Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Россия в войнах против Наполеона  (Прочитано 8039 раз)

Wojciech

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 226
  • Войцех Бещински / на анонимные вопросы не отвечаю
Россия в войнах против Наполеона
« : 27 Апрель 2012, 09:20:05 »
В Верхней Силезии, в деревни Koperniki Коперники около костела сохранилась могила русского офицера,  который был ранен в битве под Бауценом. На постументе написали :

Под камнемъ симъ лежитъ тело Александра Андржеевича Колзакова, Морской гвардии лейтенанта и кавалира, скончался 21 мая в 8 часов утра от раны полученной 9 мая 1813 года  въ сра-жении подъ г.Бауценомъ. Жил на свете 28 летъ 9 месъ 5 дний.




« Последнее редактирование: 09 Декабрь 2014, 11:04:40 от Sobkor »
Записан
Войцех из Гданьска

Михаил Матвиенко

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 1 628
  • ХИЩНИК
    • WWW
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #1 : 27 Апрель 2012, 11:56:42 »
Весной 1813 года Пруссия восстала против Наполеона. Союзная русско-прусская армия сначала под началом фельдмаршала Кутузова, а после его смерти генерала Витгенштейна, очистила от французских войск значительную часть Германии. Однако к маю Наполеон подготовил свежую армию взамен уничтоженной в России в 1812 году. После неудачного сражения при Лютцене с Наполеоном 2 мая русско-прусская армия, при которой находились и их монархи, отступила за Эльбу и заняла позицию за Бауценом, городка в Саксонии в 40 км восточнее Дрездена.
Потери союзников (русские и пруссаки) после поражения при Лютцене были восполнены подходом 13-тысячного русского корпуса Барклая-де-Толли, который высвободился после падения крепости Торна. Кроме этого подошли ещё 6—7 тыс. резервов. Русско-прусская армия стала даже сильнее, чем была в сражении при Лютцене.

19 мая, накануне сражения при Бауцене, союзники сделали вылазку силами 24-тысячного отряда под командованием Барклая-де-Толли против французского корпуса Лористона (дело при Кёнигсварте) и ранним утром 20 мая вернулись на бауценовскую позицию. В ходе боя в 15 км к северу от Бауцена пруссаки потеряли 1880, а русские около 1 тысячи солдат. Урон французов точно не известен, но значительно превосходил потери союзников (только в плен взято около 1760 французов).

Силы противников и диспозиция
Позиция союзников при Бауцене состояла из двух линий.
Передовая позиция тянулась вдоль правого берега реки Шпрее поперек главной дороги, в центре её находился Бауцен, обнесённый каменной стеной. Городок был заранее подготовлен к обороне, возведены дополнительные укрепления. Передовую линию занимали войска под командованием генерала Милорадовича.
Основная позиция располагалась очагово на высотах за Бауценом и тянулась на 12 км. Её левый фланг (южный) прикрывал горный хребет, за которым находилась территория Австрийской империи, на правом (северном) фланге было множество болот и оврагов. Крайне левый фланг занимал корпус Горчакова, затем в центре стояли прусские корпуса Йорка и Блюхера, разделенные речкой Блезарт. Крайне правый фланг замыкал корпус Барклая-де-Толли. Русская гвардия находилась в резерве.
20 мая союзники располагали 65 тыс. русских и 28 тыс. прусских войск при 610 орудиях. Из них около 24 тысяч кавалерии (в том числе 7 тысяч казаков)[1]. Наполеон имел значительный перевес в силах — 143 тысячи солдат, однако был слабее в кавалерии (12 тыс.) и особенно в артиллерии (350 орудий)[2]. Недостаток кавалерии не был критичен в условиях сильно пересечённой местности, но сказался позже при преследовании отступающих союзников.
Непосредственно у Бауцена Наполеон имел 4 пех. корпуса и гвардию (100 тыс. солдат), с севера подходили ещё 3 корпуса маршала Нея (45 тыс. солдат). Корпуса (3-й, 5-й, 7-й) под начальством Нея были отправлены для захвата Берлина, но позднее Наполеон перенацелил их для генерального сражения, справедливо полагая, что в случае разгрома союзников Берлин и так достанется победителю. Приказ Наполеона Нею был отправлен слишком поздно, так что Ней не успел бы к сражению. Однако накануне по совету Жомини Ней сам повернул войска, и, таким образом, подошёл всеми корпусами ко второму дню сражения.
Силы Наполеона располагались в следующем порядке (отсчет с правого фланга, или левого фланга союзников): 12-й корпус (Удино, 20 тыс.), 11-й корпус (Макдональд, 12 тыс.) перед Бауценом, 6-й корпус (Мармон, 20 тыс.), 4-й корпус (Бертран, 20 тыс.). Гвардия Наполеона (15 тыс.) находилась в резерве. Маршал Сульт возглавлял правый фланг Наполеона, маршал Удино — левый.
В отличие от предшествующего сражения при Лютцене, при Бауцене командующий русско-прусской армией Витгенштейн избрал чисто оборонительную тактику, используя сложный рельеф местности. План Наполеона заключался в следующем: ложной атакой отвлечь резервы союзников на их левый фланг, а потом, нацелив главный удар по правому крылу, обойти его силами маршала Нея и прижать русско-прусские войска к богемским горам.

Итоги сражения
За два дня сражения русские потеряли 6400 солдат, пруссаки — 5600. На 37-й стене Храма Христа Спасителя указаны потери русских в 6400 солдат, что совпадает с цифрой военного историка М. И. Богдановича. За проявленную доблесть 7 генералов были награждены орденом Святого Георгия 3-й ст., что свидетельствует о достаточно высокой оценке результатов сражения, несмотря на отступление.
Французские потери в полтора раза больше, 18-20 тысяч. Соотношение потерь будет ещё более невыгодным для французской стороны, если включить результаты дела при Кёнигсварте 19 мая.
Союзная армия организованно отходила, отбиваясь от наседавшего авангарда Наполеона. Передают горестное восклицание Наполеона по результатам сражения: «Как! Такая бойня и никаких результатов!»
Если для русской армии отход представлял собой выгодный тактический манёвр, для пруссаков последствия были тяжелее. Боевые действия перенеслись на территорию Пруссии.
С первых чисел января русская армия двинулась вслед за отступающими остатками войск противника. Границу перешли не все моряки. 165 человек оставались на излечении в городах России. 25 января экипаж прибыл в Плоцк на Висле. Здесь, по Высочайшему повелению, Гвардейский экипаж должен был построить мост и обеспечить переправу наших войск, вследствие почти непрерывного ледохода, сильного ветра и отсутствия материалов, постройка моста шла очень медленно. Поэтому до постройки моста был наведен летучий паром. Однажды канат оборвало и паром с 50 гусарами и лошадьми понесло по течению. Немедленно офицеры и матросы, находившиеся на берегу, бросились в лодки и прибуксировали паром. Работа была настолько тяжела, что появилось до 40 больных, из которых некоторые умерли. С первых чисел февраля по 16 марта на лодках было переправлено 6568 человек, 1116 лошадей, рота артиллерии с 12-ю орудиями, три конных полка, и значительное количество других грузов. 16 марта строительство моста подошло к концу и началась эффективная переправа войск. Длина моста составила 187 сажень. Мост был наплавной на 33 судах. Переправа требовала надзора за порядком и безопасностью. 5 апреля прибыл 75-й Корабельный экипаж, который принял надзор, а Гвардейский экипаж выступил на соединение с 5 Гвардейским корпусом и Главной квартирой, которые ушли вперед.
27 марта, находившиеся в г. Калише Главная квартира и армия, двинулись через Силезию, города Штейнау, Бунцлау, Бауцен и Дрезден, куда прибыли 12 апреля. Тяжелым ударом для наших войск была кончина главнокомандующего. Михаил Илларионович скончался на руках своих сподвижников, а также находившихся при нем Гвардейского экипажа врача Кернера и фельдшера Галкина. На долю экипажа выпала честь проститься с Кутузовым, когда экипаж проходил через Бунцлау.
Армия продолжала движение теперь уже в союзе с прусскими войсками, так как с Пруссией был заключен договор о совместных действиях. 1 мая экипаж присоединился к армии в Бауцене и на этот раз ему пришлось сойтись с неприятелем в бою на виду у Государя. К этому времени Наполеону удалось собрать войска, которые численно превосходили войска союзников: России и Пруссии. Превосходство Наполеона в силах и захват им крепостей на Эльбе заставили союзников отказаться от обороны Дрездена и отступить к Бауцену Положение союзников усугубилось их поражением в сражении под Люценом 20 апреля. 8 мая Бауцен, занятый войсками Милорадовича, был взят приступом моряками дивизии Компана. Союзники укрепились под Бауценом. Морской экипаж находился в составе главного резерва пол начальством Великого Князя Константина Павловича. Наши моряки находились в следующем составе: 2 штаб-офицера, 8 обер-офицеров, 14 унтер-офицеров, 18 музыкантов и 179 нижних чинов. В артиллерийской команде состояло 2 обер-офицера, 4 унтер-офицера и 19 нижних чинов. Всего: 12 офицеров и 234 нижних чинов.
Французы начали наступление 8 мая в 10 часов утра. Ход боя оказался для нас неудачным и было предложение отступать далее, к г. Герлиц. Но Император Александр I настаивал на необходимости продолжать сражение опасаясь падения духа в войсках и уклонения Австрии от союза с нами, с которой проводились переговоры.
Наступило 9 мая, памятный день для экипажа — день сражения в храмовый полковой праздник. Отмечалось перемещение мощей Николы Чудотворца, покровителя моряков. Экипаж находился в расположении Главной квартиры, где он нес караульную службу. Государь подъехал на коне к строю и оказал: «Здравствуйте матросы! Поздравляю вас с праздником! Сегодня ваш праздник и  хочу потешить вас для праздника: идите в дело. Я буду смотреть на вас». Единодушное «Ура!» и «Рады стараться!» было ответом. Меткий огонь наших батарей останавливал атаки французов, но они, усиленные свежими подкреплениями, начали одолевать. Государь направил на замену прусскому генералу графу Йорку отряд генерал-лейтенанта Чеглокова. В отряд входил Морской гвардейский экипаж. Батальоны и с ними экипаж стояли на своих позициях, когда большая часть союзных войск была вынуждена отступить. Около 5 часов был убит капитан-лейтенант Григорий Кононович Горемыкин, смертельно ранен ядром в ноги лейтенант Александр Андреевич Колзаков, тяжело ранен мичман Николай Петрович Хмелев. В 5 часов началось общее отступление. Солнце уже садилось, когда наступила очередь отступать батальонам генерал-лейтенанта Чеглокова. Экипаж прикрывал отступление батальонов, принимая последние неприятельские ядра и гранаты. Обе стороны понесли большие потери. Потери Гвардейского экипажа составили: 2 офицера убитыми, 1 раненым; 6 нижних чинов убитыми, 10 тяжело ранеными, а также 4 унтер-офицера и 5 матросов легко ранеными.
« Последнее редактирование: 09 Декабрь 2014, 11:07:32 от Sobkor »
Записан
О чем историк умолчал стыдливо,
 Минувшее не вычерпав до дна,
 О том на полках старого архива,
 Помалкивая, помнят письмена.

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #2 : 19 Июль 2012, 08:44:25 »
Из досье еженедельника МВД России «Щит и меч»

ВОЙНА 1812 ГОДА ГЛАЗАМИ ГАЗЕТНЫХ РЕПОРТЕРОВ
Среди историков до сих пор бытует мнение, что нападение Наполеона на Россию в ночь на 12 июня 1812 года (здесь и далее – по старому стилю) было неожиданным для русских войск. Но так ли это на самом деле?
“Санкт-Петербургские ведомости” от 31 мая 1812 года сообщили: “Франция. Париж от 11 мая н<ового>с<тиля>. Третьего дня Император отправился из здешней столицы для обозрения своих войск, собравшихся у Вислы. Императрицу будет сопровождать его величество до Дрездена для свидания с родителями своими, а в июле месяце она опять возвратится в Париж…. Уверяют, что их величества заедут в Майнц, а оттуда будут продолжать свой путь через Вюрцбург в Дрезден.
Императора сопровождают князь Невшашельский и дюк де Висанс. Маршалы Мортье, Дюнде, Тревизо, Бессьер, дюк де Истрии, министр иностранных дел дюк де Бассано и министр Госсекретарь граф Дарю также отправились из Парижа”.
Для военных аналитиков было очевидным, что Наполеон с такой представительной свитой из маршалов и ведущих министров отправился с берегов Сены на берега Вислы отнюдь не для парадной инспекции своих войск. К тому же, как минимум, с середины мая император Александр I и его военачальники из разведисточников уже знали о предстоящем вторжении с территории Польши и Восточной Пруссии французских полчищ.
Русские напряженно готовились дать отпор. Так, Александр I, расположив свою ставку в Вильно, непрерывно проводил совещания высшего командования и заслушивал доклады. По сему поводу газета “Берлинские новости” в приложении 4-м писала: “Вильно, 18 мая. Его Величество российский император находится непрерывно здесь в этом городе и работает беспрерывно со своими министрами и высоким генеральском корпусе в кабинете. Ежедневно отсюда уходит фельдъегерь в резиденцию и также ежедневно фельдъегерь приезжает сюда из С. Петербурга… Ежедневно изо всех уголков России сюда подтягивается подкрепление для большой армии. По некоторым данным, Его Величество в эти дни отправится в находящийся в 4-х милях отсюда город Тро́ки, для того чтобы проинспектировать местность и войска, которые там размещены”.
К сожалению, дефицит времени не позволял русским надеяться на оперативное подтягивание к западной границе резервов из глубины России. В результате против собранной в кулак 600-тысячной группировки Наполеона царь Александр смог выставить в три раза меньшее количество штыков – всего на всего 220 тысяч, при этом его войска были разделены на три находящиеся далеко друг от друга армии. Именно в силу этой причины и, обратите внимание, еще до начала французской агрессии была принята стратегия обороны, предложенная военным министром генералом от инфантерии Михаилом Барклаем-де-Толли: 3-я армия преграждает путь врагу на Санкт-Петербург, а 1-я и 2-я армии, уклоняясь от лобовых столкновений, сдерживая противника только своими арьергардами, двигаются к Смоленску на соединения друг с другом.
Кстати, эту свою концепцию изматывания сил противника маршем по необъятным просторам России Михаил Богданович огласил еще, как минимум, весной 1807 года в Мемеле (ныне – литовский Клайпеда) в беседе с советником главы правительства Пруссии Бартольду Георгу Нибуру: “Если бы мне пришлось действовать против Наполеона... – я вел бы отступательную борьбу, увлек бы грозную французскую армию в сердце России, даже на Москву, истощил бы и расстроил ее и, наконец, воспользовавшись суровым климатом, заставил бы Наполеона на берегах Волги найти вторую Полтаву”.
К сожалению, против военного гения генерала Барлая-де-Толли “сработала” его нерусская фамилия: предусмотренный стратегией обороны плановый отход наших двух армий к Смоленску был воспринят во всех слоях русского общества с протестным непониманием и яростным возмущением. В адрес военного министра посыпались не только упреки, но и откровенные обвинения в заведомом предательстве. Александр I под давлением этого негативного мнения был вынужден назначить главнокомандующим не менее талантливого, но носящего при всем этом русскую фамилию полководца – генерала от инфантерии, светлейшего князя Михаила Илларионовича Кутузова. Однако сделал это император лишь 5 августа, то есть уже после того, как 1-я Барклая-де-Толли и 2-я армии Багратиона армии 3 августа 1812 года соединились под Смоленском.
Кутузов прибыл в войска в смоленское село Царево-Займище 17 августа, за восемь дней до Бородино. Его стратегия была сходной со стратегией своего предшественника Барклая-де-Толли. “Мы Наполеона не победим. Мы его обманем”,– так, согласному одному из свидетельств, выразил тогда свой замысел Михаил Илларионович.
Перед битвой при Бородино Наполеон, подбадривая своих воинов, кивнул в сторону русских войск: “Солдаты! Вы видите солнце Аустерлица!”.
О Бородинском сражении, которое длилось 15 часов – с шести часов утра до девяти часов вечера, – свидетельствами русских репортеров, опубликованными в № 73 за вторник 10 сентября 1812 года “Прибавления к “Санкт-Петербургским ведомостям”, но только дадим те строки в кратком пересказе. Итак…
У русских было 120000 человек и 640 орудий, а у наполеоновского войска 125000 человек и 1000 орудий. За один день с обеих сторон из строя выбыло более ста тысяч человек. Потери были примерно равными. Но мы, русские, потеряли половину всей своей боевой численности.
Вскоре после Бородино Кутузов данной ему Государем властью приказал оставить Москву без боя. Причину, заставившую его пойти на этот шаг, он объяснил в донесении царю Александру I. Последнее было опубликовано в “Прибавлении к “Санкт-Петербургским ведомостям” 10 сентября 1812 года: “Главнокомандующий армиями генерал-фельдмаршал князь Кутузов от 29 августа из деревни Нары доносит Его Императорскому Величеству: “Баталия, 26 числа бывшая, была самая кровопролитная из всех тех, которые в новейших временах известны. Место баталии нами одержано совершенно, и неприятель тогда ретировался в ту позицию, в которой пришел нас атаковать; но чрезвычайная потеря с нашей стороны, сделанная особливо тем, что переранены самые нужные Генералы, принудила меня отступить по Московской дороге. Сего дня нахожусь в деревне Наре и должен отступить еще навстречу к войскам, идущим ко мне навстречу на подкрепление. Пленные сказывают, что неприятельская потеря чрезвычайно велика и что общее мнение во Французской армии, что они потеряли ранеными и убитыми 40 тысяч человек. Кроме дивизионного генерала Бон-Ами, который взят в плен, есть и другие убитые, между прочим, Давуст.
Аръегардные дела происходят ежедневно. Теперь узнал я, что корпус Вице-Короля Итальянского, находившегося около Рузы, и для того отряд Генерал-Адъютанта Винцегерода пошел к Звенигороду, дабы закрыть по той дороге Москву”.
Как мы видим, русская пресса по горячим следам объективно изложила и сам ход Бородинского сражения, и потери, понесенные обеими сторонами. А что же французская? Так, в номере, вышедшем во вторник 6 октября 1812 года, газета “Монтиер” сосредоточилась почему-то на подробном описании того, что представляет из себя Бородино и как далеко этот населенный пункт расположен от Парижа. Какие-то батальные детали, но при всем этом с откровенной предвзятостью представлены лишь вот в этой цитате: “Было два часа после полудня. Враг потерял всякую надежду. Битва прекратилась. Изредка слышалась только канонада. Противник передвигался и еще сопротивлялся. Однако делал он это для того, чтобы отвести войска. Победу он уже сдал. Потери врага просто немыслимы: 12-13 тысяч человек, 8-9 тысяч лошадей было найдено на поле сражения. 60 пушек и 5 тысяч пленных остались нам. Наши же потери 2,5 тысячи убитыми, в три раза больше от этого числа у нас раненых. Наши потери ранеными и убитыми составляют примерно 10 тысяч человек, тогда как потери врага – 40-50 тысяч человек. Еще никогда не было видано такое поле сражения. На шесть убитых приходился один наш убитый. 40 русских генералов убиты, ранены или взяты в плен. Генерал Багратион ранен. Мы же потеряли дивизионного генерала графа Монтбруна, который пал на поле боя от пушечного выстрела. Генерал граф Коленкур, который заменил его, вскоре также был убит. Бригадные генералы Компер, Плацуне, Марион, Хуарт убиты. 7-8 генералов – ранены, по большей части легко. Князь Экмюэ обошелся без ранений. Французские войска покрыли себя славой и их показали свое превосходство русским в умении вести боевые действия”.
Зачем нужно было “Монтиеру”, которая в подаче информации прежде отличался объективностью, написать такую ложь, тем более, что французы участники и очевидцы этого сражения хорошо видели, что это было сражение равных?! Ответ находим в сделанном несколько позднее признании самого Наполеона: “Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы показали в нем себя достойными одержать победу, а русские приобрели право называться непобедимыми”.
Таким образом, та ложь французской столичной газеты носила сугубо идеологическо-цензорский характер: любым способом требовалось скрыть от обывателей всей Европы страшную для этой самой Европы правду о потенциальной непобедимости православной России и ее армии!
Однако в первый раз к искажению истины “Монтиер” прибегла чуть раньше – когда повествовала о сражении, которое 200-тысячной группировке французов дал под Смоленском 16-тысячный корпус генерала Дохтурова: заявляя об очередной победе над противником, газета заведомо умолчала о том, что русские не просто дрались в меньшинстве, а при всем этом еще настолько самоотверженно и мужественно, что сам Наполеон пришел в ужас и впервые запросил у царя Александра и Кутузова мира…
София ПРИВАЛИХИНА,
историк.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #3 : 04 Сентябрь 2012, 20:30:31 »
Из досье еженедельника МВД России «Щит и меч»

ВЕЧНЫЙ ПАМЯТНИК МУЖЕСТВА И ХРАБРОСТИ РОССИЙСКИХ ВОИНОВ
Недавно страна отметила 200-летие со дня исторической битвы Отечественной войны 1812 года. Бородинское сражение было одним из крупнейших и Кровопролитных однодневных сражений за всю мировую историю до появления массовых армий и современного оружия.
Реконструкцию того легендарного боя в Бородино по оценке правоохранительных органов посетило более 185 тысяч человек. Но и даже эта цифра не превысила суммарную численность войск, сошедшихся в кровавой битве 200 лет тому назад: с французской стороны тогда в этих местах находилось 135 тысяч, с русской — 120.
На Бородинском поле, спустя два века, побывали и наши корреспонденты.

Мы прибываем к месту славы русского духа задолго до начала торжеств. Но людей уже много. Те, кто приезжает на автомобилях, уже вынуждены парковать своих железных коней далеко в поле от плац-театра, где в скором времени сойдутся в ожесточенной схватке две армии. Кругом – палатки, но многие ночуют и в машинах. Ночью – холодно. Посему импровизированная «полевая» стоянка не утихает ни на минуту – автомобили то и дело урчат двигателями: люди прогревают салоны, греются.
С рассветом выдвигаемся в один из вражеских лагерей. У входа - французские боевые знамена. Именно здесь расположен палаточный лагерь 1-го легиона жандармерии Бургаса. Всех, кто так или иначе задействован в воссоздании исторических событий, принято называть реконструкторами. В данном легионе - реконструкторы из одноименного санкт-петербургского военно-исторического клуба, руководителем которого является Роман Тимофеев. Признаться, мы не случайно выбрали именно это испанское подразделение французской армии для визита – здесь, как оказалось, состоит на «исторической» службе подполковник милиции в отставке Олег Саар. Завтра ему идти в бой против русской армии. А до этого, в сравнительно недавнем прошлом, Олег Юрьевич - командир батальона в Василеостровском РУВД Санкт-Петербурга. Шесть лет назад, по выходу на пенсию, примкнул к таким же любителям истории и энтузиастам, как и он сам. С 1985 года ни разу не пропустил участия в «сражениях» на Бородинском поле. Зато, что такое бой, знает не понаслышке. Причем, настоящий бой! За его плечами две чеченские кампании. В 2001 году получил контузию – колонна федеральных сил, в которой находился подполковник, попала в засаду. Его Урал подорвался на фугасе недалеко от селения Гойты Урус-Мартановского района. Но вернемся в эпоху XIX века.
…«Французы» любезно встречают гостей. Усаживают нас возле командирской палатки и угощают супом, только что приготовленным на костре. Примечательно, но все реконструкторы, прибывшие на 200-летие Бородинского сражения, строго настрого обязаны придерживаться стилю жизни той эпохи. Так что сама еда, палатки, орудия труда, ложки, вилки и прочая домашняя утварь воссозданы до мельчайших тонкостей и полностью соответствуют тому времени. Не говоря уже об оружии и обмундировании. И это понятно, ведь проникнуться духом того времени - это главное, зачем они сюда все приехали. Ибо это тоже своего рода дань памяти.
…Чуть поодаль на другом поле выходят на специальную тренировку кавалеристы. Кстати, все лошади взяты в аренду у местных коневладельцев. Удовольствие надо сказать не из дешевых. Да что говорить, если и сама пошивка формы, соответствующего обмундирования - также выливается, что называется, в копеечку. Но это энтузиастов не останавливает. Средства находят. Да и спонсоры, кому не безразлична история, еще не перевелись.
На огромном поле одновременно тренируются и французы и русские. Вскоре становимся свидетелями прохождения реконструкторами специального коридора отточки мастерства. Вдоль натянутых лент на определенном расстоянии вбивают в землю деревянные стойки, сверху которых нанизывают капусту, яблоки, мешки с сеном. Всадник галопом должен проскакать на лошади весь коридор, порубив саблей на ходу овощные манекены и заколов точным выпадом чучело-мешок. Надо признаться не всем это удавалось. Но и задача, согласитесь, далеко не из легких. Малейший уход коня с точки атаки – мимо. А ведь именно так и оттачивали свою боевую удаль кавалеристы той эпохи.
Возвращаемся в свой лагерь ночевки на автомобиле. И такое ощущение, будто невидимая машина времени с нами играет некую шутку. Вдоль дорог по обе стороны обочины видим, как идут неспешно строем то кирасиры, то гренадеры, то красавцы гусары скачут рысью верхом на лошадях… Попадались и семьи с детьми, облаченные в одежды XIX века. Путаница во времени пропадает, когда въезжаем уже на свою стоянку, где за наше отсутствие в несколько раз прибавилось всевозможных легковушек и джипов, а также огромных домов на колесах. Народ все пребывает. Люди в предвкушении битвы…
Узнаем, что впервые за всю историю в военно-исторической реконструкции эпизодов Бородинского сражения непосредственно принимает участие около 2 тысяч человек пехоты, 300 кавалеристов, 400 артиллеристов и 30 артиллерийских орудий. Из них около 500 человек из Европы, США и Канады. Задействованы члены 120 исторических клубов. А вся протяженность батальных сцен достигает одного километра.
Нам везет. Днем попадаем на генеральную репетицию. Тучи расходятся и выглядывает солнце. Реконструкторы на исходной – это лишь мизерная копия от расстановки сил того времени. Но и ее всю не разглядеть, не охватить одним взглядом, хоть и находимся высоко на крутой возвышенности. Гремят пушки, стреляют ружья – кругом грохот и канонада. Передвижения пехоты и кавалерии осуществляется четким строем. Вперемешку с русским «Ура!» доносится французская речь. В свою очередь приданные силы полиции отрабатывают меры обеспечения безопасности. Уже давно выставлено оцепление по всему периметру плац-театра. Всего же охрану общественного порядка осуществляют 2790 сотрудников МВД России. Стражи порядка прибыли из различных регионов страны. Над полем битвы кружит полицейский вертолет. Зрителей на склоне собирается немало. И еще продолжают пребывать. С ужасом думаешь, что будет на самом представлении. Среди зевак очень много иностранцев. Кстати, примечательная история накануне случилась с гражданами Мальты. Как оказалось, двое туристов из этой страны собирались лететь покорять Эльбрус. Путь их лежал через Москву. В самолете перед взлетом познакомились со своими земляками. Последние улетали лишь с одной целью – посетить Бородино. Разговорились. И приверженцы истории взяли да и уговорили альпинистов изменить свой маршрут. Мол, Эльбрус-то никуда не денется, как стоял, так и будет стоять! А вот чествование 200-летия Бородинского сражения – такое можно увидеть в собственной жизни только один раз! В результате и приехали «историки-альпинисты» все вместе далеко загодя до самого действа. Хоть и померзли слегка несколько ночей, зато впечатлений набрались – хоть отбавляй!
И это действительно так. Потому что, даже то, что было на генрепетиции, оказалось лишь цветочками. Само сражение следующего дня затмило все самые смелые прогнозы…
И вот настает день имитации сражения. И хотя сама битва запланирована на пять часов вечера, мероприятия по чествованию юбилея со Дня Бородинского сражения начались утром. В них принимает участие и Президент России Владимир Путин. Он возлагает венок к главному монументу воинам-героям Бородина.
Основная часть программы президента проходит на курганной высоте, где во время Бородинского сражения размещалась батарея Раевского. Здесь у монумента воинам-героям той знаменательной битвы начала мероприятий ожидали и потомки самих участников Бородинской битвы – как французской, так и русской армий.
Родственника Наполеона видно было издалека. Шарль Наполеон возможно на зависть своему известному далекому предку - ростом под 2 метра. Наполеон Бонапарт – его трижды «пра» дядя. Здесь же - и прапраправнучка командующего русскими войсками Михаила Кутузова – Кира Хромская. Потомки двух противников Наполеона и Кутузова - сидели сегодня рядом и ни о чем не спорили. А ведь могли бы! Как известно, французы считают, что они выиграли Бородинское сражение, но, тем не менее, они не празднуют победу в битве. Русские же не признают себя в ней побежденными.
В своей речи перед монументом Владимир Путин напоминает слова полководца Михаила Кутузова, который назвал Бородинское сражение "вечным памятником мужества и храбрости российских воинов". Президент произносит речь, в которой говорит, что «в кровопролитной битве на Бородинском поле ни одна из сторон не одержала решающую победу, и русская армия вынуждена была временно отступить для того, чтобы впоследствии победить».
Буквально за несколько часов до инсценировки основных батальных сцен той битвы знакомимся с казаками. Интересуемся, почему не в форме той эпохи. Современный камуфляж и форменная казачья шапка никак не увязывались с 1812-м годом. Тем более, что уже видели на генрепетиции казаков-реставраторов. Оказывается 50 казаков из Руззы и Можайска прибыли на торжество не для участия в реконструкции сражения, а для помощи правоохранительным органам. Их силами организованы ночные патрули в импровизированном полевом лагере гостей мероприятия. «Казаки приехали со многих городов, - поясняет атаман хутора Нестеревского станичного казачьего общества имени Льва Доватора Сергей Катаев. - Всего около трехсот человек. Призваны помогать в обеспечении общественного порядка. Для нас это важно. Здесь каждая пядь земли полита кровью. Это дань памяти нашим предкам. Мы вышли с инициативой на администрацию Можайской области, на полицейское руководство и нам с радостью пошли на встречу».
…Когда до воспроизведения известных событий 1812 года оставалось еще несколько часов – среди зрителей, растянувшихся на огромной территории склона, уже не было где яблоку упасть. И это не смотря на испортившуюся погоду, дождь. Сегодня она явно не праздничная. Но, с другой стороны, эта самая погода тем самым приближает и зрителей, и участников к событиям 1812 года. Еще у Льва Толстого описано в его произведениях, что во время Бородинского сражения утром был туман, а во второй половине дня погода установилась такая же, как сегодня: изморось, дождь и довольно холодно. Как и в то время, несмотря на осеннее ненастье, русские и французские полки вышли на исходную. Наполеон и Кутузов объехали свои расположения войск. И… началось великое сражение!
А дальше историю вы знаете. Напомним лишь, что из 600 тысячной армии французского императора, вошедшей в Россию – выйти сумело едва 80 тысяч. Каждый час гибло немногим меньше 10 тысяч человек. На Бородинском поле осталось лежать 100 тысяч убитых с обеих сторон.
…Среди них и подполковник милиции запаса Олег Саар, сражавшийся в стане Наполеона.
Правда, спустя два века тому вперед…
Подполковник внутренней службы Сергей БАШКАТОВ.
Фото автора и Евгения КУЛЕШОВА.



































































« Последнее редактирование: 03 Май 2018, 13:14:18 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #4 : 15 Ноябрь 2012, 14:19:21 »
Из досье еженедельника МВД России «Щит и меч»

СРЕДИ ВОЕННЫХ ИСТОРИКОВ – ПОЛИЦЕЙСКИЙ!
«Роль генерала Михаила Милорадовича и атамана Матвея Платова в Вяземском сражении осени 1812 года», – такой была тема доклада, с которым в стенах Академии Генерального штаба Вооруженных Сил России на международной конференции, посвященной 200-летию победы России в Отечественной войне 1812 года, выступил на днях сотрудник уголовного розыска полковник полиции Игорь Потемкин.
Такой высокой чести наш коллега был удостоен не случайно. Он, напомним,  известный российский писатель, работающий на ниве военно-исторической публицистики.
Как потом рассказал корреспонденту «Щита и меча» Игорь Анатольевич, материал для своего выступления со столь представительной трибуны он не один год черпал в отечественных архивах и научных библиотеках.
Реакция на его доклад была восторженной. Тогда же, полицейскому предложили выступить с ним с трибуны грядущего Русского народного собора…
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Автор - полковник полиции Игорь ПОТЁМКИН
О ЗНАЧИМОСТИ ВЯЗЕМСКОГО СРАЖЕНИЯ 22 ОКТЯБРЯ 1812 ГОДА; РОЛЬ ГЕНЕРАЛА МИЛОРАДОВИЧА И АТАМАНА ПЛАТОВА
Вяземский бой 22 октября по своему масштабу и последствиям смело можно называть сражением и ставить в один ряд со сражениями за Малоярославец и под Красным. Хотя в историографии ему уделялось относительно скромное значение. Похоже, в силу того, что Главнокомандующий нашими войсками фельдмаршал Кутузов не решился дать генеральное сражение для полного разгрома наполеоновской армии под Вязьмой, хотя возможность перекрыть отход основных сил западнее Вязьмы была. В XIX веке историки разделились во мнениях по действиям главнокомандующего вокруг этого сражения. Одни, такие как военный историк генерал-майор Богданович, упрекали Кутузова в медлительности и нерешительности с ударом в тыл и по флангам французских войск, пренебрегая верною победою над основными силами французской армии. Его последователи, с такой же позицией есть и сегодня. Другие прославляли мудрость полководца, говоря, что он специально не бросил под Вязьму основные силы, дабы сохранить их целостность и боеспособность: французы были ещё очень сильны и сражались бы отчаянно. Но были и такие исследователи, как военный историк генерал-лейтенант Михайловский-Данилевский, который в своём «Описании Отечественной войны 1812 года» в 1839-1840 годах за главный фактор обосновывал тезис, что «причина неприбытия главной армии к Вяземскому сражению зависела не от Кутузова», опираясь на донесение самого Главнокомандующего государю Александру I. На самом деле в этом донесении от 25 октября (по старому стилю) за № 464 Кутузов пишет: «Главная армия боковою дорогою направилась к Вязьме. Случилось, что я более трёх дней не мог получить от авангарда сведения, потому, что бегущий неприятель рассыпался по сторонам дороги, а также пришло ложное известие, будто Милорадович, после сражения с неприятелем, не доходя до Вязьмы, должен был отступить. Сии обстоятельства остановили меня на 8 часов, и армия не могла приблизиться к Вязьме; сделав в тот день 40 вёрст марша, она прибыла не ранее, как за полночь, а могли поспеть только 40 эскадронов кирасиров, с конною артиллерию, под командою Уварова. Вот причины, которые препятствовали нанести неприятелю чувствительнейший удар при Вязьме…». Кутузов остановился в селе Дуброво (Дубровна), что всего в 27 верстах юго-восточнее Вязьмы, 21 октября. Как раз в этот день Наполеон покинул Вязьму со своей гвардией. Известно также, что упомянутые сорок вёрст марша пролегли южнее Вязьмы с целью быстрее выйти на дорогу, ведущую на Ельню. А днём 22 октября главная квартира армии с Главнокомандующим Кутузовым находилась в 8 верстах от Вязьмы, в деревне Быково, где он и провёл три дня. Об этом упоминает и генерал Ермолов – очевидец событий. Казалось бы: один бросок — сражение в самом городе началось в 15 часов пополудни, и основные силы тоже бы успели. Ермолов в своих «Записках в Отечественную войну 1812 года» сообщает, что послал записку Главнокомандующему с убедительной просьбой прийти с армией к Вязьме к 22 октября. «От имени фельдмаршала получил я письмо полковника Толя, в котором чувствительно было негодование за настойчивость моих представлений, - пишет он, - и что князь конечно предупредил бы сам таковым распоряжением, если бы чаще извещаем был о действиях авангарда, и сообщил, что армия прибудет 21-го числа октября в окрестности города Вязьмы». Как мы знаем, основные силы армии, в конце концов, не прибыли к Вязьме ни 21-го, ни 22-го, а двинулись параллельным путём южнее в направлении Ельни.
Всё так. Но Кутузов это писал уже после блестяще одержанной победы силами авангарда генерала Милорадовича и отрядом атамана Платова, после которой армия Наполеона уже бежала, но ещё существовала. Главнокомандующий говорил о частном факторе, который в большой степени повлиял на итоги сражении. А что же о стратегическом понимании создавшегося положения Кутузовым? Надо сказать, что у ряда исследователей зачастую смешиваются понимание этого сражения как оперативной задачи с целью нанесения максимального урона противостоящим силам противника, скорейшего освобождения города и возможностью навязать Наполеону под Вязьмой генеральное сражение как стратегическую цель полного поражения армии неприятеля. У фельдмаршала Кутузова не было намерения о генеральном сражении под Вязьмой как раз из соображений о том, что неприятель ещё очень силён, будет отчаянно сопротивляться и будут большие потери наших войск. Очень точно об этом писал историк Бутурлин вскоре после войны, в 1824 году в своём объёмистом труде «История нашествия императора Наполеона на Россию»: «Может быть станут укорять Князя Кутузова, что он не поспешил движением Главной армии, дабы предупредить неприятеля в Вязьме, преградить ему путь к отступлению, и тем принудить его к решительному сражению, для восстановления потерянного сообщения своего со Смоленском. Неоспоримо, что в сем сражении все виды к успеху находились бы на стороне россиян; ибо даже и в ином случае, если бы победа склонилась в пользу неприятеля, россияне имели свободное отступление на Юхнов, между тем как за поражением французов неминуемо последовала бы конечная гибель их армии, которая будучи отрезана от всех сообщений своих, нашлась бы в ужасной необходимости или положить ружьё, или спасаться бегством, рассыпавшись в разные стороны. Но мудрый Полководец Российский справедливо рассудил, что если принудить неприятеля искать спасения своего в сражении, то отчаяние придаст ему новые силы, и вместе с превосходством числа, на его стороне бывшем, может ещё утвердить за ним успех сражения, или по крайней мере принудить Россиян весьма дорого заплатить за победу...» (выделено мной — Авт.) Говоря о «решительном сражении», Бутурлин как раз имел в виду сражение генеральное.
Но есть ещё один важный фактор, повлиявший на решение Главнокомандующего: быстрее занять дорогу на Ельню, параллельную старой Смоленской и пролегавшую южнее. Для того, чтобы не дать возможности на неё свернуть наполеоновским войскам и проследовать главными силами через Ельню и Мстиславль к Могилёву. Кутузов действовал сообразно своей логике, данным глубинной разведки, учитывая все факторы. Например, ещё до Вязьмы Главнокомандующий обладал информацией и опасался, что Наполеон соединится с 9-м корпусом маршала Виктора, в котором 35000 свежих войск, продвигавшегося к Орше, и для него важнее было воспрепятствовать этому. Вменить делиться своими опасениями и стратегическими замыслами со своими подчинёнными любого Главнокомандующего заставить невозможно. А вот понять замысел и поступки полководца — задача новой дисциплины: военно-исторической антропологии, призванной добросовестно потрудиться на военно-историческую науку.
Вернёмся к оппонентам Кутузова по Вяземскому сражению. Его участник генерал Ермолов в своих «Записках...» рассуждает: «Если бы стоявшая вблизи армия присоединилась к авангарду, на первой позиции был бы опрокинут неприятель; оставалось большое пространство для преследования; могли быть части войск совершенно уничтоженные, и гораздо прежде вечера город в руках наших». Модест Богданович тоже очень досадовал, что Кутузов не предпринял под Вязьмой генерального сражения из-за излишнего опасения, как это бы сделал Наполеон, который «дал бы под Вязьмой генеральное сражение, и судя по относительной силе сторон, одержал бы решительную победу». Можно смело предположить, что он знал негодования государя. Бутурлин же отстаивает: «Осторожность, в сем случае оказанная князем Кутузовым, достойна тем большей похвалы, что тогдашние поступки его сколь ни сообразны были с истинными выгодами отечества, однако ж произвели всеобщее неудовольствие даже в собственной его армии, которая пылая благородным рвением сразиться с неприятелем, не без прискорбия видела, что упущен был случай нанести ему сколь блистательный, столько же и решительный удар». Всё это напоминает решение Кутузова оставить Москву с целью сохранить армию и негативную реакцию многих генералов на это решение, только теперь с другим вектором.
Полярные взгляды на действия и решения Главнокомандующего, в данном случае под Вязьмой, мы наблюдаем и сегодня: нынешние измышления некоего Троицкого в книге «Михаил Илларионович Кутузов. Факты. Версии. Мифы» продолжают «традицию» нападков на Главнокомандующего: «У Вязьмы и Красного Кутузов не сумел отрезать и уничтожить, как предполагалось, хотя бы один неприятельский корпус...» Кем предполагалось это у Вязьмы? Кутузов такие приказы главным силам армии не отдавал. Другое дело, если бы это посчастливилось сделать авангарду Милорадовича. Ещё один современный исследователь вторит: «И всё же… если бы основные силы русской армии из района д. Быково вовремя двинулись в район, скажем, с. Юренево на Старой Смоленской дороге, и главнокомандующий поставил как распорки несколько дивизий в направлении на Семлёво, а основную часть войск повернул на северо-восток к Вязьме, то был бы «Вяземский котёл», который переварил бы всех неприятелей». Несколько наивная оценка обстановки, продолжающая риторику XIX века. Даже тот же Богданович в середине позапрошлого века, критически выстраивая свои предположения, тут же признаёт, что ослабление противника «обнаружилось не прежде, как в деле под Вязьмою».
Кутузову приходилось лавировать в докладах царю, но поступательно претворять в жизнь свои решения. Совершенно очевидно, что накануне Вяземского сражения наш Главнокомандующий не хотел излишне рисковать, не имея полную картину, данных разведки и авангарда о противнике, но, хорошо зная географические особенности местности, и о том, что численное преимущество врага стремительно тает каждый день и без сражений. И провиант нашим войскам легче доставить, хотя тоже бедствовали. И холод легче переносили. И моральное состояние в преследовании противника было неизмеримо выше, чем у неприятеля. Да и неужели опытный полководец не производил рекогносцировку на местности, исходя из полученных разведданных? Болота, протянувшиеся южнее Вязьмы и старой Смоленской дороги почти на 30 километров, не позволяли для широкомасштабных боевых действий, ограничивали маневр.
Наполеон же после Малоярославца сам уже не стремился ни к каким генеральным сражениям, но в случае успешного отражения атак русских войск в Вязьме и планомерном после этого отходе своей колонны, император помышлял ещё о контрударе. Михайловский-Данилевский писал, что Наполеон «в день Вяземского сражения, поутру, выступил из Семлёва в Славково, по дороге в Дорогобуж, и там получил донесение о возгорающемся под Вязьмою сражении. Заключая, что Князь Кутузов со всеми силами производит сие нападение, решился он стать скрытно между Дорогобужем и Славковым в засаде, лично им избранной, намереваясь сторожить в ней приближение нашей армии. Предполагая, что Князь Кутузов будет преследовать из Вязьмы французские корпуса, Наполеон хотел выждать его в засаде и ударить на него нечаянно. С сею целью была составлена и подписана Маршалом Бертье диспозиция. Она оканчивалась словами, ясно изображавшими негодование Наполеона на маршалов за поражение их под Вязьмою. «Как могло статься, что не взяли в плен «неприятельского корпуса, отважившегося отрезать сообщение нашим войскам? (Это, похоже, 4-й кавалерийский корпус генерала Васильчикова, которому Милорадович поставил задачу ударить по центру колонны французских войск и отрезать части корпуса маршала Даву — Авт.) ...Узнав истинное положение дел, Наполеон убедился в бесполезности искать сражения, отменил намерения ожидать Князя Кутузова в Славков, приказал не рассылать диспозиции, и выступил 24 октября из Славкова в Дорогобуж, велев идти за собою прочим корпусам, как можно скорее» (выделено мной — Авт.) Кстати, об этом же пишет известный французский историк Шамбре, подтверждая, что у Наполеона были намерения устроить такую большую засаду для одновременного нападения всеми силами на преследовавшие его войска. Но это было возможно, если бы 37 - 40 - тысячное его войско действовало под Вязьмой более успешно, отражая наши атаки и более продолжительное время удерживая город. Впоследствии Наполеон отказался от своего намерения, пишет Шамбре, убедясь в том, что оно не представляло никакого вероятного успеха. Значит, если Кутузов осторожничал, не допускал излишние риски, не собираясь губить свои войска ещё в одном генеральном сражении, то Наполеон просто заблуждался относительно состояния и боеспособности своих войск. Очень характерен доклад маршала Нея Наполеону на следующий день после сражения, 23 октября. Описывая случившееся поражение, Ней пишет: «Мы могли ожидать благоприятнейших последствий, если бы распоряжения наши были лучше. Всего прискорбнее, что мои войска были свидетелями расстройства корпуса Даву: такие вредные примеры пагубны для солдат».
Итак, получив недостоверную информацию о положении авангарда, Главнокомандующий вовремя не узнал, что 21 октября вечером командовавший авангардом русской армии генерал Михаил Милорадович принял решение: совместно с отрядом атамана Матвея Платова атаковать неприятеля с раннего утра 22-го октября в районе населённого пункта Фёдоровское, что в 12 верстах от Вязьмы, несмотря на гораздо меньшие по численности силы, чем у французов. Об этом он и доносил Главнокомандующему, неприминув подчеркнуть при этом, что войска неприятеля в полном разброде, очевидно опасаясь осторожности Кутузова, ибо в конце написал: «Уверяю Вашу Светлость, что нам не предстоит опасности». Не думаю, что при безумной храбрости у Милорадовича были шапкозакидательские настроения. Он тонко почувствовал ситуацию, что останавливаться в ожидании основных сил нельзя — это позволит французам закрепиться если не на подходах к Вязьме, то в самом городе. А то, что неприятель ещё очень силён, показало предыдущее сражение под Малоярославцем десять дней назад, когда город более восьми раз переходил из рук в руки и, в конце концов, остался за французами, что позволило Наполеону отослать во Францию победную реляцию. Никакой победы там, конечно, не было. Наши войска отошли, встали вокруг города с трёх сторон, что не позволило Наполеону осуществить задуманное — пойти на Калугу, а пришлось отступать, как известно, по разорённой старой Смоленской дороге. Но и нашей полноценной победы тоже не было. Это случится только в ходе Вяземского сражения. Рисунок боя в этом сражении был иным, чем при Малоярославце. Французы уже не только не смогли хоть раз выбить наши войска из города, но и удержать Вязьму хотя бы на ночь, чтобы перевести дух и без значительных потерь вывести войска из города. Этого у них не получилось: пришлось отдыхать в ближайшем лесу, и то накоротке, ибо впервые как раз ударил восемнадцатиградусный мороз, который, конечно же, был на руку только нашим войскам. Интересно об этом пишет в «Офицерских записках» в 1838 году очевидец сражения князь Николай Голицын: «Сражение под Вязьмой происходило 22 октября, в прекрасную тёплую погоду при ярком солнце. Мы даже досадовали, что такое благоприятное время дозволит Наполеону уйти от Русских морозов. Но в ночи того же самого числа вдруг показывается снег, подымается сильная метель, и мороз в 18-ть градусов внезапно, как будто волшебным образом, появившийся установляет жестокую зиму, которая, к несчастью французской армии, после того не прекращалась». Наверно, для того, чтобы окончательно не замёрзнуть, французским солдатам в два часа ночи была дана команда выдвигаться дальше, на Семлёво.
Опять же в современной статье «Реалии Вяземского сражения 22 октября 1812 года» один исследователь пишет, опираясь на авторитет академика Тарле: «Французы решили оборонять город во что бы ни стало, но... только до тех пор, пока не пройдут обозы и войска. И с этой задачей французская армия справилась...» Так справилась, что сам Наполеон сильно негодовал по этому поводу. Да 4000 убитых и раненых и 3000 пленных. 7000 – это большие потери за один день.
Ещё одно существенное отличие: Вяземское сражение завязалось с утра 22-го ещё до города, и тяжёлый бой в селении Фёдоровском, который дали войска атамана Платова, закончившийся нашей промежуточной победой, и удар конницы генерала Васильчикова по приказу Милорадовича в середину колонны отступающих французских войск стали поэтому не только прологом, а самым что ни на есть началом. Сейчас в Фёдоровском стоит памятный знак, напоминающий о боевых делах давно минувших дней. Отступающих французов, так и не дав им оторваться, преследовали с боями до самой Вязьмы, где сражение разгорелось с новой силой. Всё это в короткий временной промежуток утра 22 октября.
Итак, для понимания успеха наших войск в Вяземском сражении и роли генерала Милорадовича и атамана Платова, приведём состав и количество участвующих с обеих сторон сил. Наиболее точные данные, сопоставленные из разных источников, детализировано приводят несколько источников. С нашей стороны: авангард генерала Милорадовича в составе 2-го и 4-го пехотных корпусов в общем количестве 30 батальонов и 4 артиллерийских рот; 2-го и 4-го кавалерийских корпусов в количестве по 24 эскадрона в каждом корпусе общей численностью кавалерии 3500 человек. В сражении при Вязьме в авангарде находился и отряд Карпова 2-го, про который почему-то редко вспоминают. А в этот отряд входили полки его имени, Грекова 3-го, Грекова 21-го, Кошкина, Попова 3-го, Чернозубова 5-го, Слюсарева 1-го, прибывшего от Платова. Итого у Милорадовича: около 18000 человек. Кроме авангарда Милорадовича в сражении принимал участие отряд атамана Платова в количестве семнадцати казачьих, ополченческих и Симферопольского конно-татарского полков (по реконструкции современного исследователя участия донских казаков в войне 1812 года А. И. Сапожникова), а также подчинённая ему 26-я пехотная дивизия генерала Паскевича численностью 4000 человек. (Дивизия Паскевича была переданы накануне Милорадовичем по приказу Главнокомандующего атаману Платову). Всего с нашей стороны участвовало около 25000 человек, без учёта партизан. Штурмовали город и партизаны отрядов Сеславина и Фигнера. По разным оценкам, общая численность которых варьируется около 1500 человек. А присланные как подкрепление от Кутузова и единственные кто успевал прибыть вовремя – это отряд под командованием генерала Уварова численностью в 40 эскадронов (2000 человек): кирасирские полки, лейб-гвардии Уланский и Тульский казачий полки (по рапорту Уварова Кутузову от 22 октября), участия в сражении так и не принял в силу неудачного расположения. Болотистые берега речки Улицы не позволили тяжёлой кавалерии - кирасирам её преодолеть, и всё ограничилось поддержкой общего наступления на город огнём своей конной артиллерии, хотя и это было существенно. Крапивенский мост на речке Улице по приказу маршала Нея был сожжён, а наведён другой — на реке Вязьме близ деревни Плетниковки (ныне район Вязьмы), по которому и отступили части корпуса Нея. Если бы отряд Уварова принял непосредственное участие в сражении, успех был бы сокрушительным. Но в своих «Записках…» генерал Ермолов странно как-то пишет: «Командующий генерал-адъютант Уваров благоразумно избегал бесполезной потери в лучших полках армии: кавалергардском и конной гвардии». Как это понимать? Когда кровью истекающие передовые полки 11-й дивизии генерала Чоглокова, 26-й дивизии генерала Паскевича и кавалерийские полки атамана Платова отчаянно сражаются, генерал Уваров «благоразумно избегает бесполезной потери» своих лучших частей. Зачем же тогда было прибывать на помощь? Да, кирасиры не предназначены, в отличие от егерей, штурмовать города, но можно было найти им достойное применение в этой мясорубке. Да и кроме кирасир у генерала Уварова были лёгкие и подвижные уланы и казаки. Почему бы им не поставить задачу? Конечно, остаётся ещё один вопрос: а почему для отряда Уварова выбралось такое неудачное расположение в столь ответственный момент, в отличие от партизан Сеславина и Фигнера? Заболотистую местность можно было как-то обойти и не обязательно врезаться в самое пекло на городских улицах! На то она и конница, чтобы совершать маневры.
Представляется, что одной из главных причин можно назвать отсутствие единого руководства нашими войсками в Вяземском сражении. Ни Платов, ни прибывший Уваров не подчинялись Милорадовичу. Единой ударной группировки под единым командованием создано не было. Да и для этого нужна была санкция Главнокомандующего, оперативной связи с которым накануне не было. Полномочий начальника Главного штаба 1-й Западной армии генерала Ермолова, присутствовавшего в авангарде, для этого не хватало. Да и на время Вяземского сражения Ермолов оказался у атамана Платова, (неясны мотивы этого перемещения), который поручил Ермолову распоряжение всеми регулярными войсками своего отряда, а это четыре пехотных, один егерский и два драгунских полка плюс две артиллерийские роты. Правда, 23-го октября генерал Ермолов опять был при авангарде.
Численность французских войск исчисляется в 37 тысяч человек. У историка сенатора Бутурлина приводится цифра французской армии в 40000 человек. Такой же цифрой оперирует и Клаузевиц. Непонятно как считать отряд Эверса численностью в 4000 человек, базировавшийся в Вязьме и Вестфальский полк, присоединившийся к войскам после отступления из Гжатска. В любом случае численность французов превышала наши войска более чем на треть. И это в наступлении не сулило ничего хорошего. Недаром Милорадович опасался, что осторожный Кутузов разрешения на наступление авангарда при таком раскладе мог не дать до подхода основных сил. Войска французов были распределены в таком составе: 1-й корпус маршала Даву в числе 5-ти пехотных и 1-й кавалерийской дивизий (87 батальонов и 16 эскадронов); 4-й корпус вице-короля итальянского Евгения Богарне в числе 2-х пехотных дивизий, 2-х кавалерийских бригад и итальянской гвардии (39 батальонов и 36 эскадронов); 5-й корпус генерала Понятовского в числе 2-х пехотных дивизий количеством (28 батальонов); войска из корпуса маршала Нея в числе 1-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий (15 батальонов и 16 эскадронов). Итого: 169 батальонов и 68 эскадронов. По некоторым данным непосредственно в городе отражали наступление русских где-то около 27 тысяч.
Интересен такой факт: приведённые выше французские корпуса по выходу из Москвы имели 73 тысячи человек, в сражениях под Малоярославцем и Медынью потеряли не более 7 тысяч, а в Вяземском сражении участвовало, допустим, 37 тысяч. Значит, по ходу от Медыни они «потеряли» 29 тысяч человек в мелких стычках с казаками и партизанами, отставших от своих войск, разбредающихся в разные стороны в поисках пищи, деморализованных. Спорная цифра, но пища к размышлению. Сильным подспорьем французам было присоединение к войскам свежих частей из Вязьмы и Гжатска.
19 октября Наполеон, уже не верхом на лошади среди войск, а в карете, надев соболью шубу, тёплые сапоги и шапку, усиленным маршем прибыл в Вязьму, где ночевал две ночи. До сих пор сохранился двухэтажный дом, один их немногих, оставшихся после пожара, учинённым французами при отступлении из города, рядом с Иоанно-Предтеченским монастырём. (По воспоминаниям адъютанта Милорадовича Фёдора Глинки вечером 22-го, после сражения там уже останавливался на постой генерал Милорадович). Дав своей гвардии в Вязьме сутки 20-го на отдых, Наполеон продолжил 21 октября с ней марш в Семлёво, а маршалу Нею приказал по прибытию в Вязьму остановиться, пропустить прочие корпуса, и потом вместо маршала Даву составить арьергард армии. Но по пятам войск Даву шёл атаман Платов, не давая ему оторваться. А Милорадович продвигался параллельно южнее, своей кавалерией замышляя отрезать силы маршала Даву от остальной колонны, подходящей к Вязьме.
Милорадович был не только храбрым, но и опытнейшим командиром. Недаром Кутузов ставил его на самые ответственные участки. Он руководил аръергардом при отступлении, сменив атамана Платова. Он способствовал водворению порядка при отступлении из Москвы и вёл переговоры с маршалом Мюратом в ультимативной форме о спокойном, без боя, уходе наших войск из Москвы с артиллерией и обозами. Когда под Малоярославцем корпуса генералов Дохтурова и Раевского перекрыли путь французской армии на Калугу, Милорадович совершил столь стремительный марш к ним на помощь, что Кутузов назвал его "крылатым". Он был поставлен командовать авангардом в наступлении. С этого момента Милорадович нещадно преследовал неприятеля. Позднее Кутузов, признавая его одним из наиболее храбрых и энергичных русских военачальников, говорил генералу: «Ты ходишь скорее, чем летают ангелы». Милорадович давал свободу в действиях своих подчинённых командиров, но немедленно вмешивался, когда эти действия выходили за рамки его приказа. К мнению подчинённых неизменно прислушивался. Михайловский-Данилевский приводит такой факт, непосредственно касающийся Вяземского сражения: командир 2-го кавалерийского корпуса генерал Корф, хорошо знавший окрестные места в силу того, что до войны командовал дивизией, расквартированной в Вязьме и в окрестностях проводивший учения, и командир 4-го кавалерийского корпуса генерал Васильчиков предложили генералу Милорадовичу скрытно подвести кавалерию авангарда к удобному для атаки месту и с утра атаковать. Михаил Андреевич, внимательно выслушав, охотно согласился на предложение и приказал кавалерийским корпусам готовить атаку на утро, скрытно выдвинувшись просёлочными дорогами из Спасского (Спас-Телепнево, ныне Телепнево) через деревню Максимово (Максимково) на основной большак. С рассветом Милорадович отдал приказ полкам 4-го кавкорпуса Васильчикова атаковать в промежуток между корпусами Богарне и Даву, что они и сделали, окружив при этом по ходу бригаду генерала Нагеля. Перейдя дорогу, один из полков поставил пять конных батарей, а за ними под прикрытием расположились другие кавалерийские полки, ожидая, когда подтянется пехота. Стремительный бросок! «Сколь ни опасно было положение россиян, - пишет Бутурлин, - однако ж генерал-адъютант Васильчиков стоял твёрдо, дабы дать время подойти пехоте. Наконец, к 10 часам показался принц Евгений Виртембергский со своей 4-й дивизией, составлявшей голову пехотной колонны. Он тотчас бросился навстречу колоннам вице-короля Итальянского, уже подошедшим к самой подошве холма, на коем стояла батарея левого фланга, так что командир оной готовился уже увозить свои орудия; другие российские батальоны устремились против стрелков корпуса маршала Даву. Неприятель везде был опрокинут, и помянутая батарея удержала своё место». Маршал Даву оказался в отчаянном положении, на подходе была наша пехота. Спасло от полного разгрома маршала Даву то, что на помощь срочно вернулись из Вязьмы войска вице-короля итальянского Евгения Богарне и польского генерала Понятовского. Так начиналось сражение с рассвета 22 октября.
 Шедший по пятам арьергарда французов Платов после начала атаки Милорадовичем вогнал этот самый арьергард в Фёдоровское, где разгорелся сильный бой. Совершенно выбитый «из колеи» повторными атаками войск Милорадовича и Платова, блистательный когда-то недавно Даву, даже после оказанной ему помощи, бросил обозы, сошёл с основной дороги и просёлками пробрался в тыл корпуса вице-короля, теряя по пути людей.
Не давая противнику отдышаться, вместе со своей подоспевшей пехотой Милорадович шёл по пятам неприятеля, при этом кавалерия, к которой присоединились партизаны Сеславина и Фигнера, обходила его фланги, угрожая отрезать и навязывая стычки. В полдень его войска соединились с войсками Платова, который добивал остатки арьергарда французов, возглавляемый Даву. К часу дня, наконец, близ хутора Рибепьера Милорадович и Платов атаковали французские войска основными силами, имея при себе 80 орудий. Французы, получив в подкрепление дивизию из Вязьмы из корпуса Нея, заняли позицию для обороны между хутором Рибепьера и сельцом Ржавец, пытаясь даже вытеснить из Ржавца войска нашей 23-й дивизии 4-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта графа Остерман-Толстого – участника знаменитого совещания в Филях накануне Бородинской битвы. Но будучи встреченные картечью, с потерями отошли, а после мощной канонады и большого смятения от артиллерии не выдержали и отошли в сам город.
Рельеф Вязьмы своеобразен, город расположен на холмах. В центре города отчётливо видны три уровня. На самом верхнем заняли оборону французы, собираясь обороняться здесь упорно. Но сильный артиллерийский обстрел, включая конную артиллерию подоспевшей кавалерии Уварова, продолжавшийся более часа, не позволил им укрепиться. Генерал Милорадович за время канонады построил колонны для атаки и лично повёл их вперёд. Неприятель не выдержал и стал отступать вниз, частью войск мимо современной площади Ефремова на нижний уровень, где сейчас площадь Советская, а тогда Торговая. (Именно здесь запечатлён бой Перновского полка с французами на знаменитой картине художника Гессе). Плюс к этому партизаны Сеславина и Фигнера переправились через речку Улицу, которую французы считали непроходимой (её-то и не прошли конники Уварова), и атаковали на правом фланге.
Было уже три часа пополудни, когда все наши войска с трёх сторон втянулись в город. Первыми вошли егерские полки: 1-й и 33-й 11-й пехотной дивизии генерала Павла Чоглокова, 5-й и 42-й 26-й пехотной дивизии генерала Ивана Паскевича – будущего фельдмаршала. Часть французских войск, например, корпуса Нея предпочло покинуть город по старой Смоленской дороге. Другая часть засела в домах. Третья, из наиболее стойких, выстраивала оборонительные заслоны на улицах города. Собственно, это был арьергард основных сил французских войск. Одновременно продолжался исход войск, тылов, обозов, госпиталей из города по единственному мосту через реку Вязьму, где в городе начинается старая Смоленская дорога. По количеству сражающихся обе стороны в Вязьме были примерно равны. Но наши войска наступали. По законам войны наступающие должны обладать троекратным перевесом, чтобы иметь успех. Но его не было. Стало смеркаться. Все страшно устали. Нужен был перелом, чтобы не позволить французам остаться в городе на ночь. Наступил кульминационный момент сражения. И тут генерал Милорадович, минуя командира 4-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Остерман-Толстого, (скорее всего в силу оперативности – дело решала стремительность, дорога была каждая минута), приказывает напрямую командиру 11-й пехотной дивизии генерал-майору Чоглокову, наступающей с юго-востока, выбить противника из города. Павел Чоглоков, ученик фельдмаршала Репнина, как шеф Перновского полка, приказывает в свою очередь командиру лучшему полка дивизии майору Лачинову (за отличие в Вяземском сражении награждён чином полковника) с распущенными георгиевскими знамёнами, с музыкой и барабанным боем, как на параде, строем пойти в атаку навстречу тучам свинца, лично возглавив шеренги. Кексгольмскому пехотному полку Чоглоков приказал поддерживать атаку на этом направлении. Милорадович усилил острие наступления Белозерским пехотным полком 17-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Олсуфьева. Фактически, это была настоящая психическая атака, несмотря на то, что с барабанным боем и распущенными знамёнами ходить в атаку в те времена - принятая практика. Здесь же всё было на пределе солдатских возможностей: полдня атаковали, постоянно в движении и теперь, без всякого отдыха, в атаку. Бой разгорелся с новой силой, и продолжался до шести часов вечера, пока совсем не смерклось. Отчаянно-жёсткое сопротивление французов, подожжённый город не остановили наступательный порыв наших войск. Несмотря на потери, они шли вперёд и вступали в штыковой бой. И французы дрогнули. (В Вязьме стоит памятник Перновскому полку, личный состав которого сотворил настоящий подвиг). С другой стороны Вязьмы Милорадович сам вводил в город войска и бросал их на противника. И Милорадович, и Платов, и Чоглоков, и Паскевич знали, что сказать в самую ответственную минуту своим солдатам. Этот день ко всему праздновался российским православным народом как День почитания иконы Казанской божьей матери, явленной ещё при Иване Грозном русскому миру будущим патриархом Гермогеном в Казани. И сегодня (по новому стилю 4 ноября) эта дата - праздник государственный и православный.
Атаман Донских казаков Матвей Платов, наступающий своим отрядом с северо-востока, в пойме реки Вязьмы и со стороны Бельского большака, выдвинул вперёд 26-ю дивизию генерала Паскевича, егерские полки которой первыми вгрызлись в противника. Вот как вспоминает этот момент в своих «Записках…» генерал Ермолов: «В то же самое время и в ближайшую улицу из войск, порученных атаманом в мое распоряжение, генерал-майор Паскевич с 26-ю дивизиею штыками открыл себе путь по телам противоставшего неприятеля, и минуты не остановясь, перешел реку, преследуя бегущих до крайней черты города. Сам атаман Платов с правой оконечности нашей вступил в город и, перейдя реку, занял большую часть оного. …Неприятель, оставивши город, занял ближайшее к нему кладбище и на нем учредил батарею. На главной площади города стояла наша пехота, большое число казаков при атамане Платове и я вместе с ним». Руководимые опытным атаманом войска показывали примеры мужества и во время дерзких нападений на колонну отступающих войск французов, и во время боя в самом городе. В отличие от боя при Колоцком монастыре, когда неприятель побросал свои орудия, под Вязьмой каждое захваченное орудие бралось непосредственно в бою. В рапорте фельдмаршалу Кутузову от 23 октября атаман Матвей Платов отмечал: «Неприятеля побито множество, пленных же не собираем, а все раненые и захваченные в оной (в Вязьме) остаются по дороге с предоставлением участи их жителям. Я иду за ними с малым уже числом за раскомандированием от меня донских полков по повелениям и за взятием у меня всех егерей, кроме 300 человек 20-го егерского полка».
Противник из Вязьмы был выбит, ещё с час производил артобстрел и ночевал в лесу неподалёку от города, покуда стукнувший мороз не заставил французов в два часа ночи сняться и отступать дальше. Наступившая темень прекратила сражение, длившееся с восьми утра до шести вечера. А с утра Милорадович, дав костяку авангарда передышку в Вязьме, отправил вперёд отряд генерала Юрковского и казачий полк отряда Карпова 2-го. Командир 4-й пехотной дивизии принц Евгений Вюртембергский писал в воспоминаниях: «С нашей стороны, начиная от Вязьмы, преследование производилось одним только отрядом генерала Юрковского, состоящим из некоторого числа кавалерии, да из 1-го и 4-го егерского полков». Атаман Платов со своими поредевшими войсками (два полка вместо трёх, требуемых Кутузовым, были откомандированы в Главную армию) немедля ушёл из-под Вязьмы для дальнейшего преследования неприятеля. В арьергарде у французов теперь находились части корпуса Нея.
Наши потери в Вяземском сражении были несравнимо меньшими и составили 1800 человек. (В храме Христа Спасителя на одной из досок перечислены полки, участвующие в сражении и отличившиеся). Главнокомандующий фельдмаршал Кутузов отправил победную реляцию государю. Начиналась она так: «22-го числа по утру генерал Милорадович атаковал неприятеля у города Вязьмы…»

Значение Вяземского сражения
Вяземское сражение было первым после Малоярославца, где русская армия одержала убедительную победу, а французская - последний раз предпринимала попытки наступления. У Вязьмы впервые французы принуждены были вступить в бой для собственного спасения, а не только для войсковой обороны.
До Вязьмы было отступление, после сражения началось бегство французской армии. Здесь русские, начиняя от Главнокомандующего, который не хотел излишний раз рисковать, до последнего солдата - увидели воочию всю слабость и расстройство бывшей «великой армии».
До Вязьмы Наполеон ещё помышлял о серьёзном отпоре, контрударе и возможных ловушках для нашей армии, тем самым облегчив свой отход, сделав его планомерным, избавившись от постоянного преследования. После сражения отказался от этого.
Вяземское сражение возымело сильное действие на моральное состояние, дух обеих сторон. У французов – полная деморализация, раньше французская армия, хоть и ослабленная, имевшая многих отставших и дезертировавших, но всё же представлявшая грозную силу, показавшую себя под Малоярославцем. В этом Кутузов был прав. После Вяземского сражения это стала толпа обездоленных беглецов, стремившихся поскорей «убрать ноги». Только французская и итальянская гвардия сохраняла какой-то порядок. В русских войсках, наоборот, огромный подъём, несмотря на лишения и потери. Это сражение воодушевило уставшие войска на дальнейшие энергичные действия.
Вяземское сражение важно и в военно-политическом плане. С этой битвы начинается новый этап в войнах Александра I и Наполеона, благодаря тому, что первенство в ратном деле решительно утвердилось за русскими военачальниками. Сам вкус победы остался отныне до самого Парижа.

Роль генерала Милорадовича и атамана Платова
Только решительные действия и неослабная хватка на протяжении всего сражения обеих военачальников позволили достичь успеха. Появление новых сил неприятеля, которые не дали окружить части корпуса маршала Даву перед самой Вязьмой и выказали упорное сопротивление, прибытие к месту сражения сразу четырёх титулованных французских военачальников, не поколебали в решительности генерала Милорадовича и атамана Платова, несмотря на большое численное преимущество французских войск.
Грамотное решение в кульминационный момент сражения, психическая атака подчинённых войск и личный пример питомца Суворова генерала Михаила Милорадовича на исходе дня не позволило французским войскам закрепиться в Вязьме на ночь. Все части и подразделения неприятеля были выдворены из города, сам город и посадские окрестности были освобождены, пожары немедля потушены, назначен комендант города. Милорадович фактически первый из русских генералов обнажил данность – полное расстройство французской армии. Кутузов боевой работой генерала Милорадовича остался очень доволен, о чём и донёс императору.
Атаман Матвей Платов закрепил за собой репутацию опытного, грамотного и решительного военачальника, умеющего в ответственный момент принимать верные решения и взаимодействовать с регулярными войсками. Если после Бородинского сражения Кутузов высказался о том, что ожидал от действий казаков Платова и кирасир Уварова большего и не представил к награде атамана, то в Вяземском сражении действиями авторитетнейшего в войсках атамана Платова Главнокомандующий мог быть полностью доволен.
« Последнее редактирование: 24 Август 2016, 20:54:31 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #5 : 19 Декабрь 2012, 11:12:43 »
22 декабря 2012 года в калининградском Черняховске состоится Региональная научно-практическая конференция, посвящённая 200-летию победы России в Отечественной войне 1812 года и 255-летию со дня рождения выдающегося русского полководца М.Б. Барклая-де-Толли (1757-1818).






« Последнее редактирование: 03 Май 2018, 13:18:46 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #6 : 24 Август 2016, 20:47:32 »
Отсюда: http://oursociety.ru/news/ostanki_russkikh_soldat_1812_goda_obnaruzheny_v_latvii/2016-08-16-1431
«Археологическая экспедиция обнаружила захоронения останков русских солдат, принимавших участие в Отечественной войне 1812 года. Раскопки проводились в латвийском городе Елгава в северной части острова Паста. Об этом сообщает издание Jelgavas Vēstnesis.
Учёные заявили, что ими были найдены две могилы. В них покоится прах сразу шести человек. Исследователям удалось установить, что все усопшие – мужчины, пятеро из них умерли в возрасте пятидесяти лет, а шестому на момент смерти было двадцать лет. Рядом с солдатами были найдены уникальные вещи, которые позволили установить, что павшие воины служили в русской армии и принимали участие в Отечественной войне 1812 года.
Участник раскопок Янис Томашунс рассказал журналистам, что на месте захоронения хранились монеты – две копейки, находившиеся в обороте в начале 19 века, а также палочки для чистки ушей, гвозди, обтянутая тканью пуговица и три ножа».




Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #7 : 07 Февраль 2017, 20:03:17 »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #8 : 29 Август 2017, 14:00:41 »
От столичного писателя и журналиста полковника в отставке Николая Александровича СТАРОДЫМОВА:
«ТОТ САМЫЙ РОСТОПЧИН: ГРОЗА 12-го ГОДА
Продолжаю рассказывать о книге Фёдора Ростопчина «Ох, французы!». Начало: http://starodymov.ru/?p=25578
Подчеркну: я с интересом читал все произведения Фёдора Ростопчина, объединённые в книге. Только пьесу не осилил – просмотрел по диагонали, не зацепила она меня.
И всё же с нетерпением ждал описания автором событий, относящихся к 1812 году. Думаю, этот интерес вполне понятен.
Из учебников истории, из художественных книг, из воспоминаний современников у меня имелось представление о том, как действовал генерал Ростопчин в период наполеоновского нашествия. А именно: вместо того, чтобы заниматься реальным делом, он писал какие-то глупые афишки, не сумел своевременно организовать планомерную эвакуацию города, а потом сбежал, бросив его на произвол судьбы: http://starodymov.ru/?p=3841
Как-то ты оправдаешься перед мной? – думал я, приступая к чтению мемуаров двухсотлетней давности.
И в результате моё представление о Фёдоре Ростопчине и его деятельности перевернулось кардинально!
Нет-нет, я понимаю, что мемуары для того и предназначены, чтобы себя, любимого, выставлять в лучшем свете, чем ты есть в реальности, чтобы оправдывать свои промахи и превозносить заслуги. Сам такой: http://starodymov.ru/?p=20706
Скажу и иное. Некоторые поступки генерала, которые он представляет как похвальные, вызывают у меня по меньшей мере недоумение.
Однако увидел я и то главное, чего не ощущал до прочтения: деятельность генерал-губернатора, быть может, не всегда выглядела последовательной, не всегда достаточно продуманной, однако оказывалась неизменно отвечающей требованиям момента. Из книги я убедился, что в тот период на его месте вряд ли кто-то смог сделать для Москвы и для России больше, чем Ростопчин.
Показательный факт! Принимая назначение на пост генерал-губернатора Москвы, Ростопчин заранее оговорил очень характеризующее его условие. Он просил государя ничем и никак не награждать его в период службы в этой должности. Тем самым он оградился и от завистников, и от злопыхателей.
Главная цель, которую я ставлю перед собой при работе над этими записками: оправдать Фёдора Васильевича в глазах нас – моих собственных и моих современников. Или хотя бы объяснить его поступки.
Начнём с афишек.
Фёдор Васильевич не указывает, откуда у него появилась эта идея – время от времени обращаться к московскому люду с прокламациями. Быть может, сам придумал, или подсказал кто, а то позаимствовал идею у того же Наполеона с его бюллетенями… А то и – самое вероятное – сама идея рождения средств именно массовой информации витала в воздухе…
Но только его афишки стали мощным средством идеологической работы с населением. Они выполняли роль сводок Совинформбюро (см. здесь: http://starodymov.ru/?p=22669), только образца начала XIX столетия. В них Ростопчин доносил до народа ту версию событий на фронте, которая представлялась более целесообразной; информировал о ситуации в Москве и окрестностях; а также сообщал о мерах, принимаемых властями. Ну и – что тоже очень немаловажно – афишки стали мощным средством борьбы со слухами, паническими настроениями, вражеской пропагандой.
Обращает на себя внимание следующий факт. В первых выпусках афишек французы показаны как «карлики и щегольки», которые не перенесут условий русской природы; сравнивал Наполеона с Карлом XII, причём сравнение оказывалось в пользу шведского короля. Однако постепенно тональность обращений меняется, они становятся жёстче, суровее. Некоторые их положения в далёком будущем как будто перекочуют в знаменитый сталинский приказ «Ни шагу назад!», хотя бы в той части, которая относится к тыловому обеспечению (см. здесь: http://starodymov.ru/?p=25253). Да и призывы к развёртыванию партизанского движения в тылу врага у Ростопчина содержатся вполне недвусмысленные – эта его идея также найдёт своё развитие в годы Великой Отечественной: http://starodymov.ru/?p=22692
Таким образом, есть основания полагать, что те самые афишки, над которыми посмеивались некоторые историки, сослужили свою службу в поддержании морального духа москвичей, да и вообще россиян.
Равно как, немного забегая вперёд, отмечу, что завершающие афишки относятся уже к периоду после освобождения Москвы от наполеоновских войск. В них мы видим целеустремлённого чиновника, который озабочен тем, чтобы возродить город и накормить возвращающихся к родным пепелищам горожан, который борется с мародёрством, занимается проблемой предотвращения болезней, которые вполне могли вспыхнуть в столице по весне…
Итак: пресловутые ростопчинские «афишки» – это вполне оправданное в то время средство идеологического воздействия на народ.
Ну а теперь – собственно записки о нашествии Наполеона.
Я уже отмечал, что деятельность Ростопична в его мемуарах выглядит вполне последовательной.
Фёдор Васильевич показывает, как менялся характер принимаемых им решений в зависимости от того, насколько война приближается к Москве. Давая характеристики полководцам российского воинства, генерал-губернатор подчёркивает, что едва не до последнего дня не знал, будет ли сдана Москва неприятелю. Сам он, отслуживший в молодости в гвардии, в какой-то момент понял, что Первопрестольную придётся оставить. Однако Кутузов продолжал заверять всех окружающих, что ещё не всё потеряно, и что на ближних подступах к городу состоится ещё одно, решающее сражение. В частности, Ростопчин встречался с Кутузовым уже после Бородина, на Поклонной горе, где фельдмаршал, по его словам, предполагал дать сражение, во всяком случае, заверял окружающих в этом намерении.
Мог ли Ростопчин в этих условиях отдать приказ об оставлении города его жителями?.. Задним числом, зная, что произошло дальше, мы можем ответить утвердительно. Но когда будущее туманно?.. Генерал-губернатор колебался и оттягивал окончательное решение. Наверное, слишком долго. Но право, лично у меня душа противится его в этом попрекнуть.
Следует подчеркнуть, что собственную семью Ростопчин отправил в эвакуацию уже буквально в последний момент, когда в том, что город падёт, ни у кого не оставалось ни малейшего сомнения.
Дальше. Москва до последнего продолжала поставлять в действующую армию ополчение, вооружение и боеприпасы, продовольствие, шанцевый инструмент. Все эти грузы отправлялись в войска гужевым транспортом (а каким же ещё?). И назад лошади возвращались очень редко – войска их попросту реквизировали. Диву даёшься, когда читаешь, сколько тысяч, и тысяч, и тысяч повозок и лошадей отправила Москва в помощь воюющей армии!
Те состоятельные москвичи, которые имели для того возможность, покидали Первопрестольную самостоятельно: в некоторые дни из города выезжало до 1320 экипажей различной вместимости. У кого таковой возможности не имелось, могли уповать только на… Ну на что человек уповает в подобной ситуации?.. На милость небес!..
Вынужден признать, что раньше я просто не задумывался над этой стороной вопроса. Эвакуация – это только слово. Чтобы реализовать её, требуется транспорт. Лозунга «Всё – для фронта!» в 1812 году ещё не придумали; однако принцип этот в определённой степени действовал и тогда – транспорт действовал в первую очередь в интересах действующей армии.
Война выявила эту громадную проблему! В боевых действиях участвовало всё больше народа, а службы, которая занималась бы эвакуацией в тыл увечных воинов, не существовало. Этот упрёк следует в больше степени адресовать военному ведомству, медицинскому, государству в целом, но никак не конкретно генерал-губернатору Ростопчину, на которого в связи с приближающимся фронтом обрушилось столько самых разноплановых дел.
Конечно, спасть раненых следовало непременно! Но когда Кутузов едва не в последний день перед оставлением Первопрестольной запросил сколько-то телег шанцевого инструмента для строительства оборонительных укреплений – мог ли Ростопчин проигнорировать этот приказ?..
За недопоставку припасов для армии, за игнорирование запроса Главнокомандующего с него мог спросить государь-император. А за невывоз раненых?.. Только совесть – человека и христианина!
И вместе с тем Ростопчин не оставлял без внимания эту свою функцию милосердия! Не имея возможности отправлять раненых телегами, генерал-губернатор организовал отправку их баржами в Коломну по Москве-реке.
За душу берёт фрагмент его записок, где к Ростопчину обращались за помощью раненые, вынужденные выбираться из Москвы в тыл самостоятельно! Кому-то он помог деньгами – и это едва ли не всё, что он мог для них на тот момент сделать.
В том, что огне и дыму оставленной Москвы погибли тысячи солдат и офицеров, получивших ранения на Бородинском поле, Ростопчин, бесспорно повинен, однако лишь в какой-то степени – для спасения увечных он всё же сделал очень немало.
Сам автор приводит такие данные. Из города было эвакуировано 25 тысяч раненых и больных; в городе осталось около трёх тысяч. Поскольку проверить данные из нашего века невозможно, будем считать, что они примерно соответствуют действительности.
…Ставят в вину генерал-губернатору и тот факт, что перед тем, как покинуть город, он выпустил на свободу сколько-то заключённых – они-де и устраивали поджоги. Ростопчин пишет и об этом. Ну а что он должен был сделать в тех условиях?.. Всех казнить без суда?.. Эвакуировать и тюрьмы?.. То есть ещё и на это задействовать столь необходимый для других целей транспорт?.. Оставить арестантов запертыми в камерах, сняв охрану и сняв, соответственно с довольствия?.. Лично на мой взгляд, правильно он поступил!.. Во всяком случае, в решении генерал-губернатора логика прослеживается. Не так?..
По его приказу перед самым оставлением города казнён только один человек – некто Верещагин, чья вина в распространении слухов в пользу нашествия Наполеона считалась доказанной; Ростопчин назвал его «единственным русским, изменившим своему отечеству». И сколько-то уголовников просто отпустили – не тащить же их с собой!
Дальше. В какой-то момент, после оставления Смоленска, командование русской действующей армии приняло решение удалить из войск людей, в первую очередь иностранных офицеров, которые подозревались в контактах с оккупантами. В общем-то, решение понятное – несмотря на презумпцию невиновности. Таких офицеров отправляли в Москву с сопроводительным письмом, в котором просили Ростопчина отослать подозреваемого куда подальше вглубь страны.
Ростопчин так и поступал: получив такое предписание, он отправлял указанного офицера с пустяшным поручением куда-нибудь в тыл, например, в Оренбург. Но вот что меня в связи с этим поразило! Если офицер выказывал недоумение, протестовал против такого поручения, Ростопчин показывал ему письмо, на основании которого он так поступает. Например, от того же Барклая-де-Толли. Признаться, я с трудом представляю, как это вяжется с представлениями о корпоративной, или о социальной солидарности. Да и с воинской субординацией тоже…
Узнав о таком недоверии, один офицер попытался застрелиться, однако всё тот же Ростопчин сумел его от этого шага удержать.
На мой взгляд, то, что Ростопчин показывал письма командующих армиями подпавшим под подозрение офицерам, самый некрасивый поступок автора книги. Впрочем, он сам его таковым не считает. Судя по всему, у нас с ним разные представления о том, как должно поступать в подобных случаях.
Упоминает Ростопчин и о том, как он боролся с шпионством, с распространителями пронаполеоновской пропаганды, как занимался высылкой из города иностранцев, в первую очередь французов. Я об этом уже писал, и возвращаться к теме не вижу необходимости.
Только одно замечание. В упоминавшейся уже книге Софи Аскиноф «Московский французы в 1812 году» (см здесь.: http://starodymov.ru/?p=24092 ) рассказывается о том, как сорок французов по приказу Ростопчина посадили на баржу и отправили в Нижний Новгород. Любопытно, что сам Ростопчин ставит себе этот факт в заслугу. Он считал, что если бы так не поступил, эти сорок приверженцев Бонапарта ушли с отступающей «Великой армией» и непременно погибли бы. А так – они спаслись! И хотя я не люблю оперировать в тексте допущениями, в данном случае приходится признать, что резон в суждениях автора имеется.
А вот что считаю нужным подчеркнуть особо, так это отношение Ростопчина к Кутузову.
Вообще-то замахиваться на общепринятые авторитеты – что-то из серии уподобиться Моське, которая изображает храбрость, зная, что ей за то ничего не будет. В самом деле: Кутузов – общепризнанный спаситель Отечества. И трогать его не моги!..
Только что ж поделать, если деятельность его на военном поприще вызывает некоторые вопросы. И в исторической литературе нет-нет, да встречаются нелицеприятные его характеристики и, например: http://starodymov.ru/?p=11901
Вот и Ростопчин не жалует светлейшего главнокомандующего. «Этот человек был большой краснобай, постоянный дамский угодник, дерзкий лгун и низкопоклонник», – пишет он. Насчёт «дамского угодника» – ладно, не самый большой грех. Но остальное!.. Как-то и в самом деле не вяжется с образом «спасителя Отечества».
Вот ведь факт! Отечество и в самом деле в конце концов оказалось спасённым. Однако же Наполеон покинул Москву исключительно потому, что испугался приближающейся зимы, да ещё оказавшись в блокированном сгоревшем городе. Удивительно, но тут мысль Ростопчина перекликается с идеями Льва Толстого, которые он выскажет через полвека: что Наполеона победил народ, потом уже армия, в то время как для роли Кутузова они оба отводили места не так уж много.
К слову, о патриотических порывах народа!.. Вот факты, которые приводит Ростопчин. Несколько состоятельных знатных людей снарядили за свой счёт дружины и отправились во главе их в действующую армию. Одна дама выразила намерение сформировать роту амазонок, которые бы приняли участие в войне (конечно, тут же вспоминается Надежда Дурова: http://starodymov.ru/?p=14840 То же намерение выразила группа московских театральных актёров… И тем и другим было отказано. Сам Ростопчин отобрал группу сотрудников полицейского ведомства, которые остались в Москве на период оккупации и ежедневно доносили русскому командованию о положении дел в столице…
Короче говоря, когда говорят о том, что патриотический подъём был всенародным, это правда: записки Ростопчина это подтверждают.
Не акцентируя особо внимания на негативных фактах, о которых пишет автор, всё же отмечу следующее. Ростопчин указывает, что даже в те трудные времена, когда от общества требовалось единение, имело место, в частности, воровство. И схема проста. По заранее продуманному маршруту отправлялся транспорт с неким грузом. Этот транспорт попадал в руки неприятелю. А соответствующий начальник списывал под этот факт огромные суммы.
Как это знакомо!..
***
Я ещё много могу писать об этой книге. Но хватит уж!..
Прекрасная книга!
И очень здорово, что она попала мне в руки!».
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #9 : 03 Май 2018, 18:33:36 »
Привет с Бородинского поля!

В мундире канонира французской гвардейской артиллерии.

Весь световой день 5 сентября 2015 года провёл на поле Бородинского сражения. Находился здесь в составе съёмочной группы Телестудии МВД России. Работали над видеороликом об особенностях охраны тыла войск Кутузова, при этом акцент делался на боевые заслуги перед Отечеством:
- народного ополчения, поскольку его формирование происходило, главным образом, под эгидой Министрества полиции Российской империи, а непосредственно на поле боя, ополченцы помимо роли санитаров, выполняли также военно-полицейские функции и, прежде всего, военно-конвойные и военно-сторожевые;
- 10-го драгунского Ингерманландского полка. Перед началом сражения на этот полк были возложены военно-жандармские функции, то есть функции внештатной военной полиции, которые личному составу десятого Ингерманландского предписывалось выполнять сразу за боевыми порядками войск Кутузова;
- высшей военной полиции (по-современному, военной контрразведки) 1-й Западной армии М.Б. Барклая-де-Толли. Во главе этого контрразведывательного органа с весны 1812 года стоял высокопоставленный чиновник Министерства полиции Российской империи действительный статский советник Яков Иванович Де Санглен (1776-1864);
- органам здравоохранения МВД Российской империи, поскольку они занимались спасением раненых и больных.

https://mvd.ru/Videoarhiv/Telestudija_MVD/spec/item/6468641/ – вот здесь на официальном сайте МВД России размещён видеоролик «К 300-летию образования полицейских формирований России и годовщине Бородинской битвы: реконструкция событий».








Уважаемый Юрий Петрович, спасибо за фоторепортаж! Был там школьником, лет эдак 35 тому назад :)
Многоуважаемый Евгений Александрович, завидую Вам: Вы к великом прикоснулись сердцем ещё школьником, а я, к своему стыду, – в предпенсионном возрасте. Но это всё из разряда «никогда не поздно». Теперь задался мыслью обязательно привезти на поле Бородинского сражения своих внучек...


Военно-жандармский наряд, состоящий из драгунов, преграждает путь с поля потенциальному дезертиру.

Ополченцы, действуя из засады, задерживают французского лазутчика:





 





Интервью с реконструктором, облачённым в мундир Смоленского ополчения. Его фамилия Рыбаков. И он наш коллега, поскольку 18 лет отслужил прапорщиком во внутренних войсках, а в отставку вышел в звании майора внутренней службы из органов Госфельдъегерской службы.

Деревня Горки, памятник М.И. Кутузову на месте бывшего КП этого выдающегося полководца:




Главный монумент русским воинам, героям Бородинского сражения, на батарее Раевского. Здесь же могила генерала П.И.Багратиона. Сам холм – как в шрамах, от советских траншей и дотов, сооружённых здесь трагической осенью сорок первого:











Видеомонолог директора Федерального государственно-бюджетного учреждения культуры «Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник» Валерия Ромуальдовича Климова. Главная тема разговора – боевые заслуги 10-го драгунского Ингерманландского полка как внештатной в ходе Бородинского сражения военно-жандармской структуры.



А это Валерий Ромуальдович уже на плац-театре верхом на коне как «главнокомандующий» очередной военно-исторической реконструкцией.

Из заслуг действительного статского советника Якова Ивановича Де Санглена и его подчинённых: в июне 1812 года высшая военная полиция 1-й Западной армии М.Б. Барклая-де-Толли изобличила и арестовала польскую графиню Алину Коссаковскую, которая готовила покушение на императора Александра I. По мотивам этого события был снят следующий костюмированный эпизод:










Эпизоды из действа военно-исторической реконструкции. К сожалению, снимать пришлось, главным образом, на мобильник да вдобавок под дождём, в связи с чем заранее приношу свои нижайшие извинения за плохое качество многих из представленных здесь снимков:













Гусарская палатка изнутри.

Товар лоточников – оловянные и пластиковые солдатики, а также мелкие сувениры с символикой «Бородино»:


Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #10 : 08 Июль 2018, 21:44:08 »

Подписание Тильзитского мира на реке Неман.

От известного калининградского журналиста Владислава ТАМГА (г. Советск):
- Как-то незаметно в этом году прошла в Советске 211-я годовщина со дня подписания Тильзитского мира. Напомню, что этот договор, названный в честь города, был заключён с 13 (25) июня по 25 июня (7 июля) 1807 года между Александром I и Наполеоном после войны 1806-1807 гг., в которой Россия помогала Пруссии. Русский император признал завоевания Наполеона, присоединился к континентальной блокаде Англии и совместно с Францией обязался воздействовать на Австрию, Данию, Швецию и Португалию, помогать французам в наступательной и оборонительной войне. На территории польских владений Пруссии было образовано зависимое от Франции Герцогство Варшавское, от Пруссии отторгались польские области и оккупированные ею в 1806 году Ганновер, Графство Марк, Графство Равенсберг, города Линген и Текленбург, Княжества Минден, Восточная Фризия, Мюнстер, Падерборн, Клеве и восточный берег Рейна. Россия обязалась не препятствовать Наполеону в установлении контроля над Ионическими островами, а та взамен переставала помогать Турции в русско-турецкой войне 1806-1812 гг. Россия признала Рейнский союз, Жозефа Бонапарта – королём неаполитанским, Людовика Бонапарта – королём голландским, а Жерома Бонапарта – королём вестфальским.
В прошлом году годовщину заключения Тильзитского мира в Советске отметили костюмированным шествием с участием театральной студии и клубов военно-исторической реконструкции, а журналист ИА «REGNUM» Андрей Выползов опубликовал статью «Символическое унижение: зачем в Калининграде празднуют Тильзитский мир?» Это, мол, лишь доказательство «европейскости» российского региона для любителей германской истории, а на деле этот договор был настолько противоречив, что сам Пушкин именовал Наполеона «надменным героем», а Лев Толстой – преступником. Но нельзя забывать, что Россия заключила мирный договор с Францией как союзник Пруссии, защитив её от поглощения Бонапартом. Нашему государству это дало возможность урегулировать свои вопросы на турецком фронте и передышку перед Отечественной войной 1812 года, когда русские нанесли французам сокрушительное поражение. Говорят, плохой мир лучше хорошей войны, а Тильзитский стал ещё и частью российской истории, найдя отражение в трудах Александра Пушкина, Льва Толстого и в воспоминаниях Дениса Давыдова...


В этом году Наполеона с Луизой советчане не увидели.
« Последнее редактирование: 08 Июль 2018, 21:49:53 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 32 179
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Россия в войнах против Наполеона
« Reply #11 : 12 Июль 2018, 18:42:31 »

От известного калининградского журналиста Владислава ТАМГА (г. Советск):
- Свершилось долгожданное событие – дом на улице Гагарина-6 в Советске отремонтирован!
Произошло это как-то совершенно неожиданно и быстро, хотя этого момента горожане ждали давно. Ведь дом это не простой. Именно здесь, как свидетельствуют исторические справки, в дни подписания Тильзитского мира жил российский император Александр I. Напоминает об этом и мемориальная доска, установленная на здании. Через него, к слову, проходит туристический маршрут и здесь часто можно увидеть группы туристов — российских и иностранных. Однако на дом ещё недавно было стыдно смотреть из-за ветхости его фасада. Муниципалитет не имел права ремонтировать его, поскольку первый этаж находится в собственности хозяина строительного магазина, а выше располагаются частные квартиры. Согласно действующему законодательству, ремонт таких зданий – обязанность собственников. Но последние некоторое время не желали вкладываться в ремонт, в надежде что дом признают историческим и приведут в порядок за государственный (муниципальный) счёт.
Об этом, в частности, шла речь 2 апреля сего года в ходе приезда в Советск руководителя Службы государственной охраны объектов культурного наследия Калининградской области Евгения Маслова. Местные власти напомнили ему о своих неоднократных обращениях внести историческое здание на ул.Гагарина, 6 в список вновь выявленных объектов культурного значения. Направили соответствующие письма. Понимание вроде бы было найдено и нужные слова сказаны… Но… Никаких движений со стороны культурно-исторического ведомства не последовало. И тогда дом отремонтировали благодаря семье бизнесменов, которым стало неловко за внешний вид по факту исторической, но так и не признанной таковой постройки. Мы связались с Эрландой Губинской и она рассказала, что не видит в этом ничего необычного.
«Мы с мужем посоветовались и решили вложиться в ремонт, – скромно призналась женщина. – Радуются люди теперь и горожане, и гости Советска. Зачем об этом кричать?».
Между тем, хочу поблагодарить Эрланду Юлиановну за сделанное её единомышленниками благое дело! И, думаю, я не одинок в своём желании. Поскольку такое умение взять на себя ответственность за происходящее в твоём городе, и есть настоящая социальная ответственность бизнеса и выражение твёрдой гражданской позиция. Поэтому теперь «Дом императора Александра I» вызывает у проходящих мимо него только положительные эмоции. Ещё одна часть туристического маршрута Советска приобрела красивый вид.

Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »