Всеобуча.
В целом, как мы видим, данная модель местного военного управления во многом была списана большевиками с модели организации местных войск военного ведомства Российской империи, но при этом существенно усовершенствована ими посредством органичного вплетения в неё ранее учреждённого ими же института всеобщего военного обучения.
В связи с ростом объёма выполняемых задач на ниве оборонно-массовой работы приказом РВСР за № 1602/332 от 31 августа 1919 года с 1 сентября того же 1919 года были введены новые штатные расписания для Всеобуча, при этом высший орган последнего приобрёл более высокий статус, став Главным управлением военного обучения и сформирования красных резервных частей.
Всего в годы Гражданской войны в системе Всевобуча были сформированы и переданы в состав РККА три стрелковые дивизии, два кадра стрелковых дивизий, одна стрелковая бригада, пятьдесят четыре кадра стрелковых полков, один конный полк, тридцать пять лыжных рот и несколько отдельных отрядов. И это без учёта такой мощной вооружённой силы, как вошедшие в ноябре 1919 года в состав Всеобуча части особого назначения, сокращённо именуемые ЧОН и предназначавшиеся в первую очередь для борьбы с политбандитизмом: формирования ЧОН нередко обращались на усиление боевой мощи полевых войск Красной Армии, но с последующим их возвращением в состав структур Всеобуча.
И ещё цифры статистики: только в 1919 году военную подготовку в системе Всевобуча прошли свыше 82 тысяч рабочих и свыше 730 тысяч крестьян, не менее ста тысяч из которых являлись коммунистами комсомольцами. А всего в период Гражданской войны Всеобуч пропустил через себя без малого пять миллионов человек! В практическом же выражении это выглядит так: в 1919-1920 гг. РККА более чем наполовину пополнялась военными кадрами, подготовленными и обученными по линии Всеобуча!
Своим приказом за № 1545 от 24 сентября 1919 года РВСР изъял из системы Всеобуча в пользу Главного управления военно-учебных заведений все наличные кавалерийские командирские курсы, а другим своим приказом – за № 1739 от 7 сентября 1920 года – все прочие, но за исключением военно-физкультурных.
На основании Постановления Совета Рабоче-Крестьянской обороны от 24 сентября 1919 года и изданного в его во исполнение приказа РВСР за № 1607 от 6 октября 1919 года «для наилучшего сплочения сил трудящихся в их борьбе с классовыми внешними и внутренними врагами» к обучению в системе Всеобуча начали привлекать только «рабочих и не эксплуатирующих чужого труда крестьян» (но обучение крестьян – «в свободное от полевых работ время»), при этом сам учебный процесс был выстроен по возрастной системе – «начиная с возрастов, очередных для призыва в действующую армию».
В 1920 году на территории страны действовали принадлежавшие Всеобучу две высшие школы, 38 организационно-методических курсов и пятьдесят восемь школ подготовки младшего командного состава. Плюс организационно Всеобуч состоял из двух дивизионных, шести бригадных и восьмидесяти пяти полковых территориальных округов.
Примечательно, что в качестве активиста Всеобуча в данный период ярко отметился и легендарный Николай Алексеевич Островский (1904-1936) – бывший чекист, ставший в боях против белополяков инвалидом военной службы, будущий орденоносец, бригадный комиссар по воинскому званию и автор ряда бессмертных произведений о Гражданской войне и, прежде всего, автобиографического романа «Как закалялась сталь». Так, по некоторым сведениям, он по состоянию на 1921 год в порядке выполнения партийного поручения занимал неосвобождённый пост политрука Шепетовского взводного участка военного Всевобуча Заславского уезда Волынской губернии Украинской ССР, а в 1923 году состоял в штатной должности комиссара Берездовского батальонного округа военного Всеобуча Новоград-Волынского уезда Волынской губернии Украинской ССР.
Ещё одна историческая аналогия, которая роднит между собой Всеобуч периода Гражданской войны и Осоавиахим-ДОСААФ. Речь о самой широкой среди молодёжи оборонной работе и, в первую очередь, на ниве поддержки и развития в стране как физкультурного движения, так и массового спорта.
В заслугах Всеобуча и настоятельное приобщение молодёжи к романтике военно-морской службы. А способствовал тому факт создания в составе Главка приказом РВСР за № 131 от 14 января 1921 года Морского отдела – штатного подразделения, которому предписывалось заниматься: «распространением среди допризывной молодёжи элементарных сведений по морскому делу; физическим и духовным развитием молодёжи применительно к требованиям морской службы; развитием в стране интереса к морской службе; предварительной подготовкой допризывников к морской службе; организацией морских экскурсий, морских выставок и иными мерами пропаганды морского дела». Это именно под эгидой озвученного выше Морского отдела в молодом советском государстве стали массово открываться яхт-клубы, а также клубы и кружки любителей плавания, гребли и гонок на спортивных катерах.
27 февраля 1923 года РВС СССР своим приказом за № 418 в качестве дополнительной функции возложил на Всеобуч «подготовку страны к милиционной военной системе». Впоследствии именно Осоавиахим станет одним из основных механизмов переподготовки военнослужащих запаса в рамках милиционной военной системы!
Всеобуч как единая и отлаженная система военной подготовки трудящихся прекратил своё существование в апреле 1924 года. В условиях мирного времени она стала не столько излишней, сколько обременительной для оборонного ведомства. В своём распоряжении последнее оставило лишь ограниченное количество военно-учебных пунктов, при этом их общее число с каждым годом только сокращало.
Утраченные армией и флотом функции в сфере организации оборонно-массовой работы среди населения страны начали дружно брать на себя общественные организации и в первую очередь речь об Обществе друзей воздушного флота СССР и Обществе друзей химической обороны и химической промышленности, которые летом 1925 года слились в единое оборонное общество – Авиахим. Однако по причине существовавшей между оборонными обществами разрозненности, а также их слабой финансовой составляющей (текущие бюджеты складывались, главным образом, из членских взносов, книгоиздательской деятельности и пожертвований со стороны сочувствующих граждан и организаций) в целом это мало спасало положение. И тогда вмешалось государство: по его воле 23 января 1927 года на базе Авиахима и Общества содействия обороне СССР была рождена такая уникальная общественно-государственная организация, как Союз Обществ содействия обороне и авиационно-химическому строительству СССР. Сокращённо – Осоавиахим СССР. И с этого момента к нему перешли почти все былые функции Всеобуча в сфере организации оборонно-массовой работы, но без права, само собой разумеется, заниматься формированием каких-либо резервных армейских частей и подразделений, за исключением иррегулярных да и только в военное время. А самыми ближайшими партнёрами Осоавиахима в его многогранной повседневной деятельности по более чем понятным причинам стали именно военные комиссариаты!
Официальное наименование военного Всеобуча в разные периоды:
- с 7 мая по 5 декабря 1918 года – Центральный отдел по Отдел по всеобщему военному образованию Военно-учебного управления;
- с 6 декабря 1918 года и по 31 августа 1919 года – Управление всеобщего военного образования и формирования резервных частей;
- с 1 сентября 1919 года и по 26 февраля 1923 года – Главное управление всеобщего военного образования и сформирования красных резервных частей;
- с 27 февраля по 24 марта 1923 года – Главное управление всеобщего военного образования (с непосредственным подчинением начальнику Штаба РККА);
- с 25 марта 1924 года и по апрель 1924 года – Центральное управление по военной подготовке трудящихся.
Во главе военного Всеобуча в период его существования стояли:
- с 26 августа 1918 года и по 24 декабря 1919 года – Марьясин Лев Ефимович (1894-1938);
- с 25 декабря 1919 года и по 28 февраля 1923 года – Подвойский Николай Ильич (1880-1948);
- с 28 февраля 1923 года и по апрель 1924 года – Мехоношин Константин Александрович (1889-1938).
Примечательно, что впоследствии высокопоставленные краскомы Н.И. Подвойский и К.А. Мехоношин проявили себя как деятельные активисты оборонных обществ. Так, первый в 1924-1925 гг. – член президиума Центрального совета Доброхима СССР, а в 1925-1926 гг. – руководитель агропоезда имени В.И. Ленина Авиахима РСФСР. А ранее (осенью 1921 года) Николай Ильич выступил в роли одного из инициаторов создания Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны при Военной академии РККА, реформированного 27 июля 1926 года в Общество содействия обороне СССР. Второй же – последовательно член президиума Общества друзей воздушного флота СССР, член президиума Центрального совета Союза Авиахим СССР и член Центрального совета Осоавиахима СССР…
« Последнее редактирование: 06 Декабрь 2018, 12:44:40 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #252 : 06 Декабрь 2018, 11:44:40 »
Автор очерков – Юрий РЖЕВЦЕВ
ИХ РАТНОЕ МАСТЕРСТВО ВЫКОВАЛ ВСЕОБУЧ!
Военный Всеобуч периода Гражданской войны – во многом исторический аналог оборонного общества в лице Осоавиахима СССР, прямым правопреемником которого в свою очередь является ДОСААФ России! И эти обе структуры роднит прежде всего то обстоятельство, что и в первом, и во втором случае массовая военная подготовка военнообязанных преимущественно производилась внеказарменным способом и без отрыва обучаемых от производства.
Ниже – небольшое повествование о малоизвестных широкой публике страницах из боевой летописи рождённого в мае 1918 года в составе РККА военного Всеобуча.


КРАПОВЫЙ БЕРЕТ ПРИШЁЛСЯ БЫ ГАЙДАРУ К ЛИЦУ!

1922 год, краском Аркадий Петрович Голиков со знаками различия командира отдельной роты войск ЧОН.
Аркадий Гайдар – офицер-спецназовец! Именно так звучит в переводе на современный правовой язык должностное положение 17-летнего командира 58-го отдельного Нижегородского стрелкового полка по борьбе с бандитизмом молодой Советской республики Аркадия Петровича Голикова (1904-1941). «Ключом» же к «дешифровке» этой самой малоизвестной странички биографии всемирно известного детского писателя Аркадия Гайдара служит такой факт: неофициальным родоначальником подразделений отечественного спецназа, причём как войсковых, так и полицейских, считаются созданные в 1919 году в составе структур военного Всеобуча части особого назначения по борьбе с бандитизмом или сокращённо – ЧОН.
 «В пятнадцать лет я командовал 6-й ротой 2-го полка бригады курсантов на петлюровском фронте, а в семнадцать – 58-м отдельным полком по борьбе с бандитизмом. Всё это очень странно, но всё это было», – эти строки из гайдаровского «Командира отдельного полка». Так вот 58-й полк, о котором идёт речь, входил в состав войск ЧОН и в 1921 году под руководством 17-летнего краскома А. Голикова принимал активное участие в подавлении в Тамбовской губернии Антоновщины – жестокого и слепого крестьянского восстания, руководимого бывшим местным милицейским начальником Антоновым.
С 11 июля 1921 года Аркадий Петрович – временно исполняющий должность командующего войсками 5-го боевого участка по подавлению восстаний в Тамбовской губернии. Теперь под его командованием, помимо 58-го полка, находились ещё отдельный стрелковый батальон, автобронеотряд, артиллерийская батарея, инженерный дивизион и различные подразделения боевого обеспечения и тыла.
«Воевать кончено. Мною уничтожены банды Селянского, Жирякова и Митьки Леденца. Работы много. В течение всего лета не слезал с коня. Был назначен Врид командующего боевого участка... Хромать перестал. Собираюсь в Академию Генерального штаба, в Москву…», – написал он тогда арзамасским друзьям-комсомольцам. А через несколько дней после отправки этого самого письма был в очередной раз покалечен в бою – «ранен двумя осколками бомбы в руку и получил контузию правой стороны головы с прорванным насквозь ухом».
Не долечившись как следует, – снова на фронте борьбы с бандитизмом, только на сей уже раз в Башкирии – как командир Отдельного коммунистического батальона войск ЧОН Приуральского военного округа, а чуть позже – в Енисейской губернии и уже как начальник 2-го боевого участка по борьбе с бандитизмом войск ЧОН.
А в заключение строки из автобиографии писателя: «Я любил Красную Армию и думал остаться в ней на всю жизнь. Но в 23-м году из-за старой контузии в правую половину головы я вдруг крепко заболел. Всё что-то шумело в висках, гудело и губы неприятно дергались. Долго меня лечили, и, наконец, в апреле 1924 года, как раз когда мне исполнилось 20 лет, я был зачислен по должности командира полка в запас»...

БОЕЦ-ЧОНОВЕЦ, СТАВШИЙ ПОЛКОВОДЦЕМ

Иван Данилович Черняховский в первые месяцы своей ратной службы.
Книг и статей, посвящённых дважды Герою Советского Союза генералу армии Ивану Даниловичу Черняховского (1906-1945), не перечесть. И в них немало о нём рассказано как о выдающемся военачальнике и, увы, в меньшей степени – о его первых шагах на стезе военного дела. Постараемся восполнить этот пробел, но основываясь исключительно на архивных материалах...

И спасовал эскадрон под залпом обрезов
«С детства Ваня отличался серьёзностью, хотя и любил шумные, весёлые игры, особенно военные», – эти строки из датированных сентябрем 1948 года воспоминаний сестер полководца – Елены Даниловны Ольшанской и Анисьи Даниловны Дуб.
А местом первых мальчишеских сражений совсем юного Вани Черняховского стала его малая родина – село Оксанино Уманского уезда Киевской губернии Юго-Западного края Российской империи. Ныне это на территории Уманского района Черкасской области Украины. Но, начиная с 8-летнего возраста, мальчуган уже во всю верховодил среди ровесников-соучеников по Вапнярской народной школы Подольской губернии. Дело в том, что в 1914 году его отец, Данил Николаевич, перевёз семью в винницкое село Вербово, в новое имение пана Новинского – барина, у которого теперь служил кучером.
«Мои детские и юношеские годы прошли вместе с Иваном Даниловичем Черняховским, – Поделился своими воспоминаниями с научным сотрудником Центрального музея Красной Армии О. Ивановой в том же сентябре 1948 года 47-летний директор Вапнярского железнодорожного клуба Антон Степанович Дуб. – Я помню его с того времени, как их семья переехала в с. Вербово. Вместе с Иваном Даниловичем бегали мальчишками, вместе организовывали комсомольскую организацию, вместе работали в струнном оркестре, драмкружке.
Я был старше Ясика, как звали мы все его в детстве, но хорошо помню, что организатором всех самых смелых проказ были не мы, старшие, а он, его слушались и взрослые ребята. Обычно он разрабатывал план похода за яблоками в панский сад. Делил ребят на две группы, одни отвлекали сторожей, другие в это время рвали яблоки».
Здесь же, на территории современного Томашпольского района Винницкой области Украины, 13-летний Ясик Черняховский не просто вступил в свой первый взаправдашний бой, но и стал его главным стратегом и тактиком. Подробности – в воспоминаниях сестёр полководца: «В 1920 г. в Вапнярку на постой шёл польский конный эскадрон. Ваня Черняховский, собрав таких же, как и сам, пастушков и одногодок-мальчишек из с. Вербово, вооружил всех трофейными обрезами, которых тогда в селах Украины было очень много, и засел в лесу около дороги, по которой должен был проходить эскадрон. Когда эскадрон приблизился, ребята дали по нему дружный залп из обрезов. Поляки подумали, что это настоящая засада, и ускакали прочь от Вапнярки. Восторгу ребят не было предела».

«И сами ещё петлюровцев перебьём»…
Школой начальной военной подготовки для будущего прославленного полководца стало одно из местных территориальных подразделений войск ЧОН – частей особого назначения по борьбе с бандитизмом, входивших в свою очередь в состав структур военного Всеобуча. Для тех, кто не осведомлён: именно от войск ЧОН сегодня ведёт свою неофициальную родословную спецназ правоохранительных структур. И ещё один малоизвестный факт на эту же тему: во главе территориальных чоновских отрядов, как правило, стояли профессиональные военные, но вот костяк каждого из таких подразделений составляли именно представители местного партийного и комсомольского актива. По первому же требованию чоновских командиров сельские вожаки обязаны были прибыть в штаб отряда, чтобы затем с винтовкой или шашкой в руках выступить на поиск и ликвидацию очередной лесной банды или очередного выявленного чекистами и милицией гнезда вооружённого антисоветского подполья. Между прочим, этот же самый принцип, – мобилизация местного населения на вооружённую защиту конституционного порядка, но на сей раз, правда, в прифронтовой полосе, в годы Великой Отечественной был положен в основу легендарных Истребительных формирований НКВД СССР.
Допризывник Иван Черняховский в 1921-1923 гг. был одним из комсомольским активистов винницкого села Вербово, а, значит, одновременно – и добровольцем-чоновцем. К сожалению, в открытой печати не удалось отыскать документов, подтверждающих его участие как бойца-добровольца войск ЧОН в локальных контртеррористических операциях. Но есть свидетельства другого рода – о полной решимости юного Вани Черняховского с оружием в руках отстаивать идеалы Советской власти. По этому поводу – слово вновь уже известному нам Антону Степановичу Дубу: «В 1921 г. …молодёжь в с. Вербово решила организовать комсомольскую организацию. Мы не знали тогда, как её и организовать. Пошли за советом к члену партии Колеснику Андрею Павловичу. Ваня Черняховский был одним из активнейших организаторов нашей комсом. ячейки. Когда кто-то из старших ребят высказал предположение, что, если придут петлюровцы, узнают, что мы комсомольцы, так нас всех поперебьют, Ясик ему ответил: «Не перебьют, возьмём обрезы, уйдём в лес и сами ещё петлюровцев перебьём». Он говорил всегда так убедительно, что поколебавшиеся тогда ребята потом стали очень хорошими комсомольцами.
Комсомольская организация с. Вербово состояла из 12 человек. Кроме И.Д. Черняховского туда записались ещё его брат Михаил Черняховский, Ваня Цешковский – большой друг И. Черняховского, братья Бурлачук и др. В нашей работе нам очень помогали коммунисты с. Вербово и особенно Колесник А.П.».
Подлинный факт и то, что за мужество и отвагу, проявленные под знамёнами войск ЧОН в борьбе с политбантизмом, юный Ваня Черняховский был награждён именным маузером.
Известно также, что в 1923-1924 годах комсомолец Иван Черняховский являлся активистом оборонно-массовой работы. Но это уже было в Новороссийске, куда он уехал с украинского Подолья на заработки.
Именно как лучшего комсомольца, к тому же не раз защищавшего спортивную честь трудового коллектива в ходе различных спортивных состязаний, в том числе и по военно-прикладным видам спорта, комсомольская организация Новороссийского цементного завода «Пролетарий» и выдвинула в 1924 году своего вожака Ивана Черняховского на учёбу в Одесскую пехотную школу имени тов. Якира.
Необходимо дополнить, что мечту о карьере военного в сердце Ивана Даниловича во многом укрепил и пример старшего брата Михаила: в 1923 году 19-летний Михаил Данилович Черняховский добровольцем поступил в ряды Красной Армии. Служил он рядовым бойцом в красной коннице, но в 1924 году успешно прошёл жесткий конкурсный отбор на учёбу на кавалерийское отделение Объединённой военной школы имени ВЦИК, став кремлевским курсантом…

КОГДА ЧЕЛОВЕК КРЕПЧЕ СТАЛИ!
Примечательно, что в качестве активистов Всеобуча в период борьбы с политбандитизмом ярко отметился и легендарный Николай Алексеевич Островский (1904-1936) – бывший чекист, ставший в боях против белополяков инвалидом военной службы, будущий орденоносец, бригадный комиссар по воинскому званию и автор ряда бессмертных произведений о Гражданской войне и, прежде всего, автобиографического романа «Как закалялась сталь». Так, по некоторым сведениям, он по состоянию на 1921 год в порядке выполнения партийного поручения занимал неосвобождённый пост политрука Шепетовского взводного участка военного Всевобуча Заславского уезда Волынской губернии Украинской ССР, а в 1923 году состоял в штатной должности комиссара Берездовского батальонного округа военного Всеобуча Новоград-Волынского уезда Волынской губернии Украинской ССР.

РОДИНОЙ ОТМЕЧЕННЫЙ!
Находка, случайно сделанная в фондах Центрального архива ДОСААФ России, – личное дело одного из самых первых на современной Белгородчине работников органов местного военного управления! Это подполковник запаса Алексей Александрович Дмитриевский, трудившийся с осени 1946 года на ответственных постах в аппарате Клинцовского районного совета Осоавиахима Брянской области.
Как следует из текста рукописной автобиографии, Алексей Александрович родился 28 ноября 1895 года в тамбовском Рассказово. Сейчас это город, а до 1926 года – бурно развивающееся в индустриальном отношении местечко. В связи с этим немудрено, что являлся выходцем из семьи промышленного рабочего. И к тому же сам, будучи ещё только подростком, пополнил ряды пролетариев. По национальности – русский.
Его военная судьба началась в 1915 году с погон рядового солдата Русской императорской армии. Правда, по причине своей неплохой для простолюдина грамотности на фронты 1-й Мировой войны отправлен не был. Дело в том, что Кирсановский уездный воинский начальник Тамбовской губернии оставил его в своём аппарате в качестве канцелярского работника.
После Октябрьской революции получил на руки официальное уведомление от органов Советской власти об увольнении с военной службы по демобилизации. Но тут же встал в строй добровольцев новосоздаваемой Красной Гвардии, чтобы с оружием в руках защищать молодое государство рабочих и крестьян. Так, в январе-апреле 1918 года он – боец Бирюченского отряда Красной Гвардии Воронежской губернии.
С образованием в первой половине апреля 1918 года первых советских органов местного военного управления красноармеец А.А. Дмитриевский как уже имеющий немалый практический опыт в области оргмобработы был назначен на должность помощника начальника мобилизационного отделения Алексеевского уездного комиссариата по военным делам Воронежской губернии. И с этого момента он – краском! А чуть позже здесь же, в стенах Алексеевского военкомата, возглавил учебно-мобилизационную часть, что стало заслуженным повышением по службе!
С июля 1919 года – член большевистской партии.
В октябре-декабре 1919 года – в боях и сражениях на Южном фронте в качестве адъютанта командира стрелковой бригады, однако, несмотря на ответные протесты, вышестоящим командованием как дефицитный для военного времени специалист в области оргмобработы вновь был возращён в органы местного военного управления, где затем непрерывно находился вплоть до выхода 26 сентября 1946 года на пенсию, при этом с декабря 1930 года – неизменно в должностях руководителя ряда районных и городских военных комиссариатов. И в данном качестве, в частности, в 1942 году находился в рядах героических защитников правобережной части Воронежа.
Родиной ратная доблесть офицера А.А. Дмитриевского в период его военной службы была отмечена тремя орденами (Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды) и двумя медалями – «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и «XX лет РККА».
Из Наградного листа, датированного 11 августа 1943 года и подписанного 1-м секретарём Воронежского обкома партии В.И. Тищенко (он же одновременно – член Военного совета Воронежского фронта) и Воронежским облвоенкомом полковником М.Т. Рябухиным: «…За весь период Отечественной войны отлично справился по изысканию и мобилизации ресурсов для фронта, проявив в этом образцы работы.
Имеет большой опыт в мобилизационной работе. Все мобилизационные задания выполняет полностью, качественно и в срок.
Оказал хорошую помощь командованию специальных частей при их формировании в гор. Воронеж.
При приближении фронта и в период временной оккупации ряда районов области немецко-фашистскими захватчиками обеспечил своевременную и организованную отправку большего количества семей начальствующего состава вглубь страны.
Примерный комиссар по дисциплине и в выполнении возлагаемых мобилизационных заданий. За лучшие показатели в этом в период Отечественной войны имеет ряд благодарностей и денежных премий.
За образцовость в работе и проявление на деле высокого чувства ответственности в выполнении мобилизационных заданий назначен на должность Воронежского горвоенкома.
За проявленную самоотверженность и отличное выполнение заданий по мобилизации ресурсов для фронта в дни Отечественной войны достоин награждения орденом «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА» [Правильно – орденом Красной Звезды]». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682525, д. 64, л. 18.
Однако и после увольнения в запас сидеть без дела себе не позволил: практически сразу же получил приглашение на руководящую работу в структуры оборонного общества и с благодарность принял его, поскольку судьба подарила шанс, как и прежде, хотя пусть и несколько в ином качестве, ковать для любимых Вооружённых Сил дефицитные кадры отлично подготовленных из допризывников специалистов!
К сожалению, на этом материалы личного дела обрываются. Однако хочется верить, что в ответ на данную публикацию откликнутся здравствующие потомки озвученного выше заслуженного ветерана двух войн – Гражданской и Великой Отечественной, что в свою очередь впоследствии позволит со страниц печатных изданий ДОСААФ России рассказать о советском офицере Алексее Александровиче Дмитриевском как истинном и пламенном патриоте Родины более подробнее и обстоятельнее.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #253 : 09 Декабрь 2018, 15:17:42 »
Существенно переработанная версия: http://voenspez.ru/index.php?topic=97497.0

Автор – Юрий РЖЕВЦЕВ
С ВОЕННЫМ ИСКУССТВОМ ПОРОДНЁННОЕ!
«Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны при Военной академии РККА [но до августа 1921 года – «при Военной академии Генерального штаба РККА»]» – такое официальное название с октября 1920 года и по 27 июля 1926 года носил один из исторических предшественников современного ДОСААФ России. Сокращённо это общественное формирование до 27 июля 1926 года именовалось, как ВНО.
Впоследствии (уже в эпоху Осоавиахима) в качестве официального дня рождения озвученной выше организации почему-то была утверждена дата «15 ноября 1920 года». Как надо полагать, её вывели условно и сугубо по факту создания к середине ноября 1920 года ячеек общества не только в Москве, но и в ряде других городов ещё охваченной Гражданской войной страны.
Как гласят документы, хранящиеся в Государственным архиве Российской Федерации, «Военно-научное общество при Военной академии, существующее на основании положений, утверждённых приказами РВСР от 10/V-21 г. и 18/III-23 за №№ 1000 и 676, возникло по инициативе академической фракции РКП [правильно – РКП(б), то есть Российская коммунистическая партия (большевиков)] в октябре 1920 года при участии ответственных партийных товарищей: РАДЕКА, ВОРОШИЛОВА, ПОДВОЙСКОГО, СОЛОВЬЁВА, ВИЛЕНСКОГО-СИБИРЯКОВА и др.». При этом, однако, истоки организации уходят в самое начало Гражданской войны. Именно тогда и при этом во многом полустихийно «в высших военно-учебных заведениях на почве оторванности преподавателя от действительности, целесообразности учёта опыта Мировой и Гражданской войн среди учащихся (в большинстве участников этих войн) вызвал необходимость создать свои коллективные организации, способствовавшие восполнению недостатков преподавания. Особенно жизненным явилось Военно-научное общество при Военной академии, послужившее примером и толчком для других.
Помимо учащихся военно-учебных заведений, немалую роль в создании военно-научных организаций сыграли молодые военные специалисты из старого Генерального штаба-участники Гражданской войны, противопоставлявшие свою идеологию группе старых консервативных военных специалистов, монополизировавших аппарат военных знаний. Эти молодые военспецы в своей деятельности вполне солидаризировались с комсоставом, вышедшим непосредственно из рядов Красной Армии.
Третьей активной силой в военно-научных организациях являлись те политработники, которые на почве практической работы в армии подошли вплотную к военным вопросам».
Следует добавить, что, без всяких сомнений, личное участие в создании и становлении ВНО принимал и бывший генерал-лейтенант Русской (до марта 1917 года – с приставкой «императорская») армии Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937). И на это прямо указывает занимаемая им в период с 1919-го по 1921 год должность начальника Военной академии РККА/Военной академии Генерального штаба РККА. Кроме того, в дальнейшем он проявил себя как деятельный активист Общества. Не преминем также напомнить, что А.И. Снесарев – видный русский и советский военачальник, по-настоящему авторитетный среди современников военный теоретик, публицист и педагог, военный географ и востоковед, а с 1900 года – ещё вдобавок и действительный член Русского географического общества.
Главное своё предназначение Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны видело в необходимости «поднять квалификацию Красной Армии и сохранить командный состав от разложения обывательщиной», в связи с чем основным инструментом на данной ниве активисты этой новой общественной организации избрали для себя два взаимодополняющих друг друга направления. Первое – это издательско-просветительская деятельность, поскольку «в данное время армия стала перед грозным призраком полного кризиса военной литературы, который уже надвинулся не только на окраины, но даже и крупные центры», а второе – научно-лекционная работа, основная нагрузка по осуществлению которой легла на плечи работавших на местах штатных отделений общества и многочисленных самодеятельных кружков.
Высший управленческий орган – регулярно созываемый на свои заседания президиум. Вся же текущая рутинная работа – на плечах правления, которое «помимо своих центральных функций» выполняло ещё и «функции окружного отделения по отношению к военно-научным организациям Московского военного округа».
Правлением руководили председатель и ответственный секретарь. По состоянию на 1923 год эти посты соответственно занимали краском Константин Петрович Подгорецкий (впоследствии – полковник, начальник 5-го отделения 2-го отдела Генерального штаба РККА, расстрелян как «враг народа» 2 декабря 1937 года) и краском из числа слушателей академии Борис Робертович Терпиловский (впоследствии – видный советский военачальник, закончивший военную службу в звании генерал-лейтенанта; его годы жизни – 1892-1964).
Как минимум, с 4 апреля и по 1 июля 1923 год в статусе товарища (то есть заместителя) председателя правления Военно-научного общества по изучению классовой войны при Военной академии РККА состоял такой крупный советский партийно-государственный и военный деятель, как Владимир Антонович Антонов-Овсеенко (1883-1938). Напомним, что он в 1922-1924 гг., будучи начальником Политуправления РВСР, де-факто являлся главным партийным идеологом советских Вооружённых Сил!
Среди членов правления по состоянию на 1923 год – Михаил Николаевич Тухачевский (1893-1937), будущий Маршал Советского Союза, и Семён Маркович Белицкий (1889-1938) – высокопоставленный краском, выросший впоследствии до военного (в современной терминологии – воинское) звания «комдив», и он же, к слову сказать, в 1932-1936 гг. занимал пост заместителя председателя Центрального совета Осоавиахима СССР и РСФСР. При этом С.М. Белицкий по состоянию на 1923 год – вдобавок ещё и помощник председателя Высшего военно-редакционного совета.
Считал за честь активно сотрудничать с Обществом и Михаил Васильевич Фрунзе (1885-1925) – выдающийся революционер-подпольщик, ставший в годы Гражданской войны непобедимым врагами полководцем! В частности, 3 марта 1923 года правление в ответ на его просьбу выдало ему на руки удостоверение, подтверждающее статус Михаила Васильевича как официального представителя ВНО на территории Крыма.
На работу же в аппарат правления из претендентов отбирали исключительно только высококвалифицированных в своём деле специалистов, но при этом, что и понятно, проявивших также свою преданность Советской власти. Так, в частности, уже озвученный выше Константин Петрович Подгорецкий во многом был выдвинут на свой пост как неутомимый военный публицист и теоретик военной мысли и, в частности, по состоянию на 1923 год обязанности председателя правления он успешно совмещал с обязанностями помощника редактора журнала ВНО «Красная Армия».
А это уже социально-демографические данные из датированной 11 января 1923 года Анкеты штатного художника ВНО: Николая Сергеевича Домажирова: родился 9 мая 1883 года в тульском городе Белёве; из дворян; русский; был женат; интеллигент; художник: закончил Мюнхенскую академию художеств, где обучался под руководством профессоров Пурвита и Розенталя; в 1914-1915 гг. – рядовой русской пехоты и в данном качестве – «в боях под Карпатами», но «в 1915 году после 2-х контузий и одного ранения совершено освобождён»; в 1919-1921 гг. – на советской службе, в том числе в 1921 году – в Поволжье: сначала как уполномоченный работавшей при ВЦИК Центральной комиссии помощи голодающим, а затем – уполномоченный по реорганизации типолитографического дела в Симбирской губернии…
Следующая «вертикаль» «вниз» – «при всех военных академиях, высших военных школах, штабах фронтов, отдельных армий, военных округов (исключая Московский), большей части корпусов и различных главных и окружных управлений не ниже корпусного масштаба» на штатной основе работали отделения.
Отделений «с канцеляриями» к началу 1923 года было шестнадцать, но к концу того же года – семнадцать. Вот их список:
1. Отделение при Академии воздушно флота имени профессора Н.Е. Жуковского;
2. Отделение при Центральном управлении военных сообщений;
3. Отделение при Военное электротехнической академии РККА и Флота. Организовано 17 октября 1921 года;
4. Отделение при Управлении главного начальника снабжения РККА;
5. Отделение при Военно-академических курсах высшего комсостава РККА;
6. Отделение при Высшей кавалерийской школе комсостава РККА;
7. Окружное объединение ВНО Петроградского военного округа;
8. Отделение при Военно-инженерной академии РККА. Организовано 20 ноября 1921 года; «в правление входят тт. Васильев, Афанасьев. Ефремов, Быстрикин (слушатель) и инженер Соков. Членов ВНО – 90 человек… Уже состоялось 5 докладов»;
9. Отделение при Артиллерийской академии РККА. Организовано «25-го января 1922 года, но работа в силу целого ряда обстоятельств начала развиваться только с апреля м-ца. Инициаторами основания были помвоенкома академии тов. Кириллов и слушатели тт. Львовский и Рудин». На вторую половину 1923 года насчитывало 130 активистов. «Всего же с начала основания было сделано семь докладов. Из них первый на тему «Галицийская операция» был прочитан А.А. Брусиловым, а другие шесть на специально-технические темы носили кружковый характер. Журнал общества – «Красная артиллерия» – вышел»;
10. Отделение при Хозяйственной академии РККА и Флота;
11. Отделение при штабе Приволжского военного округа;
12. Казанское гарнизонное отделение ВНО;
13. Отделение при штабе отдельной Кавказской армии;
14. Отделение при Инспекции военно-учебных заведений Украинского военного округа;
15. Среднеазиатское отделение ВНО при штабе Туркестанского фронта;
16. Отделение при штабе Западного фронта;
17. Отделение при штабе Западно-Сибирского округа.
Одновременно «по всей Советской Федерации в вузах, дивизиях и полках раскинута широкая сеть военно-научных кружков или кружков ВНО, имеющих различные объединения в гарнизонном масштабе». При этом последние справедливо рассматривались правлением Общества как «ячейки, внутри которых будет развиваться в Красной Армии разумная советская общественность».
Именно такая чётко выстроенная и широко разветвлённая по регионам «вертикаль» позволила Военно-научное обществу по изучению опыта классовой войны в течение 1921 и 1922 гг. «развернутся как республиканскому учреждению».
Тем не менее, несмотря, казалось бы, на самое высокое «покровительство» среди представителей высшего комначсостава РККА, финансово-материальное положение общества в первые годы его существования являлось шатким и предельно не стабильным. Причина? Она, прежде всего, содержалась в донельзя размытом правовом статусе этой новообразованной организации. Так, в момент рождения Общества логично предполагалось, что содержание последнего на плечах оборонного ведомства будет лежать относительно недолго – до созыва Всероссийской конференции военно-научных обществ, после чего основным источником финансирования станут членские взносы и собственная хозрасчётная деятельность, в том числе и производственная. Однако руководство РВСР самостоятельно браться за проведение всероссийской конференции без соответствующих санкций «сверху» явно что не решалось. Да и к тому же без специально на это бы отпущенных правительством денежных ассигнований в полной мере, наверное бы, и не потянуло. Вспомним хотя бы о том, что в военной казне средств не хватало даже на издание популярной военно-научной литературы! А в высших эшелонах власти, надо полагать, роль и значение Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны не без резона причисляли к числу узковедомственных и сугубо научных.
Революционный Военный Совет Республики своим приказом за № 1000 от 10 мая 1921 года установил временные штаты «правления ВНО и только 16 его отделений с минимальным штатом канцелярии (при правлении – 12 сотрудников и 9 редакторов, при отделениях – по 2 сотрудника) в числе 44 человек на всю Республику. Остальные должности – выборные». Однако уже 1 декабря 1921 года этот документ потерял силу, в связи с чем малочисленные штатные работники аппаратов Общества одномоментно оказались не только лишены продовольственных пайков, но и сняты «со всех видов довольствия от военного ведомства». Плюс одновременно произошло «прекращение действия сметы ВНО не только в части, касающейся канцелярских аппаратов, но и оплаты лекторов, консультантов и приобретаемых для библиотек книг». В результате, «лишение этих отделений пайков отразилось крайне тяжело на моральном состоянии академии, где реакционная масса профессуры и часть слушателей только открыто злорадствует и разъясняет снятие с пайков как ликвидацию Военно-научного общества».
Не спасало положение даже наличие в распоряжении президиума собственного книжного магазина-склада, который предназначался для того, чтобы «посильно распределять военную литературу между своими организациями». Причина? Она проста: «Отсутствие до сего времени самостоятельного издательства лишает ВНО возможности оживить свой магазин – снабдить армию военной популярной и научно-популярной книгой, в которой она [то есть армия] крайне нуждается, и одновременно укрепить себя материально». Говоря по-другому, торговая точка по факту имелась, а вот торговать в ней, однако, было попросту нечем…
Ситуацию, после многочисленных прошений «снизу» нормализовал приказ РВС СССР за и № 676 от 18 марта 1923 года, действие которого в свою очередь через месяц с небольшим было продлено другим аналогичным – за № 701, но на сей раз сроком до 1 июня…
В общем, правление с постоянной регулярностью было вынуждено напоминать руководству РВС во главе с Л.Б. Троцким не только о своём существовании, но и о своём же бедственном материальном положении. Для наглядности одна из таких «челобитных» за май 1923 года: «1-го июня истекает срок действия временных штатов канцелярий Военно-научного общества и его 16-ти отделений, объявленных в приказе РВС СССР № 701 сего года.
Предполагалось до июня месяца представить на утверждение Главнокомандования окончательно разработанный проект штатов названных канцелярий по его рассмотрению на Всероссийской конференции военно-научных обществ.
Конференция не состоялась, созыв её решено отложить.
В соответствии с вышеизложенным президиум просит продлить срок действия приказа РВСР № 701 с.г. до 1-го сего августа…».
Введённое с 1 августа 1923 года новое штатное расписание усилило военно-научную деятельность Общества, поскольку теперь на ведущих ролях в нём наряду с председателем правления был учёный секретарь. Этот важный пост тогда доверили Георгию Фёдоровичу Гирсу (1877-не ранее весны 1943) – бывшему полковнику Русской (до марта 1917 года – с приставкой «императорская») армии. Напомним, что последнего специально перевели сюда из Военно-педагогической академии РККА, где с 1918 года он занимался командно-административной и педагогической деятельностью и одновременно возглавлял там «Военно-педагогический журнал». Выбор же на него пал не просто как на человека, высокообразованного в военном отношении, но ещё и как непревзойдённого среди современников пропагандиста отечественной военной истории и военного искусства в целом!
Аппарат, которым руководил учёный секретарь, – редакционный совет и канцелярия. Вот штатно-именная расстановка этих подразделений по состоянию на 20 октября 1923 года.
Редакционный совет:
- председатель – краском Иван Гаврилович Клочко: слушатель академии; дата его рождения – 6 мая 1890 года; впоследствии – на командной и военно-дипломатической работе, комбриг, расстрелян как «враг народа» 10 сентября 1937 года, посмертно реабилитирован в 1956 году;
- директор технический – Исаак Яковлевич Слонимский;
- редактор журнала «Военный зарубежник» – краском РККФ Борис Иосифович Доливо-Добровольский: преподаватель академии; дата его рождения – 2 декабря 1873 года; бывший капитан 1 ранга Русского (до марта 1917 года – с приставкой «императорский») флота; с 1931 года – узник Сталинского режима, по одним данным погиб в заключении в 1938 году, а по другим как «враг народа» расстрелян в 1939-м;
- помощники редактора журнала «Военный зарубежник» – два краскома из числа слушателей академии. Это Рафаил Натанович Сахновский (дата его рождения – 24 ноября 1898 года; впоследствии – сотрудник военной разведки и штабной работник дивизионного уровня; в 1928 году был уволен в запас по политическим мотивам, расстрелян как «враг народа» 29 октября 1937 года, посмертно реабилитирован 23 ноября 1956 года) и Николай Павлович Столяров (родился в 1892 году, впоследствии – полковник, расстрелян как «враг народа» 25 сентября 1938 года, посмертно реабилитирован 21 мая 1956 года);
- редактор журнала «Сборник трудов Военно-научного общества (слушателей)» – краском Михаил Александрович Рыбаков: слушатель академии; родился в 1885 году; впоследствии – сотрудник военной разведки, комбриг, расстрелян как «враг народа» 20 января 1938, реабилитирован посмертно 2 февраля 1967 года;
- помощник редактора журнала «Сборник трудов Военно-научного общества (слушателей)» – краском Семён Иванович Венцов-Кранц: адъюнкт академии; дата его рождения – 1 января 1897 года; впоследствии – сотрудник военной разведки и командир дивизии, комбриг, расстрелян как «враг народа» 8 сентября 1937 года, посмертно реабилитирован 30 июня 1956 года.
Канцелярия: начальник – Волков Александр Александрович; бухгалтер – Провоторов Фёдор Иванович; старший делопроизводитель – Дзенит Евгений Иванович; младший делопроизводитель – Невзоров Алексей Павлович; библиотекарь – Емельянова Людмила Васильевна; стенографистка – Игумнова Мария Яковлевна; переписчицы – Аврорина Вера, Миронова Валентина Никаноровна, Соколова Елена Николаевна и Сосенкова Серафима Васильевна.
Курьер, работавший по заданию сразу обоих этих подразделений, – Кондратьев Алексей Иванович.
Из прошения в адрес РВС СССР, датированного декабрём 1923 года: «1-го января 1924 г. истекает срок действия временных штатов: 1) Военно-научного общества при Военной академии, 2) отделений Военно-научного общества при Военно-академических курсах и Академии воздушного флота имени проф. Жуковского и 3) 15-ти отделений Военно-научного общества при округах, фронтах, армиях и высших военно-учебных заведениях (прик. РВС СССР № 2175 с.г.).
Однако созыв съезда ВНО в данное время руководящими органами Красной Армии был признан неосуществимым в силу объективных условий... Правление просит продлить временные штаты до 1 июля 1924 года».
И всё же несмотря ни на какие трудности Военно-научное общество по изучению опыта классовой войны упорно, настойчиво и методично продолжало осуществлять работу по достижению своих программных целей и, в частности, по состоянию на 20 января 1923 года им «были намечены к изданию в первую очередь следующие работы: 1) «Вооружённые силы капиталистических государств» (22 государства, популярный справочник); 2) «Машинизированная пехота» (сборник руководящих статей для подготовки пехоты); 3) Димма «Борьба за населённые пункты/города по опыту германского командования» (по секретным изданиям).
…Подготовлены к печати несколько номеров вестника «Красная Армия» и «Военного зарубежника» и № 4 «Сборника трудов ВНО»…
Подготавливаются работы: 1) справочники для пехоты, кавалерии и артиллерии, рассчитанные на отделённого и взводного командиров; 2) пособие для лиц командного состава по решению тактических задач. Книга рассчитана от ротного командира до комдива…».
А мотивацией для энтузиастов общества в этом выступала их твёрдая и непоколебимая убеждённость в том, что «военная безграмотность должна и будет преодолена и, конечно, только самодеятельными учреждениями, составляющими органическую часть Красной Армии и имеющими с ней непосредственно самую близкую живую связь… Только полное совместное и согласованное напряжение сил пролетарских военно-общественных организаций РВСР укрепит мощь Красной Армии».
От своей печальной участи и дальше пребывать при Красной Армии в незавидной роли эдакого пасынка Общество избавилось только с приходом в январе 1925 года на посты председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам Михаила Васильевича Фрунзе. Выше уже упоминалась, что этот легендарный советский военачальник, как минимум с весны 1923 года, являлся деятельным активистом Военно-научного общества по изучению опыта классовой войны при Военной академии РККА. В связи с этим можно даже не сомневаться, что он был в курсе текущих дел и проблем ВНО. В любом случае, заняв самые высшие посты в Вооружённых Силах СССР, он не отмахнулся от трудов и забот, которыми жило Общества, членом которого являлся сам. Так, это именно по его настоянию 22 мая 1925 года в Москве было проведено Всесоюзное совещание ВНО, участниками которого стали военные делегаты III Всесоюзного съезда Советов и активисты Общества из числа военнослужащих Московского военного гарнизона.
Основополагающие решения данного Форума. Первое: общество отныне стало именоваться Военно-научным обществом СССР, то есть без приставки «по изучению классовой борьбы при Военной академии РККА». И второе: до созыва I Всесоюзного съезда Общества был избран его временный Центральный совет в составе: М.В. Фрунзе – председатель; А.С. Бубнов и И.С. Уншлихт – члены президиума; Р.П. Эйдеман – генеральный секретарь; А.Я. Горбатюк – секретарь, члены совета – «Каменев С.С., Ворошилов К.Е., Егоров А.И., Тухачевский М.Н., Лашевич М.М., Уборевич И.П., Левандовский М.К., Корк А.И., Гиттис В.М., Будённый С.М., Седякин, Зоф В.И., Якир И.Э., Феликсон, Виленский (Сибиряков) В.Д., проф. Свечин, проф. Верховский А.И., проф. Новицкий В.Ф., акад. Ипатьев В.Н., Жерве Б.Б., Баранов П.И., Ошлей П.М., Алексинский М.А., Подгорецкий К.П., Клочко И.Г., Белицкий С.М., Горбатюк А.Я., Барандохин М.Ф., Гирс Г.Ф., Венцов С.И., Вольпе А.М., Триандафилов В.К., Трифонов А.Н., Цифер Р.С., Пугачёв С.А., Шапошников, Левичев В.Н., Оськин Д.П., Соловьёв З.П., Лазаревич В.С., Подшивалов И.М., Савицкий С.М., Сааков, Кучмин, Володин».
В составе Центрального совета в свою очередь была развёрнута работа структурных подразделений, в числе которых, помимо прочих, входили также Научно-исследовательская секция (председатель – С.М. Белицкий, члены – А.М. Вольпе, Г.Ф. Гирс, В.К. Триандафилов и А.Н. Трифонов), Методическая комиссия (председатель – А.М. Венцов-Кранц, секретарь – С.М. Савицкий, члены – М.А. Алексинский, М.Ф. Барандохин, И.Г. Клочко, К.П. Подгорецкий и И.М. Подшивалов), Комиссия по созыву I Всесоюзного съезда ВНО (председатель – А.С. Бубнов), Редакционный совет (председатель – И.Э. Якир, заместитель председателя – И.Г. Клочко, члены М.А. Алексинский, Ботнер (инициалы в документе не указаны), И.М. Подшивалов и Меликов (инициалы в документе не указаны), Организационно-учётный отдел (члены – А.М. Вольпе, Г.Ф. Гирс, А.Я. Горбатюк, К.П. Подгорецкий, П.М. Ошлей и С.М. Савицкий).
Низовые подразделения в составе Центрального совета – бюро и подкомиссии и, например, бюро по работе в периодических военных органах, бюро по работе ВНО в гражданской прессе («тесно связано с подкомиссией работы вне армии») и бюро по изучению мировой военной литературы…
4 августа 1925 года секретарями Центрального совета ВНО были назначены краскомы С.М. Белицкий, И.Г. Клочко и К.П. Подгорецкий. У всех троих, если судить по сохранившимся в архивном фонде Общества документам, было право в случае длительного отсутствия на рабочем месте генерального секретаря, подписывать за него текущие бумаги.
С 1 июня 1925 года РВС СССР взял на себя все текущие расходы, связанные с финансированием штатных структур Военно-научного общества СССР в лице:
- сотрудников аппарата Центрального совета, в том числе и секретариата последнего. Всего здесь 23 штатные единицы;
- сотрудников секретариатов советов ВНО СССР Главного штаба РККА, центрального управления РККА, Туркестанского фронта, Кавказской Краснознамённой армии и следующих военных округов – Западного, Ленинградского, Московского, Приволжского, Северо-Кавказского и Сибирского;
- сотрудников секретариатов советов Украинского окружного объединений ВНО и отделений ВНО при Военно-технической академии и Академии воздушно флота имени профессора Н.Е. Жуковского;
- сотрудников секретариата Ленинградско-Балтийского базового морского объединения ВНО;
- сотрудников канцелярий отделений ВНО при следующих военных вузах: Военной академии РККА, Военно-медицинской академии, Военно-политической академии имени Н.Г. Толмачёва, Военно-академических курсах высшего комсостава РККА и Военно-политических академических курсах;
- сотрудников канцелярий следующих отделений ВНО: Воронежского губернского, Киевского гарнизонного при штабе 14-го стрелкового корпуса, при Киргизском краевом военкомате;
- сотрудников канцелярии базового морского объединения ВНО Чёрного моря.
Из текста Положения о данном Обществе – документа, который был «одобрен на Всесоюзном совещании ВНО от 22/V-25» и который вдобавок 19 января 1926 года Советом Народных Комиссаров СССР уже был утверждён в качестве Устава: «§ 1. Военно-научное общество СССР (ВНО) имеет своей основной целью содействие укреплению обороноспособности ССС Республик.
§ 2. Исходя их указанных целей, ВНО ставит себе следующие задачи:
а) всестороннее укрепление мощи Красной Армии и флота на основании широкой самодеятельности комполитсостава, красноармейцев и военных моряков;
б) вовлечение трудящихся масс через организации ВНО в активную работу по обороне страны и содействие делу их подготовки в военном отношении.
§ 3. Указанные задачи ВНО осуществляет путём;
а) научного исследования в области теории и истории военного искусства…;
б) научного исследования в области военной техники;
в) изучения состояния военного дела в армиях иностранных государств;
г) распространения военно-научных знаний среди состава Красных Армии и Флота, а также и находящихся в запасе в целях поднятия их военно-образовательного уровня и широкого вовлечения в активную военно-научную работу;
д) пропаганда и популяризация военных знаний…».
Методы и формы работы Общества: «научное исследование в специальных секциях, лабораториях, комиссиях индивидуальная научная работа в ВНО», «литературно-издательская деятельность», «секционная проработка коллективным путём отдельных вопросов и отраслей военного дела», «доклад в широкой аудитории», «экспериментальное изучение военного дела путём проведения опытных учений, стрельб, военных игр, экспедиций и т.д.».
Низовыми первичными организациями, согласно всё тому же Положению, являлись «военно-учебный кружок (ВНК) отдельной части», отделения ВНО в составе военно-учебных заведениях и центральных управлений РККА и РККФ, «кружок военно-морских знаний (КВМЗ) на кораблях и частях РККФ», «кружок военных знаний (КВЗ) фабрики, завода, школы 2-й ступени, избы-читальни, партийной, советской, профессиональной и комсомольской организации». При этом создание кружков ВНО при избе-читальни и в составе гражданских учреждениях сугубо «лишь по соглашению с политорганами Красной Армии и местными комитетами РКП(б) и РЛКСМ», а работа таких кружков – исключительно только «под руководством и при содействии одной из войсковых организаций ВНО данного района».
«Денежные средства ВНО слагаются из»: членских взносов «в размере не свыше ½ % основного оклада», «государственных сметных ассигнований», «доходов от издательства», а также «прочих поступлений».
В связи с безвременной кончиной 31 октября 1925 года М.Ф. Фрунзе его полномочия как председателя Военно-научного общества СССР временно были возложены на краскома Иосифа Станиславовича Уншлихта (1879-1938), но без предоставления последнему статуса председателя. При этом его подпись под текстами руководящих документов Общества обязательно дополнялась подписью генерального секретаря ВНО – краскома Роберта Петровича Эйдемана (1895-1937).
Кстати, 21 октября 1926 года И.С. Уншлихт и Р.П. Эйдеман, но уже как представители высшего руководства Общества содействия обороне СССР подписали следующий циркулярно распространённый по стране документ под названием «Ко всем организациям ОСО СССР»: «31 октября – годовщина смерти первого председателя Общества содействия обороне СССР (ВНО) Михаила Васильевича Фрунзе.
Ставя перед страной основные вопрос обороны, Михаил Васильевич в их осуществлении отводил видное место самодеятельности трудящихся, организуемых в ОСО.
Центральный совет ОСО призывает отметить годовщину смерти покойного председателя вечерами воспоминаний, докладами о его жизни и деятельности и популяризацией в рабоче-крестьянских массах его заветов по обороне СССР… Одновременно ЦС ОСО рекомендует приурочить к этому дню сбор средств на постройку Центрального дома РККА, что будет лучшим памятником Михаилу Васильевичу».
И Центральный дом РККА имени М.В. Фрунзе в итоге был создан, а произошло это на основании приказа РВС СССР за № 515 от 27 сентября 1927 года. Правда, строить и возводить ничего не пришлось, поскольку под размещение в Москве нового армейского учреждения культуры государство отвело помпезное здание XVIII века бывшего Екатерининского института благородных девиц. Однако собранные военной общественностью и активистами ОСО СССР средства на постройку не оказались лишними. Они, в частности, пошли на реконструкцию и перепланировку помещений этого внешне напоминающего дворец здания. Ныне бывший Центральный дом РККА имени М.В. Фрунзе является Центральным домом Российской Армии имени М.В. Фрунзе, который в свою очередь располагается в столице по-прежнему адресу: Площадь Коммуны, 2. Ныне это Суворовская площадь, а изначально – Екатерининская площадь…
8-13 марта 1926 года – дата проведения в Москве I Всесоюзного съезда Военно-научного общества СССР. С докладами на нём, в частности, выступили, М.Н. Тухачевский («Основные вопросы современной стратегии»), С.С. Каменев («Основные вопросы современной тактики») и Р.П. Эйдеман, который зачитал отчётный доклад съезду.
Итоги съезда: избран новый состав Центрального совета во главе с К.Е. Ворошиловым. Одновременно «I Всесоюзный съезд ВНО… отметил несоответствие наименования ВНО с масштабом ведущейся ныне работы и поручил Центральному совету ВНО проработать вопрос о переименовании». Мотивация к переименованию (в редакции И.С. Уншлихта и Р.П. Эйдемана в адрес управделами наркомвоенмора, РВС СССР и председателю СНК СССР от 18 июня 1926 года): «Широко развёртывающая деятельность Военно-научного общества, Устав которого утверждён СНК СССР 19 января 1926 года, уже вышла далеко за пределы армии, охватывая, в первую очередь, допризывную молодёжь на фабриках, заводах, в школе и деревне, переменный состав территориальных частей и начальствующий состав запаса… В связи с изложенным президиум ЦС ВНО ходатайствует о разрешении переименовать Военно-научное общество в Общество содействия обороне Союза СССР, сокращённо – «ОСО»
Правительство в лице Совета Народных Комиссаров СССР, конечно же, пошло навстречу: 27 июля 1926 года оно издало Постановление «О переименовании Военно-научного общества Союза ССР в «Общество содействия обороне Союза ССР», подписанное председателем СНК СССР А.И. Рыковым и заместителем управляющего делами СНК СССР И.И. Мирошниковым. Текст оригинала гласил: «Учитывая рост пропагандистской деятельности Военно-научного общества Союза ССР среди трудового населения Союза ССР и придавая большое значение работе общества, как массовой организации, способствующей делу укрепления обороноспособности Союза ССР, Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:
1. Утвердить переименование Военно-Научного Общества Союза ССР в «Общество Содействия Обороне Союза ССР», сокращенно «ОСО».
2. Обратить внимание всех советских и общественных организаций на необходимость оказания всемерного содействия Обществу Содействия Обороне Союза ССР в деле популяризации военных знаний среди трудового населения».
Давайте запомним эту аббревиатуру – «ОСО», ибо меньше чем через полгода – 23 января 1927 года – именно она станет головной частью аббревиатуры «Осоавиахим», что расшифровывается как Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству!
Обращает на себя внимание тот факт, что в обновлённом первым съездом списке членов Центрального совета Общества, помимо военачальников, были уже представлены и высшие лица государства, в том числе И.В. Сталин, Р.И. Берзин, Н.И. Бухарин, Серго Орджоникидзе, Г.Г. Ягода и некоторые другие. Впечатляет, впрочем, и список активистов ОСО СССР «от» оборонного ведомства. Дело в том, что в нём значатся практически все военачальники высшего звена, включая даже целый ряд командиров соединений. Вот лишь некоторые из фамилий: Я.И. Алкснис, Н.Ф. Артёменко, Г.Д. Базилевич, П.И. Баранов, И.П. Белов, Я.К. Берзин, А.С. Бубнов, С.М. Будённый, А.М. Венцов-Кранц, А.М. Вольпе, П.Е. Дыбенко, А.И. Егоров, П.И. Заикин, В.И. Зоф, С.С. Каменев, Д.М. Карбышев, Е.И. Ковтюх, Г.И. Кулик, К.А. Мерецков, Н.И. Муралов, К.П. Подгорецкий, С.А Пугачёв, В.К. Путна, В.П. Римский-Корсаков, А.А. Свечин, М.Н. Тухачевский, И.С. Уншлихт, И.П. Уборевич, Я.Ф. Фабрициус, И.А. Халепский, Б.М. Шапошников, Н.Н. Шварц, Я.И. Шляхтер, Р.П. Эйдеман, И.Э. Якир…
Однако душой и идейным движителем новой-старой организации по-прежнему оставались краскомы Константин Петрович Подгорецкий и Георгий Фёдорович Гирс, при этом последний теперь уже состоял в статусе заведующего Научно-исследовательским отделом (она же – одноимённая комиссия) Центрального совета.
Примечательно, что чаще всего заседания Научно-исследовательской комиссии Центрального совета ОСО проводились в вечернее время (не ранее 19.00), при этом, как правило, или «в клубе 1-го дома РВС (Гоголевский бульвар, Антипьевский переулок, 14, во дворе, первый вход направо)», или же в кабинете начальника Главного управления РККА Сергея Сергеевича Каменева (1881-1936). В ходе таких заседаний сначала заслушивались, а потом заинтересованно обсуждались военно-научные доклады по наиболее острой на текущий момент проблематике военного строительства. Так, в частности, 11 января 1927 года было представлено исследование под названием «Обозостроение в СССР» военного учёного по фамилии Хаевский, а 10 февраля 1927 года – монография члена секции Воздушного права Союза Авиахим СССР В.В. Егорьева «Право войны и современное право воздушной войны». (Последнее мероприятие формально уже проходило под эгидой только что рождённого Осоавиахима СССР, но де-факто – под эгидой продолжающих ещё де-факто существовать порознь ОСО и Авиахима.)
В свою очередь переименование Военно-научного общества СССР в Общество содействия обороне СССР, говоря современным языком, позволило данному общественному формированию крепче солидаризироваться с институтами гражданского общества, по причине чего к зиме 1926/1927 гг., по радостному восклицанию краскома Р.П. Эйдемана как генерального секретаря ОСО СССР, «в личном составе руководящих аппаратов сдвиги бесспорны: от 40 до 60 % – представители гражданских организаций». Однако и это же самое, то есть «выход ОСО за пределы армии», одновременно, как-то верно и метко подметил всё тот же Р.П. Эйдеман, «поставил в порядок дня вопрос об объединении с Авиахимом. Недопустимость раздельного существования: параллелизм в работе, распыление актива и материальных средств, избыток общественных организаций и т.д.».
Почему именно с Авиахимом? Сегодня этот вопрос выглядит нарочито риторическим: мол, как почему, если ОСО СССР и Авиахим – предельно родственные друг другу оборонные общества?! Однако в конце 1926 года решение его породило внутри советской общественности жаркие споры и дискуссии. Так, одним из вариантов слияния из числа предложенных «сверху» было возможное объединение Общества содействия обороне СССР с только что рождённым Всесоюзным обществом друзей радио (сокращённо – ОДР) в единое Общество содействия социалистическому строительству и обороне. Однако в конечном итоге победила всё-таки точка зрения, которую упорно и последовательно отставали Р.П. Эйдеман и его соратники: «Почему мы не сливаемся с ОДР? Почему мы отказываемся от названия «Общество содействия социалистическому строительству и обороне»? Всякая общественная организация, содействующая поднятию культуры нашей страны, её хозяйства, косвенно тем самым содействует и делу обороны. Это верно. Но неверно делать отсюда вывод, что необходимо собирать воедино и при этом обязательно под одной крышей все общественные организации, так или иначе содействующие делу обороны. Объединённое общество Авиахим и ОСО получит само по себе такой авторитет и вес среди остальных обществ, что оно сумеет в деле военной пропаганды опереться и на другие общественные каналы, отнюдь не задаваясь целью влиять на них». И ведь как в воду глядели! Забегая вперёд скажем, что в 1938 году Всесоюзное общество друзей радио было распущено, а его функции по опеке над «военизированным» радиолюбительством целиком перешли в компетенцию Осоавиахима, который к тому времени, специально добавим, уже несколько лет плодотворно занимался открытием в стране по-настоящему широкой сети радиоклубов и радиошкол!
Что же касается Авиахима, то ВНО/ОСО начало плотно взаимодействовать с ним ещё с момента рождения первого. А одной из точек дружеского взаимовыгодного соприкосновения стала тогда совместная реализация проекта постройки авиетки РАФ-1 начинающего авиаконструктора Арама Назаровича Рафаэлянца (1897-1960). Хроника тех событий – строками из двенадцатого за 1925 год номера журнала «Вестник воздушного флота»: «Летом 1924 года Военно-научным обществом Академии воздушного флота было приступлено к постройке авиетки по проекту слушателя академии т. Рафалянца.
Постройка велась рабочими кружками Авиахима на заводе «Идеал» (б. «Госмолоко») под непосредственным руководством конструктора т. Рафалянца.
Обычная продукция этого завода – бочки и деревянные ящики. Оборудование его, конечно, нельзя считать подходящим для постройки летательных аппаратов.
Большую помощь в работе оказали: Московское общество друзей авиации и химии (Мосавиахим), отпустившее денежные средства для постройки, Авиахим РСФСР, отпустивший мотор, и Управление Военно-Воздушных Сил, выдавшее часть необходимых материалов из имущества III категории.
Основные данные авиетки следующие: размах крыльев – 9,4 м; хорда крыла – 1,5 м; относительный рамах – 6,85 м; дужка крыла – прандль 426; длина фюзеляжа – 5,5 м; площадь крыльев – 12,6 кв. м; площадь стабилизатора и руля высоты – 2,28 кв. м; площадь руля поворота – 0,6 кв. м; киль (площадь) – 0,3 кв. м; элероны (площадь) – 2,2 кв. м; горизонт. скорость (расчётная) – 104 км/час; посадочная скорость – 47 км/час; потолок (часовой) – 3250 м; запас горючего – на 4 ½ часа; вес конструкции – 175 кг; полётный вес 273 кг; мотор – Блек-Борн типа «Том-Тит» 18 HP [речь об английском двигателе марки «Blackburn Tomtit» в 18 л.с.].
Одноместный свободнонесущий моноплан, без подкосов и растяжек, деревянной конструкции, обтянутой полотном.
Конструкция хороша тем, что крылья могут быть быстро сняты и при сборке не требуют никакой регулировки. Сборка крыльев может быть произведена 2 людьми (а в случае нужды даже одним) в течение 10-15 мин.
Моторная установка вполне доступна. Баки: один впереди лётчика, а второй сзади, оба скрыты фюзеляжем и не создают добавочного лобового сопротивления. Сиденье лётчика просторно и удобно.
Все эти качества выгодно отличают авиетку от английской DH.53».
Добавим, что постройка этой одной из самых первых в СССР авиеток была завершена к осени 1925 года, после чего она была подвергнута экспертному освидетельствованию техническими комиссиями Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского и Мосавиахима, в ходе которых 7 сентября 1925 года со взлётного поля Центрального аэродрома имени Л.Д. Троцкого в воздух машину поднял лётчик-испытатель Пётр Антонович Вержбицкий. Подробности: в ходе рулёжки с опущенным хвостом «авиетка показала прекрасную управляемость и поворотливость на земле и легко поднимал хвост. По заданию комиссии лётчик сделал прямую по земле с приподнятым хвостом и, взлетев, прошёл в воздухе около 50 м на высоте 2-3 метров. Посадка произошла безо всяких поломок. Осмотр авиетки не обнаружил никаких повреждений».
А через сутки, вечером 8 сентября, «было произведено взвешивание и определён центр тяжести, положение коего совпало с расчётным. Испытание в полёте дало прекрасные результаты: авиетка после небольшого разбега оторвалась и сделала два круга над аэродромом на высоте 250 м в продолжение 10 минут. Во время полёта лётчик бросал ручку и машина сохраняла устойчивость автоматически. Посадка прошла блестяще и с небольшим пробегом».
Присутствовавший на этих испытаниях член РВС СССР, начальник ВВС РККА Пётр Ионович Баранов (1892-1933) «поздравил Рафаэлянца с блестящей победой и приказал назвать самолёт именем его конструктора – «РАФ-1».
Примечательно, что уже 4 октября 1925 года та же сама авиетка по железной дороге была доставлена на крымскую станцию Сарыголь (ныне – Айвазовская), откуда всё тот же авиационный краском П.А. Вержбицкий сразу после разгрузки и получасовой сборки поднял её в воздух и через 45 минут, сделав на высоте 550 метров несколько кругов над Феодосией и Коктебелем (в том числе и над морской гладью), приземлился на горе Клементьева – на лётном поле стартовавших здесь накануне (27 июня) под эгидой Авиахима СССР III Всесоюзных планерных состязаний!
Кстати, там же на горе Клементьева, но только уже 5 октября 1925 года РАФ-1 подвергся ещё и незапланированному «испытанию бурей»: внезапно налетевший с моря свирепый шторм словно картонные перевернул и поломал многие из скученно стоящих на лётном поле планеров. Однако находившаяся среди них авиетка конструкции авиационного краскома А.Н. Рафаэлянца, несмотря на свой лёгкий в 175 килограммов вес, под ударами стихии уцелела.
По возвращению машины-первенца авиационного краскома А.Н. Рафаэлянца из Крыма в Москву на Центральном аэродроме имени Л.Д. Троцкого продолжились её лётные испытания. Правда, пока неизвестно, кому она как инвентарное имущество принадлежала, – оборонному ведомству, ОСО СССР или Авиахиму. Но, скорей всего, оборонному ведомству в лице Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского, поскольку в составе авиапарка, доставшемуся в 1927 году Осоавиахиму по наследству от Авиахима и ОСО СССР, авиетка РАФ-1 не значится, а только новое на тот момент времени детище авиационного краскома А.Н. Рафаэлянца – двухместная авиетка РАФ-2 с американским мотором марки «Cirrus» в 60 л.с. Дальнейшая судьба РАФ-1 в отечественной библиографии отражена туманно и, например, так: «Это была одна из первых советских авиеток, на которой было сделано много полётов. Авиэтка несколько перетяжелена из-за кустарного производства и могла бы дать ещё лучшие качества».
Что же касается авиетки РАФ-2, то она была построена в 1926 году и точно также, как и в случае с РАФ-1, – только благодаря всяческому содействию плотно при этом взаимодействующих между собой ОСО СССР и Авиахима, и впоследствии, о чём уже говорилось выше, стала собственностью авиации Осоавиахима. Примечательно, что опытной машине РАФ-2 было присвоено имя «С.С. Каменев» – в благодарность высокопоставленному краскому Сергею Сергеевичу Каменеву (1881-1936) как по-настоящему деятельному куратору Гражданского воздушного флота и, в том числе, авиации оборонных обществ!
Из описания РАФ-2, сделанного по горячим следам популярным публицистом 1920-х годов Г. Шмелёвым: «В настоящий момент совершает полёты второй маломощный самолёт т. Рафаэлянца – «С.С. Каменев». Аппарат – двухместный моноплан с мотором Циррус 60 л.с. Вес конструкции – 440 кг. Вес в полёте с двумя пилотами и горючим на 5 часов – 680 килограмм. Продолжительные испытательные полёты, совершённые лётчиком тов. Садовским [Ян Мартынович, годы жизни – 1897-1938], выявили качества самолёта – высокую среднюю скорость, управляемость и весьма большую устойчивость даже в скверную погоду».
А это уже характеристика, которую самолёту РАФ-2 спустя десятилетия со дня постройки данной машины дал Вадим Борисович Шавров (1898-1976), советский авиаконструктор и один из самых авторитетных летописцев нашей отечественной авиации: «РАФ-2 – двухместный лёгкий самолёт с двигателем «Cirrus» в 60 л.с., свободнонесущий низкоплан. К сожалению, его размеры оказались слишком велики и самолёт был перетяжелён для мощности в 60 л.с. Данные получились невысокие»…
Наряду с А.Н. Рафаэлянцем и в это же самое время в стенах Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского под эгидой ОСО СССР совершенствовался как авиаконструктор ещё один военный авиатор – Александр Сергеевич Яковлев (1906-1989). Последний по состоянию на 1926 год, говоря словами озвученного выше журналиста Г. Шмелёва, «построил два удачных планера» и вынашивал в мыслях свою будущую авиетку – АИР-1, которая уже была построена в 1927 году при содействии Осоавиахима СССР и которой при рождении было присвоено бортовое имя «А.И. Рыков»…
Плодотворным было взаимодействие Общества содействия обороне СССР с Авиахимом и по линии воздухоплавательного спорта. Так, 12 сентября 1926 года первое в лице членов экипажа аэростата «ОСО Академии воздушного флота» (он же – «Красный академик»; объём – 2000 куб. м) в составе авиационных краскомов Карелина (он – пилот) и Ланкмана (он – «спутник пилота») приняло участие в проводимых Авиахимом СССР II Всесоюзных воздухоплавательных состязаниях. Аэростат «ОСО Академии воздушного флота», напомним, продержался тогда в воздухе 15 часов 07 минут, преодолев за это время расстояние в 817 км. Тем самым он показал второй результат по скорости и дальности, но это, правда, с учётом факта деквалификации экипажа аэростата «Союз Авиахим СССР».
Перспектива слияния с Обществом содействия обороне СССР было восторженно встречено и в рядах Авиахима. Именно на волне этой взаимной симпатии двух оборонных обществ друг к другу 22 декабря 1926 года председатель Центрального совета Союза Авиахим СССР А.И. Рыков (он же – председатель СНК СССР и председатель СНК РСФСР) и председателя Центрального совета ОСО СССР краском К.Е. Ворошилов (он же – глава наркомата по военным и морским делам СССР и председатель РВС СССР) издали совместный циркуляр № 27 «Всем организациям Союза Авиахим и Общества содействия обороне СССР», который тут же по линиям правительственной и военной связи разошёлся по всей стране. Из текста этого до сих пор почему-то широко не цитировавшего в литературе, посвящённой истории современного ДОСААФ, документа: «Ходом развития рабоче-крестьянской общественности СССР поставлен вопрос о слиянии двух мощных добровольных общественных организаций – Авиахима и Общества содействия обороне (ОСО) СССР.
Обе эти организации за сравнительно короткий срок своего существования привлекли миллионы рабочих, крестьян и всех слоёв трудящихся Советского Союза к делу содействия укреплению обороны страны и развития авиационно-химического строительства.
Авиахимом и его предшественниками – Обществом друзей воздушного флота (ОДФВ) и Обществом содействия химической обороне и промышленности (Доброхим) – за 3 года их деятельности на собранные среди широких масс трудящихся средства построены и переданы Красному Воздушному Флоту свыше 150 самолётов; оказана значительна поддержка самолётостроительной, моторостроительной и химической промышленности, организован ряд агитационных полётов и внутри стран и большие заграничные перелёты. Авиахим оказал также помощь культурному развитию сельского хозяйства путём внедрения в крестьянское хозяйство минеральных удобрений и постановки борьбы с вредителями. Проделана большая работа по распространению среди населения элементарных авиационно-химических знаний и мобилизации общественного мнения вокруг вопросов авиационно-химической обороны страны и использования авиации и химии для целей народного хозяйства.
Число членов Авиахима достигает 2 миллионов человек.
Образовавшееся из Военно-научного общества (ВНО) Общество содействия обороне Советского Союза (ОСО) за время своей деятельности широко поставило военную пропаганду среди допризывников, переменного состава Красной Армии (территориальные части) и отпускников, содействует военной подготовке трудящегося населения Союза путём организации военных уголков, пропагандистских и самообразовательных кружков в городе и деревне – на предприятиях и избах-читальнях. В школах, в учреждениях и т.д. путём постановки стрелкового дела и спорта. В настоящее время Общество содействия обороне включает в себя 300 тысяч трудящихся Советского Союза.
Встреча Общества содействия обороне (ОСО) и Авиахима в массах поставила эти организации перед необходимостью их объединения для нормального и успешного развёртывания дальнейшей работы».
В отечественной библиографии как истинное, но при это, увы, на поверку ошибочное закрепилось утверждение, что Общество содействия обороне Союза ССР прекратило своё существование 23 января 1927 года, когда на совместном заседании I Всесоюзного съезда Авиахима и 2-го пленума Центрального Совета ОСО на основании докладу наркома по военным и морским делам К.Е. Ворошилова было принято окончательно решение слить два общества в одно под названием «Авиахим-ОСО», уже очень скоро трансформировавшееся в более благозвучное – «Осоавиахим СССР».
В действительности «23 января 1927 года» – это дата рождения объединённого союза ранее разрозненных оборонных обществ. А вот каждому из слившихся в Осоавиахим структур-членов потребовалось время сроком в несколько месяцев, чтобы в соответствии с действующим законодательством произвести юридическую ликвидацию своих организаций.
В состав Центральной ликвидационной комиссии ОСО СССР вошли трое её высокопоставленных функционеров – краском Константин Петрович Подгорецкий, некто Левин (вероятней всего, это Левин Александр Алексеевич 1896 г.р., краском ВВС, выросший затем до генерал-майора авиации; расстрелян как «враг народа» 23 февраля 1942 года, посмертно реабилитирован 17 декабря 1955 года) и Алексей Павлович Невзоров – вольнонаёмный работник, который совмещал должности бухгалтера и казначея.
Вот лишь некоторые из принятых этой комиссией решений:
- предъявить гражданский иск бывшему Врид счетовода Н.С. Кудрявцеву по факту незаконного присвоения им 1221 рубля казённых денег;
- незамедлительно прекратить работу по подготовке к печати таких уже запущенных в производство военно-энциклопедических книг, как-то «Справочник красноармейца», «Военная книга после Мировой войны» и «Библиографический справочник», при этом «долговые документы считать фактом выплаты гонорара полностью, каковой авторы не обязаны возвращать»;
- «передать с 16 апреля 1927 года Осоавиахиму СССР текущий счёт № 26, открытый в Пречистенском агентстве Госбанка на имя Общества содействия обороне СССР».
Самый последний по счёту документ в архивном фонде Общество содействия обороне СССР датирован 21 апреля 1927 года. И это протокол за № 6 Центральной ликвидационной комиссии. Вот его содержательная часть:
«а) Ликвидационный баланс Центрального совета ОСО на 16/IV-27 года с капиталом в 86.747 р. 97 коп. УТВЕРДИТЬ.
б) Передать баланс со всеми приложениями Президиуму Союза Осоавиахим СССР.
в) т. НЕВЗОРОВУ в кратчайший срок сдать финансовое делопроизводство по описям в Секретариат Осоавиахима.
г) Ликвидационный баланс приложить к настоящему протоколу».
Таким образом, к исходу апреля 1927 года ОСО как юридическое лицо окончательно перестало существовать, целиком растворившись в своём правопреемнике – Обществе содействия обороне, авиационному и химическому строительству, при этом в структуры нового оборонного общества был переведён и краском Георгий Фёдорович Гирс, возглавивший на правах её секретаря работавшую при Центральном совете Научно-исследовательскую секцию.
И уже в качестве послесловия. Наивно полагать, что с момента окончательного слияния весной 1927 года ОСО и Авиахима, самодеятельное военно-научное творчество внутри оборонного ведомства затухло. Из-под крыла наркомата по военным и морским делам в действительности «ушла» общественная структура, которая в нужное время и в ходе узко определённого этапа становления советской военной школы выполняла роль движителя военно-научного процесса, но подавляющее-то большинство энтузиастов осталась проходить военную службу, и они наряду со своими преемниками по строю ни на миг не прекращали двигать вперёд военно-научную мысль, но только уже без ставшего излишним администрирования со стороны сугубо общественной организации.
Осоавиахим же в полной мере стал правопреемником ОСО в сфере стимулирования военно-научных исследований. И с это целью, в частности, он учредил сразу несколько именных стипендий для отличников учёбы из числа студентов, курсантов и слушателей военных академий, а также на регулярной основе проводил конкурсы по различным номинациям на лучшую военно-научную работу. Более того, Осоавиахим пошёл даже дальше, чем былое ВНО/ОСО. Так, он в первые годы своего существования проделал огромную организационную работу по привлечению на общественных началах представителей профессоры гражданских вузов к научно-исследовательской и научно-практической работе в пользу Красной Армии и Флота!
И особенно вся эта деятельность била здесь ключом пока у руля Научно-исследовательской секции продолжал стоять краском Георгий Фёдорович Гирс. Это именно неутомимыми трудами последнего Центральный совет Союза Осоавиахим СССР и РСФСР надёжно держал руку на пульсе военно-научных новинок, что, в частности, следует из служебной переписки Г.Ф. Гирса с военными вузами. Так, в частности, 4 января 1929 года по его настоятельной просьбе командование Военно-технической академии РККА имени Ф.Э. Дзержинского секретной почтой выслало из Ленинграда только что опубликованный труд Н.И. Унгермана «Береговые броневые закрытия» с адресом доставки: город Москва, улица Никольская, 17. По данному адресу, поясним, располагался, говоря современным языком, офис Осоавиахима, в том числе и его Научно-исследовательской секции. А домашним же адресом в столице Георгия Фёдоровича, к слову сказать, был следующий: Пресня, Волков переулок, 10.
Плодотворная деятельность Г.Ф. Гирса как пламенного пропагандиста военной науки, к сожалению, оборвалась в самом начале 1930-х: он был арестован органами госбезопасности и на основании откровенно сфабрикованного следствия выслан на поселение в пермский посёлок Березняки (ныне – одноимённый город). Даже не вызывает сомнения, что он тогда стал жертвой широкомасштабной со стороны Сталинского режима операции «Весна», целью которой была зачистка РККА и РККФ репрессивным аппаратом ОГПУ от военспецов периода Гражданской войны, то есть от бывших генералов и высокопоставленных офицеров Российской империи, перешедших после революционных событий октября 1917 года на сторону Советской власти.
4 декабря 1942 года он вновь был арестован по политическим мотивам, но по причине недоказанности инкриминируемой вины выпущен на свободу 13 марта 1943 года. Дата его кончины, увы, неизвестна. Остаётся лишь сожалеть о том, что его имя как истинного и пламенного патриота своей Родины и, прежде всего, как неутомимого пропагандиста военных знаний и романтики военной службы, до сих пор в летописи оборонного общества остаются неправедно забытым…
В связи с арестом Г.Ф. Гирса и ряда его ближайших соратников функции Центральный совет расформировал Научно-исследовательскую секции, делегировав при этом её функции на места, и прежде всего, руководству Бюро военных консультантов Военно-научных комитетов республиканских и региональных советов Осоавиахима. Однако к середине 1930-х гг. в стране в целях более надёжной защиты военной тайны вполне оправдано произошло ужесточение цензорских ограничений, под действие которых угодил и Осоавиахим. В результате последний на данной стезе был вынужден ограничиться, главным образом, проведением совместных с оборонным ведомством полузакрытых конкурсов на лучшую военно-научную работу среди представителей переменного состава военно-учебных заведений при относительном щедром стимулировании со стороны Центрального совета победителей. В результате по озвученным выше объективным причинам военно-научная деятельность, которая являлась главным «коньком» ВНО/ОСО, заняла внутри Осоавиахима место периферийной сферы деятельности Общества.
И, напротив, под крылом Осоавиахима сразу же получили невиданное доселе развитие активно культивировавшиеся ОСО СССР среди допризывной молодёжи военно-прикладные виды спорта и, прежде всего, стрелковый и конный, а также детские и молодёжные военно-спортивные игры и состязания. Плюс в том же ряду – работа, проводившаяся Обществом содействия обороне СССР в целях повышения уровня военной компетентности «переменного состава Красной Армии (территориальные части) и отпускников». Последняя, напомним, уже под эгидой Осоавиахима трансформировалась в выполняемый круглогодично в рамках оборонного заказа процесс «вневойсковой подготовки допризывников, вневойсковиков и младшего комсостава (из рядовых)»…


Фотоплакат, изданный по линии Добровольного общества содействия авиации (ДОСАВ) и посвящённый Военно-научному обществу как первому из советских оборонных обществ.

В созданную в середине 1950-х гг. Книгу Почёта ДОСААФ СССР первым было внесено имя Маршала Советского Союза Семёна Михайловича Будённого (1883-1973), а в 1961 году – и Маршала Советского Союза Клемента Ефремовича Ворошилова (1881-1969). Оба – «как одни из первых организаторов и руководителей патриотических оборонных обществ», в том числе и ВНО/ОСО СССР:

Военачальники Красной Армии и военные деятели РСФСР из числа создателей и особо деятельных активистов ВНО/ОСО СССР: Антонов-Овсеенко Владимир Антонович (1883-1938), Виленский-Сибиряков Владимир Дмитриевич (1888-1942), Радек Карл Бернгардович (настоящее имя – Кароль Собельсон: годы жизни – 1885-1939), Снесарев Андрей Евгеньевич (1865-1937), Терпиловский Борис Робертович (1892-1964) и Фрунзе Михаил Васильевич (1885-1925).

Владимир Антонович Антонов-Овсеенко (1883-1938) в годы Гражданской войны.


Владимир Дмитриевич Виленский-Сибиряков (1888-1942).


Радек Карл Бернгардович Радек (1885-1939).


Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937) ещё в годы службы в Русской императорской армии в чине полковника.


Краском Борис Робертович Терпиловский (1892-1964) уже как выпускник Военной академии РККА.


Михаил Васильевич Фрунзе (1885-1925) в годы Гражданской войны.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #254 : 10 Декабрь 2018, 13:23:16 »

Авиаконструктор А.Н. Рафаэлянц и его созданная под эгидой ВНО/ОСО СССР и Авиахима авиетка РАФ-1:

По выпуску в 1927 году с инженерного факультета Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационный краском Арам Назарович Рафаэлянц (1897-1960) как ярко уже проявивший себя в сотрудничестве с оборонными обществами авиаконструктор был направлен на конструкторскую работу в авиапром, где за свои новые достижения вскоре был удостоен только что учреждённого в СССР ордена Трудового Красного Знамени.


Макет авиетки РАФ-1, созданный руками А.Н. Рафаэлянца ещё до постройки самой машины.


«Сборочный цех», в котором рождалась авиетка РАФ-1, – задворки столичного завода «Идеал», принадлежавшего Всероссийскому союзу молочной кооперации (Маслоцентр).

Сентябрь 1925 года, авиетка РАФ-1 в ходе испытаний, которые были проведены в Москве на Центральном аэродроме имени Л.Д. Троцкого:

5 октября 1925 года, Крым, гора Клементьева, последствия шторма, обрушившегося на стартовую площадку III Всесоюзных планерных состязаний. На переднем плане – авиетка РАФ-1:

Зима 1925/1926 года:

Авиетка РАФ-1.




Зима 1925/1926 гг., испытание авиетки РАФ-1 в зимних условиях. В центре, облокотившись на капот двигателя, стоит конструктор этого самого лёгкого спортивного самолёта – авиационный краском Арам Назарович Рафаэлянц, а крайним слева – будущий легендарный советский лётчик-испытатель Юлиан Иванович Пионтковский (1896-1940), который на тот самый период времени являлся лётчиком-инструктором Военно-воздушной академии имени профессора Н.Е. Жуковского.


В кабине авиетки РАФ-1 – лётчик-испытатель. Вероятней всего, это военлёт Пётр Антонович Вержбицкий.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #255 : 12 Декабрь 2018, 18:22:17 »
Существенно дополненная версия: http://voenspez.ru/index.php?topic=97760.msg425460#msg425460


Автор – Юрий РЖЕВЦЕВ
И БЫЛА ПОСТАВЛЕНА НА КРЫЛО… АВИАЦИЯ!
Общество друзей воздушного флота СССР или сокращённо ОДВФ – первая в Советском Союзе всенародная общественная организация, занимавшаяся всесторонним содействием развитию Воздушного флота в объёме всех его тогдашних составляющих – военной и гражданской авиации, воздухоплавания, а также авиационного спорта в лице планеризма и авиамоделизма.
Дата рождения общества – 8 марта 1923 года, но истоки – они в решениях состоявшегося летом 1921 года IV Всероссийского съезда работников Красного Воздушного Флота. На последнем с целью привлечения самых широких масс к софинансированию государственной программы по созданию отечественной авиационной индустрии был рождён, а потом пропагандистскими методами широко растиражирован лозунг: «Трудовой народ, строй воздушный флот!». А с 1 марта 1923 года с подачи газеты «Известия» (в свою очередь это являлось своеобразной «ретрансляцией» призыва Л.Д. Троцкого к пролетарским массам СССР: «Воздушный Флот в порядке дня!») стартовал проект такого же всенародного участия в строительстве советских самолётов. И, в частности, редакция обнародовала специально для этого ею и открытый банковский счёт, на который читателям предлагалась перечислить как свои личные сбережения (кому сколько не жалко), так и коллективно собранные средства. Всё это получило на местах горячий отклик, что в свою очередь, по сути, и явилось формальным поводом к созыву 8 марта 1923 года инициативной группой собрания учредителей. В её состав, в частности, входили такие государственные и военные деятели, как Владимир Александрович Антоновым-Овсеенко (1883-1938), Сергей Сергеевич Каменев (1881-1936), Александр Робертович Орлинский-Крипс (1892-1938), Давид Александрович (Эфраимович) Петровский-Липец (1886-1937) и Алексей Иванович Рыков (1881-1938). Они же, собственно, и играли ведущую скрипку в ходе работы собрания учредителей – временного общественного органа, который провозгласил факт создания в молодом Советском государстве Общества друзей воздушного флота, утвердил Устав последнего и самое главное – на период подготовки к Всесоюзному съезду делегатов назначил руководство в лице совета ОДВФ СССР. Вот пофамильный список высших должностных лиц этого только что рождённого общественного формирования: В.А. Антонов-Овсеенко, М.М. Аржанов, А.А. Богданов, А.Н. Вегенер, Б.М. Волин, Гончаров, Данилов, Ф.Э. Дзержинский, А.А. Знаменский, Л.Б. Зоф, Л.Б. Каменев, С.С. Каменев, Л.Б. Красин, А.М. Краснощёков, Лебедев (инициалы в документе не указаны), А.В. Луначарский, М.М. Макарук, Н.И. Муралов, Э.С. Панцержанский, Г.И. Петровский, Д.А. Петровский-Липец, Д.А., Подвойский, Г.Л. Пятаков, К.Б. Радек, Х.Г. Раковский, А.П. Розенгольц, Ю.В. Саблин, Сергеев (инициалы в документе не указаны), Э.М. Склянский, «И.Н. Смирнов» (под этим псевдонимом скрывался И.В. Сталин), Г.Я. Сокольников, Л.С. Сосновский, Ю.М. Стеклов, М.П. Томский, Л.Д. Троцкий, М.В. Фрунзе, Л.М. Хинчук, С.А. Чаплыгин и А.Д. Ширинкин.
Состав президиума: председатель – А.И. Рыков, заместитель председателя – С.С. Каменев, товарищ председателя (то есть заместитель, но только, судя по всему, второй по своему статусу) — Н.И. Подвойский, члены – А.А. Знаменский, В.А. Антонов-Овсеенко, А.М. Краснощёков, Д.А. Петровский-Липец, генеральный секретарь – А. Р. Орлинский-Крипс, товарищ генерального секретаря (то есть заместитель) – В.В. Иордан, казначей – К.А. Инюшин.
Как мы видим, в работу общества совместно «впряглись» представители высшего эшелона власти (при этом как государственные, так и военные деятели) плюс – ведущие учёные и инженеры из структур авиационной промышленности.
Общее «техническое» руководство Обществом вплоть до мая 1925 года осуществлял генеральный секретарь ОДВФ СССР (но со второй половины сентября 1923 года – «просто» секретарь) в лице высокопоставленного военного политработника Александра Робертовича Орлинского-Крипса (1892-1938). Имя этого советского государственного и военного деятеля сегодня порядком подзабыто, но при всём этом сколько-нибудь образованному читателю Александр Робертович, тем не менее, известен и при этом, чаще всего по… страницам романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», где он выведен под образом критика Латунского, злого гонителя Мастера. Точнее, А.Р. Орлинский-Крипс там только «наполовину», поскольку вторая половина собирательного образа критика Латунского – Осаф Семёнович Литовский (Каган). Впрочем, не будет отвлекаться…
Организационно совет состоял из президиума, секретариата, финансово-организационной комиссии и нескольких секций, в том числе агитационно-пропагандистской, технической, научно-теоретической, промышленно-хозяйственной, спортивной и финансовой.
Штаб-квартира Общества расположилась в одном из зданий, находившихся в Москве по улице Кузнецкий Мост.
Кстати, в том же марте 1923 года, когда было рождено ОДВФ, но только 17-го числа в СССР появился «Добролёт» – Российское акционерное общество Добровольного воздушного флота. Это исторический аналог и предшественник всем хорошо известного «Аэрофлота». Так что не следует путать между собой эти две плотно взаимодействовавшие, но при этом всё же разные по своему предназначению и правовому статусу структуры молодого Советского государства!
Разумеется, что ОДВФ и «Добролёт» работали в самом тесном партнёрстве. И, в частности, в 1923 году по инициативе члена президиума ОДВФ Дмитрия Александровича (Эфраимовича) Петровского-Липеца (1886-1937) они выпустили совместные акции на сумму «в миллион рулей золотом на усиление авиации и, в первую очередь, на усиление завода «Дукс»… Акции же гарантированные – там прибыль гарантируется, они являются привилегированными… Взаимное вхождение представителя «Добролёта» к нам [то есть в ОДВФ] и нашего в «Добролёт»… всё это позволяет нам [то есть и руководству ОДВФ, и руководству «Добролёта»] полюбовно решать стоящие перед нами общие вопросы. Как же строится работа «Добролёта» на местах? Местные отделения «Добролёта» имеют директивы своего центра, т.е. правления «Добролёта». Вместе с тем местные отделения координируют свою работу с местным ОДВФ».
Вторым по счёту организационным мероприятием стало объединённое заседании руководства Общества друзей воздушного флота СССР и делегатов XII съезда РКП(б). Оно состоялось 26 апреля 1923 года и на нём, в частности, с программными речами выступили С.С. Каменев, А.И. Рыков, Л.Д. Троцкий и М.В. Фрунзе.
Вместо съезда и при этом, по сути, на правах такого съезда в период с 15 по 19 сентября 1923 года было проведено I Всесоюзное совещание обществ друзей воздушного флота, которое заново избрало руководящие органы. Цитата из решений данного форума: «Список членов президиума ОДВФ, выбранных Всесоюзным совещанием ОДВФ: Антонов-Овсеенко, Баранов, Ворошилов, Дьячук, С.С. Каменев, Керженцев, Краснощёков, Лашевич, Любимов, Мехоношин, Н.И. Муралов, Орлинский, Орджоникидзе, Петровский, Розенгольц, Рыков, Стеклов, Уборевич, Фрунзе, представитель ЦК РКСМ, представитель ВЦСПС, представитель РСФСР т. Волин, представитель УССР т. Г.И. Петровский, представитель БССР, представитель Союза Кавказских Республик.
Состав бюро президиума ОДВФ СССР: председатель – А.И. Рыков, заместители – С.С. Каменев и В.А. Антонов-Овсеенко. Члены: тт. Баранов, Волин, Дьячук, Керженцев, Леонов, Орлинский (зам. – Ангелов), Петровский. Секретарь совета ОДВФ СССР – т. Орлинский, заместитель – т. Ангелов. В бюро входят с правом решающего голоса председатели 4-х секций: агитсекции – т. Антонов-Овсеенко, издатсекции – т. Петровский, спортсекции – т. Мехоношин, промсекции – т. Гольдберг.
Список членов совета ОДВФ СССР, выбранных Всесоюзным совещанием ОДВФ: Ангелов, Богданов, Вегенер, С.С. Данилов, Дзержинский, Зоф, Л.Б. Каменев, Красин, И.Н. Лебедев, Луначарский, Макарук, Пятаков, Радин [правильно, очевидно – Радек?], Раковский, И.Н. Смирнов, Томский, Хинчук, Чичерин, Ширинкин. Кроме того, в совет входит полностью президиум ОДВФ СССР.
…Список членов президиума ОДВФ СССР, утверждённый Всесоюзным совещанием ОДВФ: Ангелов, Баранов, Волин, Дубенский, Евдокимов, Ковров, Саблин, Чаплыгин, 1 представитель от завода ОДВФ (бывш. «Дукс»)».
А вот вертикаль «вниз» составляли республиканские (но только в РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР и Закавказской СФСР), губернские, областные, окружные и районные ячейки, при этом в составе губернских и областных ячеек нередко работали также и военные секции, которые были призваны «объединить деятельность войсковых ОДВФ, находящихся в данной губернии. Работа их направлена на создание ячеек ОДВФ по военным округам и областям и с созданием этих секций прекращается. Войсковые части ведут затем самостоятельную работу только среди войсковых масс. Работу среди гражданского населения они должны вести строго по директивам и в контакте с территориальными ОДВФ».
Самой низовой (но при этом по своему статусу основной в Обществе!) ячейкой являлись кружки, каждый из которых работал «при той или иной фабрике, заводе, части Красной Армии, учебном заведении селении, и т.д., при культурно-просветительных клубах и в виде самодеятельных кружков, входящих в единую сеть ячеек воздушного флота».
Программные задачи: «1) постройка новых самолётов на средства, жертвуемые населением; 2) оказание помощи созданию советской пролетарской авиапромышленности; 3) оборудование земной поверхности; 4) оказание помощи в деле создания кадров авиаспециалистов (авиаинженеров, лётчиков, механиков, мотористов и т.д.)».
Благодаря по-настоящему мощной пропагандисткой кампании, осуществляемой при всесторонней заинтересованной поддержке со стороны государственных органов власти, а также со страниц начавшегося издаваться с ноября 1923 печатного органа ОДВФ – авиационно-воздухоплавательного журнала «Самолёт», число членов Общества от года к году только множилось. Так, если по состоянию на конец 1923 года таковых насчитывало 580 тысяч человек, то к весне 1925-го – уже около двух миллионов!
Лица, пополнившие собой ряды общества, получали на руки членский билет, а за отдельную плату – и нагрудный знак, подтверждающий членство. При этом насчитывается несколько десятков отличных друг от друга вариантов таких значков, причём многие республиканские и региональные организации чеканили значки своего собственного образца и особенно уж много вариаций было произведено украинским филиалом ОДВФ СССР, роль которого выполняло Общество авиации, воздухоплавания Украины и Крыма, сокращённо – ОАВУК или по-украински – ТАПУК.
Официальной же эмблемой ОДВФ как субъекта Гражданского Воздушного Флота стало изображение красноармейской звездочки, обрамлённой широкими овальной формы крыльями и дополненной по центру двумя авиационными пропеллерами (в ряде версий – с одним пропеллером). По внутреннему краю звёзды золотистыми буквами была нанесена аббревиатура: «СССР». При этом три «С» располагались в верхних лучах, начиная с левого, а «Р» – на стыке двух нижних лучей. Эти же самые два нижних луча являлись и основным местом «крепления» ленты с аббревиатурой: «ОДВФ». Своими же поднятыми к верху концами та лента упиралась в нижнюю часть крыльев.
В качестве же ежегодно празднуемого по всей стране Дня организации была избрана дата «13 июня».
6 ноября 1924 года – дата начала работы II Всесоюзного совещания Общества друзей воздушного флота СССР. Среди его ставших судьбоносными решений – постановление о создании в Москве Центрального аэромузея ОДВФ СССР, прямым правопреемником которого ныне является Центральный дом авиации и космонавтики ДОСААФ России.
6 апреля 1925 года президиум Общества организовал в Большом академическом театре большое торжество по случаю второй годовщины ОДВФ. И это событие по-настоящему громко вошло в Анналы истории благодаря тому факту, что сюда на правах почётного гостя был приглашён знаменитый пролетарский поэт-главарь Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930): последний вместо приветственной речи с воодушевлением проскандировал тогда многотысячному залу первую часть своей новой поэмы «Летающий пролетарий» со знаменитыми финальными строчками «Даёшь небо!».
Фотографии поэта, эмоционально читающего поэму активистам Общества друзей воздушного флота СССР, уже на следующий день украсили первые полосы центральных газет наряду с воззванием президиума ОДВФ о том, что Красный Воздушный Флот поможет всем трудящимся СССР «отстоять завоевания Октября и на деле осуществить заветы Ильича о международной Пролетарской Революции!».
Коротко об итогах тех первых двух лет. Их весной 1925 года обобщил и озвучил начальник ВВС РККА авиационный краском Пётр Ионович Баранов (1892-1933). Так, в частности, по его авторитетному заверению, «за два года существования ОДВФ всеми его местными организациями собрано около 6 миллионов рублей. Из этих денег около 4 миллионов рублей внесено в кассу Центрального Общества… Только военному воздушного флоту непосредственно на его нужды дано около 2 миллионов рублей. Два миллиона рублей ОДВФ было затрачено на постройку 88 самолётов, сданных в разное время нашему военному воздушному флоту… Около 13 аэродромов и около 29 площадок было оборудовано, и туда были вложены деньги ОДВФ. Кроме того, ОДВФ оказало широкую помощь разным организациям воздушного флота – Центральному авиагидродинамическому институту, Академии Воздушного Флота, и нескольким авиазаводам».
И ещё статистика, также почерпнутая со страниц архивных подлинников: на 1924 бюджетный год Общество отпустило Главвоздухофлоту РККА два миллиона народных денег, что составило 12 % от всей полученной тогда тем Главком объёма финансирования. А в следующем, 1925, году ОДВФ обеспечило советским ВВС около «15 % потребностей закупок».
Всего же по самым скромным подсчётам, при участии Общества для военной и гражданской авиации страны были приобретены свыше ста двадцати различных самолётов, построено и оборудовано несколько десятков аэродромов и посадочных площадок, оказана солидная финансовая поддержка авиа- и моторостроительным заводам, авиашколам, Центральному аэрогидродинамическому институту, Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского, а также основательно поставлены на крыло советский планеризм и авиамоделизм!
Как то следует из датированного 15 сентября 1923 года доклада секретаря совета Общества А.Р. Орлинского-Крипса, уже в первый год своего существования Обществом был совершён переход «от постройки единичных самолётов к постройке целых отрядов… Мы полностью строим первый отряд – «Ультиматум»; имеем полностью второй отряд, который называется «Ультиматум ОДВФ», – сюда входят именные самолёты; мы произвели закладку отряда «Ильич». Сюда не вошли отряды «Красный балтиец», «Дальневосточный ультиматум» и т.д. Есть ряд и других заявок. Наша задача – загрузить полностью авиационную промышленность, расширить её масштаб и к 6 годовщине революции дать рабоче-крестьянской массе доказательство нашей работы».
Уточнение же, в отношении того, что же это были за авиаотряды, содержатся в речи главнокомандующего Вооружёнными Силами Республики Сергея Сергеевича Каменева (1881-1936), с которой тот в сентябре 1923 года выступил с трибуны I Всесоюзного совещания обществ друзей воздушного флота: «…Август показал, что приток денег идёт очень успешно, и мы заказали 12 аэропланов в эскадрилью «Ультиматум № 1», затем ещё заказываем 12 аппаратов – «Ультиматум ОДВФ», куда входят и другие самолёты.
Так как многие жертвователи ставят условием получить обязательно именной самолёт, то мы эти именные аппараты исключили из отряда «Ультиматум № 1». Сейчас из этого отряда готовятся два и заказаны 9 самолётов.
Затем, Петроград просил разрешение построить отряд аэропланов «Красный балтиец». Это разрешение дано – сумму у Петрограда достаточна для того, чтобы сейчас же оплатить не только задаток, но даже 50 % всей стоимости заказа. После этого на съезд приехали представители Дальнего Востока, которые сказали, что они могут приступить к постройке самолётов отряда «Ультиматум ДВ». Мы разрешили и, таким образом, получим ещё 12 самолётов. Сумма на Дальнем Востоке собрана чрезвычайно солидная. Наконец, Украина просила разрешения построить отряд «Ильич». Это разрешение тоже дано. Вы видите, что программа после того, как собрали 400 слишком тысяч золотых рублей, значительно расширилась».
Специально поясним в отношении инициативы дальневосточников. Она, прежде всего, исходила из уст Константина Фёдоровича Пшеницына (1892-1937) как председателя Приморской губернской ячейки ОДВФ СССР (но он же одновременно – ответственный секретарь Приморского губкома большевистской партии). Это был чрезвычайно талантливый и деятельный руководитель, а в недавнем прошлом – бесстрашный революционер-подпольщик, активный участник Гражданкой войны, высокопоставленный чекист. Его ближайшими соратниками на этой стезе являлись Приморский губернский военный комиссар Александр Иосифович Астраханцев (1893-1927), занимавший одновременно на общественных началах пост ответственного секретаря Приморской губернской ячейки Общества друзей воздушного флота СССР, и некто П. Филин – огромный энтузиаст авиационного спорта, по причине чего ему, собственно, и было доверено руководить Приморским губернским кружком планеризма.
В течение 1923-1924 гг. Приморская губернская ячейка Общества друзей воздушного флота СССР только на постройку авиаэскадрильи «Дальневосточный ультиматум» собрала и отпустила сумму в сто сорок тысяч рублей! Это именную её краском С.С. Каменев восхищенно назвал «чрезвычайно солидной»! Более того, в довесок к этому руководство губячейки целевым назначением перечислило 6083 рубля «на ремонт аэродромов». А всего по состоянию на 1 января 1925 года активисты-дальневосточники собрали и сконцентрировали на лицевых банковских счетах Общества сумму в 278978 рублей, из которых, в частности, 130075 рублей составили пожертвования, а 68281 рубль – членские взносы…
Среди достижений 1924 года всего ОДВФ в целом – постройка в ознаменование XIII съезда РКП(б) девятнадцати именных самолётов отечественного производства марки «Р-1» для 1-й разведывательной эскадрильи имени В.И. Ленина: «Красный Воронеж – Ильичу» (серийный № 2521), «Самарец – Ильичу» (серийный № 2512), «Сибирский рабочий» (серийный № 2527), «Красный сормович» (серийный № 2514), «Донской рабочий» (серийный № 2538), «Продработник» (серийный № 2526), «Московский коммунальник» (серийный № 2530), «Кизлы-Бухара» (серийный № 2506), «Красное Черноморье» (серийный № 2513), «Дзержинский-1» (серийный № 2516), «Земляк Ильича» (серийный № 2517), «Красная сибирячка» (серийный № 2518), «Имени товарища Семашко» (серийный № 2519), «Комсомолец Сибири» (серийный № 2520), «Нижегородский рабочий» (серийный № 2522), «Картыген» (серийный № 2523), «Красный владимирец» (серийный № 2528), «Грозный» (серийный № 2529), «Красный северокавказец» (серийный № 2531).
Торжественная церемония передачи Обществом друзей воздушного флота СССР перечисленных выше боевых машин Рабоче-Крестьянскому Красному Воздушному Флоту состоялась в 14.00 1 июня 1924 года и проходило при большом стечении почётных гостей на Центральном аэродроме имени Л.Д. Троцкого, который находился на Ходынке. Мероприятием руководили краском Сергей Сергеевич Каменев (причём и как заместитель председателя Реввоенсовета СССР, и как одновременно – заместитель председателя бюро союзного президиума ОДВФ) и председатель ЦИК СССР Михаил Иванович Калинин. Все выступившие с трибуны горячо благодарили советских граждан, принявших участие в сборе денежных средства на постройку этих конкретных боевых самолётов.
Тогда же состоялся организованный Обществом друзей воздушного флота СССР поистине грандиозный по тем временам воздушный парад, в котором приняли участие не только все девятнадцать машин Р-1, но и несколько Юнкерсов из авиапарка ОДВФ СССР, а также только что построенный для советской военной авиации первый советский цельнометаллический пассажирский самолёт марки «АНТ-22» конструкции Андрея Николаевича Туполева (1888-1972). Юнкерсы и новенький АНТ-2 составили тогда правый фланг воздушного парада, при этом туполевская машина, по свидетельству очевидцев, обращала на себя внимание «необычностью конструкции и лёгким изящным видом», по причине чего стала истинной изюминкой этого воздушного шоу.
Вкратце о боевом пути озвученной выше 1-й разведывательной эскадрильи имени В.И. Ленина, поскольку данная авиачасть посредством торжества от 1 июня 1924 года имеет определённое кровное родство с современным оборонным обществом Российской Федерации в лице ДОСААФ: создана в 1921 году на базе 24-го Краснознамённого, 35-го Краснознамённого и 49-го авиационных отрядов, каждый из которых в свою очередь в составе РККА с доблестью прошёл через горнило Гражданской войны.
В статусе 1-й разведывательной эскадрильи имени В.И. Ленина – с 9 марта 1924 года с местом дислокации сначала в двух подмосковных авиагарнизонах – «Ухтомский» и «посёлка Михельсона» (ныне – Чкаловский), а с июля-августа 1924 года – в Липецке.
В декабре 1925-го преобразована в 1-ю отдельную легкобомбардировочную эскадрилью, которая одновременно стала первой в советских ВВС воинской частью лёгких бомбардировщиков, а в октябре 1926-го – в 40-ю отдельную авиаэскадрилью (и она же – «Липецкая авиагруппа»).
В течение второй половины июля 1929 года по железной дороге 40-я отдельная авиаэскадрилья совместно с 26-м авиапарком была переброшена под дальневосточный город Спасск, где приняла участие в военном конфликте с белокитайцами за КВЖД.
В 1934 года из состава эскадрильи в распоряжение Н.П. Каманина был выделен отряд для участия в операции по эвакуации из зоны приполярных льдов экипажа затонувшего в Арктике парохода «Челюскин».
В 1938 году – в горниле боёв на озере Хасан.
В 1941 году данную эскадрилью развернули в 36-й бомбардировочный авиационный полк имени В.И. Ленина, вооружённый скоростными бомбардировщиками СБ-2, а в 1944 году в связи с заменой морально устаревших СБ-2 на новейшие пикировщики Пе-2 переименовали в одноимённый бомбардировочный авиаполк. И в последнем качестве он – в боях и сражениях советско-японской войны 1945 года.
В начале 1960 года 36-й бомбардировочный авиационный полк имени В.И. Ленина был расформирован, однако, согласно директиве Министерства обороны СССР за № ОРК/4/60690 от 16 марта 1960 года, из его фондов на аэродроме «Черниговка», что у города Уссурийск Приморского края, было произведено формирование 319-го отдельного вертолётного полка (в/ч 21240), вооружённого вертолётами Ми-4. 19 сентября 1960 года последнему вручили Боевое Красное знамя, и ему же в соответствии с Директивой Генерального штаба за № ОРГ/1/47150 от 9 октября 1965 года присвоили почётное наименование «имени В.И. Ленина», ранее принадлежавшее 36-му бомбардировочному авиаполку, а 22 февраля 1968 года Президиум Верховного Совета СССО удостоил вдобавок полк ордена Красного Знамени, что стало достойной наградой за достигнутые личным составом в/ч 21240 впечатляющие успехи в боевой и политической подготовке. Ныне же это 319-й отдельный вертолётный Краснознамённый полк имени В.И. Ленина Восточного военного округа…
Однако вернёмся к основной теме нашего повествования. Итак, в 1924-1925 гг. построенные на пожертвования членов Общества друзей воздушного флота СССР самолёты марки «Р-1» в массовом количестве поступили на вооружение следующих авиачастей:
- сформированной в Ленинграде в первую годовщину смерти вождя революции, 25 января 1925 года, Отдельной авиаэскадрильи «Ленин» № 2. В её состав ОДВФ СССР торжественно передал восемнадцать Р-1, шестнадцать из которых были именными: «Сигнал», «Гудок», «Текстильщик СССР», «Рабочий-бумажник», «Им. Воровского», «Хлебопродукт», «Красная Тверь», «Владимирский текстильщик», «Архангельский рабочий», «Дальний Восток – Ильичу», «Иваново-Вознесенский ткач», «Башкирия – Ильичу», «Курский большевик», «Красная Астрахань – Ильичу», «Степан Халтурин», «Красная кузница». А два оставшихся самолёта, от Киргизского ОДВФ и от сотрудников советского полпредства в Персии, надписей на борту не имели;
- дислоцировавшего в Москве Отдельного разведывательного отряда «Красная Москва». Поставленные сюда Р-1 носили следующие имена: «Ильич», «Московская работница», «Московский крестьянин», «Красная Пресня № 2», «Имени Баумана», «Красные Сокольники», «Красные Хамовники», «Рабочий Замоскворечья», «Рогожско-Симоновский рабочий», «Ореховско-Зуевский рабочий» и «Коломенский рабочий»;
- дислоцировавшейся под Харьковом и только что преобразованной из Отдельного разведотряда «Ильич» 5-й отдельной разведывательной авиаэскадрильи. В ноябре 1927 года эти самые её Р-1 приняли участие в массовом воздушном параде над Москвой;
- 3-й, 5-й, 7-й, 8-й «Сибревком» и 10-й «Дальневосточный ультиматум» отдельных разведотрядов, а также дислоцировавшегося в подмосковном Егорьевске Отдельного разведывательного тренировочного отряда.
Одновременно Общество на пополнение авиапарка «Добролёта» и военных школ по подготовке лётчиков массово начало закупать учебно-тренировочные бипланы У-8 «Конёк-Горбунок». И многие из этих машин также носили на своих бортах собственные имена, коллективно присвоенные приобретателями в лице активистов ОДВФ, и, например, – «Ивановец», «Харьковский житлокооп»…
И эту же самую машину, У-8 «Конёк-Горбунок», стоимость которой составляла всего лишь девять с небольшим тысяч рублей, охотно приобретали за свои оборотные средства региональные структуры Общества друзей воздушного флота СССР. И в частности, в 1925 году в связи с открытием у деревни Глумилино столичного (но в границах Башкирии, разумеется) аэродрома с ангаром на пятнадцать самолётов – Уфимская организация. Последняя, к слову сказать, к тому времени уже имела в своём распоряжении один самолёт – старенький Фарман «НF.30».
Помимо шефства над военной и гражданской авиацией, Общество, как известно, опекало и всю авиапромышленную отрасль в целом, но внутри неё – особенно находившейся в Москве Государственный завод № 1 (бывший завод «Дукс», являвшейся с 1910 года авиастроительным предприятием), поскольку тот с 1923 года носил в качестве приставки название «имени ОДВФ». В частности, к лету 1924 года Общество друзей воздушного флота СССР участвовало в софинансировании работ ГАЗ-1 по созданию Конструкторским бюро под руководством Николая Николаевича Поликарпова (1892-1944) первого советского истребителя – самолёта И-1. Последний больше известен специалистам, как две опытные машины-аналоги – ИЛ-400а и ИЛ-400б. Первая из них – ИЛ-400а – из-за ряда недостатков в конструкции погибла 15 августа 1923 года в ходе своего самого первого полёта. Её тогда на правах лётчика-испытателя пилотировал знаменитый военлёт Константин Константинович Арцеулов (1891-1980). Последний в ходе того крушения выжил чудом.
К лету 1924 года завод воссоздал опытный образец, но уже под индексом «ИЛ-400б». В этой версии были ликвидированы конструктивные изъяны, приведшие к крушению ИЛ-400а. На своих бортах этот новый аппарат нёс символику и ГАЗ-1, и Общества друзей воздушного флота СССР. 18 июля 1924 года уже оправившийся и твёрдо вставший на ноги военлёт К.К. Арцеулов первым совершил на ИЛ-400б небольшой полёт по прямой, чем доказал готовность данной машины к программе лётных испытаний.
А теперь вот о чём: мало кто сегодня уже помнит, что Общество друзей воздушного флота СССР – главный застрельщик советских дальних перелётов! Так, в частности, по заданию союзного президиума ОДВФ военлёт Василий Борисович Копылов (1897-1933) в конце февраля-начале марта 1925 года на самолёте Юнкерс «F.13» совершил агитоблёт по маршруту Москва – Казань – Уфа – Пермь – Вятка – Великий Устюг – Вологда – Москва, покрыв при этом расстояние в неполные десять тысяч километров. В частности, согласно сообщениям советских газет, 25 февраля он приземлил свою машину в Великом Устюге. Здесь его встречала огромная масса горожан, поскольку «подходили с флагами стройные колонны профорганизаций. После речи представителя ОДВФ аэроплан совершил над рекой и городом три полёта, в которых приняли участие местное начальство и четверо крестьян, заинтересовавшиеся авиацией. Улетел самолёт 4 марта».
А с марта 1925 года Общество наряду с Народным Комиссариатом иностранных дел СССР, инспекцией Гражданского воздушного флота, «Добролётом», редакцией газеты «Правда» и Госкино вошло в состав специальной комиссии по организации дальнего международного перелёта Москва – Пекин, наречённого впоследствии в советской прессе «Большим восточным перелётом». Однако вся громкая слава по итогам данной воздушной экспедиции уже досталась Авиахиму, о чём подробно будет рассказано ниже в отдельной главе.
Ещё одна сфера деятельности ОДВФ – воздушный и он же в современной терминологии – авиационный спорт. Вообще спортивное направление с самого начала рассматривалось Обществом «как один из способов массовой агитации воздушного флота». При этом на первом месте стоял планеризм, «т.е. полёты на безмоторных летательных аппаратах, сравнительная дешевизна и простота постройки которых наряду с большой привлекательностью делает этот вид спорта всё более и более распространённым… Именно из среды рабочей и крестьянской молодёжи, втянутой в воздушный спорт, мы сможем комплектовать, состав авиационных школ контингентом, активно интересующимся авиаделом, уж получившим некоторую общую подготовку».
Пионером советского массового планеризма заслуженно считается уже озвученный выше профессиональный лётчик-испытатель Константин Константинович Арцеулов (1891-1980). К сказанному добавим, что он, помимо всего прочего, – внук всемирно известного живописца-мариниста Ивана Константиновича Айвазовского (1817-1900), и сам к тому же являлся талантливым художником (кстати, в послевоенный период Константин Константинович создавал цветные иллюстрации для обложек и лучших публикаций такого по-настоящему популярного в СССР издания, как журнал «Техника – молодёжи!). А ещё его заслуга в том, что он наряду с легендарным штабс-капитаном Петром Николаевичем Нестеровым (1887-1914), автором как первой в мире воздушной петли, так и первого в мире воздушного тарана, в годы 1-й Мировой войны основал в составе Русской императорской армии отечественную истребительную авиацию! Кроме того, – и этого очень важно в контексте нашего повествования! – к 1923 году Константин Константинович занимал общественный пост председателя созданного 10 ноября 1921 года при Научной редакции Главвоздухофлота планерного кружка «Парящий полёт». И вот теперь по существу: в состав членов-учредителей этого общественного формирования входили такие истинные специалисты и великие энтузиасты авиационного дела, как Н.Д. Анощенко, И.Н. Барановский, Видлер, И.А. Валентэй, В.П. Ветчинкин, В.М. Вишнев, В.Р. Гаршин, С.П. Кричинский, В.Е. Надашкевич, В.П. Невдачин, В.С. Пышнов, Х.Н. Славороссов, Б.И. Черановский, В.Г. Устьинцев, Г.А. Шмелёв и В.М. Ярошевский.
Основная цель, которую преследовали активисты «Парящего полёта», – «всемерное развитие и распространение идеи безмоторного летания, планеростроения и планерного спорта, как необходимых предпосылок для развития мощного русского воздушного флота». К 1923 году кружок уже представлял из себя организованное общественное движение с целым рядом провинциальных филиалов. И, в частности, слушатель Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского Сергей Владимирович Ильюшин выступил тогда в роли организатора и общественного руководителя планерного кружка Московского завода тяжёлой артиллерии, а чуть позже – и самой первой в столице планерной станции. Ныне имя трижды Героя Социалистического Труда, лауреата семи Сталинских премий, академика Академии наук СССР генерал-полковника-инженера Сергея Владимировича Ильюшина (1894-1977) известно всему миру и, прежде всего, под брендом семейства самолётов «Ил»!
В процессе создания Общества друзей воздушного флота СССР кружок «Парящие полёт» по каким-то причинам остался незамеченным родоначальниками ОДВФ, в силу чего оба эти, по сути, родственные общественные организации некоторое время существовали порознь, хотя и двигались в своём развитии параллельными курсами. Ситуация резко изменилась летом 1923 года. А вот что стало поводом к их стремительному сближению. В 15.00 26 июня К.К. Арцеулов представил к лётным испытаниям только что построенную модель своего авторского планера – А-5. Испытания проводились на Ходынке – на Центральном аэродроме имени Л.Д. Троцкого. В большой группе высокопоставленных официальных лиц, получивших сюда приглашение, прибыл краском Владимир Александрович Антонов-Овсеенко (1883-1938) – начальник Политуправления РВС СССР и одновременно – член союзного президиума ОДВФ. Он-то, будучи восхищённым конструкторским творением К.К. Арцеулова («планер А-5 очень лёгок, вес его четыре пуда. Длина крыльев 19 метров, в ширину планер – 12 метров. Стоимость планера – 350-400 руб. золотом»), тут же на лётном поле озвучил перед советской прессой позицию Общества друзей воздушного флота СССР (цитата – в изложении газетных репортёров): «ОДВФ, несомненно, пойдёт навстречу красным планеристам и отпустит необходимые средства на создание планерной базы. Энтузиазм планеристов доделает всё остальное».
Таким образом, де-факто уже в июле 1923 года активисты кружка «Парящий полёт» (а это, напомним, преимущественно были военнослужащие РККВФ!) массово влились в ОДВФ, что в свою очередь стало катализаторов массового открытия по всей стране новых планерных кружков и станций. И, к слову, сказать среди воспитанников одного из них – работавшего при 85-й ячейке Одесского губотдела ОАВУК – Сергей Павлович Королёв (1906-1966)! И об этом – подробнее, поскольку речь идёт о гениальном основоположнике практической космонавтики! Прежде всего, примечательно то, что семнадцатилетний Серёжа Королёв записался в планерный кружок вместе со своим… отчимом – Григорием Михайловичем Баланиным (1881-1963), инженером портовой электростанции. Однако подросток очень быстро превзошёл его на стезе приобщения к авиации: предположительно, с осени 1923 года и по июль 1924 года – уже руководитель этого самого, работавшего в Одесском морском порту, кружка и одновременно – член Одесской губспортсекции ОАВУК, а затем – инспектор озвученной выше губспортсекции и одновременно – лектор «по ликвидации авиабезграмотности».
Залогом же успеха, по признанию самого Сергея Павловича, стало неустанное самообразование: «…Все необходимые знания по разделам высшей математики и воздухоплаванию я получал самостоятельно, пользуясь лишь указанием литературы». При этом специально подчеркнём, свою общественную деятельность активиста ОАВУК он успешно совмещал с повседневной учёбой в 1-й строительной профшколе Одессы!
13 апреля 1924 года юному С.П. Королёву в составе официальной делегации была оказана честь представлять губотдел ОАВУК на 1-й Одесской губернской конференции планеристов. А 27 мая 1924 года губспортсекция предоставила ему на своём заседании место за трибуной для доклада о деятельности возглавляемого им планерного кружка. Краткое изложение того выступления Сергея Павловича содержатся в строках протокола: «Организатор кружка тов. Королёв информирует губернскую спортивную секцию о количественном составе кружка, указывает на низкий уровень знаний по авиации и сильное стремление его членов к работе.
Кружок предполагает строить планер собственной конструкции. Необходимы лекторы для теоретических знаний».
Из удостоверения, выданного в 1924 году Одесской губспортсекцией ОАВУК: «Дано сиё тов. Королёву Сергею Павловичу в том, что он состоял в кружке планеристом губотдела ОАВУК с июня 1923 года, принимал активное участие во всех работах.
В последнее время тов. Королёв состоял членом губспортсекции, руководя кружков планеристов управления спорта.
Тов. Королёв сконструировал планер, который после проверки всех расчётов признан Авиационно-техническим отделом ОАВУК годным для постройки и принят губспортсекцией для постройки.
Губспортсекция рекомендует тов. Королёва как энергичного, способного и хорошего работника, могущего принести большую пользу как по организации, так и по руководству планерными кружками».
Планер, о котором речь идёт в документе, являлся самостоятельной разработкой юного С.П. Королёва, которая в свою очередь именовалась автором «Безмоторным самолётом К-5 оригинальной системы». Оригинальность же идеи в том, что речь идёт не совсем о планере, а о конструкции, в которой органично сочетались функции планера и самолёта. По замыслу юного Серёжи Королёва, этот летательный аппарат был призван использовать преимущественно даровую природную силу ветра, а установленный мотор – сугубо как вспомогательный двигатель.
Президиум авиационно-технического отдела Одесского губернского отдела ОАВУК рекомендовал эту во многом уникальную разработку к постройке, в связи с чем на основании своего постановления за № 4 от 4 августа 1924 года переслал авторские чертежи и сопроводительную документацию в тогдашнюю столицу Украины город Харьков – в Центральную спортивную секцию ОАВУК, где они, увы, тривиально… затерялись…
В июле 1924-го уже как инспектор Одесской губспортсекции ОАВУК Сергей Павлович Королёв приступил к курированию «планерных кружков заводов им. Бадина, им. Чижикова и Одвоенморбазы» и одновременно на правах лектора участвовал в пропагандистской деятельности «по ликвидации авиабезграмотности», о чём свидетельствует вот этот сохранившийся документ, адресованный председателю Одесской губспортсекции ОАВУК руководством одного из планерных кружков: «Настоящим прошу оплатить лекторский труд инструктора т. Королёва, читавшего лекции 2 раза в неделю в течение с 12.VI по 15.VII с.г. во вверенной мне группе. Итого – за 8 (восемь) лекций».
Статус Сергея Павловича как активиста Черноморской авиагруппы ОАВУК по состоянию на 1 августа 1924 года: «Королёв, 19 [правильно – 18] лет, место службы – управление порта, рабочий, секция моделистов и планеристов управления порта, инструктор».
В том же августе 1924 года С.П. Королёв убыл в Киев, поскольку был зачислен студентом в Киевский политехнический институт, и уже здесь на правах активиста вузовского авиакружка продолжил активно заниматься планеризмом и авиаконструкторской детальностью. Кроме того, по состоянию на весну 1925 года он же – курсант работавшей в стенах КПИ Школы инструкторов планерного спорта…
А вот в Саратове в только что открывшейся здесь летом 1923 года планерный кружок ОДВФ одним из первых записался 17-летний Олег Константинович Антонов (1906-1984) – другой будущий советский гений авиаконструкторской мысли!
Вернёмся, однако, к событиям июля 1923-го. Будучи воодушевлённым перспективами дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества с Обществом друзей воздушного флота СССР, военлёт К.К. Арцеулов в содружестве с другим авиационным краском – В.Я. Аррисоном, на тот период времени военнослужащим Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского, ставшим впоследствии одним из ведущих советских военных учёных в области реактивного движения, составил мотивированное письмо на имя председателя спортивной секции ОДВФ краскома Константина Александровича Мехоношина (1889-1938). Со страниц этой бумаги они настоятельно просили адресата незамедлительно приступить к реализации Обществом давних чаяний советских энтузиастов безмоторного летания о проведении в стране ежегодных слётов планеристов. К.А. Мехоношин представленную идею по достоинству оценил. И как итог – при озвученной выше спортсекции был оперативно организован Центр безмоторной авиации, который получил статус подсекции и возглавлять который доверили всё тому же Константину Константиновичу Арцеулову. И он же, К.К. Арцеулов, одновременно был утверждён в должности «председателя Всесоюзных опытно-показательных испытаний безмоторных летательных аппаратов». Кстати, это именно Константин Константинович указал и на крымское горное плато Узун-Сырт, что в переводе с тюркского дословно «длинный хребет, спина», как на наиболее удачное место под проведение планерных состязаний. Согласно приданию, наличие в той местности мощных восходящих потоков он заприметил ещё в 1920-м, когда по-дружески прогуливался в тех местах с Максимилианом Александровичем Волошиным (1877-1932) – знаменитым русским и советским поэтом, переводчиком, художественным литературным критиком, художником-пейзажистом…
Официальное название этого самого первого по счёту слёта советских планеристов – I Всесоюзные планерные испытания. Они официально открылись 1 ноября 1923 года в районе крымского посёлка Коктебель. Среди прибывших участников – целая плеяда ярчайших имён в истории нашей отечественной авиации. И, прежде всего, это ученик Н.Е. Жуковского профессор Владимир Петрович Ветчинкин (1886-1950), начинающие авиаконструкторы Сергей Владимирович Ильюшин (1894-1977), Сергей Николаевич Люшин (1903-1978), Вячеслав Павлович Невдачин (1887-1953), Владимир Сергеевич Пышнов (1901-1984), Михаил Клавдиевич Тихонравов (1900-1974), Игорь Павлович Толстых (1903-1987), Борис Иванович Черановский (1896-1960) и Александр Сергеевич Яковлев (1906-1989).
К стартам заранее были отобраны одиннадцать планеров, в том числе и сразу две авторские работы Сергея Владимировича Ильюшина, построенные им в цехах Московского завода тяжёлой артиллерии, – АВФ-3 «Мастяжарт» и балансирный планер «Мастяжарт». Перевозка всех этих безмоторных аппаратов была осуществлена оргкомитетом по железной дороге в период с 21 по 27 октября 1923 года по маршруту Москва – Феодосия, после чего каждый из доставленных таким образом в Крым планеров был погружен для дальнейшей транспортировки в горы на можару – большую татарскую телегу. К сожалению, в пути следования этого гужевого обоза к вершинам Узун-Сырта не обошлось без ЧП – на одном из горных серпантинов внезапно опрокинулась подвода, перевозившая ильюшинский балансирный планер «Мастяжарт», в результате чего последний, говоря техническим языком, одномоментно превратился в утиль, неподлежащий восстановлению…
Состязание проходили в течение восемнадцати дней. По итогам жеребьёвки стартовые номера распределились следующим образом: 1-й – А-5 конструкции К.К. Арцеулова, 2-й – «Маори» конструкции С.Н. Люшина, 3-й – АВФ-1 «Арап» конструкции М.К. Тихонравова, 4-й – «Стриж» конструкции В.С. Пышнова, 5-й – «Коршун» конструкции И.П. Толстых, 7-й – П-5 «Буревестник» конструкции В.П. Невдачина, 8-й – БИЧ-1 «Парабола» конструкции Б.И. Черановского, 9-й – «Макака» конструкции Н.Д. Анощенко и, наконец, 10-й – «Мастяжарт» конструкции С.В. Ильюшина.
В лидеры же сразу выбился планер марки «А-5», сконструированный К.К. Арцеуловым. В воздух этот аппарат преимущественно поднимал военный лётчик-испытатель Леонид Александрович Юнгмейстер (1897-1972) и он же установил на этом планере рекорд продолжительности полёта — 1 час 2 минуты 30 секунд. В результате оказались побитыми соответствующие мировые рекорды, установленные немецкими планеристами в 1920-м и 1921 году!
Тогда же авиационный краском Л.А. Юнгмейстер первым в СССР совершил и посадку на планере на место взлёта. И он же продемонстрировал рекордную дальность полёта – в 1487 метров.
Реакция К.К. Арцеулова на эти достижения: «Всех озадачили и восхитили рекордные полёты Леонида Юнгмейстера. Сам же я летать тогда не мог, так как незадолго до того разбился, испытывая опытный истребитель [речь об описанной выше аварии самолёта ИЛ-400а «от» 1 августа 1923 года]».
А теперь кратко расскажем о каждом из других планеров из числа принявших участие в стартах I Всесоюзных планерных испытаний, но по порядку номеров, доставшихся им при жеребьёвке.
«Майори» – одноместный планер-биплан конструкции студента Московского высшего технического училища Сергея Николаевича Люшина. Это был аппарат с пространственной хвостовой фермой, дополненной двухколёсным шасси и крыльями от одного из списанных самолетов марки «Виккерс». На состязаниях «Маори» выполнил четыре пробежки, но оторваться от земли так и не смог.
АВФ-1 «Арап» – одноместный, фюзеляжный моноплан со свободнонесущим, высоко расположенным крылом треугольной формы в плане. Кабина пилота располагалась под крылом в передней части фюзеляжа, а двухколесное шасси – непосредственно под кабиной. Это была работа слушателя Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационного краскома Михаила Клавдиевича Тихонравова.
В воздух этот планер поднял 12 ноября военлёт Владимир Фёдорович Денисов. Достигнутый тогда результат: дальность – 385 метров, предельная высота полёта – 70 метров, продолжительность полёта – одна минута пять секунд. В ходе же второго старта планер АВФ-1 «Арап» встречным потоком резко развернуло, что привело к поломке крыла.
«Стриж» – планер-биплан конструкции слушателя Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационного краскома Владимира Сергеевича Пышнова. Как и АВФ-1 «Арап», строился сначала в мастерских озвученной выше академии, а затем в цехах московского завода «Авиаработник». В Коктебель, увы, планер отправили в незаконченном виде, что уже на месте потребовало дополнительных времени и усилий на доделку и доводку аппарата. В результате «Стрижу», несмотря на все старания обслуживающей его команды, тогда так и не удалось взлететь, причиной чему стали внезапно выявившиеся конструктивные недостатки.
«Коршун» – фюзеляжный двухместный планер-биплан конструкции студента Московского высшего технического училища Игоря Павловича Толстых. Аппарат имел двойное управление и двухколёсное шасси. На крылья был нанесён профиль профессора Н.Е. Жуковского, при этом верхнее имело горизонтальную форму, а нижнее – V-образную. Соединялись же эти две несущие плоскости К-образными стойками, укреплёнными проволочными растяжками.
Первым в воздух «Коршуна» поднял пилот гражданской авиации Игнатий Александрович Валентэй (1895-1937), который в ходе приземления из-за задней центровки не сумел избежать мелких аварий – аппарат получал повреждения шасси и носовой части.
После того, как были произведены ремонт и переделка, «Коршуна» уже пилотировал ветеран истребительной авиации Николай Антонович Комарницкий (1894-1975). Последний совершил тогда на нём четыре полёта, причём как с пассажиром на борту в лице конструктора, так и без оного. Лучший из достигнутых результатов: максимальная продолжительность полёта – 27 секунд, дальность – 245 метров, высота – 25 метров...
П-5 «Буревестник» – одноместный свободнонесущий моноплан самолётной схемы с низко расположенным крылом. Это было детище Вячеслава Павловича Невдачина – бывшего красного военлёта, ставшего по окончанию Гражданской войны инженеров в структурах авиапрома. Именно поэтому его планер являлся здесь единственный не кустарного производства. Так, П-5 «Буревестник» изначально создавался в цехах Тверского завода «Промвоздух» и во многом именно поэтому в ходе стартов I Всесоюзных планерных состязаний он заслуженно снискал себе титул рекордного планера. В воздух его поднимал военный лётчик-испытатель Леонид Александрович Юнгмейстер. Правда, для последнего один из тех полётов на «Буревестнике» неожиданно для всех закончился аварией: при заходе на посадку аппарат внезапно перевернулся, после чего шлёпнулся на спину. Точную причину данного происшествия установить тогда не удалось. Выдвинули лишь предположение, что виной всему, возможно, стало не совсем удачное расположение пилотского кресла – оно находилось несколько впереди центра тяжести…
БИЧ-1 «Парабола» – планер уникальной конструкции слушателя Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационного краскома Бориса Ивановича Черановского. Сам аппарат представлял из себя летающее крыло параболической формы с открытой кабиной и двухколёсным шасси, при этом роль органов управления выполняли элероны, расположенные по замыслу конструктора вдоль всей задней кромки. Необычным было и расположение пилотской кабины: она находилась примерно на 1/3 части корневой хорды. Пилот влезал в неё снизу через специальное отверстие, которое после этого зашнуровывалось.
Испытать «Параболу» в воздухе доверили военлёту Владимиру Фёдоровичу Денисову, однако, несмотря на все усилия и стартовой команды, и самого пилота, оторваться от земли этот аппарат так и не смог.
«Макака» – простейший одностоечный балансирный планер-биплан с хвостовой фермой и общим весом в тридцать килограммов. Он являлся творением конструкторской мысли выдающего военного воздухоплавателя Николая Дмитриевича Анощенко, но (на что просто необходимо указать!) был построен при самом деятельном участии Александра Сергеевича Яковлева – на тот момент времени семнадцатилетнего московского школьника и по-настоящему страстного авиамоделиста. Своё же забавное имя – «Макака» – планер получил по домашнему прозвищу годовалого сына-сорванца Н.Д. Анощенко – Александра.
Дата первого старта «Макаки» – 9 ноября. Тогда на нём были выполнены четыре коротких – по времени это всего 13 секунд пребывания в воздухе – пробных подлёта на буксире. Пилотировал аппарат лично сам Н.Д. Анощенко, а А.С. Яковлев придерживал хвост планера во время разбега. Четвёртый подлёт оказался для «Макаки» роковым – на шестой секунде из-за непредусмотрительно опущенного хвоста планер потерял подъёмную силу. И в этот же самый момент он вдобавок получил снизу удар ветра по крыльям, что и привело к неминуемой аварии: планер, неуклюже перекувырнувшись, упал. К счастью, высота была небольшой и поэтому пилот не пострадал, если не считать, конечно, полученных им лёгких ушибов, а вот планеру досталось крепко – оказались поломанными верхнее крыло и лонжерон хвостовой фермы. Восстанавливать «Макаку» по причине его невыдающихся лётных качеств не стали…
И, наконец, последний из дебютантов – уже известный нам планер «Мастяжарт» конструкции слушателя Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационного краскома Сергея Владимировича Ильюшина. Первый полёт этого аппарата состоялся утром 10 ноября под управлением военлёта Владимира Фёдоровича Денисова. Несмотря на безветренную погоду, планер при разгоне его под уклон пологого горного склона легко и непринуждённо оторвался от земли, что воочию продемонстрировало всем присутствующим прекрасную летучесть данного творения будущего создателя самолётов семейства «Ил». Однако при наборе высоты АВФ-3 вдруг задрал нос и, критично завалившись на крыло, рухнул вниз. К счастью, повреждения, оказались незначительными, а сам пилот отделался только синяками и ушибами. Причины аварии установили сразу. Ими стали излишняя задняя центровка вкупе с недостаточной продольной устойчивостью плюс – неудобная для пилота ручка управления, мешавшая вдобавок обзору. Производя в полевых условиях ремонт, С.В. Ильюшин внёс в конструкцию значительные изменения: сместил пилотские сидение вперёд, переставил в привычное для лётчика положение ручку управления, под нижним лонжероном фермы фюзеляжа установил двухколёсное шасси. Однако новый старт этого планера выявил продолжавший сохраняться изъян с центровкой, которую требовалось сделать ещё более передней. Но как, скажите, быть, если уже нет никакой возможности сместить сидение лётчика вперёд?! А ведь способ нашёлся! И он оказался до гениальности простым: на фюзеляжной ферме перед сидением лётчика Сергей Владимирович закрепил… кувалду. И ни какую-нибудь, а общим весом в… пять с половиной килограммов. И это в одночасье решило проблему!..
Об итогах этого самого первого слёта советских планеристов – строками репортёра газеты «Правды»: «На днях состоялось чествование героев Всесоюзных планерных испытаний и раздача призов.
В чествовании приняли участие представители ряда учреждений…
Герой лётчик-планерист т. Леон. Александр. Юнгмейстер, установивший рекорд продолжительности полёта на планере СССР в 1 час 2 мин., получил 10 призов и, в том числе, призы Научно-технического комитета Главвоздухфлота, ОДВФ ССР и «Добролёта» (всего деньгами – 550 рублей зол.), кроме того, – золотые часы с надписью: «Лучшему пилоту», – и ряд других.
Герой лётчик-конструктор Конст. Конст. Арцеулов, на планере которого достигнуты все наилучшие успехи феодосийских состязаний, получил 7 призов и в числе их деньгами 500 руб. (приз Научно-тех. отд. Главвоздухфлота), кроме того, – право постройки планера за счёт одного из авиазаводов, мотор для лёгкого самолёта, золотые часы на руку и др. призы.
Остальные призы распределены между другими участниками Всесоюзных феодосийских состязаний: Влад. Фёд. Денисов, Вяч. Павл. Невдачин, Ник. Ант. Комарицкий, Игорь Павл. Толстых, Вл. Серг. Пышнов, т. Тихонравов, Ник. Дм. Анощенко и др.
После раздачи призов состоялся вечер воспоминаний о Всесоюзных планерных состязаниях».
Через год – 1 сентября 1924-го – в Коктебеле руководством Общества друзей воздушного флота СССР был дан старт II Всесоюзным планерным испытаниям. Вот поимённый список членов его оргкомитета: Г.Н. Знаменский, С.В. Ильюшин (он же председатель оргкомитета), И.К. Кирилов, Н.П. Королёв, В.П. Невдачин, А.А. Сеньков.
Безопасность же полётов обеспечивали четыре структуры:
- технический комитет под председательством профессора ЦАГИ В.П. Ветчинкина. Помощники последнего: представитель ОАВУК профессор Г.Ф. Проскура, инженер из НТК Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота авиационный краском Е.Н. Майоранов, слушатели 4-го курса Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского авиационные краскомы В.С. Пышнов и М.К. Тихонравов. Выполняемая комитетом задача – осмотр планеров, испытание их на прочность и выдача разрешения на допуск к полётам, а также обработка научно-технического материала, полученного на испытаниях;
- служба измерений в составе Агонаса (инициалы в документе не указаны), Г.Н. Знаменского, Л.С. Курина и Н.Н. Леонтьева. Выполняемая задача – проведение во время полётов замеров высоты, дальности полёта и скорости снижения планеров;
- служба погоды в составе профессоров Бурова и Сперанского (инициалы обоих в документе не указаны);
- служба фотообслуживания во главе с лётчиком-наблюдателем Е.Ф. Бурче.
Под стартовые же площадки были выбраны два места: сама гора Узун-Сырт (и эта площадка являлась основной и соответственно изначально предназначалась только для совершения рекордных полётов; планеры же сюда поднимали из долины тросом, закреплённым другим концом к автолебёдке) и пологий, расположенный вблизи деревни Изюмовка склон холма Кара-Оба, где, собственно, и был разбит лагерь, в том числе установлены одиннадцать палаток для размещения планеров.
На этот раз были представлены 48 планеров, шесть из которых технический комитет к полётам не допустил. А вот остальные сорок два выполнили 572 полета общей продолжительностью 27 часов 3 секунды.
Абсолютным рекордсменом второй год подряд стал авиационный краском Леонид Александрович Юнгмейстер: 23 сентября на планере «Москвич» конструкции Н.Д. Лучинского и А.В. Чесалова он продержался в воздухе 5 часов 15 минут 15 секунд (по другим данным – 32 секунды).
В свою очередь Константин Константинович Арцеулов на своём планере А-5, но на сей раз уже построенном по его чертежам в Одессе и названном в честь мифологического Икара, 10 сентября парил 1 час 17 минут 55 секунд, за что удостоился специального приза – «За красоту и продуманность полёта».
Третий же приз, именуемый «За продолжительность и высоту полёта», в честной борьбе завоевал руководитель планерного кружка Киевского политехнического институт Константин Николаевич Яковчук – в недавнем прошлом военный лётчик, а теперь студент. Пилотируя планер «КПИР-1», построенный руками таких же студентов-энтузиастов, как сам, сумел продержаться в воздухе ровно на один час меньше, чем Л.А. Юнгмейстер.
Главных призов испытаний оргкомитет удостоил разработчиков следующих планеров: «Москвич» – Н.Д. Лучинского и А.В. Чесалова, «Ларионыч» – Ошкиниса и КПИР-1 – К.Н. Яковчука.
Лучшими же учебными планерами были признаны АВФ-11«Комсомолец» (разработчик – авиационный краском из РККФ П.М. Клементьев), АВФ-4 «Рабфаковец» (разработчик – авиационный краском С.В. Ильюшин) и АВФ-7 «Стрекоза-печатница» (разработчик – инженер Н.Д. Востров), а по-настоящему оригинальными по своей конструкции – планеры БИЧ-2 (разработчик – авиационный краском Б.И. Черановский) и «ОДВФ ТССР» (сведения о разработчиках отсутствуют).
Не остались без премий и похвал также создатели таких рекордных и лучших по своим лётным характеристикам тренировочных планеров, как АВФ-9 «Красвоенлёт Денисов» (разработчик – краском В.Ф. Денисов), АВФ-10 (разработчик – моторист РКККВФ А.С. Яковлев), АВФ-16 «З.А.П.» (разработчик – авиационный краском Г.М. Наумов), АВФ-17 (разработчики – авиационные краскомы Н.Д. Жемчужин и Н.Н. Леонтьев) и «Голубь» (разработчик – саратовский студент О.К. Антонов), «Красный лётчик» (разработчики – К.А. Вигонд и В.А. Лыкошин), «Марс» (разработчик – студент С.Н. Рыльцев), и «Смоленец» (построен активистами планерного кружка Смоленского университета как копия планера «Буревестник» конструкции В.П. Невдачина).
Из тридцати шести пилотов, участвовавших в полётах, девятерым по итогам слёта было присвоено звание «пилот-паритель» (норматив – продержаться в воздухе не менее 3 минут без потери высоты) и ещё двадцати трём – «пилот-планерист»: норматив – выполнить пять полётов суммарной продолжительностью не менее 60 секунд, причём один из них должен длиться не менее 30 секунд. Список новоиспечённых пилотов-парителей, само собой разумеется, открывали фамилии рекордсменов – К.К. Арцеулова и К.Н. Яковчука, а также самостоятельно приехавшего на слёт на правах наблюдателя Владислава Константиновича Грибовского (1899-1977) – на тот момент времени молодого военного лётчика-истребителя, ставшего впоследствии прославленным командиром авиации Осоавиахима СССР и известным авиаконструктором. Но самое примечательно: звания «пилот-паритель» тогда же был удостоен и Анатолий Александрович Сеньков – бывший боец-партизан периода Гражданской войны, который первым в СССР (причём здесь же – на склонах Узун-Сырта и за считанные дни!) научился летать на планере, не будучи профессиональном лётчиком! И с этого момента, добавим, авиация стала для Анатолия Александровича смыслом жизни: до начала 1930-х он работал на ответственных постах в структурах планерного спорта, в том числе и в качестве самого первого по счёту начальника Высшей лётно-планерной школы Осоавиахима СССР, а затем в отечественном авиапроме.
К сожалению, хронику II Всесоюзных планерных испытаний омрачили две трагедии. Первая произошла 11 сентября: пилотируя планер собственной конструкции марки «АВФ-11» с бортовым именем «Комсомолец», трагически погиб 28-летний авиационный краском из РККФ Пётр Николаевич Клементьев – кадровый военно-морской лётчик, слушатель Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского и одновременно на общественных началах – руководитель планерного кружка Московского трамвайного парка имени Петра Щепетильникова. Это уже был двадцать третий по счёту старт планера «Комсомолец». На высоте в пятьсот метров его корпус внезапно треснул, после чего по причине разрушения конструкции сложились оба крыла. Шансов уцелеть при падении без парашюта с высоты в полкилометра у пилота не было никаких. Его обезображенное от удара о землю тело было найдено на южном склоне Узун-Сырта.
Напомним, что Пётр Николаевич Клементьев родился в 1896 году в Астрахани в многодетной рабочей семье. У своих родителей он стал тогда первенцем.
Рано познал тяготы тяжёлого наёмного труда. Так, с 14-летнего возраста уже наравне со взрослыми за сущие копейки трудился в цехах судоремонтного завода.
С 1915 года – по мобилизации на военной службе в Русской императорской армии, где уже через год тайно примкнул к большевикам, став в 20-летнем возрасте членом РКП(б).
С осени 1917 года – красногвардеец, а в годы Гражданской – военнослужащий Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота: последовательно моторист отряда гидросамолётов – авиачасти, участвовавшей в героической обороне Царицына, а затем военком этого самого отряда. Впоследствии же – когда самостоятельно освоил лётное дело, – лётчик.
К началу 1920-х – сначала в гидроавиации Черноморского флота с местом службы в Севастополе, а затем в должности инструктора лётного дела в Самаре…
В память об отважном советском Икаре его друзья и коллеги по планеризму той же осенью 1924-го нарекли хребет Узун-Сырт горой Клементьева. Прах же Петра Николаевича доставили в Москве, где он под прощальные оружейные залпы был упокоен на Новодевичьем кладбище.
Дата второй трагедии – 23 сентября: после старта с горы Клементьева у планера «Бумеранг», построенного в Харькове, на авиабазе № 2 по проекту студентов Харьковского технологического института А.И. Бромберга, М.И. Гуревича и З.И. Журбиной, разрушились крылья, в результате чего тот потерпел катастрофу. В результате погиб пилот – 29-летний авиационный краском Казимир Андреевич Рудзит, прославленный военный лётчик периода Гражданской войны, кавалер двух орденов Красного Знамени РСФСР…
И ещё об итогах II Всесоюзных планерных испытаний, но только уже из числа тех, которые остались за строками официальных протоколов. Вот что, например, подметили участники того слёта Олег Константинович Антонов и Браварский и о чём по возвращению домой и с неподдельным восторгом в голосе поведали в интервью корреспонденту газеты «Саратовские известия» (опубликовано было в номере от 23 октября 1924 года): «Во всё время состязаний местное крестьянство проявляло к нам громадный интерес. На месте испытаний в числе зрителей большинство были крестьяне.
Один из них, крестьянин деревни Изломовки Гнездилов, 57 лет, заявил: «При царском режиме нам не разрешали даже смотреть на такие вещи. Теперь же, при Советской власти, и мы полетим». Он начал строить планер.
Ему после состязаний был оставлен материал для постройки планера и указания, как его строить».
Всевозрастающая в СССР популярность планеризма способствовала открытию 23 январе 1925 года Московской планерной школы, организованной на общественных началах (то есть её сотрудники зарплаты не получали) и призванной готовить кадры парителей без отрыва курсантов от производства. Устав школы, подробную методику обучения и учебные программы (как теоретического цикла, так и учебных полётов) разработал К.К. Арцеулов в соавторстве с коллегами из числа военных лётчиков – Д.А. Кошицем, В.А. Степанчонком и Л.А. Юнгмейстером. Пост же директор был доверен В.М. Титову – инженеру, откомандированному из Московской высшей технической школы в Центр безмоторной авиации спортивной секции ОДВФ.
Из датированной 17 февраля 1980 года рукописи воспоминаний В.М. Титова: «...Весной 1923 г. было создано Общество друзей воздушного флота, а осенью того же года в Крыму состоялся первый слёт советских планеристов. В том же году на одном из заседаний планерной подсекции Общества друзей воздушного флота уже обсуждался вопрос о создании первой планерной школы лётчиков-планеристов в Москве для подготовки инструкторов. В это время перед молодым Советским государством была поставлена задача о массовой подготовке кадров для советской авиации в наикратчайшее время при небольших затратах средств. Вот тогда и была одобрена идея об отборе лиц, годных к лётной службе через обучение на планерах, а для этого надо было в первую очередь подготовить инструкторов планеристов.
Московская планерная школа лётчиков-планеристов положила начало подготовки таких инструкторов. Организация такой школы была поручена мне. И вот уже с января 1925 г. школа начала работать, а осенью 1926 г. состоялся первый выпуск инструкторов-планеристов. Московская планерная школа была вся организована на общественных началах. Все – от начальника и его помощника и до преподавателей и инструкторов-лётчиков работали на общественных началах (т.е. без вознаграждения).
В Московской планерной школе впервые обучение полётам на планерах производилось по строго определённой программе, которая была разработана известными в нашей стране лётчиками. В школе изучались также основы теории авиация и аэродинамика планера. Лекции по аэродинамике планера читал известный своими трудами по аэродинамике планера инженер Н.Н. Фадеев. При школе было организовано и конструкторское отделение, где занятия вели инженеры-конструкторы, работавшие у А.Н. Туполева: Д.Н. Колесников и Д.А. Ромейко-Гурко. При школе были и производственные мастерские, в которых производился ремонт планеров и постройка новых учебных планеров под руководством Ф.М. Дубака, студента Московского авиационного-технологического института.
Все теоретические занятия и работа в производственных мастерских школы производились по вечерам (т.е. в нерабочее время) с 6 ч. 30 м. и продолжались до 10-11 ч. (вечера) ежедневно в Москве. Сначала занятия в школе проводились в полуподвальном помещении на углу Садово-Спасской улицы и Орликова переулка, дом 19. Впоследствии – после переезда школы на другое место – в этом помещении располагалась группа изучения реактивного движения (ГИРД) при Осоавиахиме , где начал работать С.П. Королёв. Переезд был связан с расширением деятельности школы, популярность которой росла с каждым годом. Школа получила просторное помещение на улице Белинского. Своими силами с помощью курсантов и преподавателей были оборудованы классы для теоретических занятий и производственные мастерские. Учебные полёты проводились по воскресеньям круглый год на «лётных станциях», как тогда назывались места, где велось обучение полётам на планерах. Занятия на лётных станциях производились с раннего утра до позднего вечера, а зимой они не прерывались и при морозах, достигавших 30 градусов.
Следует особо отметить наличие крепкой дисциплины, когда за пропуск двух занятий, курсант отчислялся от школы. Надо сказать, что за 8 лет работы Московской планерной школы было всего два таких случая. Это указывает на высокий моральный уровень курсантов. За время своего существования (с 1925 г. по 1933 г. на общественных началах) Московская планерная школа выпустила целый отряд лётчиков-инструкторов планеризма. Окончили школу и по специальности конструктора планеров из числа тех, кто занимался в конструкторском отделении школы. С большим удовлетворением могу отметить, что школа помогла им выбрать направление их деятельности и специальность».
Ещё одно по-настоящему знаменательное в летописи Общества друзей воздушного флота СССР событие – опекаемый ОДВФ авиационный спорт прирос авиамоделизмом! Это произошло в 1923 году. Некоторые подробности – в статье, опубликованной на страницах под номерами «6-8» 19-20 номеров за октябрь 1943 года двухнедельного журнала Центрального совета Осоавиахима СССР и ГУМПВО НКВД СССР «За оборону». Автор её – председатель Центрального совета Осоавиахима СССР и РСФСР генерал-майор авиации Павел Прокофьевич Кобелев: «У многих бывших авиамоделистов ещё сохранилось в памяти лето и осень 1923 года – время бурного расцвета движения по созданию авиации и авиационной промышленности в нашей стране. Они помнят, как, будучи ещё ребятами, совершали «экскурсии» на аэродромы через проволоку, как вырезали лётные очки из плакатов и надевали их на головные уборы, чтобы походить на настоящего лётчика, как постоянной темой детских игр была авиация.
Тогда-то, в августе и сентябре 1923 года, и начали организовываться первые кружки юных авиастроителей в Москве, в Закавказье, на Кубани.
Кружки на первых порах организовывались и работали стихийно. У руководителей не было ни опыта, ни программ занятий, но горячее желание советских ребят участвовать в строительстве авиации заставляло их искать пути и методы руководства этим бурным, непреодолимым стремлением молодых патриотов. Вскоре ОДВФ взяло под своё покровительство это увлечение юных авиаторов, создав для руководства авиамодельной работой подсекции массового воздушного спорта.
В начале 1924 года появилась специальная резина, игравшая роль моторов для моделей самолётов, и первые брошюры с указаниями по постройке моделей. Лучшие модели пролетали тогда десятки метров и держались в воздухе лишь секунды. У большинства же юных авиаконструкторов модели только бегали по полу спортивных и выставочных залов, где в то время проводились состязания.
…За истёкшие двадцать лет многие тысячи бывших авиамоделистов выросли в искусных пилотов, с честью защищающих нашу Родину в воздухе. Наиболее отважные из них награждены орденами и медалями СССР. Широко известно имя бывшего донбасского авиамоделиста ныне дважды Героя Советского Союза гвардии майора тов. Молодчего. На Серпуховской детской змейковой станции вырос славный лётчик-истребитель трижды орденоносец тов. Галкин и много, много других…
Говоря об итогах работы нельзя не упомянуть о лучших руководителях – организаторах авиамоделизма в СССР. Здесь необходимо в первую очередь отметить тов. Бабаева, организатора одного из первых кружков в г. Москве в 1923 году, не прекращающего этой работы до сегодняшнего дня. Он известен как автор многих десятков печатных трудов по авиамоделизму, создатель методики авиамодельной работы, организатор института спортивных авиамодельных комиссаров и хронометристов.
Являясь одним из инициаторов в деле организации авиамодельных лабораторий, тов. Бабаев – старейший осоавиахимовский работник, отдавший много сил делу подготовки авиакадров.
За многолетнюю упорную работу по авиамоделизму тов. Бабаев президиумом Центрального совета Осоавиахима СССР награждён высшей наградой общества – знаком «ЗАОР», грамотой ЦС Осоавиахима и ценным подарком».
Напомним, что именно из среды авиамоделистов впервой половины 1920-х годов вышли многие из прославленных советских лётчиков периода Великой Отечественной войны, а также в том числе, о чём уже говорилось выше, и такой гений авиаконструкторской мысли, как генерал-полковник авиации Александр Сергеевич Яковлев (1906-1989)! В частности, в августе 1923 года юный Саша Яковлев в родной для себя московской школе № 50 организовал первую в Москве школьную ячейку Общества друзей воздушного флота СССР, где под своим началом объединил почти шестьдесят сверстников. Сначала энтузиасты создавали авиамодели, а потом приступили и к постройке планера.
По состоянию на 1925 год по всей стране уже широко проводились соревнования среди авиамоделистов, в их череде – и I Башкирские состязания летающих авиамоделей, в ходе которых победу одержал Владимир Романов: его модель планера за семнадцать секунд полёта покрыла дистанцию в девяносто шесть метров…
Воздухоплавание – не менее славная строка в летописи Общества друзей воздушного флота СССР. Уже при рождении ОДВФ в составе бюро президиума его Спортивной секции был создан специальный орган, призванный всемерно содействовать развитию дирижаблестроения, – Воздухоплавательный центр. Именно заботами последнего на средства, собранные работниками предприятий химической промышленности Москвы и Подмосковья, дислоцировавшаяся под Ленинградом Высшая военная воздухоплавательная школа получила дополнительную материальную часть – мягкий дирижабль «Московский химик-резинщик», который в свою очередь стал третьим из числа построенных в СССР. Это судно предназначалось как для агитационных полётов, так и для обучения экипажей. Кроме того, в военное время оно было способно выполнять задачи по воздушной разведке противника, в связи с чем его оболочка имела камуфляжную раскраску.
Автор проекта этого корабля – наш отечественный конструктор аэростатов и дирижаблей Николай Васильевич Фомин (1869-1942).
Специально подчеркнём, что «Московский химик-резинщик» обладал оболочкой объёмом в 2458 куб. м, что позволяло ему поднять в небо до 900 кг полезной нагрузки. Его длина составляла 45,4 м, а диаметр – 10,3 м. Благодаря наличию двигателя мощностью в 77 кВт, это детище Н.В. Фомина было способно разгоняться до скорости в 62 км/ч, до есть до средней скорости тогдашних автомобилей!
Из цехов столичного завода «Каучук» дирижабль «Московский химик-резинщик» вышел осенью 1924 года, после чего его доставили в один из эллингов Ленинградской высшей военной воздухоплавательной школы, где он был собран и подвергнут испытательным тестам. А в свой самый первый полёт, который продолжался два часа пять минут, данное судно совершило 16 июня 1925 года. Им тогда управлял экипаж под командованием авиационного краскома Виктора Львовича Нижевского (1879-1938) – ветерана воздухоплавательных частей былой российской армии и рождённой в 1918 году Советской властью Красной Армии.
Остаётся лишь добавить, что дирижабль «Московский химик-резинщик» эксплуатировался три с половиной года – вплоть до осени 1928 года и всё время – как военный корабль. При этом его несколько раз модернизировали и перестраивали. Всего он совершил 21 полёт, проведя в воздухе в общей сложности 43 часа 29 минут.
Ещё одна заслуга Воздухцентра – вклад, внесённый в развитие спортивной аэронавтики. А всё началось весной 1924 года – с того самого момента, как Воздухоплавательный центр Спортивной секции Общества друзей воздушного флота СССР поддержал идею профессионального военного лётчика и воздухоплавателя Николая Дмитриевича Анощенко (1894-1974) о проведении в стране I Всесоюзных воздухоплавательных состязаний, на что тут же горячо откликнулись активисты Всероссийского аэроклуба: «Во всех зарубежных странах, в которых интересуются воздухоплаванием, где верят в его развитие, из года в год устраиваются воздухоплавательные состязания. Во Франции, родившей свободное воздухоплавание, в Америке, перевезшей его за океан для широкого развития, в побеждённой Германии, в маленькой Швеции, наверху, в воздушном океане, испытываются решительность, смелость, умение лучших пилотов страны.
Не для шутки, не для забавы вылетают аэростаты… Знание воздушной среды, глазомер, настойчивость отличают победителей состязаний. Победители – не только спортсмены. Это кадры, которым можно поручить и доверить дело развития воздухоплавания. И недаром Германия, лишённая своих дирижаблей, стала усиленно развивать полёты на сферических аэростатах – она отберёт, сохранит кадры работников, которые станут у штурвала командирских рубок дирижаблей.
Задача воссоздания управляемого воздухоплавания в СССР заставляет и нас выявить тех смелых и решительных пилотов, которым мы можем доверить наши первые красные дирижабли… Воздухоплавательный центр ОДВФ СССР организует эти состязания в Москве, но, принимая во внимание всю сложность организации, при недостаточном оборудовании и использовании вместо водорода светильного газа – приходится смотреть на эти состязания как на воздухоплавательные испытания, могущие в дальнейшем вылиться в ежегодные Всесоюзные воздухоплавательные смотры».
Подготовка (в том числе составление сметы расходов) была поручена специально созданному ОДВФ СССР оргкомитету во главе с таким авторитетным практиком и теоретиком аэронавтики, как Николай Глебович Стобровский (к слову сказать, впоследствии – командир авиации Осоавиахима и, в частности, по состоянию на 1931-1932 гг. – начальник эксплуатационно-технической части Центральной воздухоплавательной станции Союза Осоавиахим СССР). Его ближайшими помощниками стали председатель Воздухоплавательного центра Дьяконов, известные военные воздухоплаватели П. Николаев, В.Л. Рейшах-Рита и Е. Сапунов, а также группа активистов Московского отдела ОДВФ. Помимо прочего, оргкомитетом были разработаны правила игры «Погоня автомобилей за аэростатом» и приобретён сферический аэростат объёмом 2000 куб. м. Последний был построен уже в советское время на заводе Резинотреста. Экипаж же сформировали из именитых воздухоплавателей в следующем составе: пилот – Е. Сапунов, помощник пилота – Н.Д. Анощенко, пассажиры – Назаров и Саблин.
По состоянию на 22 мая 1924 года уже имелись пять заявок – три от Высшей воздухоплавательной школы РККА и по одной – от Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского и украинских воздухоплавателей. Однако руководство Спортивной секции ОДВФ СССР постановило, что до утверждения регламента соревнований поступающие заявки считать предварительными, а к соревнованиям допускать только военных пилотов.
4 июня 1924 года бюро президиума ОДВФ СССР в качестве даты старта состязаний утвердило 13 июля – День ОДВФ, однако по ряду причин, носивших объективный характер, её сместили на 12 октября 1924 года.
К участию в состязаниях в конечном итоге были допущены восемь аэростатов, которые были разбиты на два класса – «А» и «Б».
К классу «А» относились:
- аэростат объёмом 640 куб. м Одесского губсовета ОАВУК, пилот – Павел Фёдорович Федосеенко;
- аэростат «Кумулюс» объёмом 640 куб. м Моссовета ОДВФ СССР, пилот – Николай Глебович Стобровский;
- аэростат объёмом 640 куб. м Ленинградского аэроклуба, пилот – Владимир Александрович Ольденборгер;
- аэростат «Ивановец» объёмом 640 куб. м Ивано-Вознесенского губсовета ОДВФ СССР, пилот – Ольшевский.
К классу «Б»:
- аэростат «Красный академик» объёмом 1437 куб. м Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского, пилот – профессор Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского Михаил Николаевич Канищев, помощник пилота – Сретенский;
- аэростат объёмом 1437 куб. м Северо-Западного облсовета ОДВФ СССР, пилот – Тисс, помощник пилота – Зыков, пассажир – Лебедев;
- аэростат объёмом 2000 куб. м Воздухоплавательного центра Спортивной секции Центрального совета ОДВФ СССР, пилот – Е. Сапунов, помощник пилота – Н.Д. Анощенко, пассажиры – Назаров и Саблин.
Восьмой же по счёту аэростат – объёмом 640 куб. м Харьковского губсовета ОАВУК (пилот – Альбертов) – был назначен для участия в игре-поимке.
Таким образом, пять аэростатов – объёмом по 640 куб. м, два – по 1437 куб. м и один – 2000 куб. м (уже после старта у последнего выявились дефекты в оболочки, причиной чему стало несоблюдение правил хранения).
Открытие I Всесоюзных воздухоплавательных состязаний состоялось в 14.00 12 октября 1924 года в Москве – на стадионе Государственного центрального института физической культуры. Перед стартом – торжественный митинг под председательством начальника Морских Сил СССР Эдуарда Самуиловича Панцержанского (1887-1937) с медью оркестра и приветствием участников и гостей с воздуха военными лётчиками в виде каскада фигур высшего пилотажа.
Из воспоминаний участника того самого воздушного приветствия военного лётчика В. Юнга: «Узнав о Всесоюзных воздухоплавательных состязаниях, решили лететь с визитом к собратьям по работе – на людей посмотреть и себя показать. Сели в машины. Поднялись. 7 минут и мы, пройдя 20 верст, над стартом состязаний. Смотрим. Маленькие жёлтенькие шарики неподвижно стоят такие беспомощные и безвредные… Кружимся над вами, бедные пузырьки, мы фигурами приветствуем вас, купаясь в солнечной выси, резвясь в ней, мы зовем вас к себе – выше к солнцу!
…Мы не сомневаемся в том, что в недалёком будущем оставите вы эти шарики и, перейдя к многомоторным дирижаблям – этим действительно воздушным кораблям, – пойдёте вы за нами, дальше нас. И пройдут под вами не Иваново-Вознесенски, не Нерехты, не Н.-Новгороды, замелькают тогда под вами Ковно, Берлин, Лондон. И порозовеют они в отблесках красного дирижабля, летящего с востока».
Первым – в 14 часов 28 минут – в небо взмыл аэростат под управлением пилота Альбертова (инициалы в документе не указаны) – как объект погони для тут же рванувших с места автомобилей и мотоциклов Московского автоклуба. По правилам игры, если после приземления, которое должно было произойти не ранее 15.00 и не далее полусотни вёрст от места старта, погоня в течение сорока минут не найдёт аэростат, то выигравшим считается пилот, но, если в указанный срок его обнаружат и настигнут, то выигрывает, соответственно, погоня.
О дальнейших событиях – словами самого пилота Альбертова: «Лечу уже полтора часа. Всматриваюсь вперёд и подыскиваю небольшую поляну вдали от больших дорог, между лесом и рекой Клязьмой. Открываю клапан и начинаю быстро снижаться. Последний раз осматриваю дороги, ища погоню… Нет никого! 300… 200… 100… 50… Бросаю гайдроп и резко затормаживаю спуск. Клапан! Плавно касаюсь намеченной площадки… Разрывное! Не тут-то было! Как ни пыжусь, никак не вскрыть его. Лишь усилиями 6 человек, подбежавших ко мне, это удаётся. Поздравляю сам себя с благополучным спуском. Выдавливаю газ, складываю оболочку и жду… О, ужас! Прямо на меня летят 2 велосипедиста! Пойман! Но – о, счастье, это, оказывается, двое юношей из соседней экономии приехали посмотреть на воздушного гостя.
Проходит два часа. Я уезжаю на близлежащую железнодорожную станцию и еду в Москву. Шар «пойман» не был».
А тем временем в следующем порядке стартовали аппараты, заявленные к участию непосредственно в самих состязаниях: в 14.55 – «Красный Академик», в 15.09 – «Ивановец», в 15.15 – аэростат Ленинградского аэроклуба, в 15.27 – аэростат Воздухцентра, в 15.35 – «Кумулюс», в 15.53 – аэростат Одесского губсовета ОАВУК и, наконец, в 16.15 – аэростат Северо-Западного облсовета ОДВФ СССР.
Время приземления: аэростат Харьковского губсовета – в 16.09; «Красный Академик» – в 14.05 13 октября; «Ивановец» – в 19.15 12 октября; аэростат Ленинградского аэроклуба – в 01.48 13 октября; аэростат Воздухцентра – в 20.50 12 октября; «Кумулюс» – в 02.15 13 октября; аэростат Одесского губсовета ОАВУК – в 06.59 13 октября; аэростат Северо-Западного облсовета ОДВФ СССР – в 07.52 13 октября.
В отечественной библиографии представлены тексты воспоминаний о тех событиях некоторых из участников состязаний. Так, Владимир Александрович Ольденборгер писал: «Полёт начался с разочарования – корзина и снаряжение моего аэростата были облегчены донельзя; ожидал взять с собой мешков 5-6 балласта, на деле вышло лишь два с половиной. Затем последовала неожиданность: думал лететь шестым номером и даже получил соответствующий флажок, а пришлось вылетать четвёртым – не успел прикрепить даже приборов… Дальше произошла неприятность, которая меня чуть не убила совсем – вместо взлёта на 2000 метров я набрал 1200! Далеко тут не улетишь! Чтобы окончательно испортить мне настроение, перед моим взором висели три невыдернутых поясные верёвки, которые я к тому же не мог достать из корзины.
…Лечу над болотами, прыгаю то вверх, то вниз, трачу балласт и прихожу к печальному заключению, что здесь не уравновесишься… Экономлю балласт, как умею, но это удаётся с трудом – началось охлаждение. Осматриваюсь. Семь аэростатов идут кругом меня, и все на большой высоте. Счастливцы. Хорошо быть первым, но не сесть первым при состязаниях на продолжительность. Буду бороться до конца. Всё внимание на полёт и путь…
Впереди мелькают огни. Что за город? Велик, да и редки огоньки. Волга! Иду низко, иногда спускаюсь до 20 метров, затем поднимаюсь на 50-75. Кажется, что задену каждый бугор, каждый лесок, рука всё время на разрывном. Аэростат скользит над самой землёй, поднимается в гору, опускается, огибает леса, проходя над самыми верхушками. Вот и берег. Высота 15 метров. Лететь через Волгу или нет? Думать времени мало, на другой стороне обрыв и высокий лес – не проскочишь, а в случае посадки в воду и самому будет неприятно, да и по регламенту полётов вода – место для спуска неуказанное… Рву разрывное и мягко врезываюсь при скорости 35 вёрст в час в лозняк. Треск, хруст, облегченная корзина не защищает от стеганья гибких прутьев. Десять сажен тренажа, и аэростат бессильно ложится около самой реки. О возвращении говорить не стоит – все знают, как оно нудно и неприятно».
Николай Глебович Стобровский: «…В воздухе весело! Вот впереди идут два аэростата, и сзади маячат два. И это скрывает однообразие пустого горизонта. Аэростат заартачился – своенравно стремится к земле, и я не могу удержать его падение. Идёт глухая борьба между молчаливым, закусившим удила аэростатом и упорным ворчащим пилотом: «А, леший! В болото потянуло! Назад!». Выбрасываю балласт совком и уже почти у самой земли затормозил падение. Аэростат на минутку задумался и с тем же упорством тянет вверх. Корзина заполняется светильным газом, и я против отравления пью из бутылки кислое молоко. Подхожу к зоне равновесия и малой порцией балласта уравновешиваю аэростат на 1000 метрах. Не тут-то было! Мой упрямый чёрт опять почуял болото и ринулся к нему.
…Светильный газ, на котором я первый раз вылетел, болотистая местность, и отсутствие анероида подвели меня и заставили сделать два клевка. С таким большим расходом балласта далёко не улетишь! Я весь прильнул к барографу, ловя малейшее вздрагивание пера. Холод дает себя чувствовать, и я надеваю меховую шапку и перчатки. И тут я вспоминаю, что ещё ничего не ел. Лезу в чемодан и с упоением принимаюсь за ужин в воздухе…
В ушах какая-то неловкость; бросаюсь к барографу – все благополучно; перегнулся через борт – земля плывёт навстречу! Бутерброд летит за борт, поспешно хватаюсь за песок и торможу падение. После 3-х часов борьбы с начала полёта наконец всё угомонилось и, не отрывая глаз с пера барографа, проверяя высоту через борт, я плавно пошёл на север. Я один, но не одинок, ибо сейчас весь мир во мне! Я вскакиваю, перегибаюсь через борт – земля подо мной как диск, вертится слева направо. Попал в воздушное завихрение. Делается не по себе, а, чтобы не закружиться окончательно, верчу головой справа налево. Неприятное положение прошло – земля перестала вертеться!
1 час ночи. Балласта осталось совсем мало; чувствую, что больше часа не продержусь, и через полчаса изготовился для посадки: упаковал вещи, барограф и всматриваюсь вдаль, ища подходящей площадки. Чего больше боялся, того, видно, не избежать, и рисуется неприятная перспектива засесть в болото. Через несколько минут обрисовался контур деревни. Два хлопка клапаном и гайдроп мягко раскинулся по болоту. Изгородь. Перешагнул через нее и рву разрывное. Легкий толчок корзины и изнемогающий аэростат припал к земле. После 10 ч. 40 м. ночного одиночного полёта чувствую себя уставшим, и единственная мысль – скорее растянуться на постели. Радушные крестьяне дер. Зубино помогли осуществить моёе желание, а с восходом солнца мы дружно сложили аэростат и, прочтя короткую лекцию о воздухоплавании, я отправился в обратный путь…».
А больше всех не повезло экипажу аэростата Воздухцентра. По воспоминаниям входившего в его состав и имевшего удостоверение воздухоплавателя РСФСР за номером «1» Николая Дмитриевича Анощенко, «только перед вылетом… впервые увидел ту новую оболочку, на которой должен был лететь… Первые же часы полёта доказали негодность лежалой оболочки и он [командир экипажа], заявив в воздухе о своём выходе из состязаний, через пять часов полёта снизил аэростат возле ближайшей станции железной дороги».
Итоги I Всесоюзных воздухоплавательных состязаний: наибольшая достигнутая высота – 2485 м, а лучший результат по продолжительность полёта – 23 часа 10 минут, что в свою очередь было признано всероссийским рекордом.
Победителями стали: среди экипажей аэростатов класса «А» – пилот аэростата Одесского губсовета ОАВУК П.Ф. Федосеенко а среди экипажей аэростатов класса «Б» – экипаж «Красного академика» в составе пилота М.Н. Канищева и помощника пилота Сретенского (это именно они установили всероссийский рекорд продолжительности полёта!).
24 ноября 1924 года состоялось чествование, в ходе которого, в частности, были вручены:
- переходящий приз Высшей воздухоплавательной школы и переходящий приз ОАВУК – Академии воздушного флота имени профессора Н.Е. Жуковского;
- переходящий приз журнала «Воздухоплавание» – Ленинградскому аэроклубу;
- переходящий приз ОДВФ Северо-Западной области – организации ОДВФ г. Ивано-Вознесенск;
- персональный приз ОАВУК, персональный приз журнала «Вестник воздушного флота» и персональный приз журнала «Самолёт» – пилоту П.Ф. Федосеенко;
персональный приз Резинтреста и персональный приз ОДВФ СССР (блокнот с мраморной доской) – пилоту М.Н. Канищеву;
- персональный приз журнала «Воздухоплавание» и персональный приз журнала «Самолёт» – пилоту В.А. Ольденборгеру;
- персональные призы «Известий ЦИК СССР», установленные для пилотов, – Н.Г. Стобровскому и Тисс;
- переходящий приз Московского автоклуба и персональный приз журнала «Воздухоплавание» – пилоту Альбертову;
персональные призы ЦК союза химиков, установленные для помощников пилотов, – Зыкову и Сретенскому.
Кроме того, все пилоты удостоились от ОДВФ СССР грамот и они же были награждены редакцией журнала «Воздухоплавание» званием «Постоянный почётный подписчик журнала»…
Как уже говорилось выше, 13 марта 1925 года было объявлено решение о слиянии Общества друзей воздушного флота СССР с Добровольным обществом содействия строительству предприятий химической промышленности в единое – Авиахим. Правда, отдельные структуры ОДВФ продолжали формально существовать аж до весны 1926 года, то есть пока на местах продолжали работать их ликвидационные комиссии.
Помимо огромной финансовой и практической помощи, оказанной государству на ниве укрепления обороноспособности страны, заслуга ОДВФ ещё и в том, что оно прочно вселило в самые широкие народные массы законную гордость за Воздушный Флот Страны Советов, а профессию авиатора на этом фоне сделало для молодёжи одной из самых по-настоящему почётных и престижных!


Плакат «Рост числа членов ОДВФ Сев.-Зап. обл. за 1924 год». Размер: 44,5 х 66,0 см. Тираж – 2500 экземпляров. Данный оригинал хранится в фондах Государственного бюджетного учреждения культуры Ленинградской области «Музейное агентство»: номер в Госкаталоге – 11795050; номер по ГИК (КП) – МА КП-4615.


Один из плакатов, изданных ОДВФ СССР с целью «ликвидации авиабезграмотности».





Эмблема ОДВФ СССР как субъекта Гражданского воздушного флота.

« Последнее редактирование: 12 Декабрь 2018, 18:29:47 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 31 529
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Навигатор
« Reply #256 : 12 Декабрь 2018, 21:51:42 »
Очередной уникальный архивный эксклюзив нашего уважаемого Форума: http://voenspez.ru/index.php?topic=15352.msg437767#msg437767

Архивная папка была подписанf до обидного лаконично: «Гарлинский В.В.». И никаких пояснительных материалов к двум фотопортретам дореволюционного периода, один из которых (на нём В.В. Гарлинский запечатлён в кабине французского самолёта марки «Farman IV») датирован 1912 годом…
Записан
Страниц: 1 ... 8 9 10 11 12 [13]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »