Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Мемуары бывшего военнопленного Дмитрия Чирова увидели свет в Австрии  (Прочитано 1849 раз)

unifex

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 25 088
  • Алюсов Алексей Михайлович
Мемуары бывшего военнопленного Дмитрия Чирова увидели свет в Австрии
http://www.deutsche-allgemeine-zeitung.de/rus/index.php?option=com_content&task=view&id=73&Itemid=39
http://www.deutsche-allgemeine-zeitung.de/images/stories/russlanddeutsche_10_05_1.jpg

У каждого явления есть лицевая и оборотная стороны. Лицо войны – это подвиги, герои, ордена, её оборотная сторона – инвалиды, вдовы, пленные. Советские военнопленные по сталинскому приказу 270 считались едва ли не предателями Родины, на родине их ждали длительные ночные разбирательства в КГБ и заключение. К карагандинскому писателю Дмитрию Трофимовичу Чирову судьба оказалась более милостивой.
Дмитрий Чиров попал в плен 9 сентября 1941 года под Черниговом, где в котле войны оказалась вся 5-я армия. Тогда будущему писателю было всего двадцать лет. Из Чернигова Чиров был отправлен в Гомель, затем в Бобруйск, Барановичи, потом в западную Польшу – Ламсдорф и, наконец, в Австрию – окружной штаммлагерь XVII В в Кремс-Гнайксендорфе. Вся эпопея длилась, по подсчётам бывшего военнопленного, 1338 дней и ночей.
К счастью, большую часть этого срока Чиров провёл в качестве наёмного работника на участках двух австрийских фермеров – Иоганна Циннера и Франца Герстенмайера. Судьба улыбнулась советскому юноше. Хотя Дмитрий Чиров числился в лагере и должен был возвращаться туда на ночь, днём он жил в крестьянских хозяйствах, поочерёдно у Циннеров и Герстенмайеров.
В 1945 году советские военнопленные были освобождены наступающей Красной Армией. Дмитрию Чирову повезло: в лагере, где он отбывал неволю, работала советская контрразвездка, и в ряду немногих счастливцев 24-летний боец не был отправлен в лагерь. Такая судьба советского военнопленного – исключительная редкость. Дмитрия Трофимовича неоднократно вызывали на допросы в КГБ, но за советской решёткой он не провёл ни дня. Более того, вернувшись с войны, Чиров продолжил образование в Уральском педагогическом институте им. Пушкина, а в 1960 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Изучение творчества В. Маяковского в 10 классе».
Судьба миловала Чирова ещё и потому, что, как святыню, запомнил он слова одного пожилого полковника: «О том, где вы были и что делали, с кем встречались, говорите только тому, кто уполномочен официальной властью спросить вас об этом. В остальных же случаях о своём пребывании в плену старайтесь не распространяться…». Но в перестроечное время «добрый совет тот, сыграв свою спасительную роль, благополучно устарел». И талантливый карагандинец решил описать свою жизнь в многотомных мемуарах. Дмитрий Чиров написал 12 частей мемуаров «Всего одна жизнь. Записки долгожителя XX века», эпилог к ним и ещё отдельную книгу «Прощальное слово XX веку и своей собственной жизни». Однако в России и Казахстане они оказались невостребованными.
В 1990 г., в канун 45-летия Победы, Дмитрий Чиров решил отправить свои мемуары в австрийскую газету «Volksstimme». Редактор вежливо ответил письмом, что присланные произведения опубликованы быть не могут, но информация о них отправлена прежним хозяевам Чирова в Кремс-Гнайксендорф. 9 января 1992 г. на адрес бывшего военнопленного пришло письмо от сына одного из хозяев – Франца Герстенмайера-младшего. Австриец приглашал адресата к себе в гости.
В 1994 г. Дмитрий Чиров и его супруга Валентина съездили к гостеприимным Герстенмайерам. Франца-старшего уже не было в живых. Дмитрий Трофимович встретился с потомками своих обоих хозяев, побывал на месте бывшего лагеря, где теперь стоит камень-стелла в память об узниках. Надпись на камне на трёх языках – немецком, французском, английском. Увидев надпись, Дмитрий Чиров от отчаяния и боли уронил лицо в руки – в штаммлагере большую часть пленных составляли русские.
Франц Герстенмайер выразил желание, найдя спонсоров, издать мемуары Дмитрия Чирова в Австрии. И обещание сдержал. В 2003 г. на немецком языке вышла в свет книга «Средь без вести пропавших», включающая перевод 6-й части мемуаров Дмитрия Чирова (о жизни в плену) и исследование о военнопленных талантливого исследователя и, по словам Д. Чирова, душевного человека Барбары Штелцл-Маркс. Книга увидела свет во многом благодаря австрийскому институту по исследованиям последствий второй мировой войны. («В огромном Советском Союзе, в отличие от крошечной Австрии, – сокрушается Дмитрий Трофимович, – не было такого института»).
Красная обложка книги иллюстрирована фотографией юного красноармейца Чирова, гимнастёрку которого символически пронзает пересекающая обложку колючая проволока. Книга включает в себя многочисленные фотографии, отражающие быт военнопленных, карту перемещений пленного Чирова, фотографии из семейных архивов Герстенмайеров и Циннеров.
6-я часть мемуаров Д. Чирова переведена на немецкий язык близко к оригиналу, адекватно и правдиво. Язык переводчика учитывает образный строй мемуаров русского автора, не приукрашивает немецкую действительность. Сам Дмитрий Чиров реалистически изображает и немцев, и русских. Показателен широкий, незашоренный взгляд на людей и вещи.
Жизнь не останавливается для пленного, автор мемуаров обращает внимание на природу, на живые человеческие души вокруг себя, вырисовывая типы настоящих, надёжных людей (Иван Завёрткин, Пётр Кильганов, Михаил Михайлов, Дмитрий Лахно) и людей мелких, с невысокой нравственностью (Константин Локтев, Василий Гришин). Отдельные светлые люди остаются безымянными, так коротки мгновения встреч с ними, но их образы память сохраняет навсегда: Человеком с большой буквы на всю жизнь становится для Чирова незнакомый старшина, отдавший юному военнопленному свою плащ-палатку и тем самым спасший ему жизнь.
Притупляют живость восприятия голод, тоска по Родине, страх за родных и близких (легко ли жилось родственникам пропавших без вести?). Но жизнь торжествует. Будучи наёмным работником, Дмитрий Чиров встречает в плену свою первую любовь – Веру, с которой судьба разлучает его навсегда, и свою будущую первую жену Галю. В жизнь молодого человека приходит любовь. «А душа человеческая потому и душа, что она способна жить даже в состоянии оцепенения. Жить, сохраняя в себе как бы в законсервированном виде всё самое лучшее, что отложилось в ней за годы, предшествовавшие безнадёжной неволе». Светлым солнышком для наёмного работника был и маленький Францик, сыночек хозяев Герстенмайеров: «таким славненьким был этот мальчишечка, воистину дитя человеческое». Чувство радости поднимается в душе пленного, когда он видит, что порядочные хозяева продолжают кормить его, работника, за одним столом с собой даже после запрета военных властей. Любовь, умиление малышом, восхищение австрийским трудолюбием и порядком – светлые чувства живут в душе даже в состоянии временного оцепенения.
С лирическими и документальными зарисовками чередуются в мемуарах Чирова серьёзные размышления о политике Гитлера и Сталина. Кто был больше виноват в муках плена – немецкое или родное правительство? Французским и американским пленным помогали посылками через Международный красный крест, от услуг которого отказался Советский Союз, раз и навсегда прокляв своих пленных. Только Сталина винит Чиров в появлении такого явления, как «власовщина». Генерала Власова писатель сравнивает с другой исторической личностью – Курбским, порождённой также тираном – Иваном Грозным.
Дмитрий Чиров пережил годы неволи, вернулся на родину, где дожил уже до 83 лет, став дедушкой десяти внуков и прадедом трёх правнуков. Он счастливо живёт на родной земле.
В октябре 2004 г. в Караганду в гости к Дмитрию Трофимовичу и его супруге приезжала дочка того самого маленького Францика Христина с супругом Вальтером и подругой Мартой. Дед Христины, Франц Герстенмайер, уже умер, но его доброта живёт в лучистых глазах внучки и её светлой улыбке. Мне довелось пообщаться с Христиной, Вальтером и Мартой. В одном из своих материалов в «DAZ» я расскажу об этих людях.
…Ветеран войны Дмитрий Чиров – счастливый человек. Только один вопрос сильно тревожит беспокойную душу Дмитрия Трофимовича. Ещё в 1957 г. благодаря усилиям маршала Жукова военнопленных реабилитировали, но полностью в правах не восстановили. Будут ли в СНГ с должным вниманием и уважением относиться к бывшим военнопленным?
Елена Зейферт (кандидат филологических наук)
10.3.2005 - Российские немцы.
« Последнее редактирование: 22 Октябрь 2015, 22:22:53 от Sobkor »
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »