Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Люди-легенды: лейтенант милиции Андрей Яковлевич Воробьёв (1902-1941)  (Прочитано 6509 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
ВОРОБЬЁВ Андрей Яковлевич (1902-1941), начальник Линейного отделения милиции станции Брест-Литовский, старший лейтенант милиции.
Родился 12 февраля 1902 года в деревне Студенец Шумячского района Смоленской области. Русский. Из крестьян. Член РКП(б)-ВКП(б) с октября 1925 года: партбилет образца 1936 года № 2423432.
Родители по состоянию на лето 1938 года являлись колхозниками деревни Студенец Шумячского района Смоленской области.
Семья: супруга – Воробьёва Прасковья Фроловна 1904 года рождения; дети – сын Вадим (родился 5 мая 1929 года) и дочь Татьяна 1935 года рождения.
Образование:
- общее – начальное: в 1921 году закончил две группы школы 2-й ступени, а в июле 1924 года – Школу политграмоты при 1-м стрелковом полку Дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ (г. Москва);
- военное: в августе 1923 году – неполный курс обучения на 7-х Витебских командных пехотных курсах РККА;
- специальное 5 января 1927 года – годичную Школу транспортных органов ОГПУ (г. Москва), а 5 мая 1932 года – в городе Смоленске девятимесячные Курсы Центральной транспортной комиссии (ЦТК) ОГПУ имени Ф.Э. Дзержинского.
Трудовую деятельность начал в детском возрасте в качестве подпаска.
На военной службе дважды. В первый раз – с 1 августа 1922 года по август 1923 года. Проходил её в качестве добровольца Красной Армии: курсант командных пехотных курсов, которые в разное время по-разному именовались и в разных местах дислоцировались: в августе-сентябре 1922 года – 31-х Смоленских; в сентябре 1922-апреле 1923 гг. – 31-х Полоцких; в апреле-августе 1923 года – 7-х Витебских. Уволен был по демобилизации.
В августе 1923-мае 1924 гг. – крестьянствовал на родине.
Второй раз на военной службе – с мая 1924 года по 28 января 1926 года. В данном случае по мобилизации, как лицо мужского пола, достигшее призывного возраста, установленного тогда Законом в 21 год отроду, и имеющее должное социальное происхождение. Службы проходил в качестве пулемётчика в городе Москве в частях Дивизии особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского [имя главного чекиста присвоено в 1926 году] при Коллегии ОГПУ (ныне – Отдельная ордена Ленина Краснознамённая ордена Октябрьской революции дивизия оперативного назначения внутренних войск МВД России):
- в мае-июле 1924 года – красноармеец N-го стрелкового полка войск ОГПУ;
- в июле 1924-январе 1926 гг. – боец 3-го стрелкового полка войск ОГПУ.
С 28 января 1926 года – на службе в транспортных органах ОГПУ-НКВД СССР. Первая должность здесь – курсант 4-й роты Школы транспортных органов при коллегии ОГПУ (г. Москва): в период с 28 января 1926 года по 5 января 1927 года.
С 5 января 1927 года по 8 сентября 1931 года – в должностях оперативного состава Дорожно-транспортного отдела (ДТО) Западной железной дороги:
- 5 января-13 апреля 1927 года – агент в составе управленческого аппарата ДТО;
- 13 апреля 1927-22 июня 1929 гг. – агент ДТО станции Семёновка;
- 22 июня 1929-25 июня 1930 гг. – помощник линейного уполномоченного ДТО станции Новгород;
- 25 июня 1930- 8 сентября 1931 гг. – помощник линейного уполномоченного ДТО станции Семёновка. В данный период подвергнут двум дисциплинарным взысканиям. Так, 7 августа 1930 года «оперу»-чекисту А.Я. Воробьёву приказом начальника ДТО за № 137 был объявлен строгий выговор с формулировкой: «За бездеятельность розыска», а 16 ноября 1930 года приказом начальника ДТО за № 183 он же был подвергнут аресту сроком на пятнадцать суток «за продажу револьвера».
8 сентября 1931-5 мая 1932 гг. – курсант Курсов ЦТК ОГПУ имени Ф.Э. Дзержинского (г. Смоленск).
5 мая-1 ноября 1932 года – помощник уполномоченного ДТО ОГПУ станции Семёновка.
1 ноября 1932-9 июля 1935 гг. – на должностях оперативного состава в ДТО ОГПУ-НКВД СССР станции Унеча:
- 1 ноября 1932-11 апреля 1935 гг. – линейный уполномоченный;
- 11 апреля-9 июля 1935 года – Врид уполномоченного 6-й группы.
9 июля 1935-16 сентября 1937 гг. – на должностях оперативного состава в структурах Дорожно-транспортного отдела Управления госбезопасности УНКВД по Смоленской области:
- 9 июля-3 ноября 1935 года – Врид оперуполномоченного 3-го отделения;
- 3 ноября 1935-16 сентября 1937 гг. – оперуполномоченный ДТО УГБ станции Смоленск.
Из служебной аттестации, датированной 27 октября 1935 года: «Не способен самостоятельно работать. Может быть использован только уполномоченным».
На основании приказа НКВД СССР № 80 от 9 февраля 1936 года в качестве первичного удостоен специального звания «младший лейтенант госбезопасности», что условно соответствовало армейскому старшему лейтенанту.
16 сентября 1937 года исключён из списков сотрудников госбезопасности в связи с переводом на службу в только что воссозданную в СССР железнодорожную милицию.
С 16 сентября 1937 года по осень 1939 года – на оперативной и руководящей работе в структурах железнодорожной милиции Управления Рабоче-Крестьянской милиции УНКВД по Смоленской области:
- 16-сентября 1937-1 марта 1938 гг. – оперуполномоченный Дорожного отделения милиции станции Смоленск;
- 1 марта 1938-осенью 1939 гг. – заместитель начальника Дорожного отделения милиции станции Смоленск.
На основании приказа НКВД СССР № 215 от 4 февраля 1938 года удостоен очередного специального звания – «лейтенант милиции». В качестве справки: последнее условно соответствовало армейскому капитану.
По неофициальным данным, с весны 1941 года – старший лейтенант милиции, что условно соответствовало армейскому майору.
Осенью 1939 года в связи с Освободительным походом Красной Армии в Западную Украину и в Западную Белоруссию был направлен в правительственную командировку в город Брест-Литовский (ныне – Брест Республики Беларусь), где принял должность заместителя начальника Линейного отделения милиции станции Брест-Литовский. В данной должности, но уже на штатной основе был утверждён приказом НКВД СССР № 322 от 10 марта 1940 года.
На основании приказа НКВД СССР №1517 от 24 сентября 1940 года назначен начальником Линейного отделения милиции станции Брест-Литовский.
В первые минуты гитлеровского агрессии против СССР возглавил оборону железнодорожного комплекса станции Брест и, в том числе, Брестского железнодорожного вокзала. С этой целью сплотил вокруг себя не только подчинённых по возглавляемому ЛОМ, но и разрозненные группы военнослужащих войск Наркомата внутренних дел СССР из 17-го Брестского пограничного Краснознамённого отряда и 60-го стрелкового полка войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, а также, не исключено, – стрелков местных подразделений железнодорожного ВОХР.
Свои позиции солдаты правопорядка стойко удерживали вплоть до 25 июня 1941 года. Лишь ближе к вечеру двадцать пятого числа оставшиеся в живых по условному сигналу лейтенанта милиции А.Я. Воробьёва нанесли внезапный штыковой удар, что позволило им не только вырваться наружу из подвалов здания вокзала, где они к тому времени были плотно блокированы превосходящими силами противника, но и прорвать кольцо вражеского окружения в направлении Кобрина.
Среди милиционеров, вырвавшихся с боем из оккупированного Бреста, А.Я. Воробьёва не оказалось. Как выяснилось уже после войны, вечером 25 июня 1941 года он не устоял перед соблазном заглянуть домой, чтобы попрощаться с семьёй – женой, сыном и дочкой. Но стоило ему только появиться на пороге, как следом в квартиру ворвались ожидавшие его в засаде каратели.
Уже с заломаными за спину руками успел крикнуть 12-летнему сынишке Вадиму: «Будь героем, сын!».
Как следует из послевоенных публикаций советской и белорусской прессы, находясь в застенках гестапо, вёл себя стойко и мужественно, ничем не замарав высокого звания офицера милиции и патриота своей великой Родины.
Казнён был немецко-фашистскими палачами в августе 1941 года. Расстрел состоялся в Бресте, на берегу реки Муховец.
Из списков личного состава советской милиции исключён был приказом МГБ СССР № 3060 от 9 августа 1947 года как «пропавший без вести в 1941 году на фронтах Великой Отечественной».
По состоянию на 13 января 1949 года семья проживала в городе Пскове и получила пенсию «за потерю кормильца» по линии пенсионного отдела УМГБ по Псковской области.
Фронтовой подвиг офицера транспортной милиции А.Я. Воробьёва подробно отражен в ряде музейных учреждений Белоруссии, в том числе в экспозиции Государственного учреждения РБ «Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой», Центрального музея МВД Республики Беларусь (г. Минск, Городской Вал, 7) и Центрального музея МВД России (г. Москва, улица Селезнёвская, 11). В частности, в Центральном музее МВД Республики Беларусь среди других экспонатов представлены личные вещи милиционера-героя.
На родине же офицера – в Шумячском районе Смоленской области – имя А.Я. Воробьева и его фронтовой подвиг на официальном уровне до сих пор никак не увековечены. Единственное исключение – небольшая экспозиция, посвященная отцу и сыну Воробьёвым – Андрею Яковлевичу и Вадиму Андреевичу, – на стендах самодеятельного музея Студенецкой средней школы.
В Книге Памяти Смоленской области не значится.
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Уточнение от многоуважаемого историка спецслужб Сергея Леонидовича ЧЕКУНОВА (г. Москва):
- В приказах на первичные присвоения звания в НКВД за 1935-1937 год встречается только один Воробьёв Андрей Яковлевич. Этому Воробьёву А.Я. 9 февраля 1936 года присвоено звание «младший лейтенант госбезопасности». Место службы мне неизвестно...

Сделанный незадолго перед Великой Отечественной коллективный портрет сотрудников Линейного отделения милиции станции Брест.

Сканы сс. 20-23 главы о Брестской крепости из нового издания Объединённой редакции МВД России «Шагнувшие в бессмертие: Книга Памяти МВД России»:



Имя Андрея Яковлевича Воробьёва увековечено и на скрижалях открытого в ноябре прошлого года в Смоленске мемориала погибшим при исполнении служебного долга сотрудникам внутренних органов. Не без гордости скажу, что это произошло не без моего участия...

Во ознаменование 70-летия Великой Победы приказом министра внутренних дел РФ лейтенант милиции Андрей Яковлевич Воробьёв навечно зачислен в списки личного состава Линейного отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации на станции Смоленск:
« Последнее редактирование: 28 Июня 2019, 17:43:12 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
Нерядовая новость из Департамента по охране правопорядка на транспорте (ДОПТ) МВД России: МВД Республики Беларусь намерено представить офицера милиции А.Я. Воробьёва к Званию Героя Республики Беларусь (посмертно).
Наш ДОПТ, оказывая содействия в сборе социально-демографических данных для заполнения наградного листа, в российских архивах отыскало персональную УПК А.Я. Воробьёва. Правда, она была составлена уже в послевоенный период на основании запроса семьи на предмет назначения пенсии. Но это не суть важно. Главное, что в карте указаны передвижения по службе и истинное спецзвание Андрея Яковлевича – «лейтенант милиции», что, напомню, условно равнялось армейскому капитану. Его он удостоился в 1938 году.
Правда, согласно этой УПК, лейтенант А.Я. Воробьёв был учтён без вести пропавшим, а не погибшим.
Я настоятельно рекомендовал обратившимся ко мне за помощью сотрудникам ДОПТ незамедлительно начать процедуру юридического изменения формулировки на «погиб», что потенциально значительно облегчит прохождение наградных документов на уровне администрации президента РБ...

Уважаемые коллеги, по работе пришлось заниматься темой брестского вокзала. На сегодняшний день там столько вопросов без ответов, что я поневоле начал сомневаться в канонической версии событий. Более того, есть сомнения в том, а были ли вообще милиционеры в час «Х» в указанном месте кроме зам. данного начальника – В.М. Яковлева. Да, именно так.
Действия, приписываемые «группе Воробьёва», которого до последнего времени называли майором, вряд ли вообще имели место. В том числе заслоны и перестрелки на подступах к вокзалу. Поэтому многое в справке, помещенной в топик, увы, не соответствует действительности. С уважением к участникам форума.
Коллега, Вы попали в самое «яблочко»! Пропаганда героизма сотрудников ЛОМ станции Брест началась где-то в первой половине 1960-х с подачи тогдашнего руководства МВД-МООП Белорусской ССР. Однако до сих пор никаких убедительных документов в подтверждении той версии ни историками, ни публицистами не представлено. Очевидно, именно по этой причине ни Воробьёв, никто-то из его подчинённых, в отличие скажем от ряда воинов 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД СССР и 17-го Брестского пограничного Краснознамённого отряда войск НКВД СССР, посмертно уже в послевоенное время так и не награждены.
Да и автор знаменитой «Брестской крепости» С.С. Смирнов ни словом не упомянул милиционеров-транспортников, хотя обороне железнодорожного вокзала посвятил целую главу!
Моя же точка зрения такова: дыма без огня не бывает! Однако вооружённое сопротивление, которое потенциально могли оказать имевшие при себе лишь наганы сотрудники транспортной милиции, безмерно преувеличено ещё в бытность существования СССР партийными горлана-главарями...
Крупицы информации, которая прольёт свет на истинность событий, надо искать в фондах брестских архивов и, прежде всего, в материалах Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям. Жаль, что брестские краеведы до сих пор не засучили рукава, чтобы заняться этим благим делом!

Из моей почты за 28 ноября 2016 года:
- Юрий Петрович, добрый день! Меня зовут Юлия, я живу в Белгороде. Спасибо Вам за тот массив информации, который Вы выкладываете на Форуме! У меня к вам такой вопрос с занимаюсь диссертационным исследованием по тематике организационно-правовых основ советской транспортной милиции. На днях написала статью про А.Я. Воробьева, при этом использовала Вашую информацию. А вот как на вас правильно сослаться в статье? Спасибо!
Мой ответ:
- Юлия, моё почтение!
В опубликованном виде моя энциклопедическая статья о Воробьёве – на сс. 20-23 сборника «Шагнувшие в бессмертие: Книга Памяти МВД России» (М.: Объединённая редакция МВД России, 2015, – 224 с.). Авторы – С.А. Лагодский, Ю.П. Ржевцев, С.А. Фёдоров. Удачи Вам! После опубликования своих трудов выставьте их и у нас, пожалуйста! С уважением,

Новости весны 2019 года:
1) По информации от коллег из родной для меня Объединённой редакции МВД России, по инициативе редакции альманаха «Профессионал» (а я здесь до увольнения на пенсию занимал должность главного редактора) и руководства транспортной полиции создан бюст Андрея Яковлевича Воробьёва, который в дни празднования 74-й годовщины Великой Победы будет торжественно установлен в здании Линейного отдела МВД России на станции Смоленск...
2) По информации от белорусского коллеги-журналиста подполковника милиции Ольги Коздерко, в Брестском областном архиве исследователями в милицейких погонах выявлено партийное досье на Андрея Яковлевича Воробьёва!

Добрый день!
Подскажите пожалуйста, есть ли информация на сегодняшний день по решению вопроса об изменении формулировки «погиб» в отношении А.Я. Воробьева? Я в настоящее время работаю в Управлении на транспорте МВД по ЦФО и нами рассматривается вопрос о возможности увековечения имени А.Я. Воробьева к следующему празднованию Дня Победы в 2020 году в Смоленске. С уважением Наталья.
Наталья, здравствуйте!
Доказательств гибели, увы, никаких. По этой причине можно и должно увековечивать, но невозможно посмертно наградить. Так, в начале 2000-х не состоялось присвоение звания «Герой Белоруссии», а лет пять назад чиновниками ДГСК МВД России было отвергнуто предложение редакции газеты «Щит и меч» представить посмертно к награждению.
Коллеги из милицейский прессы Белоруссии в настоящий момент по моему настоянию усердно «роют» в Бресте фонды областного архива. Здесь буквально на днях отыскали уникальный документ – партийное досье на Воробьёва, но… ни строчки по поводу гибели…
А увековечить Воробьёва следовало бы не только в Смоленске (а это здесь уже во многом сделано!), но и на его малой родине – в смоленских Шумячах и, прежде всего, посредством установления у воинского мемориала его бюста.
« Последнее редактирование: 28 Июня 2019, 17:55:28 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
Автор – Ольга КОЗДЕРКО (г. Минск)
«УВЕКОВЕЧЕНИЕ ПАМЯТИ ГЕРОЕВ
О существовании этого селения знает далеко не каждый брестчанин. Для многих деревня Козловичи – та, которая лет пять назад вошла в состав Ленинского района облцентра. Но в десятке километров от Бреста есть еще одни Козловичи, расположенные в Чернавчицком сельском совете. 5 января 1942 года здесь родилась Антонина Андреевна Гончарова, в девичестве Головко. Растила ее одна мать. Отца же, сотрудника ЛОМ на станции Брест-Центральный Андрея Головко, она никогда не видела: вечером 21 июня 1941 года он ушел на службу.
…Родители Антонины познакомились на брестском вокзале. Андрей Данилович, устроившись в 1939 году на службу в ЛОМ, ходил обедать в местную столовую. Там и приглядел себе супругу Любовь Карповну. Пара поженилась 2 ноября 1940 года.
- Жили родители в Бресте на улице Каштановой, ныне это Героев обороны Брестской крепости. Мама часто рассказывала, что отец был хорошим мужем. Никогда не обижал ее. Каждый свободный от службы день проводил в Козловичах, где во дворе родительского дома вил свое семейное гнездышко. Бревна в стены сложил, а вот крышу накрыть не успел. Когда 21 июня собирался на очередное ночное дежурство, зачем-то взял с собой все свои документы. И с мамой был ласков, как никогда: обнял, поцеловал... Словно прощался навсегда. Словно чувствовал, что они больше никогда не увидятся… И ушел. Под утро, когда началась бомбежка, мама стала пробираться в Козловичи, где жила ее свекровь, моя бабушка, – рассказывает Антонина Андреевна.
Родные долго не знали о судьбе Андрея Головко. Потом пришла какая-то женщина из соседней деревни: мол, видела его убитым на перроне брестского вокзала. Любовь Карповна не поверила. Всё надеялась, что та обозналась.
Когда родилась Антонина, забот у молодой мамы, естественно, прибавилось. А тут еще немцы посчитали, что Любовь Карповна может потрудиться на благо Германии на ее территории. Женщине приказали готовиться к поездке. Казалось, что ей ничто не поможет избежать печальной участи. Она вместе с маленькой Тоней на руках уже стояла на железнодорожной станции, ожидая вместе с такими же горемыками посадки в вагоны. Помощь пришла в последний момент. Родственник Андрея Даниловича, который был старостой, заступившись за мать с ребенком, убедил оставить их дома.
Позже, когда дочь подросла, Любовь Карповна взялась своими силами достраивать дом, который начал возводить ее муж. Антонина Андреевна помнит, как они с матерью на повозке ездили по деревням и собирали солому, чтобы перекрыть крышу.
О судьбе же главы семейства по-прежнему не было никаких достоверных известий. Уже после войны приходили бывшие сослуживцы милиционера, видевшие его гибель. Они же потом периодически навещали его вдову и дочку Андрея Даниловича. К сожалению, в памяти маленькой Тони осталась только одна фамилия – Никита Ярошик.
В музее Брестской крепости находятся воспоминания уцелевших защитников вокзала, которые дали мне возможность восстановить некоторые события начала войны. Никита Ярошик писал: начальник ЛОМ Андрей Воробьёв среди прочих подчиненных направил Головко к общежитию, распложенному в 300 метрах от вокзала, – бойцы принесли хранившееся там личное и конфискованное оружие, а также боеприпасы. Потом Андрей Головко вместе с сослуживцами занял оборону на насыпе моста. Позже по приказу начальника милиционеры отступили к зданию вокзала, после спустились в подвал. В ночь на 25 июня, понимая безвыходность положение и тщетность дальнейшего сопротивления на железнодорожном узле, Воробьёв дал команду уходить – пробираться в партизаны.
О последних минутах жизни отца Антонины Андреевны рассказывает в воспоминаниях Николай Янчук, который вместе с Андреем Головко, Петром Довженюком и Арсением Климуком после приказа Воробьёва пытался прорваться через окно котельной на Граевскую, ныне Варшавскую, сторону вокзала. Милиционеров заметили гитлеровцы и открыли шквальный огонь. Головко, которому было всего 29 лет, Довженюк и Климук погибли на месте. Янчука же укрыл дым, который повалил в сторону милиционеров. Он сначала смог спрятаться под вагонами, а потом выбраться на близлежащую улицу, по которой на его счастье мчался, вырвавшийся из крепости советский танк.
…Антонина росла, хорошо училась в школе. У нее до сих пор хранится книжка «Васёк Трубачёв и его товарищи» 1953 года издания, которой ее, ученицу пятого класса, наградили за примерное прилежание на слете пионеров в Бресте. Окончив десятилетку в Чернавчицах, девушка отучилась в брестском музыкальном училище. Потом вышла замуж, родила сына Игоря, так как муж Алексей был военным, пять лет жила и работала в Германии. Но семейная жизнь не сложилась. Антонина Андреевна, как когда-то мать ее, поднимала сына Игоря одна. 23 года женщина трудилась на одном из брестских заводов. Выйдя на пенсию, без дела не сидела – еще 12 лет работала на облпочте. Сейчас она зимой живет в Бресте, а летом – в Козловичах. В доме, который когда-то начинал строить ее отец. Скучать ей не дают две внучки – дочери Игоря.
- Меня всегда интересовало всё, что касалось защиты Брестского вокзала в первые дни Великой Отечественной войны. Ведь они унесли жизнь моего отца. Но про папу особенно никому не рассказывала. Об обстоятельствах его смерти знали лишь близкие соседи. Никакими льготами, положенными семьям погибших воинов, мы не пользовались. Помню, вскоре после Победы мама хотела оформить пенсию по потере кормильца, но ей отказали. Чиновники потребовали документы, подтверждающие, что отца нет в живых. Естественно, она ничего не могла предъявить. «Откуда мы знаем, что его действительно уже нет на этом свете? Вдруг он еще вернется!..» – после такого заявления мама долго никуда не ходила. Я часто бывала в крепости. Особенно запомнились празднества, посвященные 20- и 25-летию Победы. Дважды брала автографы у писателя Сергея Смирнова, который впервые написал о защитниках Брестской крепости, дважды хотела рассказать ему о защите вокзала, и дважды помешало стеснение. А потом каялась. Но всю жизнь жила с осознанием, что отец погиб, как герой, – рассказала Антонина Андреевна.
Антонина Гончарова (Головко) «нашлась» совсем недавно. Как-то сотрудница вокзала обмолвилась хранителю фондов историко-политического музея вокзала станции Брест-Центральный Савве Тихоновичу Шпудейко, что знает женщину, отец которой погиб, защищая транспортный узел в первые дни войны. Так состоялось знакомство. Недавно в Козловичах побывал заместитель начальника Брестского ОВДТ по идеологической работе и кадровому обеспечению подполковник милиции Вадим Куликов.
- Это, естественно, был не просто визит вежливости. По возможности, сотрудники нашего ОВДТ будут навещать Антонину Андреевну. В то же время, обязательно пригласим ее на знаменательные для нашего отдела праздники, – сказал Вадим Михайлович.   
…К сожалению, подвиг Андрея Головко, в прочем, как и его погибших в первые дни войны сослуживцев никак не отмечен во времена СССР. Ни орденом, ни даже медалью не награжден даже Андрей Воробьёв. Его подвиг пока лишь отражён в документах, хранящихся в фондах историко-политический музея вокзала станции Брест-Центральный. Вот, к примеру, выдержки из письма бывшего начальника дорожного отдела милиции на Брест-Литовской железной дороге Афанасия Красильникова, который в ноябре 1986 года обращался в наградной отдел Верховного Совета СССР: «Воробьёв А. Я., как организатор и активный участник обороны Брестского вокзала, проявил героизм и заслуживает государственной награды посмертно, а вместе с ним и остальные, что пали смертью храбрых при обороне вокзала.
Все оставшиеся в живых защитники Брестского вокзала признаны активными участниками Великой Отечественной войны и награждены орденами Отечественной войны.
Об обороне Брестского вокзала имеется много публикаций в книжках, журналах, газетах, а вот отметить подвиг участников обороны вокзала и отдавших свою жизнь за Родину никак не соберутся.
Писатель С. С. Смирнов в книге «Брестская крепость» отмечает, что оборона Брестского вокзала является родной сестрой Брестской крепости. Большая значимость.
Даже лютый враг Советского Союза, диверсант и палач Отто Скорцени после войны в своей книге «Легион Скорцени» вынужден был написать так: «Русский гарнизон крепости в буквальном смысле вел борьбу до последнего патрона, до последнего солдата. Также было в районе Брестского вокзала. Там войска противника сопротивлялись в глубоких подвалах и отказались сдаваться. Как я узнал позже, пришлось подвалы затопить, так как оказались неудачными все другие попытки взять вокзал».
Еще пример. Начальником 9-й заставы погранвойск, которая находилась на территории Брестской крепости, являлся лейтенант Кижеватов Андрей Митрофанович. Там же проживала его семья. Когда началась война, Кижеватов погиб, защищая крепость. Семью его в числе 5 человек фашисты расстреляли.
Прошло 24 года, и 6.05.1965 г. Кижеватову А.М. посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Грамота экспонируется в музее крепости-герое. Пароходы, названные именами «Андрей Кижеватов» и «Нюра Кижеватова», бороздят воды Дуная.
После всего описанного позволительно задать вопрос: разве подвиг Воробьёва А.Я. меньше того, что совершил А.М. Кижеватов? Причем жена Воробьёва – Прасковья Фроловна вместе с 12-летним Вадимом и дочерью Томиллой воевали в партизанах до тех пор, пока Красная Армия не прогнала фашистов с территории Советского Союза.
Со времени героического подвига А. Я. Воробьёва и прочих павших смертью храбрых на Брестском вокзале прошло 45 лет, но всё же просим поручить кому следует разобраться ладом, и чтобы в отношении участников обороны Брестского вокзала восторжествовала справедливость».
Туда же с аналогичным ходатайством обращались и оставшиеся в живых защитники вокзала Никита Ярошик, Николай Янчук и Татьяна Фомичёва.
А вот письмо Вадима Андреевича Воробьёва, с которым 25 декабря 1986 он обратился к редактору газеты Министерства обороны «Красная звезда»: «Установлена мемориальная доска на стене нынешнего Брестского вокзала. В пяти музеях Советского Союза посвящены экспозиции. В ЦМ МВД СССР в гор. Москве есть о нем стенд. Бывшие партизаны, участники боев за оборону Бреста, работники органов МВД, журналисты и другие обращались с вопросом о посмертном награждении моего отца – всем отказ. Отказ без мотивировки. Просто не положено! Разве так можно относится к памяти павших? Ведь если мы, оставшиеся сегодня в живых участники и очевидцы прошедшей войны, не сможем сейчас рассказать о прошедшем, если мы теперь не добьемся того, чтобы каждый участник тех огненных дней не был оценен Родиной по заслугам, то ноль нам цена. А таких героев, оставшихся без правительственных наград, которые они заслужили не только своими подвигами, но и самой жизнью – очень много».
«Защита Брестской крепости – подвиг известный, всенародно отраженный. А разве меньшее мужество проявили защитники вокзала? Да, у них были тоньше стены, да их было и самих меньше, и время обороны не неделями, а днями измерялось, но ведь героизм советского человека был проявлен с таким накалом», - сказал Вадим Воробьёв в интервью корреспонденту газеты «Молодой ленинец» (материал опубликован 9 мая 1988 года).
Увы, усилия сына и сослуживцев Андрея Воробьёва так и не увенчались успехом. Начальник ЛОМ на станции Брест-Центральный так и остался ненагражденным. Вполне возможно, причиной этому послужил его статус – по документам музея Брестской крепости он до сих пор числится пропавший без вести… А таких в советское время не очень жаловали.
На современном этапе сделано немало, чтобы увековечить память легендарного офицера. Однако есть то, что еще предстоит сделать. Причем речь не идет о ходатайстве о посмертном награждении Андрея Воробьёва. Считается почему-то, что время для этого безвозвратно утеряно.
Некоторое время назад витала идея в подвалах вокзала создать музей, в котором была бы экспозиция, посвященная и первым дням войны. Однако от нее отказались. Уж слишком запутан подземный лабиринт. Во время своего недавнего визита в Брест мне посчастливилось побывать там, где держали оборону Андрей Воробьёв и его подчиненные. Военнослужащие сражались с нынешней Варшавской стороны и находились в другой части подземелья. Две группы слышали выстрелы друг друга, но соединиться не могли – в те годы подвал делился на части глухой стеной. Низкий потолок (даже мне со своим очень невысоким ростом, порой, приходилось пригибаться), неровный пол с ямами (про каблуки можно забыть), на некоторых участках отсутствие электрического освещения, а значит кромешная тьма… Если были бы еще слышны взрывы и стрёкот автоматов, то никто не удивился бы, если из-за угла появился бы в прокопченной гимнастерке Андрей Воробьёв. Но потерять здесь рассеянного или не в меру любопытного экскурсанта просто, а выбраться самому – сложно. Да и травмироваться нетрудно.
Савва Тихонович Штудейко поведал еще об одном неосуществленном, но более реальном проекте. Если имя Андрея Яковлевича выгравировано на мемориальной доске, установленной уже много лет назад на здании вокзала, но имена его погибших сослуживцев, как, например, Андрея Головко, практически никому не известны. Перед центральным входом на вокзал, недалеко от современного здания ОДС ОВДТ, хотели установить стелу с фамилиями всех погибших сотрудников ЛОМ. Даже был создан макет этого памятника. Однако нашлись некоторые препятствия, оставившие этот проект пока нереализованным. Правда, Савва Тихонович не теряет надежду, что он всё же претворится в жизнь.
Когда материал был практически готов к печати, стало известно, что еще в апреле этого года приказом Министра внутренних дел Российской Федерации генерал-полковника полиции Владимира Колокольцева Андрей Яковлевич Воробьёв навечно зачислен в списки личного состава линейного отдел МВД России на станции Смоленск. Напомню, что офицер перевелся в Брест именно из этого подразделения. Также планируется, что на здании этого отдела появится памятная мемориальная доска, посвящённая начальнику белорусского ЛОМ. Причем эту информацию Савве Тихоновичу Шпудейко в письме сообщила молчавшая почти два года вдова Вадима Воробьёва Серафима Ивановна. И, как в старые добрые времена, она прислала копии имеющихся у нее документов. А значит, белорусско-российские усилия в деле увековечения памяти защитников вокзала вновь объединились.
Кроме того, благодаря Героико-патриотическому форуму России автору этих строк стало известно, что имя Андрея Воробьёва увековечено на скрижалях открытого в Смоленске мемориала погибшим при исполнении служебного долга сотрудникам органов внутренних дел. Об Андрее Яковлевиче пишет новое издание Объединенной редакции МВД России «Шагнувшие в бессмертие: Книга Памяти МВД России».
Благодаря помощи сотрудников пресс-службы Управления на транспорте МВД России по Центральному федеральному округу в моём распоряжении появилась уникальное фото начальника ЛОМ на станции Брест-Центральный, которое было в архивах музея линейного отдела Министерства внутренних дел России на станции Смоленск. Также нашлась редкая фотография и в архивах Брестского ОВДТ: личный состав ЛОМ сфотографирован незадолго до начала войны.
А в Беларуси не прекращены поисковые работы. Например, есть сведения, что Никита Сергеевич Ярошик в период оккупации был связным партизанского отряда имени Чернока, после войны служил в органах КГБ, на пенсию вышел лейтенантом, а потом работал носильщиком на станции Брест. Николай Мартынович Янчук был замполитом военизированной охраны, а потом заведовал клубом. Была связана с партизанским отрядом имени Чернока и Татьяна Николаевна Фомичёва. В мирное время она работала главным бухгалтером Брестского облисполкома. Когда-то они нередко приходили и на вокзал, и в ОВДТ. Однако в последние несколько десятилетий (вот как аукнулась идеологическая слепота лихих 1990-х!) об их судьбе мало что известно. Наверное, только то, что они и в эти годы общались с Вадимом Андреевичем Воробьёвым. В архивах историко-политического музея вокзала станции Брест-Центральный спецкор автор этих строк нашла уникальную фотографию, где они запечатлены все вместе на фоне легендарного вокзала. Если эти героические люди еще живы, то им должно быть более ста лет. В любом случае и их истории должны стать достоянием общественности.

Фото автора, из семейного архива А.А. Гончаровой, из архива Брестского ОВДТ, из архива историко-политический музей вокзала станции Брест-Центральный, из архива музея ЛО МВД РФ на станции Смоленск, с сайта http://voenspez.ru/index.php».


Отличный журналистский материал в пример того, как должно осуществляться поисковое сотрудничество в цивилизованном обществе!
« Последнее редактирование: 23 Мая 2019, 12:44:43 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
Автор – майор милиции Ольга КОЗДЕРКО
«СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ
В транспортной милиции всегда было много династий. Когда отец охраняет правопорядок на железнодорожных или воздушных магистралях, с большой долей вероятности его сын, внук, племянник или иной родственник, в том числе и очень далек, в будущем выберет для себя ту же жизненную тропу. Именно это обстоятельство и давало надежду, что есть возможность отыскать семью Петра Довженюка, погибшего в первые дни войны при защите брестского вокзала.

С помощью уголовного розыска
- Признаюсь, у меня всегда кололо сердце, когда слышал: «Петр Давжанюк, деревня Демянчицы Каменецкого района…». Понимал, что герой войны – не прямой мой предок, ведь свою семью знаю хорошо, но в этом небольшом населенном пункте родился мой дедушка, – рассказывает начальник отделения уголовного розыска Брестского ОВДТ майор милиции Алексей Довженюк.
Офицер давно хотел основательно разобраться во всем, но все не хватало времени. Останавливало и то обстоятельство, что уже ушел из жизни его дедушка, который мог бы помочь разобраться в этой затупанной истории. Однако цикл статей о защитниках брестского вокзала, которые с прошлого лета публикуются в «НС», подтолкнул Алексея к действию. А как руководитель оперативного подразделения он привык решать и более сложные задачи.
Родные подсказали: помочь может старейшая жительница Демянчиц, которой скоро исполнится 100 лет. В один с выходным офицер отправился в путь. В нынешние времена в деревнях с осторожностью относятся к незнакомцам. Однако документ с фамилией Довженюк подтолкнул к разговору. Правда, казалось, что Алексея постигла неудача – старушка сетовала, что забыла все, что знала. Но ее сын уверенно продиктовал телефон своего двоюродного брата – сына погибшего Петра Довженюка. 86-летний Дмитрий Петрович живет в Бресте, всего в десяти минутах езды от вокзала. Когда-то, сразу после войны, он пытался узнать об обстоятельствах гибели отца, найти его могилу. Защитники вокзала, которые вышли из этого ада, рассказывали о последнем дне Петра Ивановича, однако место захоронения неизвестно до сих пор.

Фотограф и музыкант
Петр Довженюк родился в деревне Демянчицы в 1909 году в семье учителя. Парень рос очень музыкальным. О его талантах вспоминали даже через много лет после гибели. Однажды крестьянка, которая повстречалась Дмитрию, что в деревне танцы не начинались, пока именно его отец не брал в руки гармошку. Он также сам мастерил скрипки и виртуозно играл на них. Кроме того, несмотря на отсутствие специального музыкального образования (был самоучкой), записывал мелодию нотами. Однако, к сожалению, не имел возможности развить свои способности. Кстати, таланты передались его младшему сыну Петру, который, выбрав для себя военную тропу (стал летчиком), находил время играть в духовом оркестре.
А еще Петр Довжкнюк-старший прекрасно фотографировал. Тот уникальный снимок, где на траве недалеко от пригородного вокзала расположился весь личный состав линейного отделения милиции, сделал именно он. Поставив аппаратуру на выдержку, сам успел попасть в кадр. Кстати, эта фотография сохранилась и стала достоянием нашего поколения случайно. От архивов ЛОМ ничего не осталось. Сгорели еще летом 1941 года и семейные альбомы Петра Ивановича. Но один снимок сотрудников своего подразделения он подарил на память родному брату Владимиру, который жил в Демянчицах. Тот и сберег. Если в середине 1950-х представители Брестского отделения Белорусской железной дороги искали всё, что касалось защитников вокзала, то просили и Владимира Ивановича передать на хранение реликвии, которые, возможно, у него имеются. Но тот схитрил и развел руками. Только Дмитрий Петрович смог со временем убедить дядю. Семья отдала свой единственный экземпляр. К сожалению, им не вернули даже копии. Но у сына все же имеется фото отца – из того общего снимка сделан портрет Петра Давжанюка.
В конце 1920-х годов Петр стал встречаться с первой красавицей деревни – 16-летней Марусей. Молодые договорились о свадьбе. Но отец невесты не давал согласия на брак. Он был состоятельным хозяином. Каждый из его женатых сыновей имел по 30-40 десятин земли, а у всех Довженюков вместе – около пяти.
Однако Маруся отказывала всем женихам, что сватались к ней. Однажды, потеряв терпение, разъяренный отец за непослушание стал избивать девушку веревкой. На крики прибежал брат Василий, который закрыл сестру своим телом. Разозлившийся отец не остановился. Сын потом долго вскрикивал от боли, когда кто-то прикасался к его спине. А дочка месяц не могла встать с кровати.
Соседи стали шептаться, что Гур избил девушку. С ним перестали здороваться. Молчаливый бойкот сделал свое дело – он сдался.
- Выходи замуж за кого хочешь, – сказал отец и для примирения подсунул Маруси под подушку купленный в магазине пряник.
В Маруси и Петра было пятеро детей. Дмитрий – старший. Потом появились на свет три дочери – Надежда, Анна и Ольга. Младший Петр родился в 1941 году, уже после начала войны, когда отца не было в живых...

Милицейские будни
Петр не хотел оставаться в деревне, мечтал обосноваться в городе. Так стал сотрудником линейного отделения милиции на станции Брест-Центральный. Кстати, вместе с Петром служил в милиции и родной брат Яков. Правда, его участие в защите вокзала остается невыясненным. Когда через много лет тогдашний заместитель начальника линотдела по политико-воспитательной работе подполковник милиции Михаил Павленко, основываясь на рассказах участников тех кровавых событий, описывал, что происходило в первые дни войны на брестском железнодорожном узле, то упоминал, что оба брата были на боевом посту. Правда, в воспоминаниях самих выживших милиционеров фигурирует только Петр. Да и Дмитрий Петрович говорил, что его дядя смог добраться до вокзала, когда немцы взяли защитников в плотное кольцо и пробиться к своим было невозможно. Яков забрал семью и уехал в Демянчицы. После войны в милицию не вернулся, работал проводником. Его не стало около 30 лет назад.
Освоившись в Бресте, в 1940 году Петр забрал к себе семью. Довженюки жили на Карла Маркса, 8 (название улицы, кстати, с тех пор не изменилось) – в деревянной пристройке двухэтажного дома. Это совсем рядом с вокзалом и буквально в нескольких кварталах от дома, где квартировал начальник ЛОМ Андрей Воробьёв. Петр был доволен службой. Однажды в разговоре с Марусей признался, что имеет немалые перспективы. Он не простл хотел стать офицером, а уверенно говорил, что будет им. Правда, с детьми служебными делами не делился, поэтому сейчас сложно предположить, что имел в виду Петр Иванович. Разгадка, возможно, связана с фамилией его начальника, которое вспомнил Дмитрий Петрович, – Вяткин. Эту фамилию мы нашли в списке сотрудников линейного отделения милиции на станции Брест-Центральный, погибших во время Великой Отечественной войны. Борис Васильевич был лейтенантом и служил старшим оперуполномоченным. Кстати, как объясняет его жена Анна Федоровна, накануне войны Вяткина отправили в командировку в Барановичи. Больше она его не видела. По ее мнению, он погиб в дороге.
Вообще, Дмитрий Петрович мало знает о служебной деятельности отца, да и видел его в последние годы все больше мельком. Тогдашний распорядок дня милиционера ничем не отличался от современного: Петр на службе – Дмитрий дома, Петр дома – Дима в школе. В семье Довженюков не было принято, чтобы дети прибегали на службу к отцу. Даже старший был в здании ЛОМ только однажды.
- Не могу сказать, куда именно приходил. Помню, что это был праздничный вечер, посвященный встрече Нового, 1941, года. Мне поручили прочитать стихотворение-поздравление Генеральному секретарю компартии Иосифу Сталину:
Дорогой товарищ Сталин,
Вождь народа и страны,
Шлем мы вам привет сердечный,
Белорусские сыны.
С Новым годом поздравляем
Вас, учитель и мудрец,
И счастливых лет желаем,
Сталин – добрый наш отец.
Дмитрий Петрович прочитал без единой запинки, словно и не было этих 75 лет.

Накануне
Однажды, когда Дима шел со школы, его внимание привлек самолет, очень медленно и низко летевший со стороны Польши. Настораживало и то, что никак не получалось разглядеть его опознавательные знаки. Все, кто находился на улицы, застыли в оцепенении. Тем временем, железная птица покружила над вокзалом и отправилась в сторону границы.
Мальчик прибежал домой – ему не терпелось поделиться увиденным с матерью. Но его смутили ее мокрые глаза.
- Мама, ты плакала?
- Нет, что ты! С чего ты взял?
- Я видел самолет! Люди говорили, что он немецкий.
- Говорят всякую чушь! – успокаивала Маруся сына, но сама чувствовала: война не за горами.
Однажды она поделилась своей обеспокоенностью с мужем. Петр пытался подбодрить жену – мол, Гитлер побоится перейти границу такого большого государства, как Советский Союз, да и пакт о ненападении подписан. Но в то же время советовал, что делать в случае военных действий, когда его не будет рядом: вместе с детьми срочно ехать в Демянчицы.
Начались летние каникулы, и Петр взял старшему сыну путевку от железной дороги в лагерь, который находился под Барановичами. Дмитрий колебался, так как ему хотелось погостить в деревне у любимой бабушки. Но, рассчитав, что до начала учебного года успеет всё, согласился.
На вокзале мальчишка познакомился с Марусей, дочерью железнодорожника, которая также ехала отдыхать. Около вагона Петр по-мужски пожал сыну руку, а мать, обеспечив необходимым количеством конвертов, велела писать домой каждые три дня.
В Барановичах встретил сотрудник транспортной милиции Геннадий Иванович, которого Довженюк просил проводить детей до лагеря. Потянулись дни беззаботного отдыха, который прервал письмо от Марусиной подруги Зины: «Слухи о начале войны достигли наивысшей точки. В магазинах пустые полки. Горожане раскупают всё подчистую. Участились нарушения государственной границы. По ночам в городе стреляют. На железной дороге участились диверсии. Отец везет нас в деревню, а сам остается в городе охранять имущество. Скорее возвращайся в Брест».
- Родители лучше знают, что происходит. Поэтому заберут нас, когда будет такая необходимость, – Дмитрий пытался успокоить девочку. Но Маруся всё же написала письмо домой, чтобы их срочно забрали.
Тем временем положение обострялось. Начиная с 18 июня, всё больше ребят покидали лагерь, но за Димой и Марусей всё не ехали.

Война
22 июня под утро Дмитрия разбудила какая-то возня – его соседи по комнате буквально прилипли к окнам.
- Послушай, как самолеты летают! – сказал кто-то. Мальчик прислушался. Действительно, гудело всё небо.
- Может, всё-таки учения?
- Нет. Война. Я слышал телефонный разговор директора.
Кстати, в то утро Диме пришло письмо из дома: мать сообщала, что через пару дней его отправят в Брест...
Вскоре детей железной дорогой увезли в Барановичи. На вокзале им приказали разбегаться по домам. Однако Дмитрию и Маруси идти было некуда.
- Вы брестские? – к ним подошел постовой милиционер. – Связи с вашим городом нет. Пока не прояснится ситуация, побудьте у нас.
Добрались до здания, где располагался дорожный отдел милиции Брест-Литовской железной дороги (сейчас здесь квартирует Барановичский ОВДТ). Детей проводили в большую комнату на втором этаже, где за столом с двумя телефонами сидел дежурный.
Кстати, Дмитрий Петрович вспоминает: там он встретил милиционера из Бреста (не Вяткин это был?), который сам подошел к мальчику, ведь прекрасно знал его отца. Он сказал, что с матерью и сестрами пока все хорошо. Это была последняя весть, которую Дима получил о родных.
Через много лет Дмитрий Довженюк написал повесть «Пуговица на ладошке», в которой отражены уникальные сведения о том, что происходило в первые дни войны в дорожном отделе милиции. Он, тогда 11-летний мальчишка, конечно, не знал многих нюансов, однако находился рядом с дежурным: превратившись в слух, в ожидании вестей из дома, запоминал всё что происходило.
Телефоны постоянно трещали, офицер едва успевал отвечать на звонки, но связь с Брестом все не восстанавливалась. Один звонок заставил сотрудника встать. Закончив разговор, он тут же пошел докладывать начальнику доротдела Афанасию Красильникову («НС» рассказывала об офицере в № 27 за 3 июля 2015 года): большая группа немцев приближается к Барановичам, объявлена воздушная тревога. Дмитрия и Марусю отправили в подвал, служивший бомбоубежищем, и заперли в камере, где когда-то содержались заключенные. Дети могли выглядывать на улицу через небольшое окошко, расположенное под самым потолком. Однако, испуганные, они прятались в дальнем углу. Через несколько десятков минут, когда авианалет закончился, им разрешили подняться наверх. Расположившись на диване, они снова ждали, когда установится связь с Брестом.
Вскоре привели диверсанта, которого поймали, когда он перерезал провод телефонной линии. Он был в форме советского офицера, числился в списках сотрудников дорожно-ремонтной части. После разговора с Афанасием Красильниковым его куда-то увели.
Через час снова объявили воздушную тревогу, и детей снова спрятали в подвал. Правда, на этот раз оставили в разных камерах. Напуганная Маруся так начала кричать, что их снова посадили вместе.
Вечером с железнодорожной станции Ивацевичи сообщили: немцы заняли Березу-Картузскую. Это известие встревожило милиционеров, так как все надеялись, что бои идут в районе Бреста. А тут за сутки враг углубился на 100 километров! Возможно, еще через 24 часа он будет в Барановичах...
Ночь дети провели на диване в дежурной комнате. Постоянно слышались взрывы бомб, в разных частях города багровело зарево.
Утром Геннадий Иванович, встречавший Дмитрия и Марусю на перроне в день их приезда в лагерь, посадил их на поезд, который последним уходил из областного центра. Советские войска покинули Ивацевичи, оставаться в Барановичах было небезопасно. Поэтому детей решили отправить на некоторое время в минский детский дом. Но столицу уже бомбили, и состав в ней даже не остановился.
Доехали до Смоленска. Посчитав, что на большой станции поезд будет стоять долго, Дмитрий отправился на поиски воды. Пополнив запасы, он еще захотел купить пирожков. Простояв очередь в пять человек, прибежал на платформу и ... увидел хвост уходящего состава. Сел на землю и заплакал. Потом смотрит – бежит Маруся. Когда вагоны тронулись, она спрыгнула – вдвоем выжить легче.
Дети пошли в отделение милиции. Некоторое время они жили в семье, а через пару дней проходил поезд, эвакуировавший отдыхающих из минского пионерского лагеря. С ними отправили на восток Дмитрия и Марусю. В Аркадаке Саратовской области их распределили в разные детские дома.
Вскоре Дмитрий пошел работать, учился в ремесленном училище. через четыре месяца после освобождения Бреста он, пытаясь найти семью, написал в Беларусь – на брестский адрес и в Демянчицы. Вскоре пришел ответ: мать с сестрами и братом живут в деревне, но отец погиб.
Осенью 1944 г. при выгрузке дров с баржи кто-то, поскользнувшись, повлек за собой в Волгу шестерых, включая Дмитрия. Их вытащили, но мокрую одежду нельзя было ни заменить, ни высушить. В результате парень получил двустороннее воспаление легких. Из больницы его выписали невылеченной и отправили ... домой, в Беларусь. И Дмитрий поехал. А 30-километровую расстояние из Бреста до Демянчиц преодолел пешком.
Мать безмерно обрадовалась возвращению сына, однако ей не давал покоя его кашель. Она приглашала различных знахарей, и каждый давал какие-то советы, но никто не гарантировал выздоровления. В конце концов, достав где-то энциклопедию народной медицины, взялась за лечение сама. И поставила-таки сына на ноги!

Из рассказа очевидцев
Вечером 21 июня 1941 года сестра Маруси, родная тетка Дмитрия, пошла в брестский парк на танцплощадку. Вдруг между отдыхающих разгорелся спор, который мог закончиться дракой, но одного из зачинщиков вовремя остановил товарищ: «Остынь, посмотрим, что они утром скажут». Тогда на эти слова никто не обратил внимания, однако вскоре все поняли, что областной центр накануне войны был наводнен немецкими агентами.
В тот же вечер в окно Довженюков постучали незнакомцы. Петр был на службе, а перепуганная Маруся спрятала детей в дальний угол и открывать не стала. Потом откуда-то стало известно, что это диверсанты хотели расправиться с милиционером и его семьей. А утром на город полетели бомбы. Маруся не смогла сразу выполнить наказ мужа. Только через несколько дней отец забрал ее и детей в деревню.
Бывший милиционер Николай Емельянович Селивестрав в своих воспоминаниях напишет, что Петр Довженюк был одним из тех, кто заступил на службу вечером 21 июня. Он также свидетельствует, что Петр погиб уже утром 22 июня.
«Мы бросились к вокзалу. Заняли позиции около посадочных площадок. Сколько времени держались там, отбивая атаки гитлеровцев, сказать трудно. Только точно помню, что в 11 часов в помещения вокзала не входили. Рядом умирали товарищи. Был тяжело ранен старший оперуполномоченный (старший следователь, по сведениям еще одного милиционера Никиты Ярошика) отделения Григорий Ефремов (его отправили в больницу, но там он сразу умер), убиты – Давжанюк, Головко, тяжело ранены – Стецюк, Леонид Жук», – читаем в воспоминаниях Антона Васильевича Кулеши.
«Немцы появились с южной стороны. Опять из-за вагонов. Но теперь они шли украдкой, стараясь пробраться к вокзалу незаметно. Мы, опять подпустив их ближе, начали стрелять. Били наверняка. Но и наши ряды стали редеть. Были убиты Довженюк, Головко, ранены – Федя Стецюк, Леонид Жук, Ефремов. Немцы не жалели гранат», – вспоминает Никита Сергеевич Ярошик.
Почему пишу об этом так подробно? Дело в том, что до нас дошли и другие сведения. «Милиционеры Николай Янчук, Андрей Головко, Петр Довженюк и Арсений Климук пытались прорваться через окно котельной (речь идет о конце июня, когда Андрей Воробьёв приказал подчиненным оставить подвалы вокзала. – Авт.), но их заметили гитлеровцы и открыли пулеметно-автоматный огонь. Трое погибли тут же, на вокзале, – это милиционеры Андрей Головко, Петр Довженюк, Петр Климук, а Николай Янчук воспользовался тем, что в их сторону повалил дым, прыгнул под ближайшие вагоны и вырвался на улицу Рабочую, где на большой скорости мчался русский танк Т-34 со стороны Брестской крепости», – это отрывок из статьи «Бессмертное утро вокзала», написанной Михаилом Павленко через несколько десятилетий.
В воспоминаниях Николая Мартыновича Янчука действительно есть место, где он рассказывает, что его товарищи погибли, когда пытались выйти из окружения, но фамилии их он не называет.
Маруся сначала ничего не знала о судьбе мужа. Позже кто-то из милиционеров, живших по соседству, сказал, что он погиб при защите вокзала. Пуля попала в живот. Где похоронен, никто не знает. Шла речь о каком-то полигоне, но где он расположен...
Сначала Маруся с детьми ютилась в сарае. Потом перебралась в свой дом, который был до этого занят квартирантами. Чтобы было чем кормить детей, родственники дали корову, теленка, поросенка. Женщина и сама пыталась зарабатывать – некогда, помогая Петру, неплохо освоила фотоаппарат. Со временем она второй раз вышла замуж.
Однажды пришел приказ всей семьи, в том числе и новому мужу, прибыть в немецкую комендатуру, расположенную в соседней деревне. Боясь ослушаться, Довженюки решили опоздать – приехали на несколько часов позже. Причину же придумали правдоподобную: в дороге сломалось колесо. Тех, кто успел в предназначенный срок, посадили в вагоны и куда-то увезли. Об их дальнейшая судьба никто не знает. А Довженюков отпустили домой.

Вместо послесловия
Дмитрий Петрович стал военным, служил в технических войсках – был механиком по кислородной аппаратуре. На пенсию вышел прапорщиком. 1 ноября прошлого года ему исполнилось 86 лет. Не глядя на такой почтенный возраст, он всё время чем-то занят. Сейчас, в частности, пишет очередную книгу, своеобразную семейную хронику, в которой отражены судьбы близких и дальних родственников.
- Что же касается преемственности поколений в нашем отделе... Сейчас точно нельзя установить, кем именно является наш начальник уголовного розыска Петру Довженюку. Однако Дмитрий Петрович знает, что прадед Алексея, Матвей Довженюк, приходится ему родственником, – рассказывает заместитель начальника Брестского ОВДТ подполковник милиции Вадим Куликов».

« Последнее редактирование: 23 Мая 2019, 12:44:25 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
Автор – майор милиции Ольга КОЗДЕРКО (г. Минск)
«ПОСЛЕДНИЙ ПРИВЕТ
Служебная «Приора» легко скользила по шоссе. Заместитель начальника Брестского ОВД на транспорте по идеологической работе и кадровому обеспечению подполковник милиции Вадим Куликов спешил ... в неизвестность. В последние несколько недель офицер занимался поисками семей сотрудников ЛОМ на станции Брест-Центральный, защищавших вокзал в первые дни войны под руководством начальника отделения Андрея Воробьева. Удача уже несколько раз улыбалась энтузиастам, которые работают плечом к плечу с Вадимом Михайловичем: были найдены дочь Андрея Головко и сын Петра Довженюка. Но главная сложность заключается в том, что дети героев, в отличие от их родителей, незнакомый друг с другом и в послевоенное время связи с отделом транспортной милиции не поддерживали. Поэтому через родных одного бывшего милиционера, нельзя потянув за ниточку, найти остальных. Каждый раз приходилось начинать с нуля.
Недавно к Вадиму Куликова попал список защитников вокзала, составленный примерно полвека назад сотрудниками музея мемориального комплекса «Бресткая крепость-герой». Рядом с каждой фамилией – адрес семьи.
- Правда, все не так просто, как кажется на первый взгляд, так как прошло много лет. Методично проверяя адрес за адресом, выяснял, что люди изменили место жительства. Куда они выехали, пока неизвестно. Усложняет работу и тот факт, что из родных, как правило, указывались вдовы, которых сейчас уже нет в живых. Сыновья были не у всех. А дочерей искать непросто, так как никто не знает, какие фамилии они носят после замужества, – рассказывает Вадим Куликов.
Но кто ищет, тот всегда находит. Офицер определил, что участок в деревне Ковердяки, которым когда-то обладал милиционер ЛОМ на станции Брест-Центральный рядовой милиции Михаил Козловский, с тех пор не продавался. Сейчас по этому адресу никто не зарегистрирован, но последней прописанной была вдова погибшего сотрудника Анастасия Максимовна, которая уже умерла. Подполковник милиции В. Куликов надеялся на удачу и поехал проверять информацию на месте. Даже если его встретишь забитый дом, соседи обязательно что-нибудь подскажут. И ему повезло! По счастливой случайности именно в тот день хозяйственные дела позвали на дачу двух сестер – Верю Михайловну Корнелюк и Надежду Михайловну Мищук. В Ковердяки поспешила и – спецкор газеты МВД Белоруссии «На страже».
К сожалению, отца женщины практически не помнят. На момент расставания в 1944-м старшей Вере было шесть лет, а Надежде – всего четыре. Тот счастливый возраст, когда еще нет осознания, что какая-то встреча может стать последней.
- Всё же у памяти удивительные свойства, – рассуждает Надежда Михайловна. – До войны я была совсем маленькая, но как сейчас стоит перед глазами отец, который вернулся домой с работы (мы тогда жили в служебной квартире недалеко от вокзала) и угощает свежими булочками, посыпанными сахаром.
Когда фашисты начали бомбить Брест, Михаил Емельянович, как и все его коллеги, пришел в отделение милиции. Андрей Воробьев осознавал бессмысленность сопротивления и приказал оставить подвалы и прорываться к своим. Козловский вернулся к жене и дочерям. Семья перебралась в Ковердяки.
Милиционера долго прятали – боялись, что фашисты, узнав, кто он, расправятся с ним. Такое положение угнетало сотрудника, он жаждал изгнать врага с родной земли. Вскоре возможность отомстить фашистам представилась. По данным архива крепости-героя, Козловский стал связным партизанского отряда имени Чернака. Кстати, также связным именно этого подразделения до сентября 1943-го, когда вынужден был вместе с матерью и сестрой уйти в лес, был и юный Вадим Воробьев – сын уже погибшего на тот моменту начальника линейного отделения милиции.
В рядах народных мстителей Михаил Емельянович боролся до самого освобождения Беларуси. А в 1944 году его призвали в действующую армию. Так сложилось, что из военкомата приехали за ним при трагических для семьи обстоятельствах. В предыдущую ночь в Кавердяках сгорело пять домов, в том числе и Козловских – хозяева едва успели выскочить на улицу...
- Не волнуйся, гимнастерку тебе выдадут, – услышал оставшийся в одном белье глава семейства.
Но он переживал. Однако не за свой внешний вид, а что оставляет жену и дочерей на пепелище. Пока приютили родственники, им пришлось жить в сарае.
Михаил Емельянович писал домой с фронта часто. Но, к сожалению, не сохранилось ни одного письма. Анастасия Максимовна потом рассказывала дочкам, что последнее послание их родителя выдалось тревожным, словно он предчувствовал беду: «Завтра в бой, не знаю, останусь жив...».
И вскоре действительно пришла «похоронка»: «Ваш муж, красноармеец-минометчик Козловский Михаил Емельянович, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявил геройство и мужество, ранен и умер от ран 20 января 1945 года ...».
Милиционер похоронен на кладбище в одной из деревень Радомского повята, что недалеко от Варшавы.
- Папа осознавал тяжесть полученных ранений и понимал: ему больше не суждено нас увидеть. В тот момент рядом с ним случайно оказался односельчанин, которого он и попросил после войны передать нам свое последнее приветствие. Сосед рассказал, что после того боя раненных слишком поздно собирали. Кто знает, если бы медицинская помощь пришла бы раньше, может, всё сложилось бы иначе, – вздыхает Вера Михайловна.
Анастасия Максимовна не жалела сил, чтобы поставить дочерей на ноги. Трудилась в колхозе. Постепенно обзавелась хозяйствм, а потом и домом: корову выменяла на сруб, который по доброте душевной совершенно бесплатно в свободное время собрали односельчане. Правда, без кормилицы жилось голодно, зато над головой появился своя крыша.
- Умирая, мать просила не бросать этот дом, так как слишком тяжело он достался. Вот мы его и не продаем. несмотря на то, что у обеих есть обеих есть квартиры в Бресте, часто живем в Ковердяки, – говорят сестры.
Хотя Козловские считаются семьей погибшего на войне, льготами почти не пользовались. Помощь по потере кормильца дочерям, конечно, оформлялась, девочек также освободили от оплаты учебы в школе, но от соседей Анастасия Максимовна узнала, что причитается не только это. Когда стали выяснять причину такой невнимания властей, оказалось, что всему виной утеря свидетельство о браке. К сожалению, после пожара никаких документов в семье не осталось. Выход был один: вдова могла доказать, что она являлась женой своего мужа, только в суде с помощью свидетелей.
- Мама, человек по натуре гордый, посчитала такое обстоятельство для себя унизительным. Поэтому никуда не пошла. Она вообще никогда никаких льгот не требовала. И всю жизнь учила: не плакать, не жаловаться, не просить, – рассказывает Вера Михайловна.
Козловским повезло больше, чем родным других погибших сотрудников ЛОМ на станции Брест-Центральный: они точно знают, где и как умер их отец, на каком кладбище он похоронен. Однако, несмотря на то что им сообщили даже номер могилы, а до погоста всего около 200 километров, посетить его пока не получилось.
- И дело даже не в том, что необходимо было покидать пределы Советского Союза. Всё же Польша входила в дружественный нам социалистический лагерь. Но мы жили так бедно, что нельзя было и мечтать о международных поездках. Когда мы с сестрой получили образование и стали на ноги, то создали свои семьи и с головой окунулись в заботы о маленьких детей, – делится Вера Михайловна.
Старшая дочь всю жизнь проработала продавцом в одном из брестских магазинов «Оптика». Товар в торговую точку всегда завозили качественный, поэтому часто заходили иностранные гости. Некоторые даже становились постоянными клиентами. Нравилась многим и работа Веры Михайловны, внимательной и вежливой сотрудницы.
- Вы всегда мне так помогаете! Могу ли я что-то для вас сделать? Возможно, у вас есть какое-то дело в Польше? – как-то поинтересовалась гражданка соседней страны.
Женщины разговорились. Оказалось, что покупательница живет в тех местах, где похоронен Михаил Козловский. Вера Михайловна попросила навестить могилу родителя.
- Вскоре полячка сообщила, что ездила на те кладбища, и не раз, однако могилы нашего отца так и не нашла. Но мы не теряем надежды, что когда-нибудь приветствие привезут ему наши потомки. Внучка как-то сказала, что уже нашла в Интернете всю необходимую информацию о местонахождения захоронения, – говорит Вера Михайловна.
Сестры Козловские рады, что через столько лет в Брестском ОВДТ помнят их отца. Они передали в музей отдела фотографии Михаила Емельяновича, а также копию официального сообщения о его гибели».

КОЗЛОВСКИЙ Михаил Емельянович (1911-1945), миномётчик 216-го гвардейского стрелкового Люблинского Краснознамённого ордена Суворова полка 79-й гвардейской стрелковой Запорожской Краснознамённой орденов Суворова и Богдана Хмельницкого (впоследствии – вдобавок ордена Ленина) дивизии 28-го гвардейского стрелкового Люблинского (впоследствии – вдобавок Краснознамённый ордена Суворова) корпуса 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта (II ф), гвардии красноармеец.
Родился в 1911 году в Белоруссии – в деревне Ковердяки Домачёвского поселкового совета Брестского района Брестской области. Белорус. Из крестьян. Беспартийный. Был женат: супруга, Козловская Анастасия Максимовна, вплоть до своей кончины, которая последовала в послевоенный период, проживала по месту рождения мужа.
С ноября 1918 года и по сентябрь 1939 года – гражданин панской (буржуазной) Польши, а затем – гражданин СССР, при этом к лету 1941 года – милиционер Линейного пункта милиции на станции Брест-Центральный.
Непосредственный участник Великой Отечественной войны с первых же минут: один из героев обороны Брестского железнодорожного вокзала, в ходе которой чудом выжил.
В годы немецко-фашистской оккупации укрывался на родине, являясь одновременно связным Партизанского отряда имени Чернака Партизанской бригады имени Сталина.
Предположительно, в августе 1944 года призван по мобилизации Брестским РВК Брестской области Белорусской ССР с направлением в состав действующей армии и, в частности. к 1945 году – миномётчик 216-го гвардейского стрелкового Люблинского Краснознамённого ордена Суворова полка 79-й гвардейской стрелковой Запорожской Краснознамённой орденов Суворова и Богдана Хмельницкого (впоследствии – вдобавок ордена Ленина) дивизии 28-го гвардейского стрелкового Люблинского (впоследствии – вдобавок Краснознамённый ордена Суворова) корпуса 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта (II ф), гвардии красноармеец по воинскому званию.
18 января 1945 года в связи с полученным в бою ранением коленного сустава был доставлен на лечение в 1911-й эвакуационный госпиталь 109-го полевого эвакуационного пункта санитарного управления 1-го Белорусского фронта (II ф).
Согласно донесениям о безвозвратных потерях, 20 января 1945 года умер от ран в стенах ЭГ-1911 и был похоронен по месту дислокации госпиталя – в польской деревне Едлянка, которая ныне является сельской гминой Едлиньск Радомского повята Мазовецкого воеводства Республики Польша: «50 м от шоссе Гузд - Радом, кладбище, могила № 2, 1 ряд, 5-й». Источники – ЦАМО: ф. 58, оп. 18003, д. 258, л. 38об; ф. 58, оп. А-83627, д. 3630, лл. 7 и 11.
Юрий РЖЕВЦЕВ.
« Последнее редактирование: 23 Мая 2019, 12:44:07 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
Очередное призведение майора милиции Ольги КОЗДЕРКО (г. Минск):


Текст авторской рукописи:
«БУДЬ ГЕРОЕМ, КАК ТВОЙ ДЕДУШКА!»
Спецкору «НС» удалось разыскать внука легендарного начальника линейного отделения милиции на станции Брест-Центральный, одного из руководителей обороны вокзала в июне 1941-го Андрея Воробьёва. Беседа с ним пролила свет на некоторые ранее неизвестные факты
…Как-то в преддверии Нового года двое неизвестных ворвались в одну из псковских квартир и, угрожая оружием, заставили хозяев отдать деньги. Раскрытием подобных преступлений лично руководил в то время начальник криминальной милиции УВД города Андрей Шаров, который организовал поиск злоумышленников. Первого фигуранта нашли и водворили в ИВС в течение суток

Орден Мужества
- Вскоре оперативный дежурный доложил: возле здания управления ходит и постоянно интересуется задержанным подозрительный незнакомец, – вспоминает те события Андрей Геннадьевич. – Я посмотрел на улицу, а там... второй нападавший, которого мы объявили в розыск – пришел «освобождать» подельника.
Вскоре Андрей Геннадьевич уже досматривал подозреваемого в специальной комнате.
- Выкладывай, что принес, – потребовал офицер.
Сначала на стол легла чека от гранаты. Потом неожиданный гость достал из кармана зажатую в руке Ф-1.
- А теперь, начальник, давай поговорим, – ухмыльнулся задержанный. – Но для начала посмотри, что у меня здесь, – и он указал на пояс.
Руководитель криминальной милиции, безошибочно определив, что его визави обмотан тротилом, начал разговор. Спокойно, осторожно, неспешно он пытался убедить преступника не творить глупостей. И в то же время едва различимыми знаками отдавал распоряжения: организовать эвакуацию, оцепить здание, вызвать СОБР... Андрей Шаров сумел расставить в коридоре подчиненных, приказав стрелять на поражение, если злоумышленник попытается проникнуть в более людные помещения. Профессионализм офицера позволил выиграть драгоценное время: людей вывели через черный ход, а спецназ занял удобную для атаки позицию. Андрей Геннадьевич был один на один с бандитом, готовым в любой момент все поднять на воздух, около часа и ни на секунду не потерял самообладание.
- Чего только не передумал за это время! – вспоминает офицер. – И просчитывал, как можно перехватить гранату, и что сыну елку к Новому году еще не поставил...
Преступник позволил милиционеру отлучиться, дав пять минут для принятия окончательного решения. Лишь только за Шаровым закрылась дверь, как прогремел взрыв. Злоумышленник погиб, но больше никто не пострадал.
За самоотверженность и отвагу Андрей Шаров награжден орденом Мужества. Хладнокровием и умением брать на себя ответственность в критической ситуации офицер похож на своего деда, в честь которого его и назвали, – Андрея Яковлевича Воробьёва.
Последняя встреча
Дом, в котором перед войной снимала несколько комнат семья начальника ЛОМа, принадлежал поляку, встретившему присоединение в 1939 году Западной Беларуси к СССР без энтузиазма. Квартирантам он рад не был, однако и отказать в жилье, не вызвав недовольства властей, не мог.
- Мама не раз рассказывала, что незадолго до нападения немцев в их окна кто-то стрелял, – говорит сын Тамиллы Андреевны Шаровой (в девичестве Воробьёвой). – Пули, никого не задев, угодили в печку. Кто это сделал, выяснить так и не удалось.
Услышав ночью 22 июня взрывы, Андрей Яковлевич поспешил на службу. Оборонявшиеся встретили врага на подступах к станции Брест-Центральный, однако вскоре вынуждены были спуститься в подвалы вокзала. На третьи сутки нахождения в подземелье А. Воробьёв понял: в одиночку им не выстоять, а помощи не дождаться, поэтому приказал выбираться наверх и двигаться к Кобрину, где находился штаб 4-й армии (в номере от 19 июня 2015 года «НС» подробно рассказывала о героизме сотрудников ЛОМа и других защитников вокзала). Сам руководитель, прежде чем уйти из города, заглянул домой.
- Едва появившись на пороге, дедушка приказал сжечь все документы и фотографии, на которых он в форме. Также в печку отправили его обмундирование, – передает воспоминания матери Андрей Шаров.
Немцы уже хозяйничали в городе, поэтому все недовольные советским укладом местные жители не скрывали своих взглядов. Есть предположение, что именно хозяин дома, где жили Воробьёвы, просигнализировал оккупантам о появлении офицера.
Маленькая Тамилла возилась с игрушками, когда к ним ворвались фашисты. Они хотели, чтобы Воробьёв сам признался, кто он на самом деле, но тот молчал. Начался обыск. Один из непрошеных гостей полез в шкаф, а там... предательски висела новая гимнастерка, которую в суматохе забыли уничтожить.
- Дедушку прикладами вытолкали из квартиры. Говорят, тогда он и успел бросить ставшую потом известной фразу «Будь героем, сын». Не берусь утверждать, что прозвучали именно эти слова, но в любом случае он пытался как-то поддержать 12-летнего Вадима, – поясняет А. Шаров.
О дальнейшей судьбе начальника ЛОМа на станции Брест доподлинно не известно до сих пор. Материалы, полученные из архивов музея крепости-героя, гласят: «Расстрелян на берегу Мухавца, дата и место гибели не установлены, исключен из списков личного состава как пропавший без вести на фронте Отечественной войны с 1941 года».
- Вадим Андреевич много сделал, чтобы сохранить память об отце. Он собрал уникальную информацию, однако выяснить, что случилось после ареста, так и не смог, – говорит Андрей Шаров.

Семья
Супруга Андрея Воробьёва Прасковья Фроловна и его сын Вадим втайне друг от друга установили связь с партизанами. Когда в июне 1943 года им грозило разоблачение, семья вместе с восьмилетней Тамиллой вступила в отряд имени Щорса Брестского соединения (больше об этом, а также о послевоенной деятельности Вадима Андреевича «НС» рассказывала в июле 2015 года). Когда Брестчину освободила Красная армия, Воробьёвы вернулись к мирной жизни.
- Бабушка не верила в гибель деда. Разыскивая его, делала запросы во всевозможные инстанции и даже решилась на переезд к родне в Казахстан, – говорит Андрей Шаров. – Дом, в котором семья жила в Бресте до войны, оказался разрушен. И Прасковья Фроловна с детьми оказалась в Брянке, где муж искать ее не стал бы. Поэтому и отправилась к родным на станцию Чу (ныне – город областного подчинения Шу Жамбылской области. – Авт.).
Однажды ей сообщили: нашелся Андрей Яковлевич Воробьёв, родившийся, как и ее муж, в 1902 году. Она встретилась с этим человеком, который, к сожалению, оказался лишь однофамильцем и полным тезкой героя.
С 1948 года Воробьёвы на десятилетия обосновались в Пскове, где у Прасковьи Фроловны жила сестра. Вадим Андреевич работал на заводе «Металлист», а потом служил в Советской армии. После окончания курсов авиационных техников в учебно-техническом центре подготовки технического состава ему присвоили первое офицерское звание. Выйдя в запас капитаном, надел милицейские погоны. Служил в ОБХСС УВД Псковского облисполкома, заочно окончил Ленинградскую высшую школу МВД СССР и получил звание майора милиции, потом перевелся в пенитенциарную систему. В 38 лет внезапный инсульт поставил крест на его карьере. Всю жизнь Вадим Андреевич посвятил увековечиванию памяти отца. Из-за перенесенной болезни он мог печатать на машинке только одним пальцем левой руки, однако издал немало книг, посвященных защите вокзала и истории своей семьи.
Выпускница псковского медучилища Тамилла Андреевна трудилась заведующей здравпунктом на заводе в облцентре, в доме спорта и следственном изоляторе. Кстати, именно с ее семьей жила Прасковья Фроловна – впятером в небольшой комнате недалеко от вокзала.
Кроме Андрея Шарова у Андрея Воробьёва еще трое внуков. Дочери Вадима Андреевича окончили Псковский пединститут имени С. М. Кирова (ныне – госуниверситет). Сейчас обе уже на пенсии, но продолжают трудиться: Елена – заместитель директора музыкальной школы, Ольга – воспитатель в детском саду.
Дочь Тамиллы Андреевны Любовь – служит в 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии, а названный в честь Вадима Воробьёва ее сын – в гвардейской мотострелковой Севастопольской Краснознаменной бригаде имени Латышских стрелков.
Единственного внука с ранних лет воспитывали с пониманием, что его дед – герой, и что сам он должен быть таким же. В Псков из Минска часто приезжал родной брат Андрея Воробьёва, которого в семье звали дядя Митя (по данным музея Брестской крепости он – Никифор, но точные данные неизвестны). До Великой Отечественной войны он был военным медиком, на фронт ушел танкистом. После окончания Высшей бронетанковой академии его назначили командиром танкового батальона Польской армии. Победу встретил майором с восемью орденами, в том числе орденом Ленина. Его китель украшал и высший знак польского военного отличия – крест «Виртути Милитари». Однажды он подарил внучатому племяннику свое фото с Вадимом Андреевичем, подписав на обратной стороне – «Будь героем, как твой дедушка».

Единственный внук
Выпускника строительного техникума Андрея Шарова призвали на срочную службу в элитную отдельную Краснознаменную орденов Ленина и Октябрьской Революции мотострелковую дивизию особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского внутренних войск МВД СССР (ныне – Отдельная орденов Жукова, Ленина и Октябрьской Революции Краснознаменная дивизия оперативного назначения имени Ф.Э. Дзержинского войск Нацгвардии России). Спустя много лет будущий полковник милиции узнал, что в этой же дивизии с мая 1924-го по январь 1926 года пулеметчиком был и его дед.
Именно в армии юноша принял окончательное решение связать жизнь с органами внутренних дел. Вадим Андреевич советовал ОБХСС. А. Шаров подготовил документы для поступления в Горьковскую высшую школу МВД СССР (ныне – Нижегородская академия МВД России), которая специализировалась на подготовке борцов с расхитителями социалистической собственности, но вмешался случай. Близкий друг, с которым вместе мечтали преодолевать тяготы и лишения курсантской жизни, обиделся, что Шаров сделал всё втихоря. Парни всё же решили поступать вместе. Однако два свободных места оказалось только в ведомственном учебном заведении в... столице Беларуси.
В Минской высшей школе МВД СССР (ныне – Академия МВД) не только постигли теоретические азы милицейской профессии, но и получили первый практический опыт, причем далеко не всегда в «тепличных» условиях. В 1985-м Андрей Шаров вместе с сокурсниками охранял общественных порядок на улицах Москвы во время проведения ХІІ Всемирного фестиваля молодежи и студентов. А через год в составе мобильного отряда милиции в 30-километровой зоне отчуждения Чернобыльской АЭС организовывал эвакуацию населения, охранял общественный порядок, задерживал мародеров. Позже, уже будучи офицером российской милиции, за действия в Гомельской области летом 1986 года он был награжден медалью «За спасение погибавших».
Милицейскую службу внук героического начальника ЛОМ на станции Брест-Центральный начинал оперуполномоченным, отвечавшим за псковский район Завеличье. Вся его служебная деятельность (в льготном исчислении офицер имеет 32 года выслуги) так или иначе была связана с оперативной работой. Постепенно поднимался по служебной лестнице, был старшим оперуполномоченным по особо важным делам ГУБОП СКМ МВД России, первым замначальника управления по борьбе с организованной преступностью КМ УВД Псковской области, руководителем криминальной милиции УВД облцентра, сотрудником центрального аппарата МВД России и помощником губернатора по вопросам борьбы с преступностью.
Андрей Шаров рассказал, что работал в непростое время. Тотальный дефицит породил вал краж с автотранспорта – снимали лобовые стекла, колеса, аккумуляторы. Такие преступления фиксировались ежедневно. Владельцы машин для защиты имущества даже делали на деталях гравировку с указанием регистрационного номера автомобиля или номера двигателя. Чтобы изобличить воров, оперативники работали круглосуточно. Ночи проводили в рейдах и засадах, а на следующий день вновь выходили на службу.
После появления первых кооперативов стали регистрироваться крупные хищения – порой украденных сумм хватало на покупку двух новых автомобилей. Также со строек исчезало оборудование. В 1990-е заявили о себе организованная преступность, массовая продажа наркотиков, активизировались недобросовестные риелторы. Впервые милиционеры столкнулись с торговлей людьми: молодых горожанок похищали, нелегально вывозили в Европу и на Восток, где принуждали заниматься проституцией. На дорогах области пропадали фуры с товаром, а водителей преступники нередко брали в заложники… И всему этому успешно противодействовали сотрудники милиции.
После выхода в отставку почти десять лет назад Андрей Геннадьевич возглавил центр Государственной инспекции маломерных судов ГУ МЧС России по Псковской области. А с 2012 года он трудится заместителем директора «Псковэнерго» по безопасности. Там же юрисконсультом работает его сын Егор. Супруга А. Шарова подполковник милиции в отставке Ирина Тимофеева была сотрудником ИДН, а потом возглавляла пресс-службу УВД Пскова. На заслуженный отдых ушла с должности заместителя начальника штаба управления.
...Андрей Шаров впервые посетил город над Бугом после срочной службы в Вооруженных Силах – Воробьёвы всей семьей гостили у бывшего секретаря ЛОМа на станции Брест-Центральный Татьяны Фомичёвой (именно ей в первый день войны Андрей Яковлевич приказал уничтожить личные дела сотрудников и уйти с вокзала). Приезжал, и став первокурсником минской альма-матер. Тогда Вадим Андреевич, ехавший на западный форпост Советского Союза по случаю какого-то праздника, взял с собой племянника, которого в курсантских погонах на торжественном собрании посадили в президиум. Разумеется, А. Шаров посчитал своим долгом показать сыну место, где сражался его прадед. Но в Брестский ОВДТ Андрей Геннадьевич так ни разу и не зашел.
- Зачем тревожить, рассказывая кто я такой? Прекрасно понимаю, что у сотрудников много своей важной работы, – признается он.
Но о Бресте внук А. Воробьёва не забывает: когда узнал, что именем героя названы городские улица и переулок, тут же нашел их на интерактивной карте.

Прикосновение к легенде
В 2002 году Вадима Воробьёва не стало, долгое время связь с Брестом поддерживала его вдова Серафима Ивановна. В 2015 году она впервые не ответила на поздравительную открытку, поэтому в Беларуси начали искать других потомков легендарного начальника ЛОМа.
К сожалению, Вадим Андреевич почти не рассказывал о детях и родственниках. Поэтому о служебной деятельности полковника милиции в отставке Андрея Шарова исследователи истории семьи Воробьёвых не знали. Одна маленькая зацепка нашлась в давнем письме – сын героя упомянул, что его племянник решил связать свою судьбу с органами внутренних дел. Из подробностей сообщил только имя, отчество и фамилию...
На помощь пришел всезнающий Интернет. Сайт филиала МРСК Северо-Запада «Псковэнерго» сообщил, что их заместитель директора по безопасности служил в милиции. Но понять, что это действительно внук руководителя обороны брестского вокзала, а не его однофамилец и полный тезка, было нельзя. Вскоре необходимость выяснять это отпала, так как отозвалась Серафима Ивановна. Направляясь в служебную командировку в Псков, спецкор «НС» не могла не найти эту семью.
Начальника отделения информации и общественных связей местного УМВД капитана внутренней службы Алексея Баранова мой интерес к личности Андрея Шарова удивил. Главная причина тому – скромность бывшего начальника криминальной милиции УВД Пскова, который не только не рассказывал молодежи о заслугах деда, но и предпочитал лишний раз не говорить о своих личных. Несмотря на это, мой российский коллега смог разобраться во всех родственных связях и найти нужный адрес.
…Встреча с Андреем Геннадьевичем состоялась в здании УМВД. Не очень высокий. Подтянутый. Не по возрасту седой. С добрыми глазами и мягкой улыбкой. Говорят, внешне он поразительно похож на своего деда – Андрея Воробьёва. Офицер подробно рассказал о своих родственниках.
- Кстати, я заочно с вами знаком, – огорошил меня собеседник. – Чтобы узнать, что нового пишут про Андрея Яковлевича, периодически штудирую Интернет. Естественно, видел и материалы, опубликованные в вашей газете. Не мог не заметить, что автор у них один. Поэтому, когда сказали, что меня ищет журналистка из Беларуси...
Мы разговаривали долго и обо всем. Я не преминула воспользоваться возможностью уточнить некоторые факты из биографии Андрея Воробьёва. К примеру, попросила показать его на фотографии личного состава ЛОМ на станции Брест-Центральный, сделанной незадолго до начала войны.
- Скорее всего, его там нет, – сообщил Андрей Геннадьевич. – Этот снимок с подписью, если правильно помню, что дед третий слева, был напечатан в одном из российских журналов. Но, вероятно, это ошибка. Уж очень не похож тот человек на деда, который смотрит на меня с сохранившихся в семье фотографий. Кстати, и моя мама не узнает отца на том фото.
Естественно, не могла не спросить про звание Андрея Воробьёва, о котором многие сейчас спорят.
- Однозначно не отвечу. Подполковником деда «сделал» дядя Вадим, утверждавший: в июне 1941 года на петлицах у его отца было три «шпалы», которые носили капитаны милиции или армейские подполковники. Мог ли он спутать «шпалы» и «кубики»? Мне сложно что-то утверждать, – Андрей Геннадьевич пожимает плечами. – В семье нет ни копии приказа о присвоении звания, ни предвоенной фотографии, на которой хорошо бы просматривались петлицы.

Вместо послесловия
Это уже седьмой материал, посвященный защитникам брестского вокзала. Когда три с половиной года назад цикл зарождался, никто не думал, что он будет столь продолжительным. Конечно, можно было ограничиться тремя лежавшими на поверхности публикациями об отце и сыне Воробьёвых, а также о начальнике дорожного отдела милиции на Брест-Литовской железной дороге полковнике милиции Афанасии Красильникове, в подчинении которого находился ЛОМ на станции Брест-Центральный. Но энтузиасты установили места жительства детей погибших сотрудников отделения милиции – Андрея Головко, Петра Довженюка, Михаила Козловского, и в истории органов внутренних дел Беларуси еще несколькими белыми пятнышками стало меньше. Отрадно, что председатель ветеранской организации вокзала станции Брест-Центральный Савва Шпудейко, заместитель начальника Брестского ОВДТ по ИРиКО подполковник милиции Вадим Куликов и руководитель ОУР этого же отдела майор милиции Алексей Довженюк занимаются поисковой работой, потому что неравнодушны к героическому прошлому вокзала, отдела, семьи.
И материал про Андрея Шарова не ставит точку в этой истории. Разговоров, что нужно еще сделать, ведется много и на разных уровнях – изменение статуса Андрея Воробьёва с «пропавший без вести» на «погибший», выяснение его специального звания, поиск потомков других защитников, изучение архивов, не исключая немецких, установление на брестском вокзале памятника с именами всех погибших милиционеров... Что из этого претворится в жизнь – покажет время. Надеемся, что грядущие 100-летие транспортной милиции и 75-летие Победы помогут активизировать эту работу. И «НС» не останется в стороне от нее.

Общий герой
Андрей Яковлевич Воробьёв – уроженец Смоленщины, и его служебная деятельность проходила в том числе в подразделениях транспортной милиции, которые дислоцируются в этом регионе. Поэтому память белорусского героя чтят и в России.
«НС» уже сообщала, что имя офицера увековечено на скрижалях открытого в Смоленске мемориала погибшим при исполнении служебного долга сотрудникам органов внутренних дел, а приказом Министра внутренних дел России он навечно зачислен в списки личного состава ЛО МВД на станции Смоленск. В прошлом году в здании этого линейного отдела состоялось торжественное открытие мемориальной доски бывшим начальникам подразделения Андрею Яковлевичу Воробьёву и Виктору Григорьевичу Новику (погиб в 1996 году в Грозном).
Ольга КОЗДЕРКО.
« Последнее редактирование: 23 Мая 2019, 12:43:48 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 24 399
  • Ржевцев Юрий Петрович
Из фондов РГСПИ:

Выявленная в архивах Бреста коллегами из милицейской прессы братской Белоруссии Автобиография лейтенанта милиции (условно равно армейскому капитану) Андрея Яковлевича Воробьёва (1902-1941):

Фотоальбом:

Предположительно, 1926 год, город Москва, Андрей Яковлевич Воробьёв (1902-1941) как боец 3-го стрелкового полка войск ОГПУ Дивизии особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского при Коллегии ОГПУ.


1926 год, город Москва, Андрей Яковлевич Воробьёв (1902-1941) как курсант 4-й роты Школы транспортных органов при коллегии ОГПУ:


1936 год, Андрей Яковлевич Воробьёв в чекистской форме образца 1935 года при знаках различия кандидата на специальное звание.


1938 год, заместитель начальника Дорожного отделения милиции станции Смоленск Андрей Яковлевич Воробьёв в милицейской форме образца 1936 года при знаках различия лейтенанта милиции, что условно соответствовало армейскому капитану.



В хорошем смысле слова сенсация, которую на свой лицевой счёт записали мои коллеги из милицейской прессы братской Белоруссии: в архивах выявлен датированный сентябрём 1940 года фотопортрет начальника Линейного отделения милиции станции Брест-Литовский лейтенанта милиции (условно равно армейскому капитану) Андрея Яковлевича Воробьёва (1902-1941)! Сотрудник запечатлён в милицейской форме образца 1939 года.


Фрагмент с коллективного фото, сделанного весной 1941 года. Начальник Линейного отделения милиции станции Брест-Литовский старший лейтенант милиции (условно равно армейскому майору) Андрей Яковлевича Воробьёв (1902-1941) при знаках различия образца 1939 года.
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »