Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Дулаг-240, город Ржев  (Прочитано 2841 раз)

nestor

  • Пользователь
  • Участник
  • **
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 849
  • Skype: nestor1306
    • WWW
Дулаг-240, город Ржев
« : 23 Октябрь 2010, 15:00:19 »





84314952

На правах дайджеста отсюда: http://www.veche.tver.ru/index.shtml?news=7039
СОЛДАТЫ, КОТОРЫХ НИКОГДА НЕ БЫЛО
Прошу не удивляться такому странному, казалось бы, названию моего очерка. Я хочу познакомить вас с далеко не полной историей Ржевского лагеря военнопленных. В самом Ржеве вспоминают о нем разве что старики, которым в детстве выпала злая судьба хлебнуть военного лиха. В России и странах СНГ (говорю о них, потому что Ржевский дулаг №240, как называли его немцы, был поистине интернациональным лагерем) о нем давно и думать забыли. Считаю, что это неправильно и несправедливо. Ведь по самым скромным подсчетам в Ржевском дулаге погибло 35 тысяч человек -- русских, евреев, украинцев, белорусов, таджиков, туркмен, татар, всех тех, кого огненный ветер войны пригнал на берега верхней Волги.
Никакого достойного памятника этим людям в Ржеве нет. Есть убогая мемориальная доска на стене административного здания Ржевского комбината хлебопродуктов, построенного еще в 70-е годы прошлого века на костях павших в плену воинов, есть небольшая братская могила военнопленных на Ржевском старообрядческом кладбище. И все.
А как же патриотизм? Как же «никто не забыт и ничто не забыто»?
Создается впечатление, что волна времени беспощадно гасит историческую память нашего народа. Но ведь без этой памяти Россия как единое государство существовать просто не может.
Единственное, что сейчас объединяет народы нашей страны, это память о нашем общем прошлом. Вот я и стараюсь, как могу, воссоздать его картины. Иначе получается, что забытые солдаты, погибшие в плену, зря отдали свои жизни, что солдат этих как бы никогда не было…
Явление дулага
Ржевский лагерь военнопленных был принят на обслуживание городской ост-комендатурой 21 октября 1941 года. Назывался он тогда «войсковой сборный пункт военнопленных №7» и было в нем уже более шести тысяч наших солдат и офицеров.
Для сборного пункта военнопленных были использованы складские постройки базы «Заготзерно». На некоторых постройках имелись только крыши, тес же со стен был ободран. Немцы обнесли базу колючей проволокой в два ряда, через 50 метров друг от друга вокруг лагеря размещались немецкие часовые с автоматами и пулеметами. В охране лагеря принимали участие русские «дружинники», которые несли вахту на промежуточных постах.
Лагерная администрация размещалась отдельно, на станции Муравьево, в 500 метрах от заграждений из колючей проволоки.
Первоначально пленным давали 0,5 литра так называемой баланды в день, а иногда и вообще не кормили. Зато на работы гоняли исправно: по тысяче, а то и по полторы тысячи человек. Пленные чинили деревянный мост через Волгу, расчищали дороги, заготавливали дрова. Положение с продовольствием улучшилось, когда в начале декабря 1941 года из Калинина были доставлены 50 тонн ржи.
Единственная ржевская мельница, работая круглосуточно, обеспечивала лагерь двумя тоннами муки в день. Хлеб выпекался на лагерной пекарне и позволял обеспечивать работающих военнопленных дополнительным питанием.
Правда, что это был за хлеб? Немецкий историк Кристиан Штрайт в книге «Они нам не товарищи» писал: «Русский хлеб -- это 50 процентов ржаной муки, 20 -- отходов сахарной свеклы, 20 -- целлюлозной муки и 10 -- соломенной муки или листвы. Для русских должны были использоваться конина и низкого сорта мясо».
Позже, с обострением военной обстановки, положение ухудшилось. Зерно и другое продовольствие приходилось возить из Смоленска. Своими силами 4-й отдел ржевского лагеря (продовольственное снабжение), которым руководил майор Райбниц, добыть уже ничего не мог.
В конце ноября 1941 года из Германии в Ржев прибыло в полном составе управление дулага (сборного лагеря) №240. Его администрация приняла от армейского начальства сборного пункта военнопленных функции охраны и управления. Комендантом ржевского дулага стал майор Клачес.
Пленных отпускали домой
Первоначально планировалось использовать пленных на сельхозработах для обеспечения вермахта и жителей города картофелем, однако для этого не хватало сил охраны. Охрана была так незначительна, что во избежание побегов военное командование района приняло решение отпускать пленных -- уроженцев Ржева и Ржевской округи -- по домам. У лагеря вывешивались списки военнопленных по деревням, а у городской управы -- по городу Ржеву.
Освобождение обставлялось некоторыми формальностями. От родственников требовалось заявление-ходатайство об освобождении с фотографией военнопленного. Заявление сопровождалось справкой за подписью квартального старосты, что освобождаемый не является членом партии, и развернутой характеристикой. Эти документы поступали в горуправу. Бургомистр или его заместители шли с ними в ост-комендатуру. Только после визирования комендантом документы на освобождение поступали в лагерную канцелярию.
Так получил свободу красноармеец Дмитрий Яковлевич Поярков, 1904 года рождения, уроженец и житель города Ржева. В плен он попал 13 октября 1941 года и до 26 октября находился в ржевском лагере. Его жена Серафима Петровна от соседки по Тверской улице Прасковьи Сазоновой узнала, что мужа привезли в Ржев. Она подала бургомистру Сафронову просьбу о его освобождении. Действительно, 10 ноября 1941 года Поярков был отпущен под поручительство жены. Через месяц его назначили квартальным старостой, а затем перевели надзирателем в 3-й полицейский участок.
После прихода Красной армии Поярков был осужден как немецкий пособник и умер в заключении.
Военнопленных в прямом смысле слова можно было выкупить из лагеря за деньги или продукты. Торговлей военнопленными занималась русская полиция. Жена красноармейца Федора Александровича Попкова, 1901 года рождения, жителя деревни Бурмусово Ржевского района, отдала полицейским мешок муки, за что ее мужа из лагеря освободили.
В мае 1943 года Попков был вторично призван на службу в Красную армию и погиб в бою.
Гражданских лиц, попавших в плен в составе рабочих батальонов, как не державших в руках оружия, немцы в лагере долго не держали. Они разрешили уйти из лагеря в ноябре 1941 года Ивану Федоровичу Некрасову, 1913 года рождения, жителю деревни Кулаково Младотудского (Оленинского) района Калининской области. Он и пробыл-то в лагере всего месяц…
А вот красноармеец Маренков Александр Давыдович, коммунист, до войны -- председатель передового колхоза, покинуть ржевский дулаг отказался. Родился он в деревне Большое Выжлятниково Селижаровского района, имел пятерых детей. Попал в плен под Ржевом в октябре 1941 года и был доставлен на ржевский сборный пункт военнопленных. Теща Дарья Ниловна Потапова в ноябре 1941 года ездила туда, пыталась выкупить его у русской полиции. Полицейский вывел Маренкова и сказал, что отпустит его за шубу и сало в придачу. Но Александр Давыдович считал недостойным бросить своих товарищей по несчастью и погиб, по данным семейной хроники, в ржевском дулаге №240 17 декабря 1941 года. Рассказала мне об этом удивительном случае его дочь Шикулина Анфиса Александровна.
Между прочим, Книга Памяти Тверской области до сих пор числит рядового Маренкова пропавшим без вести.
Загадка Курбатова
Комендатурой дулага предпринимались меры, чтобы любым путем разгрузить лагерь и уменьшить смертность среди военнопленных. Их переводили в другие лагеря, вербовали добровольцев для службы во вспомогательных частях вермахта. Эти мероприятия прежде всего помогали решить вопрос с питанием. Пленные умирали от голода, и даже усилия горуправы помочь в доставке продовольствия в лагерь не помогали. Сельхозпродукты в основном шли в армию, а то, что удавалось достать для лагеря, по дороге отбирали немецкие солдаты. Охрана обозов снова упиралась в нехватку охраны.
Внутренний порядок в лагере обеспечивался полицией, сформированной из числа самих военнопленных. Первым начальником русской полиции в ржевском дулаге стал военнопленный Ибрагимов. После того как Ибрагимова, уроженца Украины, отпустили на родину, его место занял Алексей Михайлович Мартынов из села Кирсаново Горьковского района Омской области. 5 декабря 1941 года Мартынов вступил в антипартизанский карательный отряд и из лагеря выбыл. После него полицию возглавил военнопленный по имени Константин, а еще через некоторое время его заменил Иван Яковлевич Гордиенко, уроженец хутора Тернелы Сумской области, мобилизованный в Красную армию Буденновским райвоенкоматом Ставропольского края.
Пользуясь служебным положением, Гордиенко пил, приглашал из города девиц, что было строжайше запрещено лагерным распорядком. Некто Курбатов донес на него сотруднику абвера унтер-офицеру Фуксу. Гордиенко был с должности снят, и 5 мая 1942 года бразды правления немцы передали расторопному доносчику.
Что это был за человек, Курбатов Иван Григорьевич?
Родился он в 1907 году в селе Крюково Борисовского района Курской области. Русский, из рабочих. В 1920 году получил начальное четырехклассное образование. В ноябре 1929 года началась его военная служба. В 1933 году окончил 1-е пограничное училище ОГПУ. С 10 мая 1939 года -- начальник заставы 47-го пограничного отряда войск НКВД в звании старшего лейтенанта.

Фигура, как видит сам читатель, непростая. В то время стать пограничником означало заслужить полное и безусловное доверие у руководства Наркомата внутренних дел, в частности у генерал-лейтенанта Ивана Масленникова.
Когда началась война, Курбатова направили не на фронт, а в город Муром Горьковской (Нижегородской) области, где он занимался формированием пополнений. Когда под Москвой стало совсем туго, его зачислили в 916-й полк спецназначения 247-й стрелковой дивизии командиром взвода разведки.
В октябре 1941 года Курбатов попал в плен и был направлен в ржевский лагерь военнопленных. Вот тут-то и начинается самое интересное. Если быть объективным, то в соответствии с имеющимися у нас фактами именно Ивана Курбатова следует признать единственным в Ржеве, а может быть, и на всем Ржевском плацдарме успешно действующим агентом НКВД. Он и в плен, видимо, сдался по заданию своего руководства.
Существует предположение, что именно Курбатов на своем неуязвимом посту был тем самым доверенным лицом Берии, через которого в немецкий генштаб поступали сведения о предстоящих наступательных операциях Красной армии. Не исключено, что именно он под псевдонимом Фиалка не позволил немцам снять пехотные и танковые дивизии с Ржевского плацдарма для усиления 6-й армии Паулюса под Сталинградом.
(Крутые фантазии. - В. С.)
Жестокие люди, жестокие игры…
Чтобы пользоваться доверием немцев и удержаться на своей должности, Курбатов должен был относиться к военнопленным со всей строгостью, карая малейшие нарушения лагерного режима.
С другой стороны, он помогал многим пленным бежать, рискуя собственной жизнью и доверием московского руководства. Курбатов знал, что в лагере существует группа сопротивления, возглавляемая подполковником медицинской службы Георгием Ивановичем Земсковым, уроженцем села Малая Кандала Куйбышевской (Самарской) области, начальником хирургического отделения медсанбата №138 135-й стрелковой дивизии. Об этом рассказывал сам Земсков, которому удалось бежать из лагеря в феврале 1943 года.
За несколько часов до побега Курбатов подошел к нему и тихо сказал: «Если тебе, Земсков, удастся перейти к нашим, передай Мишину и Лившицу (капитан госбезопасности Мишин служил начальником особого отдела 30-й армии, старший лейтенант госбезопасности Лившиц был его подчиненным. -- Г.Х.), что пришел от дяди Вани».
Позже, когда немцы ушли из Ржева, Земсков вновь встретился с Курбатовым в особом отделе 31-й армии и только тогда понял, на кого работал этот непонятный и неприятный на первый взгляд человек.
Правда, это не помешало Земскову написать донос на Курбатова: «… морально неустойчив. Большой пьяница, хотя на словах человек как будто советский. Изымал из пайка пленных часть продуктов и обменивал их на водку…»
Зато о Курбатове с уважением рассказывал помощник командира батареи 1260-го стрелкового полка 380-й стрелковой дивизии Николай Александрович Туманов, уроженец деревни Быковка Подольского района Московской области, бежавший из ржевского лагеря 9 октября 1942 года: «Хотя Курбатов работает на немцев, он всей душой советский человек… Курбатов не выдал нас немцам, советовал, как лучше уйти, и дал продуктов на дорогу».
Таких бесхитростных рассказов можно привести много.
После войны Иван Григорьевич долго лечился в Кисловодске, работал в лагерях Главного управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР под руководством заместителя министра Серова, будущего председателя КГБ СССР. После увольнения в запас жил в Хабаровске. К сожалению, мемуаров после себя не оставил.
Лагерь солдатской смерти
Из показаний военнопленного, бывшего адъютанта ржевской ост-комендатуры обер-лейтенанта Макса Ротера: «Военнопленные в Ржеве содержались в ужасных условиях. От голода и заболеваний только в декабре 1941 года и январе 1942 года там ежедневно умирало 25 -- 30 человек. За два месяца умерло не менее двух тысяч. Остальные пешком или в открытых вагонах отправлялись на сборные пункты в Вязьму или Сычевку…»
Из следственного дела бывшего делопроизводителя по делам военнопленных ржевской горуправы Александра Ивановича Еремеева: «Использовались военнопленные на тяжелых физических работах с 7 утра до 5 вечера. Сильное истощение, огромная смертность. За зиму 1941/42 года погибло не менее 9 тысяч человек. Бургомистр Кузьмин рассказывал нам, что за это время через лагерь прошло около 20 тысяч. Освобождено было примерно 1700 солдат и офицеров. Освобожденных приводили в горуправу, где им выдавали удостоверения. После января 1942 года освобождение военнопленных было запрещено…»
Хоронили погибших здесь же, в лагере. С наружной стороны каждого барака был вырыт ров, куда складывали трупы. Это видел своими глазами военнопленный красноармеец, учитель из деревни Красноселье Луковниковского (Старицкого) района Калининской области Константин Александрович Демин, 1920 года рождения.
А вот как поступали немцы с беглецами. Об этом свидетельствуют показания Павла Емельяновича Хмурчикова, 1884 года рождения, жившего во время оккупации на Трудовой улице Ржева. Шестеро беглых военнопленных, переплыв Волгу, спрятались на Смоленском кладбище. Выдали их сами же горожане. Хмурчиков лично видел, что происходило дальше. Двое были расстреляны практически на месте. Оставшихся пристрелила лагерная охрана.
Расстрелу военнопленные подвергались и за другие провинности.
Агент разведотдела штаба 22-й армии Серафима Федоровна Милютина, уроженка поселка Кувшиново Калининской области, помещенная в ржевский дулаг после ареста, рассказывала: «Свободное хождение имел в лагере командир Красной армии Павел Иванович Королев, человек лет сорока. Он информировал военнопленных об обстановке в Ржеве, боевых действиях на Калининском фронте. Мы терялись в догадках, откуда он все это узнавал. Королев говорил, в частности, что в Ржеве партизан нет, есть небольшие группы подпольщиков. Сообщил он нам, что немцы казнили в городе троих антифашистов. Немцы расстреляли его за эти «политинформации».
В поисках выхода
Нечеловеческие условия лагерной жизни заставляли людей искать выход. Одни молили Бога о смерти, другие совершали побеги, третьи добровольно шли на службу к врагу, четвертые просто надеялись на чудо.
...
Этим умело пользовались вербовщики. Одним из таких вербовщиков был опытный агент абвера Гавриил Гавриилович Ломакин, он же Геннадий Георгиевич Дарницкий, он же Дарновицкий, он же Сазонов. Родился в 1896 году то ли в Москве, то ли в городе Богородске Московской губернии. Из дворян. Окончил кадетский корпус, затем Николаевское военное училище. Во время гражданской войны служил ротмистром в армии Юденича, позже в бандах Булак-Балаховича. После гражданской войны бежал в Польшу, жил в Бресте и Варшаве.
В 1935 году завербован польской разведкой. Неоднократно перебрасывался с заданиями сбора разведданных на территорию Советского Союза. Всегда выполнял их, поразительно ловко переходя границу.
К немцам перешел в начале сентября 1939 года, не дожидаясь окончательного разгрома Польши. Вербовка агентуры стала его профессией. До июля 1942 года находился в Минске, откуда руководил вербовочной сетью на оккупированной советской территории. В ржевском дулаге ему удалось заполучить ценного агента-вербовщика в лице Виталия Васильевича Дурнева, 1915 года рождения, уроженца села Парамоново Хабаровского района Новосибирской области. Вместе они формировали 406-й ост-батальон. Первая рота этого батальона была укомплектована исключительно военнопленными из Ржева и Смоленска.
В декабре 1942 года батальон получил пополнение: 120 военнопленных из Ржева. Среди добровольцев был Василий Петрович Михайлик, 1920 года рождения, уроженец села Буденка Капилянского района Полтавской области. Окончил Харьковское пехотное училище весной 1941 года. Лейтенант, командир взвода 269-го стрелкового полка 134-й стрелковой дивизии. Попал в плен в Руднянском районе Смоленской области, находился в рабочей команде ржевского дулага.
Немцам согласился служить без долгих размышлений. Стал ефрейтором и командиром отделения в русском батальоне, сформированном на базе 1-й роты 406-го ост-батальона. Отличился на охране шоссейных и железных дорог в окрестностях Ржева и Сычевки, задержал двух немецких солдат-антифашистов, проводивших диверсии на коммуникациях вермахта. За это получил нашивки унтер-офицера.
Его батальон через Витебск был направлен во Францию, в район Марселя, где Михайлик отличился в боях против маки. Уже фельдфебелем и командиром взвода летом 1944 года он прибыл в Италию. В плен к американцам попал, будучи командиром роты, кавалером медали «За храбрость». На основании Ялтинских соглашений был депортирован в Советский Союз и судим за измену Родине.
Анабасис Михайлика закончился совершенно неожиданно. В 1974 году его жена, обосновавшаяся к тому времени в Москве, подала заявление в военную прокуратуру. Из заявления следовало, что Михайлик являлся агентом советской разведки под псевдонимом Вилли Клярринг. Никаких документов, подтверждающих эту версию, найти не удалось. Однако наводит на размышления такой факт. Родной брат Михайлика, известный в сталинское время писатель Юрий Петрович Дольд-Михайлов, автор нашумевшего романа «И один в поле воин», говорил, что писал своего героя со своего брата.
(Еще одна явная фантазия. - В. С.)
Солдатские судьбы
Поделюсь с читателем совершенно закрытой до последнего времени информацией. В ржевском дулаге действовали курсы разведчиков. О них сохранился рассказ Митрофана Михайловича Окулова, 1909 года рождения, уроженца деревни Щигоричи Даровского района Кировской области.
2 января 1942 года его, доходягу-красноармейца, вызвали в штаб дулага. Расспросили о биографии и предложили сотрудничать с немецкой разведкой.
...
И пошел Окулов в разведку. Правда, что с ним было дальше -- не ведаю.
Совершивший 24 августа 1942 года побег из ржевского дулага Михаил Федорович Егоров рассказывал, что вербовку в добровольческие батальоны вели в лагере русские, одетые в немецкую форму. Для карательных отрядов вербовались главным образом украинцы, татары, узбеки, казахи и другие национальные меньшинства. Так военно-партийное руководство Германии проверяло на крепость нерушимое единство новой исторической общности -- советского народа.
Добровольцев было так много, что летом 1942 года в деревне Дубровка Ржевского района началось формирование 427-го карательного батальона из русских военнопленных. Попавший в советский плен генерал-лейтенант Фридрих Бернгардт, по долгу службы курировавший в 9-й армии части, составленные из русских добровольцев, говорил, что добровольцы несли службу охотно и добросовестно, предпочитая ее безнадежному прозябанию в лагере.
Те, кто не хотел работать на немцев, всеми правдами и неправдами стремились попасть в лагерный лазарет, организованный в конце ноября 1941 года. Он располагался отдельно от лагеря, у станции Ржев-2, в двух деревянных домах, огороженных высоким забором с колючей проволокой. В заборе была дыра, через которую обитатели лазарета без труда уходили в город.
Лазарет был всегда переполнен. Ютились там около 700 человек. Учет больных был поставлен плохо, так что чье-либо отсутствие даже в течение нескольких дней не привлекало внимания.
Главным врачом лазарета был немец Эрнст Мюллер. Однако лечением военнопленных занимался его русский помощник военврач 3-го ранга Игорь Михайлович Перекрестов, 1914 года рождения, уроженец города Харькова. Он же по собственной инициативе преподавал желающим немецкий язык. В Подольском архиве сохранилось его личное дело, где сказано: командир санитарной роты 922-го стрелкового полка 250-й дивизии Перекрестов пропал без вести в декабре 1941 года. Семья его жила, да и сейчас живет в Нижнем Новгороде.

Слово о неизвестных героях
Сергей Федорович Архиреев родился то ли в Ржеве, то ли в селе Адамовка Смоленской области. В конце марта 1942 года он был направлен особым отделом 30-й армии в Ржев с заданием совершить террористический акт против бургомистра города Сафронова и заместителя начальника русской полиции Загорского.
Для Архиреева была разработана легенда. Он дезертир. Скрывался в тылу Красной армии, наконец решился перейти линию фронта и вернуться домой. При переходе линии фронта, как это и было запланировано, Архиреев был задержан немцами и как перебежчик направлен в ржевский лагерь военнопленных.
Бывшие военнопленные Алексей Федорович Истратов и Николай Александрович Турманов, 1922 года рождения, из села Быковка Подольского района Московской области, показали, что Архиреев прибыл в лагерь в начале апреля 1942 года. Имел при себе бумаги от немецкой комендатуры о добровольной сдаче в плен. Ему предоставили право свободного хождения по лагерю, где он занимался проведением водопровода и канализации на кухню, в баню и в лазарет. Работал он хорошо. За это получал дополнительный паек: двести граммов хлеба, двадцать граммов масла и столько же табака, ежедневно ему выдавали дополнительную порцию супа.
Иными словами, немцы не врали, когда в своих листовках призывали красноармейцев сдаваться в плен добровольно, обещая за это нормальное содержание в лагере. Не случайно таких, как Архиреев, в лагере было довольно много. Этим людям даже разрешали уходить в город к родственникам или знакомым без сопровождения.
Истратов и Турманов знали, что Архиреев был нашим разведчиком. Он, кстати, помог обоим уйти через дыру в ограде лазарета в город, проводил их через Ржев почти до линии фронта, после чего они благополучно добрались к своим.
Но вот главное задание Архирееву выполнить не удалось. В особом отделе 30-й армии понятия не имели о реальной обстановке в Ржеве. Архиреев еще собирался переходить линию фронта, а Сафронова и Загорского уже давно не было в Ржеве. Их должности занимали совсем другие люди. Это еще раз подчеркивает слабость нашей разведки в то время.
(Ну и фантазии! Какая слабость? Откуда? - В. С.)
Разобравшись в ситуации, Архиреев не стал терять времени. 5 октября 1942 года, сколотив группу из военнопленных, куда вошли связист из штаба 29-й армии Иван Максимов и Леонид Петрович Вепрецов, 1923 года рождения, уроженец деревни Аксинино Веневского района Тульской области, убив по дороге часового, он благополучно перебрался на нашу сторону.
На смену Архирееву особый отдел 30-й армии забросил в Ржев Андрея Петровича Федорова, 1923 года рождения, уроженца деревни Нестерово Высоковского (Ржевского) района Калининской области, с очень похожей легендой. Правда, задача у него была другой: получить списки добровольно сдавшихся в плен красноармейцев и командиров, находившихся в ржевском лагере, собрать данные о количестве войск в городе и расположении оборонительных сооружений.
Федоров получил связь с начальником лагерной полиции Курбатовым. При встрече назвал его «дядей Ваней», что и было паролем. Рассказал, что готовили его переброску Мишин и Лившиц, что 18 дней он как перебежчик работал в немецком батальоне на передовой. Немцы к нему особо не цеплялись и быстро отправили в лагерь.
В сущности, задание Федорова выполнил Курбатов. Он составил список на 260 человек, сдавшихся в плен добровольно, поместил разведчика в лазарет, благо у него разболелись зубы. Курбатов же устроил его в рабочую команду, занимавшуюся очисткой немецких траншей на передовой.
В метельную ночь Федоров попробовал перебраться через передовые позиции немцев, но был замечен, обстрелян и убит. Немцы похоронили его в лагерных рвах. Там и лежит сейчас этот мужественный парень, имя которого могло бы навечно затеряться среди миллионов имен безвестных героев. Мы нашли его и считаем, что на обелиске, который когда-нибудь потомки воздвигнут на месте ржевского дулага, будет обязательно высечена и его фамилия. Да и в материалы учета солдат и сержантов Центрального архива Министерства обороны РФ в Подольске следует внести изменения. Ведь там разведчик до сих пор числится пропавшим без вести в марте 1943 года.
Георгий ХАРИТОНОВ.
« Последнее редактирование: 26 Июль 2015, 11:46:46 от Sobkor »
Записан
Будьте здоровы!
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »