Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Из истории русской полиции  (Прочитано 31314 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 26 577
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Из истории русской полиции
« Reply #40 : 18 Января 2017, 16:42:59 »

ДЕВИЕР Антон Мануилович (порт. António Manuel de Vieira; приб. 1682-1745), португальский еврей, состоявший на службе у Петра I, его генерал-адъютант, первый генерал-полицмейстер Санкт-Петербурга (в 1718-1727 гг. и в 1744-1745 гг.), генерал-аншеф (с 1744 года), граф (с 1726 года).




Из буклета, повествующего об экспозиции Музея ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.


Форма сержанта русской императорской армии в период создания русской полиции.


1718 год. Нижние чины русской полиции в своих знаменитых картузах.


На литографии ХIХ века изображён дедушка прославленного русского военачальника генерал-адъютанта М.Д. Скобелева – Иван Никитич Скобелев. На представленном портрете он в эполетах генерал-лейтенанта Русской императорской армии. А вот в период с 1810-го по 1812 год он, состоя в чине капитана, занимал в Санкт-Петербургской столичной полиции должность пристава Московской части.



Социальная составляющая службы чинов Санкт-Петербургской столичной полиции. Сканы из книги-альбома «Санкт-Петербургская столичная полиция и градоначальство. 1703-1903» (Санкт-Петербург, Товарищество Р. Голике и А. Вильборг. – 1903 год,  590 с.):
« Последнее редактирование: 26 Февраля 2019, 17:41:29 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 26 577
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Из истории русской полиции
« Reply #41 : 12 Сентября 2017, 07:25:57 »
От известного российского писателя Валерия Ивановича ПРИВАЛИХИНА
Политссыльные Российской империи против местной полиции и железнодорожных жандармов – так, пожалуй, будет правильным представить содержание произведения, которое Валерий Иванович Привалихин любезно разрешил разместить на нашем уважаемом Форуме.

ПОБЕГ ИЗ МОЛЧАНОВО, МАЙ 1916 ГОДА
Из ссылки, которую отбывал в нарымском селе Молчаново, 25 мая 1916 года Карл Озольньш вместе с товарищами по революционной борьбе Андреем Дижбитом, Робертом Баузе и Владом Рекашусом бежал сначала в Томск, а оттуда уже далее на запад России, где назревали большие революционные события: по Оби плыли против течения, добравшись до железной дороги, сумели перехитрить жандармов…
Этот побег из ссылки широко потом описывался всеми его участники. В частности, представляю Вашему вниманию отрывки из воспоминаний Карла Озольньша, надиктованные им в сентябре 1957 года.


«Арест. Ссылка
Объявление войны в августе 1914 года рабочие встретили митингами протеста, организованными СДЛК [Социал-демократия Латышского края – В.П.]. Распространялись антивоенные прокламации, в которых разъяснялась сущность войны.
По поводу ареста большевистской фракции Госдумы мы тоже протестовали, тоже устраивали летучие митинги, чаще всего у ворот предприятий, разбрасывали листовки. Охранка в связи с этим устраивала обыски. Явились и ко мне. Искали тщательно, все в доме перевернули. У меня хранились паспорта, финансовые отчеты и другие документы, револьвер. Ничего, однако, не нашли. Мы умели прятать и соблюдать конспирацию.
Тем не менее, после обыска меня арестовали и вскоре вместе с двадцатью тремя товарищами власти, предъявив обвинения в организации беспорядка и в связи с подозрением к принадлежности к большевистской партии, выслали в административном порядке в Сибирь, в Нарымский край, в деревню Городище. А в августе 1915 г. перевели в село Молчаново.
В числе высланных были Баузе, Свекис, Данишевский и другие. На пути в Нарым мы прошли через ряд этапных тюрем в гг. Двинске, Пскове, Санкт-Петербурге, Вятке, Перми, Омске, Томске.
Из Томска до Нарыма добирались санным путем, встретились там с другими ссыльными. Городище от Нарыма совсем недалеко [7 км – В.П.]. Это деревня примерно в 40-45 домов, расположенная на заливном острове, от других селений отрезанная Обью и протоками. В Городище нас оформили, распределили по квартирам. Я поселился с товарищами Свекисом и Дрейманом. И потекла наша жизнь в ссылке.
 От царского правительства нам полагалось на содержание в месяц 7 руб. 20 коп., на летнюю одежду – 7 руб. 50 коп., на зимнюю – 18 руб. Мы все употребляли на продукты. Средств этих не хватало, и некоторые ссыльные пользовались помощью Красного Креста. Наша группа 24 человека от этой помощи отказалась. Мы работали у местных крестьян. Можно было ловить рыбу, пасти скот, заготавливать сено на зиму. Я помогал крестьянам ставить рыболовные снасти, за что получал рыбу. Для себя мы ее тоже ловили. Охотились. Жена политссыльного Дреймана приехала к мужу и тайно привезла ружье. Мы скрывали его в разных местах, стреляли уток и другую дичь. Кроме того, хозяин квартиры давал нам свое ружье, при этом он обычно говорил так:
- Я вам не разрешаю брать ружье, но ведь вы знаете, где оно лежит.
Это означало, что в случае если мы попадемся стражнику, то должны сказать, что взяли хозяйское ружье без спроса.
Таким же способом мы пользовались хозяйской лошадью для поездок зимой и хозяйской лодкой – летом.
- Я вам лошадь без разрешения стражника дать не могу, – говорил нам хозяин, – но запрягать вы умеете, где лошадь стоит, знаете.
То же и насчет лодки.
- Грести ты умеешь, где лодка – знаешь. Попадешься – я ни при чем…
Весной лодки были особенно в ходу, так как паводковые воды затапливали почти всю деревню. Эти лодки, долбленые из цельного дерева, назывались обласками. На обласках и плавали от дома к дому. И в соседние села, если нужно…
Партийная жизнь наша была поставлена таким образом: Существовала общессыльная организация для общих мероприятий независимо от партийной принадлежности, и была наша парторганизация, в которую мы платили небольшие взносы. Проводились собрания, маевки.
Одна маёвка была в 1915 году в местечке между Городищем и Нарымом, а другая в 1916 году около села Молчаново. (село Молчаново в 160 верстах от Томска).
В этом более близком от губернского центра селе я и жил с товарищем Свекисом и братом, которого перевели на новое место из поселения на реке Кеть.
Занимались мы партийной учебой. Было создано несколько кружков. Изучали «Капитал» Маркса, «Финансовый капитал» Гильфердинга, политическую экономию; текущие политические вопросы регулярно рассматривали. Некоторые товарищи регулярно занимались, кроме того, бухгалтерским делом, английским языком.
И в Городище, и в Молчаново мы получали почти все выходившие в России легальные газеты.
Техника получения газет была такова: группа ссыльных в 7-8 человек посылала письмо в редакцию: мол, вот мы, политссыльные, хотели иметь, читать вашу газету. Этого было достаточно, чтобы нам бесплатно посылали любую газету или журнал, вплоть до самых реакционных. Мы получали даже черносотенные газеты, ведь врагов своих надо знать.
На партийную, большевистскую печать, газета «Правда» посылали деньги. Партийные документы, например, Циммервальдской, Кинтальской конференций, ленинские статьи, мы получали по легальной связи и читали все вместе на своих собраниях.
В Молчаново хозяева квартиры, где мне пришлось жить, были, как и в Городище, люди доброжелательные, относились к нам хорошо. А вот стражники и в том, и в другом местах попадались всякие. Некоторые глядели сквозь пальцы на нарушения нами некоторых правил, а были и такие, которые старались испортить нам жизнь. Таких «учили».
Был один старший стражник, сволочеватый. Ему мы старались подстроить неприятности. Например, при ежедневной проверке наличия ссыльных обходит он дома и никого не застает. Стражник в панику ударяется, спешит донести приставу: побеги! Начинаются поиски. А мы все дома, на месте. Стражнику за пустую тревогу – нагоняй, а к нам и придраться невозможно.
Однажды мы устроили этому стражнику купание. Были мы дома вдвоем с товарищем Свекисом. Хозяин квартиры куда-то отлучился. Одетый фасонисто стражник приказывает нам:
- Перевезите через протоку.
Сам он не умел с обласком обращаться. Сидя в нем или стоя на коленях, руками за края держаться не надо. Переглянулись со Свекисом: что ж, приказывает, надо подчиняться.
Я повез стражника, а Свекис с берега наблюдает. Гребу, двигаю коленями и незаметно наклоняю обласок одним бортом к воде. Стражник непроизвольно хватается за борта руками, в противоположную сторону норовит подвинуться, и мы зачерпываем воды.
Набрали порядочно в обласок. Вымокли. Мне-то наплевать, а у стражника весь наряд испорчен. Да еще я его и ругаю.
- Сиди смирно… Ты меня утопишь.
Обратно мы его не повезли. Пришлось ему сидеть, ждать хозяина.
…Однажды был такой случай. Встретил я в лесу пристава, в чьем ведении находились политссыльные, размещенные в нескольких волостях. Он с ружьем на охоту и я с ружьем на охоту. Пристав был умный, сделал вид, будто не признал во мне ссыльного и замечания не сделал. Поговорили о том и сем и только. Вообще-то пристав давал разрешение ходить в лес, заготавливать дрова, но охотиться запрещал. Прихожу после этой встречи домой, там меня уже поджидает стражник.
- Где ружье, давай его сюда!
- Откуда? Нет у меня, – отвечаю.
А ружье-то я в лесу спрятал. Так дело ничем и кончилось.
…В 1915 году летом мы организовали групповую самовольную отлучку из деревни Городище. Дело было так: в Городище продуктов не было. Нам надо было добывать их в Нарыме. Нам не дали разрешения ездить туда. Тогда мы всей нашей группой 24 человека, демонстративно пришли к приставу требовать разрешения. За самовольную отлучку нам определили по три месяца тюрьмы, отбыть наказание мы должны были позднее в Томске, ибо ближе тюрьмы не было. Но в результате и нам, и другим ссыльным стали разрешать плавать на лодке в Нарым за продуктами.
Живя уже в Молчаново, мы заработали еще по три месяца тюрьмы.
Умер от туберкулеза один политический ссыльный. Общессыльная организация устроила похороны, на которые пришли ссыльные из всех окрестных сел. Когда над могилой стал выступать большевик, стражники побежали к нему, чтобы схватить. Мы преградили дорогу. Мы были безоружны, но имели такой грозный вид, что вооруженные стражники предпочли отступиться. [Описываются похороны ссыльного Валикова – В.П.]
Из этого случая раздули дело. Определили нам, как за демонстрацию, по три месяца тюрьмы. А потом решили возбудить уголовное дело, будто бы за нападение на стражников. Меня в то время, когда затеяли уголовное дело, уже в ссылке не было. Я бежал.

Побег
В общей сложности нам, 24 товарищам, грозила каждому полугодовая отсидка в тюрьме, а молчановским ссыльным по три месяца. Мы группой в 4 человека решили бежать. Предполагалось сделать это летом. Но, когда прошел первый пароход, нам сообщили, что через сутки на обратном пути этим пароходом нас повезут в томскую тюрьму.
Пришлось с побегом поспешить. Нужны были деньги, продукты, документы. Насчет лодки нужно было тоже договориться. Ничего этого за сутки не сделать. Поэтому мы поступили так: пошли вместе с группой, которая отправлялась к пароходу для поездки в Томск для отбытия заключения, а по дороге «по ошибке» отклонились в сторону, в лес. Там должны были дождаться 4 наших товарищей, которые с самого начала отбывали ссылку в Молчаново и теперь тоже решили бежать. Этим ссыльным тюрьма не грозила, они пользовались относительной свободой действий, и они взялись подготовить всё необходимое для побега, договориться с лодочником. О лодке должен был похлопотать Савченко.
Для меня всё необходимое готовили мой брат и Свекис. В одежде мы не нуждались. Та, что на нас, походила на одежду сибиряков, а в запасе у нас была прежняя наша одежда, городская. Что касается лично меня, товарищи говорили, что мне бежать легче, чем другим, так как я и по обличью похож на сибиряка, а в одежде, какую носят местные сельские жители, меньше всего похож на приезжего.
Ночевали в лесу. Плоховато было. Деревья, кустарники еще без листвы, укрываться от
посторонних глаз трудно.
На следующий день я и Дижбит отправились перелесками к Молчанову для встречи с товарищами, которые готовили нам всё необходимое для побега. А навстречу нам два полицейских. Разделяет нас лишь полоска кустарника. Мы остановились, глядим на них молча, недобро. Полицейские делают вид, будто бы и не признали в нас ссыльных-беглецов, поворачивают обратно в село. Мы по перелеску, не спеша, следом. С горы видно, как они встретились с верховыми стражниками, куда-то послали их. Надо понимать, звать людей, организовывать на нас облаву. Мы поспешили к остававшимся в лесу двум товарищам. Это верстах в 3-4 от Молчанова. Рассказали им всё. Решили переночевать, а там видно будет. На рассвете грею чай, замечаю: крадучись, идет человек, поглядел в нашу сторону, повернулся и пропал. Я понял: пошел сообщать, где мы находимся. Бужу ребят, уходить быстрее надо.
Удаляясь, мы видели, как окружают то место, где мы так недавно находились. Трижды пытались окружить нас, но безрезультатно. Да, по правде сказать, не заметно было, чтобы очень торопились нас взять. Особенно крестьяне. Наверное, думали: «Кто их знает, может, у них оружие». Стражники-то о карьере заботятся, а крестьянину ничего не надо, политические крестьян не обижали, и крестьяне нам всегда сочувствовали.
К вечеру нагнали нас четверо товарищей из Молчаново, в их числе Савченко. Направились все к селу Жукову, верстах в 20-25 от Молчаново. Там должны были нас ждать лодочники с лодкой.
Лодочники обманули нас, потребовали по 25 рублей с человека, куда больше той суммы, о которой договаривался Савченко. А у нас на весь путь по России по 20-25 рублей. Ничего не оставалось, как ждать уступок со стороны лодочников. Жили в лесу, продукты свои съели. Начали питаться, чем придется, ели даже утиные яйца, уже насиженные. Только Баузе от них отказывался: не мог есть.
Наконец, лодочников, видно, совесть заела, да и деньги нужны, согласились везти за оговоренную плату.
Лодка у них была большая, торговая, с навесом. Поехало нас шестеро, двое ушли раньше, пешком к Новониколаевску. Гребли все по очереди за исключением Баузе. Роберт среди нас выделялся. Ни телосложением, ни внешностью – худой, нос с горбинкой – никак не походил на сибиряка. Подъезжая к пристаням, проплывая мимо деревень, всегда мы его прятали на дно лодки.
Перед Томском все побрились, переоделись в городскую одежду. Ту, в которой ехали, бросили.
Вечер провели близ Томска в лесу, в ожидании новых паспортов. Сибирские для дальнейшего пути не годились. Новые паспорта должен был прислать Комитет беженцев, но не прислал. Тогда отправились на сообщенную ранее явку. Это оказалась квартира меньшевика, и он нас попросту прогнал.
Двигаться дальше вместе было нельзя, пришло время разъединяться. Я решил отправиться вместе с Дижбитом, товарищем храбрым, обладавшим большой выдержкой, в Новониколаевск. Явки там у нас не было, но были люди сочувствующие, судя по письму, которое они прислали в ссылку Данишевскому, просяприсылать им конспекты лекций, читаемых Данишевским. По этим конспектам новониколаевские знакомые Данишевского заочно повышали свой общеобразовательный уровень.
Хотя мы не получили в Томске новых паспортов, решили рискнуть, поехать поездом. На вокзале узнали, что поезд недавно ушел, следующий – через сутки. Мы обратились к станционному жандарму: так, мол, и так, мы беженцы из Латвии, поезд ушел: как быть? Он посочувствовал:
- Сейчас тепло, ночуйте вон в лесочке, а завтра поедете.
Нам только того и надо. Ночуем с разрешения жандарма. Кто же ловить нас будет.
На другой день уехали в Новониколаевск, где нас хорошо приняли. Прожили в Новониколаевске неделю. Отдохнули, получили документы. Предстояла новая дорога – до Екатеринбурга…».

Почтовые открытки из Риги в адрес латышских революционеров, отбывающих ссылку в Нарымском крае:

« Последнее редактирование: 12 Сентября 2017, 08:59:59 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 26 577
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Из истории русской полиции
« Reply #42 : 24 Августа 2018, 18:37:04 »

От столичного писателя и журналиста полковника в отставке Николая Александровича СТАРОДЫМОВА:
«О ТОМ, КАК В КОНЦЕ XVII ВЕКА НА РУСИ БОРОЛИСЬ С НИЩЕНСТВОМ: «ИЗБУШКИ СЛОМАТЬ И ВПРЕДЬ НЕ СТАВИТЬ»
Собственно говоря, событие, о котором пойдет речь, шансов на то, чтобы войти в историю, имело не так уж много. Явление, о котором пойдет речь ниже, существовало на Руси и раньше, соответственно, существовала и какая-никакая регулирующая его законодательная база… И все же именно 28 июня 1678 года следует выделить особо. В этот день увидел свет документ, который открыл один из переломных этапов в благородной деятельности российской общественности.
Речь идет о таких благотворительных учреждениях, как богадельни. Нынче это слово вызывает исключительно негативную реакцию. Даже в «Словаре» Сергея Ожегова отрицательному значению слова места уделено больше, чем изначально богоугодному. Почему уж в нашем обществе сложилось такое отношение к подобным заведениям, сейчас говорить не станем, отметим только, что и тут не обошлось без извечно привычного нам казнокрадства и чиновничьего беспредела. Само же слово «богадельня» происходит от «божье дело», дело, делаемое «бога для»…
На Руси всегда проявляли заботу о неимущих – это тоже относится к чертам нашего национального характера. Быть может потому, что наши предки издавна хорошо знали, что от сумы зарекаться не следует… Это сейчас мы немного очерствели…
Итак, 340 лет назад произошло событие, положившее начало новому этапу в развитии структур общественного призрения страны. Патриарх Иоаким (в миру – Савелов, годы патриаршества 1674-1690) решил, если можно так сказать, ограничить нищенство в Москве какими-то рамками, а также упорядочить заботу о неимущих со стороны церкви и государства. Впрочем, предпринятым им мерам можно дать и другую оценку: их можно расценить как попытку придать облику столицы более благопристойный облик…
На царском престоле в это время сидел царь Фёдор III – несчастный больной человек, с детства страдавший цингой. Быть может, как раз по причине свой немощи столь добрый и мягкосердечный, он старался хоть что-то сделать для облегчения жизни простым людям – в период его пятилетнего правления были смягчены наказания за уголовные преступления и запрещено членовредительство, практиковавшееся ранее при дознании и в качестве наказания.
Правда, протопопа Аввакума при нём же сожгли: http://starodymov.ru/?p=24584
Ну да не обо всех новациях Фёдора Алексеевича идёт речь, а только об одном пункте из них.
Патриарх Иоаким зарекомендовал себя пастырем достаточно суровым, и не слишком жаловал новации как в духовной, так и в светской жизни. Скажем, покойный царь Алексей Михайлович (сам суровый государь: http://starodymov.ru/?p=27179) целый месяц уговаривал патриарха, чтобы тот простил его, государя, духовника, совершившего какое-то прегрешение. Конфликтовал Иоаким и с учителем царевича, энциклопедически образованным Симеоном Полоцким – священником-белорусом Симеоном Ситиановичем; ну а выдающегося балканского историка и писателя Юрия Крижанича (немного о нём: http://starodymov.ru/?p=16271), приехавшего в Москву в поисках силы, способной объединить весь славянский мир в единую державу, и вовсе отправил в Сибирь.
Между тем, царь Фёдор активно внедрял при дворе западные, в первую очередь польские обычаи. И своего советника Артамона Матвеева отправил в ссылку…
Не этими ли обстоятельствами объясняется активность патриарха?.. Хотя и божий он, а всё ж таки человек…
В общем, вернёмся к описанию событий, оставив рассуждения историкам-теоретикам.
…Как это порой случается, крайности, преследуя различные стратегические цели, сошлись в претворении в жизнь тактической задачи, определенной упоминавшимся указом. «Добровольно-принудительное» отселение нищих в строго определенные районы столицы началось. Всем им предписывалось жить исключительно возле церквей, а «те избушки, в которых они жили, сломать и впредь на тех местах избушек не ставить».
Объективно говоря, решение представляется вполне оправданным. Дело в том, что в описываемые времена московские нищие и калеки селились и строили свои лачуги где им заблагорассудится, в том числе и в самом Кремле – здесь они обитали, здесь и попрошайничали. Конечно же, благопристойности усиливающейся Москве эти хибары не придавали.
К тому же нищие всегда и везде являлись и являются разносчиками самых разных болезней – об этом уже вся Европа знала: http://starodymov.ru/?p=9309
Вот и порешил Иоаким одним выстрелом подстрелить сразу несколько зайцев. Облагородить внешний вид города, и особенно его центра – это раз. Сконцентрированная вокруг храмов и монастырей голытьба оказывается под каким-никаким контролем церкви – это два. Сердобольному царю-батюшке угодить… Экологию, говоря современным языком, оздоровить… Да и богоугодное дело совершается – что тоже немаловажно…
Более того, для нищих, которые изъявляли желание поселиться в строго обозначенных местах, государев Казённый приказ обязывался выдавать по рублю – если учесть, что годовой доход всего приказа в те времена составлял примерно 120 тыс. рублей, а оклад младшего подьячего в госучреждении составлял от 1 до 5 рублей, видно, что сумма «на обзаведение» выдавалась не столь уж малая. О денежном обороте в России той поры: http://starodymov.ru/?p=3657
Повторимся: данный документ отнюдь не создавал систему общественного призрения неимущих – он лишь делал очередную попытку хоть как-то упорядочить её! Именно очередную!
Помощь людям, которые не имели возможности зарабатывать на хлеб насущный, власть имущими на Руси и в России оказывалась всегда. Ну, то есть не всегда, конечно, скорее, изредка… Но шаги в этом направлении предпринимались.
Великий князь Владимир Креститель в уставе, изданном в 996 году, предписывал на церкви, монастыри, больницы и богадельни выделять десятину – десятую часть доходов: http://starodymov.ru/?p=27576 Заботу о бедных проявляли Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Андрей Боголюбский (см.: http://starodymov.ru/?p=17209), даже прижимистый Иван Калита (см.: http://starodymov.ru/?p=16611)… Александр Невский (см.: http://starodymov.ru/?p=22383) внушал боярам: «Принимайте под свою защиту вдов, сирот, всех слабых и гонимых…». Первая жена Ивана Грозного, Анастасия, была за свою благотворительность столь любима народом, что нищие отказывались принимать милостыню, которую щедро раздавали в связи с ее кончиной.
Первую попытку облечь систему благотворительности в форму закона предпринял Иван Грозный: http://starodymov.ru/?p=795 Это произошло на знаменитом Стоглавом соборе в 1551 году. В его решении четко предписано создавать богадельни, определено, из каких средств их содержать. Однако в значительной степени эти решения остались на уровне декларации. Причина проста: для решения столь грандиозной задачи у разоренного войнами и опричниной государства средств не нашлось: http://starodymov.ru/?p=26728 Нищие по-прежнему кормились в основном «христарадничая», и лишь в лучшем случае при церквах и монастырях, да в немногочисленных частных богадельнях. Такая система (а точнее – отсутствие системы) не могла разрешить проблему.
И лишь в 1670 году царь Алексей Михайлович учреждает Приказ для строения богаделен.
Изданный в царствование его сына Фёдора приведенный выше указ патриарха Иоакима – следующий этап развития механизма разрешения проблемы, попытка хотя бы частично переложить бремя помощи нищим с духовенства на светскую власть.
Пётр I пошел по тому же пути – в одной только Москве в 1701 году он основал аж 60 богаделен – самая знаменитая среди них носила имя «Матросская Тишина», правда, нынче это словосочетание больше известно благодаря заведению, к благотворительности прямого отношения не имеющему. Потом были Екатерина II (http://starodymov.ru/?p=311) с серией указов в отношение нищенства, жена (а затем вдова) Павла I (см.: http://starodymov.ru/?p=314) императрица Мария, давшая свое имя всей системе общественного призрения России (см.: http://starodymov.ru/?p=133)… Все это было потом.
А поначалу вышел указ патриарха Иоакима. Указ, по большому счету, имевший столь мало шансов запечатлеться в истории!.
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 26 577
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Из истории русской полиции
« Reply #43 : 30 Апреля 2019, 11:06:16 »
Антитеррор образца первой русской революции (1905-1907). В роли спецназа – усилившие собой полицию военные чины Русской императорской армии:


Записан
Страниц: 1 2 [3]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »