Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: 1941 год: перебежчики из вермахта  (Прочитано 4876 раз)

ВОЕНСПЕЦ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 986
Ранее размещенный на Солдат.ру мой материал. Приглашаю коллег к обсуждению данной темы на нашем форуме.
С уважением, В. Тылец.

ПЕРЕБЕЖЧИКИ

Решил сравнить данные мемуаров (Жукова, Рокоссовского, Баграмяна, Федюнинского, Бурцева) с другими источниками и документами по немецким перебежчикам, Вам судить, что из этого получилось: 

1. Из шифротелеграммы командования 90-го пограничного отряда, переданной не ранее 1.00 22 июня 1941 г. в УПВ НКВД Украинской ССР: «В 21.00 21.VI. на участке 4-й комендатуры задержан немецкий солдат 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии [правильно 75-й пехотной дивизии]  Альфред Лискоф [В русскоязычной литературе встречаются и другие варианты написания его фамилии - Лисков, Лискоу, Лиске]. Его доставили в штаб отряда, где он заявил, что 22-го немецкая армия перейдет в наступление. Кроме того, он сообщил, что артиллерия заняла огневые позиции, а танки и пехота - исходное положение для наступления...».

2. Из телефонограммы УНКГБ по Львовской области от 22 июня 1941 года переданной в 3 часа 10 минут в НКГБ Украинской ССР: «Перешедший границу в районе Сокаля немецкий ефрейтор показал следующее: фамилия его  Лисков   Альфред  Германович, 30 лет, рабочий, столяр мебельной фабрики в г. Кольберг (Бавария), где оставил жену, ребенка, мать и отца.
Ефрейтор служил в 221-м саперном полку 15-й дивизии. Полк расположен в селе Целенжа, что в 5 км севернее Сокаля. В армию призван из запаса в 1939 г.
Считает себя коммунистом, является членом Союза красных фронтовиков, говорит, что в Германии очень тяжелая жизнь для солдат и трудящихся.
Перед вечером его командир роты лейтенант Шульц отдал приказ и заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах.
Как сторонник Советской власти, узнав об этом, решил бежать к нам и сообщить». (См: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.2. Начало. Книга 1. 22 июня - 31 августа 1941 года. М., 2000. С.38).

3. Из характеристики боевых действий Владимир-Волынского пограничного отряда [90-й пограничный отряд] в первые дни войны: «Действия отряда с начала военных действий, с 22 июня 1941 г.
О предполагаемом переходе немецкой армии в наступление в 4.00 22 июня 1941 г. командованию отряда стало известно в 0.30 22 июня при следующих обстоятельствах.
В 21.00 21 июня 1941 г. на участке 4-й комендатуры был задержан немецкий солдат 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии [правильно 75-й пехотной дивизии], перешедший на нашу сторону.  Альфред   Лисков, который был доставлен в штаб отряда, на допросе заявил, что в 4.00 22 июня немецкая армия перейдет в наступление и что ему это известно со слов его командира роты обер-лейтенанта Шульца. Кроме того, он же заявил, что личным наблюдением им установлено, что артиллерия заняла огневые позиции, танки и пехота - исходное положение для наступления.
Немедленно об этих данных начальником отряда майором Бычковским было доложено по прямому проводу начальнику погранвойск УССР и поставлены в известность командующий 5-й армией, а также командиры 87-й стрелковой дивизии и 41-й танковой дивизии. Одновременно были поставлены в известность все комендатуры участков, коим было приказано держать заставы в боевой готовности».(Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне 1941. Наука. М., 1976.  С.225).
 Документ подписан начальником войск НКВД по охране тыла Воронежского фронта генерал-майором Панкиным и начальником штаба полковником А.П. Кузнецовым, датирован 1943 годом - по аналогии с подобными характеристиками действий других погранотрядов, его можно отнести к январю-февралю 1943 года (командование погранвойск обобщало опыт боевых действий первых дней войны).

4. Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора М.С. Бычковского впоследствии генерал-майора: «21 июня в 21.00 на участке Сокальской комендатуры был задержан солдат, бежавший из германской армии,  Лисков   Альфред. Так как в комендатуре переводчика не было, я приказал коменданту участка капитану Бершадскому грузовой машиной доставить солдата в г. Владимир в штаб отряда.
В 0.30 22 июня 1941 г. солдат прибыл в г. Владимир-Волынск. Через переводчика примерно в 1 час ночи солдат Лисков показал, что 22 июня на рассвете немцы должны перейти границу. Об этом я немедленно доложил ответственному дежурному штаба войск бригадному комиссару Масловскому. Одновременно сообщил по телефону, лично командующему 5-й армией генерал-майору Потапову [по всем канонам взаимодействия должен был так же проинформировать по линии оперативно-дежурной службы, командиров 87-й стрелковой дивизии и 41-й танковой, дислоцированных во Владимир-Волынском, о чем упомянуто в характеристике боевых действий Владимир-Волынского пограничного отряда в первые дни войны], который к моему сообщению отнесся подозрительно, не приняв его во внимание.
Я лично твердо также не был убежден в правдивости сообщения солдата Лискова, но все же вызвал комендантов участков и приказал усилить охрану госграницы, выставить специально слухачей к р. Буг и в случае переправы немцев через реку уничтожить их огнем. Одновременно приказал, если что-нибудь подозрительное будет замечено (движение какое-либо на сопредельной стороне), немедленно докладывать мне лично. Я находился все время в штабе.
Коменданты участков в 1.00 22 июня доложили мне, что ничего подозрительного на сопредельной стороне не замечено, все спокойно. Ввиду того, что переводчики в отряде слабые, я вызвал из города учителя немецкого языка, отлично владеющего немецким языком, и Лисков вновь повторил то же самое, то есть что немцы готовятся наступать на СССР, на рассвете 22 июня 1941 г. Назвал себя коммунистом и заявил, что прибыл специально предупредить по личной инициативе. Не закончив допроса солдата, услышал в направлении Устилуг (первая комендатура) сильный артиллерийский огонь. Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории, что и подтвердил тут же допрашиваемый солдат. Немедленно стал вызывать по телефону коменданта, но связь была нарушена». (См: «Механизмы войны» со ссылкой на РГВА. Ф. 32880. Оп. 5.Д.279.Л.2. и Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.2. Начало. Книга 1. 22 июня - 31 августа 1941 года. М., 2000. С.132-133).

5. Из мемуаров полковника И.Х. Баграмяна,  бывшего начальника оперативного отдела штаба КОВО: «В полночь в полосе 5-й армии границу перешел немецкий фельдфебель. Начальник погранзаставы доложил по инстанции. Хоменко был поднят с постели. Потом он доложил в Москву и командующему округа».

6. Из мемуаров Г.К. Жукова: «Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М.А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик - немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня». (См: Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления. АПН. М. 1986.Т.1.С.299).
Жуков: «Примерно в 12 часов ночи командующий Киевским военным округом генерал Кирпонос доложил, что появился еще один немецкий солдат-перебежчик и сообщил, что в 4 часа германские войска перейдут в наступление. Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе. Об этом мы доложили в 0.30 Сталину. И.В. Сталин спросил, передана ли директива в округа. Я ответил утвердительно».

7. Из мемуаров генерал-майора М.И. Бурцева, начальника отдела, а затем управление спецпропаганды Главного политического управления Красной Армии: «Уже 27 июня появилась первая листовка немецкого антифашиста Альфреда Лискофа. Это он, рискуя быть обстрелянным с обоих берегов, переплыл Буг, чтобы предупредить наших пограничников о предстоящем нападении на СССР. Лискоф сделал это сразу же, как только в 222-м полку 75-й дивизии, где он служил, зачитали приказ о наступлении. Мы, конечно, не могли упустить случая поговорить с первым перебежчиком. Вскоре Лискоф был доставлен в Москву. Высокий, “рабочего покроя” немец в чине фельдфебеля располагал к себе, вызывал доверие.
- Я из рабочей семьи, из города Кольберга, - рассказывал он. - Мои родители и я ненавидим Гитлера и его власть. Для нас СССР - дружественная страна, и мы не хотим воевать с советским народом. В Германии таких рабочих семей много. Они не хотят войны с вами.
Его рассказ был опубликован в “Правде”. Он-то и послужил основой листовки, напечатанной с его портретом, которая возвестила немецким солдатам, что и в вермахте есть противники войны и гитлеризма, друзья Советского Союза…
… Впоследствии А. Лискоф погиб, оставаясь до последнего дыхания верным идеям борьбы с фашизмом» (См: Бурцев М.И. Прозрение. М., 1981. С.62-63).

8. Из мемуаров полковника И.И. Федюнинского, бывшего командира 15-го стрелкового корпуса  5-й армии, впоследствии генерала армии: «Вечером 18 июня мне позвонил начальник пограничного отряда.
- Товарищ полковник, - взволнованно доложил он, - только что на нашу сторону перешел немецкий солдат. Он сообщает очень важные данные. Не знаю, можно ли ему верить, но то, что он говорит, очень и очень важно...
- Ждите меня, - ответил я и немедленно выехал к пограничникам.
Пройдя в кабинет начальника отряда, я попросил, чтобы привели немца. Тот вошел и, привычно вытянувшись, застыл у двери.
С минуту, я рассматривал его, первого гитлеровского солдата, которого видел так близко и с которым мне предстояло разговаривать. Это был молодой, высокий, довольно нескладный парень в кургузом, мышиного цвета мундирчике с тусклыми оловянными пуговицами. На ногах у него тяжелые запыленные сапоги с широкими голенищами. Из-под пилотки выбивался клок светлых волос. Немец смотрел на меня настороженно, выжидающе. Кисти его больших красных рук чуть заметно дрожали. Я разрешил ему сесть. Он опустился на табурет, поставленный посередине комнаты, и снова выжидательно уставился на меня своими бесцветными глазами.
- Спросите его, почему он перешел к нам, - обратился я к переводчику.
Немец ждал этого вопроса и ответил не задумываясь, с готовностью. В пьяном виде он ударил офицера. Ему грозил расстрел. Вот он и решил перебежать границу. Он всегда сочувствовал русским, а его отец был коммунистам. Это последнее обстоятельство немец особенно подчеркивал.
- Мне будет сохранена жизнь? - спросил он.
- Разумеется. Но почему вы сомневаетесь в этом?
- Скоро начнется война, и немецкая армия будет противником русской.
Фельдфебель повторил мне то, что уже сообщил начальнику погранотряда: в четыре часа утра 22 июня гитлеровские войска перейдут в наступление на всем протяжении советско-германской границы.
- Можете не беспокоиться. Мы не расстреливаем пленных, а тем более добровольно сдавшихся нам, - успокоил я немца.
Сообщение было чрезвычайным, но меня обуревали сомнения. "Можно ли ему верить?" - думал я так же, как час назад думал начальник погранотряда. Очень уж невероятным казалось сообщение гитлеровского солдата, да и личность его не внушала особого доверия. А если он говорит правду? Да и какой смысл ему врать, называя точную дату и даже час начала войны?
Заметив, что я отнесся к его сообщению с недоверием, немец поднялся и убежденно, с некоторой торжественностью заявил:
- Господин полковник, в пять часов утра двадцать  второго июня вы меня можете расстрелять, если окажется, что я обманул вас.
Вернувшись в штаб корпуса, я позвонил командующему 5-й армией генерал-майору танковых войск М.И. Потапову и сообщил о полученных сведениях.
- Не нужно верить провокациям! - загудел в трубке спокойный, уверенный басок генерала. - Мало ли что может наболтать немец со страху за свою шкуру.
Верно, все это походило на провокацию, но на душе было неспокойно. Я доложил генералу Потапову, что, по-моему, следует все же предпринять кое-какие меры. Попросил разрешения по два стрелковых полка 45-й и 62-й дивизий, не занятых на строительстве укреплений, вывести из лагерей в леса поближе к границе, а артиллерийские полки вызвать с полигона. Генерал Потапов ответил сердито:
- Напрасно бьете тревогу.
Обосновывая свою просьбу, я сослался на возможность использовать эти полки для работы в предполье и сократить таким образом, сроки окончания строительства оборонительных сооружений.
- Опасаться же, что это может вызвать недовольство немцев, нет оснований, - говорил я. - Войска будут находиться в восьми километрах от границы, в густом лесу.
Командарм, подумав, согласился.». (См: Федюнинский И.И. Поднятые по тревоге.Воениздат.М.1961.С.11-12).

9. Из книги английского историка Симона Монтефиоре «ПОСЛЕДНИЙ ОТСЧЕТ: 22 ИЮНЯ 1941»: «В 20.15 Тимошенко вернулся в комиссариат обороны. Вскоре он позвонил оттуда и сообщил, что второй дезертир назвал время начала атаки…
…В 0.30 позвонил Георгий Жуков. Третий дезертир, рабочий-коммунист из Берлина по имени  Альфред   Лисков, переплыл Прут [Западный Буг] и явился в расположение советских войск. Он сообщил, что в его части только что зачитали приказ о наступлении». (Отрывок из книги предоставлен для публикации издательством «ОЛМА-пресс»).

10. В очерке Т. Гладкова и В. Томина «Немец который брал Берлин» в котором речь идет о Фрице Шменкеле, Герое Советского Союза, имеются следующие строки: «Так  в ночь на 22 июня 1941 года переплыл Западный Буг и сообщил советским пограничникам,  что с часу на час начнется  вторжение немецких войск, унтер-офицер Альфред Лискоф. В туже ночь на другом участке будующего Восточного фронта  на территорию Литовской ССР перебежал еще один военнослужащий вермахта, сын рабочего-коммуниста (впоследствии казненного) Эрнст Кучера.  Через два часа  в составе бойцов погранзаставы,  на которую он пришел, Кучера уже воевал против своих бывших «комрадов».(См: Сигары Шееле для «Барона Дризена». Сборник.-ЗАО «Издательский дом Гелеос». М.2001. Профессиональные секреты спецслужб.С.62.).

11. Из статьи, подготовленной со слов бывшего коменданта пограничного участка и  опубликованной в газете Прибалтийского пограничного округа КГБ СССР: «В ночь на 21 июня на участке четвертой комендатуры [105-го погранотряда] был задержан перебежчик. Допросил его сам комендант [капитан В.У. Матвеев]. Вчерашний рабочий, сегодняшний солдат германской армии сообщил, что гитлеровские войска не сегодня-завтра перейдут границу и начнут войну». (См: «На советских рубежах» № 8 от 29 января 1987 г.С.4.)
12. Маршал К. К. Рокоссовский (в июне 1941 г. - генерал-майор, командир 9-го механизированного корпуса КОВО) вспоминал, что он собирался в ночь на 22 июня отправиться на рыбалку. Но, получив по линии пограничных войск сообщение, что границу перешел ефрейтор вермахта, по национальности поляк, из Познани, решил поездку отменить (Солдатский долг. М., 1972. С. 9).

Исходя из п.п. 1-12 мы имеем как минимум трех перебежчиков и временные рамки 18-21 июня 1941 года.

Материалы п.п. 1-7,9,10 по Лискову в основном совпадают друг с другом, за исключением:
а) временных показателей: т.е. времени перехода госграницы СССР и времени доклада в ГШ МО СССР, но по п.п. 1.3.4 прослеживается следующее - время перехода госграницы 21.00 21 июня 1941 года, а время доклада в Москву не ранее 1.00 22  июня 1941 года;
б)  некоторое несоответствие п.2 с остальными, где в телефонограмме УНКВД по Львовской области указано последнее место службы Лискова - 221-й саперный полк 15-й дивизии, здесь чекисты, конечно, лукавят, 15-я пехотная дивизия появилась на Восточном фронте не ранее июля 1941 года, да и целый саперный полк никак не мог входить в состав пехотной дивизии, обычно им придавались саперные батальоны;
в)  ни один из документов не называет конкретного места перехода госграницы,  хотя по не вполне проверенным данным, это мог быть участок 13-й погранзаставы 4-й комендатуры  90-го погранотряда (начальник заставы лейтенант А.В. Лопатин);
 г)  не совсем ясно где и при каких обстоятельствах в 1942 году погиб А. Лисков. 

Далее, возникает еще ряд  вопросов?

 Первый: - начальник, какого пограничного отряда 18 июня 1941 года позвонил полковнику Федюнинскому?
Согласно плана прикрытия государственной границы КОВО в полосе 5-й армии разгранлинии для 15-го стрелкового корпуса были установлены: справа - Пинск, Влодава; слева - Рожище, Свинюхи, колхоз « Бережницка».
Таким образом, в полосе обороны корпуса находились: участки 19-й и 20-й застав 5-й комендатуры 17-го Брестского (начальник отряда майор А.П. Кузнецов), полностью участок 98-го Любомльского (начальник отряда подполковник Г.Г. Сурженко) и участок 1-ой комендатуры 90-го Владимир-Волынского погранотрядов (начальник отряда майор М.С. Бычковскиий).
Если в мемуарах нет путаницы с датой происходящих событий и речь идет о перебежчике, который нарушил границу  в полосе  прикрытия госграницы 15-го стрелкового корпуса  18 июня 1941 года, то маловероятен звонок от майора Бычковского,  т.к. перебежчик у него оказался в 21.00  21 июня 1941 года на участке 4-й комендатуры, а это полоса прикрытия 27-го стрелкового корпуса  5-й армии,  нет упоминания о сообщении факта нарушения границы  немецким перебежчиком, командиру 15-го стрелкового корпуса и в воспоминаниях майора Бычковского. Следовательно, звонок был не от него.
Остаются 98-й и 17-й погранотряды.
Сохранились документы боевой деятельности 98-го погранотряда за первые дни войны (см: Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне 1941. М.1976.С.257-269), но в них не содержится сведений о каком-нибудь немецком перебежчике. Не упоминается о перебежчике и в стенограмме беседы с бывшим начальником отряда Г.Г. Сурженко. (см: Ю.Г. Кисловский. Граница июнь 1941. «АВТОР».М.1995.С.116-117). 
С 17-м погранотрядом несколько сложнее из-за отсутствия опубликованных именно подлинных оперативно-служебных и боевых документов последних предвоенных и первых дней войны. Только некоторые факты и размышления:
а) по свидетельству очевидцев, 17 июня 1941 г. на 19-ю за¬ставу приезжали командир 15-го стрелкового корпуса  5-й армии полковник  И.И. Федюнинский и командир 45-й стрелковой дивизии генерал-майор Г.И. Шерстюк, в тоже время на 5-й пограничной комендатуре находился начальник 17-го пограничного отряда майор А.П. Кузнецов;
б) из мемуаров полковника И.И. Федюнинского: «В начале мая я решил объехать части корпуса, познакомиться с командирами дивизий, полков, батальонов, проверить боевую готовность войск, уточнить на месте задачи частей и подразделений в случае развертывания боевых действий на границе. На эту поездку пришлось затратить около месяца….[предположительно с 10-15 мая по 17-18 июня 1941 г.]
…Пока я объезжал части и подразделения корпуса, напряжение на границе нарастало. Пограничники докладывали, что гитлеровцы все более наглеют:
- Раньше, когда наши командиры появлялись на границе, немецкие часовые становились в положение "смирно" и отдавали честь. А теперь посмотрите сами...
В справедливости их слов легко было убедиться. При виде нас фашистские солдаты демонстративно поворачивались спиной.
- Похоже на то, что наши отношения с "добрыми" соседями начинают портиться, - задумчиво говорили командиры.». (См: Федюнинский И.И. Поднятые по тревоге.Воениздат.М.1961.С.7-10);
в) из воспоминаний В.Г. Кощеева, бывшего командира отделения  19-й заставы: «Накануне к нам  приезжал генерал [Г.И. Шерстюк] из соседней части Красной Армии. «Вы, братцы, продержитесь 30 минут, а там придет подкрепление. Но помощь так и не пришла.». (Шарлот В.М. Брестская крепость продолжение легенды. Самара. 2001.С.247);
г) из воспоминаний С.К. Биленко, бывшего пограничника 19-й заставы: «Перед началом войны  я ходил старшим наряда, хотя был на первом году службы.
Однажды на заставу приехал майор Кузнецов. Зашел разговор, что если у бойца нет иголки, то боец к бою не готов. Я снял фуражку и показал, что у меня две иголки. На-чальник отряда сказал: «От лица службы выношу вам благо¬дарность». Я ответил: «Служу Советскому Союзу!». И еще я сказал: «Товарищ майор, на днях начнется война». - «Как ваша фамилия?» - спросил майор. - «Биленко». - «Това¬рищ Биленко, вы можете так думать, но не говорить». (Шарлот В.М. Брестская крепость продолжение легенды. Самара. 2001.С.35).
Более чем уверен, что встреча И.И. Федюнинского и  А.П. Кузнецова состоялась 17-18 июня 1941 года, и последовал доклад начальника отряда об обстановке  на участке отряда, и в частности на участках 19-й и 20-й застав входящих в район прикрытия 15-го стрелкового корпуса, но был ли здесь упомянут  какой-либо перебежчик судить трудно.

Второй: по перебежчику Кучере?
а) при условии перехода им границы около 2 часов 22 июня 1941 года на участке 4-комендатуры 105-го погранотряда, но не факт, что именно здесь, тогда где.
б) далее учитывая факторы: т.е. время задержания, предварительный допрос на заставе, доклад в комендатуру, а затем в штаб отряда, тщательный допрос на комендатуре и т.д.,  он вполне мог оказаться с началом боевых действий на 12-й погранзаставе  или в управлении 4-й комендатуры, т.к. они дислоцировались совместно в местечке Жемайчю-Науместис Таурагского уезда Литовской ССР.
в) если же он воевал против своих бывших «комрадов» в составе вышеупомянутых подразделений, то шансы на выживание у него были минимальные.
По свидетельству коменданта  участка капитана В.У. Матвеева  из более 400 пограничников оборонявших участок комендатуры, к исходу 22 июня 1941 года осталось в строю 16. (см: «На советских рубежах» № 8 от 29 января 1987 г.С.4.).
 
Третий: и самый таинственный, касающийся «неизвестного фельдфебеля» перешедшего границу то ли 18, то ли 21 июня 1941 года:
а) где он перешел границу - время, дата, застава, комендатура или хотя бы отряд, его имя и часть, дальнейшая судьба перебежчика?
б) а был ли вообще третий перебежчик?

Владимир ЗИНКЕВИЧ.
11 января 2007 года.
« Последнее редактирование: 27 Октября 2014, 12:40:03 от Владимир Анатольевич Тылец »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 26 576
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: 1941 год: перебежчики из вермахта
« Reply #1 : 26 Февраля 2019, 10:34:35 »
Альфред Лисков – бывший солдат 221-го пехотного полка 15-й пехотной дивизии вермахта, ефрейтор.
В 21.00 21 июня 1941 года бежал из своей части, чтобы сообщить советским властям о готовящей агрессии гитлеровской Германии против СССР: он переплыл реку Западный Буг, после чего сдался одному из пограничных нарядов 90-го Сокальского пограничного отряда войск НКВД СССР (I ф) Управления пограничных войск Украинской ССР.
Тем же летом 1941 года сначала был привлечён к антифашистской пропагандистской кампании (его смелый бросок через Западный Буг воспевался со страниц газет и листовок; в группе с другими с другими антифашистами и деятелями искусства из числа этнических немцев совершил несколько агитационных поездок по СССР), а затем передан в Коминтерен, где, однако, не сумел сработаться с первыми лицами этой организации – Димитровым, Мануильским и Тольятти. Дело дошло до того, что Лисков обвинил последних в… предательстве, в связи с чем в сентябре 1941 года «для рассмотрения деятельности Лискова» была создана комиссия под руководством В. Ульбрихта. Как закономерный итог: 15 января 1942 года Лисков был арестован. В ходе следствия Лисков безуспешно пытался симулировать сумасшествие. Отбывать наказание был направлен в лагеря, находившиеся в Новосибирской области, где его следы, начиная с 1943 года, теряются…
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »