Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: 17-й Брестский пограничный Краснознамённый отряд войск НКВД СССР  (Прочитано 203997 раз)

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
Что интересно, в Историческом формуляре отряда в части 20-й пз не нашли отражения вот эти сведения, вошедшие в служебную характеристику Шаварина, на 04.04.1942 г. - политрука роты автоматчиков, согласно тому же источнику:
"22 июня 1941 г. группа заставы 17 Краснознаменного Погранотряда в количестве 14 чел. были оставлены для обороны заставы, в результате боя группа бойцов была окружена немцами и вела бой в течении 12 часов. Вся группа вышла из окружения немцев. Группу возглавлял политрук т. ШАВАРИН".
http://pogranec.ru/showthread.php?p=2564856#post2564856

Более того, Шаварин в формуляре вообще не упомянут. Вместе с тем, нет никаких оснований не доверять характеристике как документу, подписанному командиром полка Рахимовым и военкомом Донцевым. Мне кажется, с учетом того, что время ведения 20-й заставой боя (вместе с 5-й резервной заставой и 5-й комендатурой) в формуляре указано как 10 часов, а в характеристике - 12, возможно, Шаварин с группой пограничников действительно прикрывал отход, т.е. эпизод из характеристики, предположительно, был финалом обороны заставы.
« Последнее редактирование: 16 Декабря 2014, 15:30:12 от Nick-69 »
Записан

ВОЕНСПЕЦ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 954
10-я застава 17-го пограничного отряда
Андреев Николай Митрофанович
Брысов Иван Федорович, стрелок
Гусаров Александр Васильевич
Долгих Александр Васильевич
Игнатьев Николай Иванович
Кацан Николай Николаевич
Кобельников Иван Петрович
Коваленко Александр Александрович
Кузахметов Айса Мубиевич
Маслов Константин Григорьевич
Молодык Иван Митрофанович
Никитин Александр Федорович
Мухин Петр Иванович
Осипов Григорий Иудович
Полоумов Иван Владимирович
Смирнов Николай Михайлович
Сухарев Василий Федорович
Турукин Василий Дмитриевич
Очень признателен за взаимопонимание и проделанную работу руководству Брестского горисполкома. Особые слова благодарности  главному специалисту сектора культуры отдела идеологической работы, культуры и по делам молодежи Брестского горисполкома Кондак Алле Петровне.
Работа по увековечиванию памяти пограничников продолжается.
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 12:31:57 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 232
  • Ржевцев Юрий Петрович
О факте пленения в Брестской крепости фашистами двух офицер-пограничников:
Уважаемые коллеги!
Дублирую в этой теме вот отсюда: http://voenspez.ru/index.php?topic=16809.105 Это воспоминания бывшего сотрудника Брестской тюрьмы: «Слушая литературную передачу 20/Х-57 г. о героях-лётчиках, а также о героическом сражении группы бойцов по обороне Брестского вокзала в первые дни войны 1941-1945 годов, я больше и больше начинаю переживать о том, минувшем времени и о тех, хорошо знакомых местах, где мне с тысячами пострадавших людей пришлось испытывать и первые немецкие снаряды, и немецкий издевательский плен, о котором и сейчас при воспоминаниях становится погано.
До марта месяца 1940 года я служил в Брестском погранотряде, на заставе № 13 как пограничник, а после демобилизации по предложению органов МГБ [правильно – НКВД] мы с группой товарищей остались работать в Брестской тюрьме в качестве надзорсостава.
Война меня застала во время дежурства в отделении Брестской тюрьмы, которое находилось не более, чем в двухстах метрах от крепости, то есть отделялось только одним перекопом.
В тюрьме в этот момент находилось более тысячи заключённых, в числе которых много было немецких шпионов.
Помню, как сейчас: в первые минуты пятого часа, в воскресенье 22-го июня были произведены 2 одиночных артиллерийских выстрела, а затем … хлынул ураганный вал сотен снарядов с оглушительными взрывами, и вокруг всё задрожало и завыло.
Я, как помощник дежурного по тюрьме, выскочил из дежурной комнаты и бросился в корпус тюрьмы для того, чтобы принять соответствующее решение, но двери у многих камер были уже выломаны, заключённые набросились на надзорсостав, и завязалась внутренняя борьба между ними и заключёнными. Но поскольку их было больше в сто раз, чем нас, то многие наши товарищи уже оказались мёртвыми. Да, наверное, не уцелеть бы ни одному из нас, если бы не влетело в тюрьму один за другим несколько снарядов, от разрыва которых заключённые бросились за пределы ограды тюрьмы.
Я, избитый до без сознания и брошенный в одну из камер, пришёл в сознание только в 10 часов утра, когда уже стало значительно тише, но, однако, во дворе слышались крики немцев, которые на машину грузили мешки и бочки с продовольствием.
Дождавшись ночи на 23-е июня, хотя и чувствуя невыносимую боль головы и всего тела, я вышел в корпус тюрьмы и зашёл в подвальное помещение, где встретил тяжело избитого дежурного по тюрьме Мартынова и надзирателя Заикина Сергея. Проведя краткий совет втроём, мы сделали вывод, что нужно во чтобы то ни стало пробраться в крепость к своим частям.
В ночь с 23-го на 24-е июня при наличии уцелевшего при нас пистолета мы сумели разоружить и уничтожить зашедших в тюрьму двух фашистов – отобрали у них карабин и автомат, а в ночь с 24-го на 25-е двинулись в путь, который составлял с обходом более 1-го километра.
Путь оказался, как мы предполагали, нелёгким – повсюду бродили и обстреливали каждое тёмное место немцы, беспрерывно светили ракеты и там, где не было немцев, рвались мины и снаряды, а самым основным и трудным препятствием был перекоп (вода).
И там, несмотря на наши старания, нас в пути застал рассвет, и тут начался артиллерийский обстрел крепости, участился пулемётный огонь. Сначала меня ранило в ногу пулей, а через некоторое время от разрыва снаряда я был контужен и пришёл в себя, т.е. в сознание, в одном из помещений, которое находилось за валом.
Там нас уже было очень много, и, казалось бы, все свои, но это уже был плен.
Здесь, в этом же помещении я встретил нач. заставы ст. лейтенанта Богданова и политрука Смирнова – это с той заставы, на которой я прослужил более 3-х лет (конечно, включая и ту службу, которая проходила ещё в Тимковском погран. отряде).
Меня интересует один вопрос, что якобы, работники Брестской тюрьмы (как то: нач. Шафаростов, зам. нач. Морозов, Никулин, политруки Смирнов, Коновалов и ряд других товарищей) были схвачены фашистами и расстреляны?
Я не хочу, Сергей Сергеевич, описывать те муки в немецком плену, так как те тяжёлые мучения, избиения и голод становятся горькими и тяжёлыми до слёз в настоящее время.
Как жалко, что не хватило нашей силы в этот период отразить натиск врага, жалко и то, что тысячи людей потеряли свои жизни.
Но жалко и то, что вероломное нападение фашистской армии разорвало счастливую жизнь многих людней, в том числе – и мою. Верно, я сейчас живу неплохо, но в связи с войной и проклятым пленом я не мог получить того образования, о котором мечтал, и потерял партийность.
К вам обращается, т. Смирнов, Комаров Павел Иванович 1914 г. рождения, по специальности – бухгалтер, проживающий в Вологодской обл., гор. Череповец, ул. Полевая, дом 2. Прошу убедительно дать ответ [подпись] 24/Х.57 года».
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
Вступление к статье для журнала "Пограничник", побочным эффектом которой, надеюсь, станет перевод неизбывной Кузнецовской полемики в цивилизованное русло. При этом, сам начальник 17-го КПО А.П. Кузнецов героем статьи не станет - ими будут его подчиненные. Вместе с тем, говоря о бое на окраине Бреста 22.06.41, невозможно никак не коснуться его фигуры и не затронуть непростых вопросов, связанных с управлением отрядом накануне и в первый день войны.

ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА БРЕСТ. НЕИЗВЕСТНЫЙ БОЙ 17-ГО ПОГРАНОТРЯДА

Казалось бы, о подвиге пограничников в Бресте должно быть известно все. Многочисленной когортой исследователей героической обороны Брестской крепости, а вместе с ними и писателями, журналистами, кинематографистами, тема исхожена вдоль и поперек. Начиная с второй половины 50-х годов, когда ей начал заниматься писатель Сергей Смирнов, и заканчивая фильмом 2010 года «Брестская крепость» с актером Андреем Мерзликиным в яркой роли начальника 9-й погранзаставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда лейтенанта Андрея Кижеватова. Тем не менее, лишь совсем недавно был окончательно установлен еще один, весьма важный, но до сих пор не известный, эпизод участия пограничников в обороне Бреста 22 июня 1941 года – бой штаба отряда и приштабных подразделений с передовыми частями немецкой 45-й пехотной дивизии на восточной окраине города.

Нельзя не отметить, что вокруг этого боя сразу же с новой силой разгорелся не затухающий в последние годы в среде историков погранвойск полемический пожар. Причиной тому - непосредственное участие в тех событиях начальника 17-го погранотряда, на тот момент майора, Александра Петровича Кузнецова, чья противоречивая и трагическая фигура давно уже является камнем преткновения для исследователей. От послевоенных писем к нему выживших в горниле войны бывших бойцов отряда веет теплотой, но находились и те, кто не мог простить ему, как начальнику, утрату Красного знамени отряда вместе с орденом, которые остались в штабе 22 июня. При этом немецкие источники не содержат никакой информации о том, что знамя досталось врагу в качестве трофея. В современное время, не подвергая сомнению всю последующую, несомненно, достойную военную биографию А.П. Кузнецова, связанную с охраной тыла действующей Красной Армии, на историю со знаменем указывают как на апофеоз развала управления отрядом, якобы, имевшего место еще до войны. Следует признать, что подобные жесткие оценки имеют под собой документальные основания. Так, например, историк спецслужб С.Л. Чекунов ссылается на хранящийся в Центральном архиве ФСБ РФ приказ НКВД СССР от 20 июня 1941 года за подписью заместителя наркома по войскам генерал-лейтенанта И.И. Масленникова, где в одном из пунктов указано следующее: «Начальника 17-го погранотряда майора т. Кузнецова А.П., как не справившегося с обязанностями командира-единоначальника – снять с должности и назначить на несамостоятельную работу.» Вместе с ним тем же приказом снимается с должности замполит батальонный комиссар Е.И. Ильин  с формулировкой «за беспринципность в руководстве воспитательной работой и безынициативность». А непосредственному начальнику Кузнецова, возглавлявшему пограничные войска НКВД БССР генерал-лейтенанту И.А. Богданову, объявляется выговор – «за слабое руководство политическим воспитанием в частях округа». Однако, в ход исполнения этого приказа вмешалась война. С должности Кузнецова никто не снял, хотя предпринималась безрезультатная попыт-ка обратить внимание на его действия в роковой день самого И.В. Сталина. В силу этих обстоятельств, бывший начальник отряда после войны всегда оставался в тени своих героических подчиненных, самым известным из которых является Кижеватов. По прошествии времени фигура А.П. Кузнецова видится столь же неоднозначной, сколь и глубоко трагической.
Своеобразным знаменателем разноречивым суждениям, среди которых особенно выделяется резко обвинительная позиция историка спецслужб Ю.П. Ржевцева и активная защита бывшего начальника погранзаставы «Кириллово» энтузиаста архивного поиска А.А. Слободянюка, может служить авторитетное взвешенное мнение известного историка погранвойск из Беларуси В.А. Тыльца. Не скрывая, что низкие оценки погранотрядов по боевой подготовке и дисциплинарные проблемы не являлись перед войной чем-то из ряда вон выходящим, он подчеркивает, что с началом войны, в отличие от ситуации в РККА, это не обернулось для погранвойск катастрофой. Напротив, мы видим массу подлинно героических примеров действий пограничников в первые дни. Характерно, что тогдашний командующий Западным фронтом Д.Г. Павлов в своем приказе хватается за пограничников, как за палочку-выручалочку, не без оснований считая, что они смогут вывести из окружения высший комсостав Красной Армии.
Что касается А.П. Кузнецова, то складывается впечатление, будто всей своей оставшейся жизнью он нес крест того, что, возможно, не сделал или не сумел сделать до и после 22 июня. А не сумел он многое. Например, эвакуировать свою дочь Лору и сестру Зою, которых, к счастью, отыскал после войны. Сложно даже представить себе, насколько тяжело ему было встречаться с родственниками тех его подчиненных, чьи дети были расстреляны гитлеровцами. Известно, что вплоть до своей смерти в 1973 году, он проводил огромную работу по восстановлению служебно-боевого пути 17-го погранотряда, выступал в СМИ, публиковал воспоминания, вел обширную переписку с ветеранами погранвойск, встречался с школьниками. Не приходится сомневаться, что результаты его деятельности на этом поприще в тогдашнем СССР были строго подцензурными. Только сейчас, с привлечением максимального количества материалов из российских и иностранных архивов, стала возможной детальная реконструкция событий утра 22 июня 1941 г.

(продолжение следует)
   
« Последнее редактирование: 23 Января 2015, 22:45:48 от Nick-69 »
Записан

ВОЕНСПЕЦ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 954
Но ведь ряд подразделений южного фланга 17-го пого при отходе от госгранцы где-то на территории Волынской области влились в 98-й пого УПВ Украинской ССР!?
На карте пока обозначен отход ядра 17 КПО. Совершенно верно 19, 20 пгз и Управление 5 КПУ ушли на юг – на территорию Украины, воевали в первые дни войны в составе Любомльского погранотряда, а затем их остатки, объединившись, через Сарны – Овруч – Мозырь – Речицу направились в Гомель куда благополучно и прибыли вскоре!..
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 12:34:51 от Sobkor »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
Сегодня в ходе работы в читальном зале ЦАМО мной выявлены, минимум, три дела, имеющие отношение к 17-му погранполку войск НКВД. Сразу скажу, что все они находятся на секретном хранении:
1. "Боевые донесения и оперсводки... 17 погранполка войск НКВД с приложением схем. 30.6-31.8.42"
2. То же за 30.8-31.12.42. Плюс "Акты проверки боевой и политической подготовки 1 и 2 армейских заградотрядов".
3. То же за 1.1-28.2 (год не указан, но, возможно, 1942-й)

Существует только один способ получить эти дела, и, возможно, я попробую им воспользоваться.
Но есть один вопрос: что такого мы не знаем о деятельности погранполков, что стоило бы хранить под секретом? Не кроется ли причина в деятельности комначсостава погранчасти?
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин

План-схема Западного острова. Находится в экспозиции музея Брестской крепости.
Судя по этой схеме, гараж располагался не просто на Западном острове, а в той его части, которая непосредственно примыкала к исходным позициям немцев. Более того, как отмечает ЖБД 45-й пд вермахта, единственное крепостное сооружение, оказавшееся в результате демаркации на немецкой территории, находилось как раз напротив гаража. Стоит ли говорить о том, что этот бункер был задействован противником на все 100 %... Но, может, кто-то знает историю дотов напротив немецкой вышки? Сохранились ли они?
Вступление к статье для журнала "Пограничник", побочным эффектом которой, надеюсь, станет перевод неизбывной Кузнецовской полемики в цивилизованное русло. При этом, сам начальник 17-го КПО А.П. Кузнецов героем статьи не станет - ими будут его подчиненные. Вместе с тем, говоря о бое на окраине Бреста 22.06.41, невозможно никак не коснуться его фигуры и не затронуть непростых вопросов, связанных с управлением отрядом накануне и в первый день войны.
ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА БРЕСТ. НЕИЗВЕСТНЫЙ БОЙ 17-ГО ПОГРАНОТРЯДА
Казалось бы, о подвиге пограничников в Бресте должно быть известно все. Многочисленной когортой исследователей героической обороны Брестской крепости, а вместе с ними и писателями, журналистами, кинематографистами, тема исхожена вдоль и поперек. Начиная с второй половины 50-х годов, когда ей начал заниматься писатель Сергей Смирнов, и заканчивая фильмом 2010 года «Брестская крепость» с актером Андреем Мерзликиным в яркой роли начальника 9-й погранзаставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда лейтенанта Андрея Кижеватова. Тем не менее, лишь совсем недавно был окончательно установлен еще один, весьма важный, но до сих пор не известный, эпизод участия пограничников в обороне Бреста 22 июня 1941 года – бой штаба отряда и приштабных подразделений с передовыми частями немецкой 45-й пехотной дивизии на восточной окраине города.
Полностью материал будет опубликован в 6-м номере журнала "Пограничник". Имя уважаемого Юрия Петровича редакция уже "пробила" по ОР МВД РФ (благо он - человек публичный и известный), имена С.Л. Чекунова и А.А. Слободянюка я ей сообщил. (По последнему - вот такой я добрый  :), а Юрий Петрович давно бы и фамилию вычеркнул!)
К уважаемому Владимиру Анатольевичу была просьба связаться с известным ему контактным лицом для уточнения реквизитов.
Вступление к статье для журнала "Пограничник", побочным эффектом которой, надеюсь, станет перевод неизбывной Кузнецовской полемики в цивилизованное русло. При этом, сам начальник 17-го КПО А.П. Кузнецов героем статьи не станет - ими будут его подчиненные. Вместе с тем, говоря о бое на окраине Бреста 22.06.41, невозможно никак не коснуться его фигуры и не затронуть непростых вопросов, связанных с управлением отрядом накануне и в первый день войны...
Ко Дню Памяти и Скорби. Полный авторский вариант очерка.
ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА БРЕСТ. НЕИЗВЕСТНЫЙ БОЙ 17-ГО ПОГРАНОТРЯДА
Казалось бы, о подвиге пограничников в Бресте должно быть известно все. Многочисленной когортой исследователей героической обороны Брестской крепости, а вместе с ними и писателями, журналистами, кинематографистами, тема исхожена вдоль и поперек. Начиная с второй половины 50-х годов, когда ей начал заниматься писатель Сергей Смирнов, и заканчивая фильмом 2010 года «Брестская крепость» с актером Андреем Мерзликиным в яркой роли начальника 9-й погранзаставы 17-го Брестского Краснознамённого пограничного отряда войск НКВД СССР лейтенанта Андрея Кижеватова. Тем не менее, лишь совсем недавно был окончательно установлен еще один, весьма важный, но до сих пор не известный, эпизод участия пограничников в обороне Бреста 22 июня 1941 года – бой штаба отряда и приштабных подразделений с передовыми частями немецкой 45-й пехотной дивизии на восточной окраине города у Тришинского кладбища.
Надо сказать, что вокруг этого боя сразу же с новой силой разгорелся не затухающий в последние годы в исследовательской среде полемический пожар. Причиной тому - непосредственное участие в событиях 22-го июня в Бресте начальника 17-го погранотряда, на тот момент майора, Александра Петровича Кузнецова, чьи неоднозначные действия давно уже вызывают нешуточные споры историков погранвойск. От после-военных писем к нему прошедших войну бывших бойцов отряда веет теплотой, но находились и те, кто не мог простить ему, как начальнику, утрату Знамени отряда вместе с орденом Красного Знамени на нём, оставленных в штабе 22 июня. При этом немецкие источники не содержат никакой информации о том, что знамя досталось врагу в качестве трофея. В современное время, не подвергая сомнению всю последующую, несомненно, достойную военную биографию А.П. Кузнецова, связанную с охра-ной тыла Действующей Красной Армии, на историю со Знаменем указывают как на апофеоз развала управления отрядом, якобы, имевшего место еще до войны. Следует признать, что подобные жесткие оценки имеют под собой документальные основания. Так, например, историк спецслужб С.Л. Чекунов ссылается на хранящийся в Центральном архиве ФСБ РФ приказ НКВД СССР от 20 июня 1941 года за подписью заместителя наркома по войскам генерал-лейтенанта И.И. Масленникова, где, в частности, указано: «Начальника 17-го погранотряда майора т. Кузнецова А.П., как не справившегося с обязанностями командира-единоначальника – снять с должности и назначить на несамостоятельную работу.» Вместе с ним тем же приказом «за беспринципность в руководстве воспитательной работой и безынициативность» снимается с должности замполит батальонный комиссар Е.И. Ильин. Однако, в ход исполнения этого приказа вмешалась война. С должности Кузнецова никто не снял, хотя предпринималась безрезультатная попытка обратить внимание на его действия в роковой день самого И.В. Сталина. Не без влияния такого рода обстоятельств, после войны бывший начальник отряда оставался в тени своих героических подчиненных, самым известным из которых является А.М. Кижеватов. По прошествии времени фигура А.П. Кузнецова видится столь же противоречивой, сколь и трагической.
Своеобразным знаменателем разноречивым суждениям, среди которых особенно выделяется резко обвинительная позиция историка спецслужб Ю.П. Ржевцева и активная защита бывшего начальника погранзаставы «Кириллово», энтузиаста архивного поиска А.А. Слободянюка, может служить авторитетное взвешенное мнение известного историка погранвойск из Беларуси В.А. Тыльца. Не скрывая, что низкие оценки погранотряда по оперативно-служебной деятельности и боевой подготовке, а также дисциплинарные проблемы, не являлись перед войной чем-то из ряда вон выходящим, он подчеркивает, что с началом войны, в отличие от ситуации в РККА, это не обернулось для погранвойск катастрофой. Напротив, мы видим массу подлинно героических примеров действий застав отряда уже в первые часы и даже минуты. Характерно, что тогдашний командующий Западным фронтом Д.Г. Павлов в своем приказе погранвойскам НКВД Белорусской ССР от 29 июня 1941 года хватается за пограничников, как за палочку-выручалочку, не без оснований считая, что они смогут вывести из окружения высший комсостав Красной Армии.
Что касается А.П. Кузнецова, то складывается впечатление, будто всей своей оставшейся жизнью он нес крест того, что, возможно, не сделал или не сумел сделать до и после 22 июня. А не сумел он многое. Например, эвакуировать свою дочь Лору и сестру Зою, которых, к счастью, отыскал после войны. Сложно даже представить себе, насколько тяжело ему было встречаться с родственниками тех его подчиненных, чьи дети были расстреляны гитлеровцами. Известно, что вплоть до своей смерти в 1973 году, он проводил огромную работу по восстановлению служебно-боевого пути 17-го погранотряда. Выступал в СМИ, опубликовал воспоминания в книжном сборнике «Буг в огне», вел обширную переписку с ветеранами погранвойск, встречался со своими сослуживцами по 17-му погранотряду и школьниками. По его инициативе и при непосредственном участии в 1960-х годах на местах дислокации погранзастав были установлены мемориальные доски, увековечивающие подвиг пограничников в 41-м. Не приходится сомневаться, что результаты его деятельности на этом поприще в тогдашнем СССР были строго подцензурными. Только сейчас, с привлечением максимального количества материалов из российских и иностранных архивов, стала возможной детальная реконструкция того, как сражались пограничники за город Брест.
Штаб 17-го погранотряда находился в юго-западной, ближайшей к крепости, части Бреста в не сохранившемся до настоящего времени доме 77 по улице Карла Маркса. Еще до первых обрушившихся на Брест снарядов из-за диверсий практически прекратилась вся проводная связь штаба отряда с комендатурами и заставами. Сведения об участии штаба и приштабных подразделений в обороне Бреста, содержащиеся в Историческом формуляре 17-го погранотряда, почерпнуты не из документов, а из свидетельств очевидцев, и достаточно противоречивы. Так, например, раздел «Этапы строительства части» сообщает о том, что «штаб отряда с ротой связи (70 чел.) и комендантским взводом (30 чел.) 22.06.1941 г. в 7.00 отошел в г. Жабинка (в 36 км от Бреста) и в начале июля прибыл в г. Гомель.»
Но другой раздел того же формуляра, который называется «Участие в походах и боях», описывает события раннего утра 22 июня более подробно и совсем в другом ключе.
 «В 4.00 по городу был открыт сильный артиллерийский огонь. Особенно сосредоточенно он велся по районам дислокации воинских частей. Из города начался неорганизованный отход гарнизона и партийно-советского актива. В 8.00 город с разных сторон начали занимать пехота и танки противника. Штаб и личный состав приштабных подразделений отошли за город на северо-восточную окраину, где заняли оборону и более часа сдерживали наступающего противника, прикрывая отход гарнизона и граждан.
В этом бою отличились пулеметчик комендантского взвода Чупахин, который уничтожил более 60 гитлеровцев и командир взвода лейтенант Дуньшаков.
В дальнейшем приштабные подразделения отошли на старую границу, где вместе с частями Красной Армии на рубеже Тимковичи – Красная Слобода вели оборонительные бои».
На самом деле, как стало известно уже сейчас из немецких документов, первые полчаса артиллерийский огонь был сосредоточен на крепости и лишь затем перенесен на Брест. Поэтому, в известном смысле, начало войны для тех, кто встретил его в городе, было не таким ошеломительным, как для военнослужащих в крепостных казармах. Ошибается формуляр и говоря об отходе на северо-восточную окраину. Район Тришинского кладбища, где закрепились пограничники, находился строго на востоке, у шоссе, ведущего на Кобрин.
В тексте также упомянуты две фамилии пограничников комендантского взвода, но что о них известно? Виктор Тимофеевич Чупахин родился в 1918 г. Образование 4 класса. Призван в сентябре 1938 года Чистяковским ГВК Сталинской области. Ефрейтор, стрелок комендантского взвода 17-го пограничного отряда. Пропал без вести в начале августа 1941 года в Белоруссии. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26.08.1941 года награжден орденом Красного Знамени.
По-иному сложилась судьба его командира. Алексей Иванович Дуньшаков родился в 1916 г. Окончил 8 классов и пограничное училище. Лейтенант, командир комендантского взвода 17-го пограничного отряда. Под Брестом был ранен в руку. В мае 1943 г. в звании уже старшего лейтенанта служит в Сухумской дивизии внутренних войск НКВД СССР. Прошел всю войну, был награжден орденами и медалями. Встретил 40-летие Победы.
Конец спорам историков, был бой или нет, положило введение в научный оборот воспоминаний его участников из документальных фондов Центрального Пограничного музея ФСБ России. Свидетельствует техник-интендант 2 ранга, делопроизводитель финчасти 17-го Краснознаменного пограничного отряда Я.В. Картавых: «...Командир взвода лейтенант Дуньшаков занимал оборону: кладбище, Кобринское шоссе и мост через р. Мухавец. Задача – не пропустить противника до подхода частей РККА. Обо-роняться до последней капли крови.
В 6.20 или 7.00 показались первые мотоциклисты около 30 чел., на расстоянии 400-500 м, мы открыли огонь из винтовок и ручного пулемета, наводчиком которого был ефрейтор Чебурахин, перекрывший немцам движение вперед, но они, скрываясь за дома-ми открыли беспорядочный огонь из автоматов. Перестрелка велась около 30 минут. Посланный связной на КП вернулся обратно и доложил, что штаб отряда снялся до его прихода и где он разместился, ему неизвестно. Вскоре из частей РККА к нам просочился батальонный комиссар, фамилию которого я не знаю, посоветовал нам оставить кладбище и занять оборону на шоссе, в непосредственной близости у моста, что было немедленно сделано до 8.00. Затем отходили до 9.00 к одинокому форту в 300 м от окраины города. До 9.20 положили до роты пехоты немцев. В 23.00 прибыли в Ко-брин...».
Из этого фрагмента следует, что обороной руководил лейтенант Дуньшаков. Ефрейтор Чебурахин – это не иначе, как тот самый пулеметчик Чупахин, положивший до 60 гит-леровцев, о чем сказано в Историческом формуляре. Начальник отряда майор Кузнецов во время боя находился на командном пункте, расположенном на неизвестном рассто-янии от позиций приштабных подразделений на Тришинском кладбище. При этом Картавых подчеркивает, что КП снялся и отошел до того, как комендантский взвод вышел из боя.
Позиция у Тришина была выбрана начальником отряда и его штабом далеко не случайно. Наверняка, она была предусмотрена содержанием «красного пакета». У клад-бища сходился перекресток двух шоссе. Одно - из Бреста на восток, другое - из Южно-го военного городка на Жабинку, куда по схеме развертывания должна была выйти советская 22-я танковая дивизия. Рядом мосты через р. Мухавец – шоссейный «Вулька» и железнодорожный «Ковель». А дальше, в тылу позиции, у местечка Гузня – еще один шоссейный мост. И так как первых двух противник достиг уже в шесть утра, именно этим мостом, как последним шансом выйти в район сосредоточения, воспользовался командир танкистов генерал-майор В.П. Пуганов. Скорее всего, где-то недалеко, на перекрестке дорог, находился командный пункт Кузнецова.
Как следует из записей в Журнале боевых действий 45-й пехотной дивизии вермахта за 22.06.1941 г., «в 6.00. поступает сообщение, что 130-й пехотный полк в районе обоих мостов через Мухавец (непосредственно к востоку от Южного острова) занимает оборону подразделениями 1-го батальона, а 2-й батальон, наступая по направлению к следующим мостам, прошел железнодорожную насыпь».
Все мосты в немецком документе значатся именными. Первые два – «Гипп» и «Холм», а «следующие» – «Вулька» и «Ковель». Моста «Вулька» штурмовые группы лейтенан-тов Лера и Кремера достигли уже спустя 10 минут. А дальше произошло нечто, остановившее продвижение пехоты вермахта: солдаты 2-го батальона 130-го пехотного полка залегли в 200 м перед мостом «Вулька» ровно в семь часов. Полчаса спустя «130-й полк находится передовыми подразделениями в 250 м перед железнодорожным мостом «Ковель»» - мосты заняты, но где дальнейшее продвижение? Лишь в 9.15 командир полка сообщает о взятии в 8.30 высоты 140, расположенной в Тришине восточнее кладбища, на которой ранее мог находиться КП майора Кузнецова. Но к этому времени танки 22-й дивизии уже проследовали на Жабинку и пограничникам не было смысла прикрывать коммуникации.
Можно по праву гордиться пограничниками комендантского взвода – численно превосходящего врага не испугались, действовали мужественно и грамотно. Меняли позиции, отходили с боем. Правда, если верить воспоминаниям Я.В. Картавых, дельные советы им не всегда давали их прямые начальники. Те, которые должны не советы давать, а приказы отдавать.
Предвидя многочисленные вопросы, вроде: с боем на окраине – понятно, ну, а как же Брестская крепость? – приведу уникальные воспоминания ветерана-пограничника, майора в отставке Михаила Матвеевича Жукова. На 22 июня 1941 г. младший политрук Жуков - заместитель коменданта по политической части 3-й комендатуры 17-го пограничного отряда.
«В ночь с 21-го на 22 июня 1941 года я был ответственным дежурным по комендатуре. Примерно в 3.50 услышал гул самолетов и, так как уже светало, заметил их на сравнительно небольшой высоте над крепостью летящими группами в наш тыл. Я тут же сделал попытку по телефону и телеграфу доложить об этом в Брест оперативному дежурному штаба, но, увы, связь не работала. В тот же миг на крепость и штаб нашей комендатуры обрушился шквал артогня, стоял сплошной гул. Пытаясь выйти из дежурной комнаты в коридор, я оказался под завалом. Мои стоны и движения были замечены телефонистами. Они помогли мне освободиться, оказали первую помощь. Когда вал огня ушел от нас, мы осмотрели штаб и помещения 9-й заставы. Все оказалось разрушено и никого рядом не было. Пробираясь по территории складских помещений, мы пытались двигаться по направлению к Бресту, но при выходе из крепости были обстреляны об-ходящими ее немцами, а затем из церкви на подходе к городу.
После квалифицированно оказанной мне помощи, вместе с группой пограничников под командованием начальника отряда тов. Кузнецова, на окраине города я принял оборону. Вскоре, примерно через 30-40 минут, нас атаковали немцы. Дружным огнем было отбито несколько атак. Мимо двигалась танковая колонна, которая остановилась недалеко от нас. Мы обрадовались, рассчитывая на ее силу и мощь. Однако, после раз-говора тов. Кузнецова с возглавлявшим колонну генералом, было решено посадить всех раненых на танки. Я залез на танк генерала.
Примерно 15 км танковую колонну сопровождали немецкие самолеты, которые бес-прерывно обстреливали ее и бомбили. Танки заняли оборону у моста, на опушке леса. Вскоре подошли немецкие легкие танки – их хорошо потрепали наши танкисты…»
У этой статьи могут найтись оппоненты, которые, вполне, кстати, резонно заметят, что, мол, бой был скоротечен и больше напоминал перестрелку. Здесь надо отметить, что правилом хорошего, если не идеального, тона в современной историографии является учитывающая все факторы многополярность взглядов на предмет исследования, не исключающая оценок противоборствующей стороны. К таким факторам можно обоснованно отнести крепнущее с каждой минутой сопротивление в тылу пытавшейся с ходу смять пограничный заслон 5-й роты 2-го батальона 130-го полка 45-й пехотной дивизии вермахта. Первоначальный шок у блокированных в крепости советских бойцов и командиров прошел. Враг имел возможность почувствовать это на себе в полной мере уже с 8.15, когда был ранен командир 98-го артиллерийского полка полковник Велькер. Даже захватив высоту 140, противник усиливает последними резервами оборону 130-го пехотного полка, опасаясь оказаться между наковальней – Брестской крепостью – и теми частями которые пытаются остановить его продвижение на восток на окраине города. И как знать, не случись этого короткого боя с пограничниками, передовые немецкие подразделения, возможно, захватили бы и следующий мост через Мухавец, не дав танкистам 22-й дивизии сосредоточиться в Жабинке. А после – «хорошенько потрепать» танки противника, как образно выразился пограничник Жуков.
Роман Никитин, историк, журналист.
Схему подготовил и предоставил Владимир Тылец, историк погранвойск.
Премьера журнальной версии для широкой Интернет-аудитории.
К сожалению, единственное, к чему привела "Кузнецовская полемика" для двух ее участников - так это к исчезновению их фамилий (остались В.А. Тылец и С.Л. Чекунов). Автор не имеет к этому ни малейшего отношения. Многоуважаемый Юрий Петрович, думаю, сей факт, переживет легко. В конце концов - что ему какое-то там лишнее упоминание, если он уже не менее, чем дважды - мой соавтор! А вот... вот и смекай теперь, нужен был весь этот кипеш, или нет...
P.S. Порадовал ОГПУшный цвет обложки - зелено-васильковый!

Многоуважаемый Роман Михайлович, горячо поздравляю с очередной публикацией!
Многоуважаемый Юрий Петрович, искренне благодарю. В равной степени Ваше поздравление отношу к консультанту и фактическому соавтору материала В.А. Тыльцу-Зинкевичу. Таким образом, говоря военным языком, штаб неформального Клуба историков спецслужб действует в этом году на полную катушку! А говоря языком гражданско-креативным, этот Клуб являет собой своего рода продюсерский центр. Участнику клуба вовсе необязательно быть литературным гением. Каждый наш товарищ (если он действительно товарищ) востребован здесь по причине того, что обладает только ему присущими уникальными качествами. Скоро это еще раз подтвердит наш коллега А.В. Москвин.
Поэтом можешь ты не быть, но журналистом быть обязан!  :D ;)
Примечание - в оригинале:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
(Н.А. Некрасов)
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 11:41:53 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 232
  • Ржевцев Юрий Петрович
Боец 17-го Брестского пограничного Краснознамённого отряда войск НКВД СССР красноармеец Семён Прокофьевич Березнёв 1913 г.р., уроженец Ставропольского края.
22 июня 1941 года пленён противником в Бресте. Источник – ЦАМО: ф. 58, оп. 977529, д. 26, л. 119.

https://obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=SVS/004/058-0977529-0026/00000202.jpg&id=301158175&id=301158175&id1=312b66fa5db04b26e5c7d451c782b5d2
https://obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=SVS/004/058-0977529-0026/00000203.jpg&id=301158177&id=301158177&id1=eddc82e754981b49001b307f6c6c3d8c
« Последнее редактирование: 06 Июля 2015, 19:39:01 от Sobkor »
Записан

Сергей Кудрявцев

  • Кудрявцев Сергей Дмитриевич
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 320
Из экспозиции мемориального комплекса «Брестская крепость-герой»:
       
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 11:32:59 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 232
  • Ржевцев Юрий Петрович
Судя по тому, что капитан П.И. Шиколаев облачён в парадный мундир Советской Армии, в послевоенный период он как военнослужащий проходил военную службы в оборонном ведомстве, а не в одном из двух чекистских – МВД или МГБ СССР.
Сам фотопортрет следует датировать периодом не раньше, чем весна-лето 1948 года.
Награды (слева направо), с которыми Пётр Иванович Шиколаев запечатлён на том снимке:
- орден Красной Звезды;
- медаль «За боевые заслуги» (очевидно, за выслугу в 10 лет, то есть награждён её не ранее 1948 года, поскольку сам он 1938 года призыва);
- медаль «За оборону Москвы»;
- медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»;
- медаль «В память 800-летия Москвы» (в 1947 году);
- медаль «XXX лет Советской Армии и Флота» (в 1948 году).
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 11:21:30 от Sobkor »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА БРЕСТ. НЕИЗВЕСТНЫЙ БОЙ 17-ГО ПОГРАНОТРЯДА[/center]
Казалось бы, о подвиге пограничников в Бресте должно быть известно все.
...В этом бою отличились пулеметчик комендантского взвода Чупахин, который уничтожил более 60 гитлеровцев и командир взвода лейтенант Дуньшаков.

Уважаемый Владимир Анатольевич!
Честь и хвала Вам, как исследователю и автору "Границы. 41", за то, что Вы в самом начале не забыли поделиться с читателями некоторыми своими сомнениями в достоверности данных о потерях, приводимых обеими сторонами. Как человек, умудренный жизненным опытом, Вы сделали это тонко и осторожно. Очень точно подметив, что цифры кореллируют между собой только в данных одной из сторон. А вот если, суммировав советские цифры, сравнить эти потери агрессора с его же данными за 22 июня (или, скажем, приведенными в книге А.Л. Новиченко по Литве за первую неделю войны), можно испытать гарантированный шок. Так, например, в Вашей работе приводятся сведения (от которых Вы априори разумно и, повторюсь, тонко, дистанцируетесь) о том, что, в среднем, каждая застава, тех же "литовских" погранотрядов, истребила десятки, а то и сотни, немцев. 60 врагов, уничтоженных только пулеметом Чупахина, "встраиваются" в такой порядок цифр идеально. Все это не может не указывать на некую тенденцию, рубящую на корню "пальму первенства" в погранмифотворчестве пресловутой "кисловщины", столь нещадно критикуемой нашим коллегой, уважаемым Ю.П. Ржевцевым. Ибо не Ю.Г. Кисловский первым привел эти цифры. Они возникли еще тогда, когда не отгремели последние залпы той войны - более того, задолго до ее окончания.

Идеологическая отрава кисловщины на самом деле в другом, а именно – в насильственном вымарывании и кровного, и косвенного родства погранведомства с НКВД-МВД. Однако непомерное возвеличивание роли ПВ – безусловно, её основной инструмент!
« Последнее редактирование: 04 Ноября 2015, 14:52:26 от Sobkor »
Записан

ВОЕНСПЕЦ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 954
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 11:17:52 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 232
  • Ржевцев Юрий Петрович
Не исключено, что это боец 17-го пого, на что косвенно указывает номер части, а также дата и место пленения. Источник – ЦАМО: ф. 58, оп. 977529, д. 43, л. 153.
https://obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=SVS/004/058-0977529-0043/00000205.jpg&id=301162129&id=301162129&id1=a846ccd0a348cf5ae283bfa09fd67728
https://obd-memorial.ru/Image2/filterimage?path=SVS/004/058-0977529-0043/00000206.jpg&id=301162131&id=301162131&id1=013490be0178958c4e4687972a159b79
« Последнее редактирование: 05 Августа 2015, 20:47:24 от Sobkor »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
Политрук Сорокин погиб 22 июня 1941 года в бою по обороне пограничной заставы!
Меня в свою очередь интересует, упомянут ли в воспоминаниях М.И. Сорокиной капитан Гриненко?
Как Вам уже, вероятно, известно – увы, нет. В свою очередь, хотел бы поинтересоваться биографией бойца-пограничника Сафронова, со слов которого Сорокина пишет о гибели мужа.
Исторический формуляр отряда содержит сведения о заставах, которые так и не были атакованы противником. И при этом не получали приказа на отход – его дали сами начальники этих застав ввиду сложившийся обстановки. 11-я застава была только обстреляна артминогнем, но не атакована, а обойдена с флангов крупными мотомехсилами вермахта. Причина этого понятна – застава располагалась немного юго-западнее Бреста на направлении вклинения 2-й ТГ. 17-я застава – район Домачёво. Пехота противника переправлялась через Буг на флангах заставы и «не наступая на заставу, уходила в тыл». 19-я застава – шоссе на Влодаву. Казалось бы, ее должны были попытаться тотчас раздавить. Но нет, лишь обстреляли из артиллерии и минометов.
Дальнейшая судьба застав складывалась следующим образом. 11-я присоединилась к 204 гап и вместе с ним вышла из окружения. 17-я в 13.00 отошла с промежуточной позиции на соединение с 75 сд (I ф). 19-я отошла в район села Пища и тоже присоединилась к частям РККА.
Уважаемый Владимир Анатольевич, в связи с этим у меня к Вам ряд вопросов. У Вас эти заставы, наверняка, как-то выделены, хотя бы в плане статистики? Возможно, число выживших там было больше? И еще вопрос. Можем ли мы на основании этих фактов прийти к выводу, что на направлении главного удара противник вообще не принимал во внимание наличие застав, ограничившись их артиллерийским подавлением?

Сафонов А.С. тяжело ранен на заставе. Попал в плен. Дальнейшая судьба неизвестна.
Все заставы 17 КПО по несколько часов вели бой по месту своей постоянной дислокации.
Поимённые списки личного состава всех застав отряда имеются. Но о реальных потерях говорить рано. Не установлены судьбы многих пограничников.
Вместе с тем, документально установлено, что о гибели мужа Сафонов рассказывал 23 июня 1941 г. Вот он, подлинно трагедийный момент, страшная драма: выжившие члены семей пограничников с местным населением пытаются пробраться на опорный пункт заставы. Как видим, не всем это удается. Так до конца и не понятно, удалось ли Сорокиной увидеться с Сафоновым. Скорее всего, нет, если принять во внимание следующие строки её воспоминаний: «Последние слова (политрука) были: «За Родину, за Сталина! Свою жизнь отдайте, но врагу живые не сдавайтесь!». Это мне передал боец Сафронов»...
«На второй день его (Сафонова) нашло в окопе мирное население, потому что он был бессилен. Во время боя население бежало скрываться в поле. Я тоже скрывалась с ними, со мной бежала жена начальника заставы. В этот момент упал снаряд, и я была без сознания. Но когда я пришла в чувство, то крикнула, мне отозвалась начальника жена – Мотя»
Сафонов также передал Марии Ивановне, что её муж скончался... на его спине. Упал, видимо, сражёный, и умер. Как такое может быть? Почему именно на спину? Можно предположить, что Сафонов стрелял по врагу из положения лёжа, а находившийся рядом Сорокин поднялся для броска гранаты. К этому моменту он уже был ранен в живот. Перевязку ему делал другой пограничник, по фамилии Сошников.

«На спине» это, надо полагать, что политрук был убит, когда его раненого Сафонов ползком пытался вынести на себе из-под огня…
В том то и дело, что, дословно, у Сорокиной: «...Это мне передал боец Сафронов, к которому он упал на спину и кончил». Т.е. кончил(ся), скончался. Сафронов никуда его не тащил, всё случилось, практически, одномоментно.

Все заставы 17 КПО по несколько часов вели бой в месте постоянной дислокации.
Возможно, на это указывают какие-то имеющиеся в Вашем распоряжении и не известные мне материалы, например, воспоминания?
И ещё один, очень важный вопрос: видим ли мы на редких (к сожалению) примерах этих застав то, как должен был выполняться Мобплан? Ведь, согласитесь, не их дело было с бронированным «кулаком» сражаться. Да и «кулак» это, похоже, хорошо понимал...
Наиболее подробное описание в ИФ отряда посвящено действиям 17-й заставы (из указанных трёх): «В 4.00 по заставе был открыт артминомётный огонь. Одновременно на удалении 1000 метров от заставы на правом и левом флангах начала переправляться через р. Буг пехота противника, которая, не наступая на заставу уходила в тыл, заняла с. Богдановка, ст. Домачёво и др. населённые пункты. В 10.00, в связи с прямыми попаданиями артснарядов в окопы, занимаемые личным составом заставы, застава отошла на высоты 1000 мт северо-восточнее заставы, где продолжала обороняться до 13 часов. В 11.00 занимаемые заставой высоты были обстреляны пулемётным огнём с 4-х самолётов противника. В 13.00 застава отошла на восток на соединение с частями 75 сд».
На ловца и зверь бежит  ;D. Вот кстати, и воспоминания о Вашем Сергееве, уважаемый Владимир Анатольевич.
Ко Дню Памяти и Скорби. Полный авторский вариант очерка.
ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА БРЕСТ. НЕИЗВЕСТНЫЙ БОЙ 17-ГО ПОГРАНОТРЯДА
...Конец спорам историков, был бой или нет, положило введение в научный оборот воспоминаний его участников из документальных фондов Центрального Пограничного музея ФСБ России. Свидетельствует техник-интендант 2 ранга, делопроизводитель финчасти 17-го Краснознаменного пограничного отряда Я.В. Картавых: «...Командир взвода лейтенант Дуньшаков занимал оборону: кладбище, Кобринское шоссе и мост через р. Мухавец. Задача – не пропустить противника до подхода частей РККА. Обо-роняться до последней капли крови.
В 6.20 или 7.00 показались первые мотоциклисты около 30 чел., на расстоянии 400-500 м, мы открыли огонь из винтовок и ручного пулемета, наводчиком которого был ефрейтор Чебурахин, перекрывший немцам движение вперед, но они, скрываясь за дома-ми открыли беспорядочный огонь из автоматов. Перестрелка велась около 30 минут. Посланный связной на КП вернулся обратно и доложил, что штаб отряда снялся до его прихода и где он разместился, ему неизвестно. Вскоре из частей РККА к нам просочился батальонный комиссар, фамилию которого я не знаю, посоветовал нам оставить кладбище и занять оборону на шоссе, в непосредственной близости у моста, что было немедленно сделано до 8.00. Затем отходили до 9.00 к одинокому форту в 300 м от окраины города. До 9.20 положили до роты пехоты немцев. В 23.00 прибыли в Кобрин...».
Воспоминания Я.В. Картавых в кузнецовской части. Публикуются впервые. Удивляет, что известный адепт А.П. Кузнецова этого не сделал, ведь он любит быть попервее. Хотя, при внимательном прочтении текста - не удивляет. Личная ответственность начальника отряда в некоторых моментах сомнению не подлежит.
"В 4.10 я представился начальнику штаба отряда майору Кудрявцеву. Минут 15-20 после этого распоряжений и указаний от командования никаких не было..."
Далее (отдадим должное), примерно в 4.30, начальник отряда отправляет в крепость разведгруппу мл. лейтенанта Сергеева. Группа возвращается, не встретив противника и не добравшись до цели, хотя из крепости к штабу прорываются отдельные пограничники. Что же ее остановило? Немецкие передовые подразделения? Нет, отсечный артогонь.
"С округом связь была прервана сразу же, поэтому начальник отряда майор Кузнецов действовал самостоятельно..."
После 5.00, когда собравшаяся во дворе штаба сводная группа приведена в полную боевую готовность. Крайне важный момент со взрывом снаряда. Зачем стояли, чего ждали, если был пакет?
"Во дворе штаба отряда, где мы были выстроены и ожидали приказа... разорвался снаряд, после чего сразу же начальник отряда приказал: "Всему комначсоставу двигаться по шоссе Москва-Варшава, знамя и все дела остаются на месте..."
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 11:39:31 от Sobkor »
Записан

ВОЕНСПЕЦ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 954
На ловца и зверь бежит  ;D. Вот кстати, и воспоминания о Вашем Сергееве, уважаемый Владимир Анатольевич.

Ко Дню Памяти и Скорби. Полный авторский вариант очерка.

ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА БРЕСТ. НЕИЗВЕСТНЫЙ БОЙ 17-ГО ПОГРАНОТРЯДА

Конец спорам историков, был бой или нет, положило введение в научный оборот воспоминаний его участников из документальных фондов Центрального Пограничного музея ФСБ России. Свидетельствует техник-интендант 2 ранга, делопроизводитель финчасти 17-го Краснознаменного пограничного отряда Я.В. Картавых: «...Командир взвода лейтенант Дуньшаков занимал оборону: кладбище, Кобринское шоссе и мост через р. Мухавец. Задача – не пропустить противника до подхода частей РККА. Обо-роняться до последней капли крови.
В 6.20 или 7.00 показались первые мотоциклисты около 30 чел., на расстоянии 400-500 м, мы открыли огонь из винтовок и ручного пулемета, наводчиком которого был ефрейтор Чебурахин, перекрывший немцам движение вперед, но они, скрываясь за дома-ми открыли беспорядочный огонь из автоматов. Перестрелка велась около 30 минут. Посланный связной на КП вернулся обратно и доложил, что штаб отряда снялся до его прихода и где он разместился, ему неизвестно. Вскоре из частей РККА к нам просочился батальонный комиссар, фамилию которого я не знаю, посоветовал нам оставить кладбище и занять оборону на шоссе, в непосредственной близости у моста, что было немедленно сделано до 8.00. Затем отходили до 9.00 к одинокому форту в 300 м от окраины города. До 9.20 положили до роты пехоты немцев. В 23.00 прибыли в Кобрин...».
Воспоминания Я.В. Картавых в кузнецовской части. Публикуются впервые. Удивляет, что известный адепт А.П. Кузнецова этого не сделал, ведь он любит быть попервее. Хотя, при внимательном прочтении текста - не удивляет. Личная ответственность начальника отряда в некоторых моментах сомнению не подлежит.
"В 4.10 я представился начальнику отряда майору Кудрявцеву. Минут 15-20 после этого распоряжений и указаний от командования никаких не было..."
Далее (отдадим должное), примерно в 4.30, начальник отряда отправляет в крепость разведгруппу мл. лейтенанта Сергеева. Группа возвращается, не встретив противника и не добравшись до цели, хотя из крепости к штабу прорываются отдельные пограничники. Что же ее остановило? Немецкие передовые подразделения? Нет, отсечный артогонь.
"С округом связь была прервана сразу же, поэтому начальник отряда майор Кузнецов действовал самостоятельно..."
После 5.00, когда собравшаяся во дворе штаба сводная группа приведена в полную боевую готовность. Крайне важный момент со взрывом снаряда. Зачем стояли, чего ждали, если был пакет?
"Во дворе штаба отряда, где мы были выстроены и ожидали приказа... разорвался снаряд, после чего сразу же начальник отряда приказал: "Всему комначсоставу двигаться по шоссе Москва-Варшава, знамя и все дела остаются на месте..."
Поэтому наш "коллега" и не привел начало воспоминаний  А.Б. Картавых, что они не вписываются в его защитную деятельность!

19-я застава (дислокация) – шоссе на Влодаву. Казалось бы, ее должны были попытаться тотчас раздавить. Но нет, лишь обстреляли из артиллерии и минометов... 19-я отошла в район села Пища и тоже присоединилась к частям РККА.
Как вспоминал бывший казначей отряда Картавых, "начальник 19-й заставы лейтенант Манекин привел в гор. Гомель свою заставу в полном составе, сохранил всю матчасть, в том числе 2 станковых пулемета".
Начальник 19-й заставы был лейтенант П.П. Стрелкин. Лейтенант Е.Ф. Манекин встретил войну в должности начальника 20-й заставы. Оба вывели свои заставы через Любомль в Гомель. Об этом довольно подробно в книге. Картавых по состоянию на 22.06.1941 года – делопроизводитель фино 17 КПО.

Благодарю! Значит, путает здесь Картавых, в т.ч. и свою должность очень упрощенно указывает.
Почему упрощенно, такая должность была? Казначеем фино 17 КПО по состоянию на 22.06.1941 года был техник-интендант 1 ранга Клевский.

А вот он как раз "фино" опускает – просто казначеем себя именует.
Возможно перепутал тот, кто печатал документ на машинке. Мы то знаем, кем он встретил войну!..
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 11:42:26 от Sobkor »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
...Так же, как и то, сколько у 17-го Исторических формуляров. Да-да, я не оговорился. Теперь, если у Вас будут интересоваться, мол, а что там относительно того-сего сказано в формуляре, можете, напустив на себя важный вид а-ля КБС, многозначительно ответить вопросом на вопрос: а в каком из, батенька?
По моим подсчетам, существует не менее четырёх формуляров, отражающих, в той или иной степени, пересекающуюся в корне историю отрядов и полка с номером «17». Но самое интересное – даже не формуляр, а довоенные материалы для него, с вымаранными фамилиями одного замнаркома и одного коменданта погранучастка.

По отчеству разобрались, два варианта Борисович – Васильевич!
Некоторые новые штрихи к биографии нашего героя. Выбирался из Вяземского «котла» вместе с моим дедом, которого тоже звали Яков. 252-й погранполк с заградотрядом 220 сд стали авангардом колонн при выходе из окружения. Именно 6 октября 1941 года полк занимает оборону в районе Шапково и тогда же оказывается в окружении, откуда выходит в направлении Ново-Троицкое. И именно 6-го получает тяжёлое ранение Яков Картавых. http://voenspez.ru/index.php?topic=9742.msg355654#msg355654

Вот-вот! В Историческом формуляре сказано что отряд ведёт свою историю от полка ВОХР, созданного в 1922 году.
Войска ВОХР в августе 1920 года были переименованы в войска ВНУС, которые в свою очередь в марте 1921 года были переданы в состав Красной Армии, при этом части ВНУС, обслуживавшие ВЧК, были выделены в самостоятельную структуру – войска ВЧК.
Строго говоря, история отряда восходит аж к 19 января 1918 г., когда, в соответствии с приказом Ельнинскому уездному военкомату № 103 в г. Ельня Смоленской губернии начато формирование 2-го запасного стрелкового батальона 8-й стрелковой дивизии. Уже весной 1919 г. в его истории возникают войска ВЧК, т.к. 2 роты этого батальона, подготовленные в военном отношении, направляются в Москву на пополнение чекистских формирований. Далее 2-й батальон переформирован в безномерной (очевидно, отдельный) полк, который лишь вслед за этим получает номер «1» – первый запасный стрелковый. Наверное, Юрию Петровичу будет небезынтересно узнать, что в августе 1919-го три батальона полка были направлены в Рославль, полк становится трехбатальонного состава. Дословно об этом говорится следующим образом (по состоянию на август 1919 года): «4, 5, 6 батальоны направлены на фронт в гор. Рославль...».
 В январе 1920 года 1 зсп становится 13-м.
О дальнейших переформированиях и переименованиях уже сказано.

Судя по всему, эти три батальона пошли на укомплектование находившейся в Рославле на формировании 53-й пограничной дивизии. К слову сказать, что в 53-й пограничную дивизию почти в это же самое время прибыл для дальнейшего прохождения службы и новоиспечённый краском Константин Ракутин...
Вот Вы, многоуважаемый Юрий Петрович, нередко употребляете такое определение, как "кисловщина". На радость Вам и почтенной публики, хотел бы продемонстрировать первоисточник.
Итак, сперва "кисловщина". Речь идет о 4-й пз, имевшей собственное имя "Лозовица" или "Лозовицы": http://militera.lib.ru/h/kislovsky_jg/01.html
"В то время когда С. И. Мишустин вышел с поручением от начальника заставы на связь с политруком Зуйковым, гитлеровцы дополнительно подтянули к заставе танковую роту и две батареи артиллерии. Было ясно, что с небольшой группой не прорваться до ночи к заставе... Надо как-то отвлечь силы врага на себя, ослабить тяжесть обороны заставы, помочь защитникам продержаться до ночи... И Тихонов принял решение — отойти за деревню Рудовец, собрать оставшихся в живых пограничников соседних застав и не дать гитлеровцам безнаказанно переправлять войска в сторону Бреста.
Но кто прикроет отход, кто сдержит два взвода фашистов, наседавших на группу отважных? Хотя бы на час, на полчаса?..
«Я, — ответил Беляев. — Я сдержу фашистов. Двигайтесь, Илларион Григорьевич, к лесу, на новый рубеж».
И, расцеловавшись с начальником заставы, заместитель политрука открыл из своего ручного пулемета смертельный огонь по фашистам. Дважды атаковали Беляева немцы и дважды откатывались назад. А тем временем он отходил к новой позиции. В пятый, в шестой раз ранен заместитель политрука. Но ручной пулемет не смолкал. Он бился с врагами до последнего вздоха, до последней возможности, пока видел врага и было сознание...
Обессиленного, истекавшего кровью, схватили фашисты Ивана Петровича. Они учинили над ним кровавую расправу...
...Как только немцы доставили Беляева в деревню Рудовец, они собрали народ к дому Маковских. Но никто из жителей не опознал Беляева. Никто не желал гибели лучшему докладчику на селе, затейнику художественной самодеятельности, самому уважаемому человеку в зеленой фуражке.
Таким знали люди Беляева, таким он сохранился в их памяти и поныне.
Час длился допрос местных жителей... И ни слова! Вдруг откуда-то прибежал к сборищу местный кулак Романовский. Он и предал Беляева немецкому офицеру обер-лейтенанту Штульману. Предав, просил разрешения самому расстрелять Ивана Петровича.
«Не тебе меня стрелять, гад ползучий! — ответил отважный коммунист. — Я знаю, меня убьют. Но не ты, предатель!»
Перед расстрелом Беляева Штульман заставил кулака Романовского выкопать яму в ногах заместителя политрука. «Этот русс, комиссар, достоин хорошей могилы, — говорил на ломаном русском языке офицер. — Гут, храбрый воин, снять ремень, фуражку и встать лицом к стене!» — вопил немец.
«Нет, этого не будет! — ответил Беляев. — Лицом к стене не встану! Ремень и фуражку не сниму! Трусы! Боитесь стрелять мне в глаза!»
Свидетель этой расправы над пограничником Елена Андреевна Ковалева рассказывает: «Вы не можете представить себе картины расстрела... Стоит Иван Петрович у стенки. Он мужественно и смело смотрит на изготовившегося к его расстрелу врага. Кулак Романовский у него в ногах роет могилу... А он стоит с открытыми голубыми глазами, весь израненный и истекающий кровью, и говорит: «Я знаю, вы убьете меня, гады. Но не убьете то дело, за которое дрался! Прощайте, товарищи! На Буг мы придем! Коммунизм победит!»
Двадцать фашистов стреляло в него.
Вот каков был этот храбрый товарищ с Урала. «У него, — говорит Елена Андреевна, — и отца расстреляли колчаковцы, и старшего брата убило кулачье в тридцатом году... Вот здесь он был расстрелян и похоронен».
Но останков Ивана Петровича не сохранилось. Предатель Романовский раскопал ночью могилу и куда-то выбросил труп..."
А вот первоисточник. А что это за документ, думаю, уважаемый Владимир Анатольевич расскажет...


"Свидетель этой расправы над пограничником Елена Андреевна Ковалева рассказывает..."
Конечно, Елена Андреевна все это рассказывала. Только не Ю.Г. Кисловскому непосредственно. А в тексте хитрО читается – будто прямо ему все и поведала. Эксклюзивно, так сказать. Впрочем, эту историю можно списать на авторское право на служебное произведение. Поэтому истинные интервьюеры по закону и не при делах, вроде как. Но право на имя неприкосновенно! И его никто не отменял. Итак, господа/товарищи, давайте воздадим, наконец, должное майору Ивану Потапову и капитану Петру Морозову из в/ч 2187. Это они, на самом деле, собирали материал в 1962 году. Так что, народ, хватит на неверный источник ссылаться.
Замполитрука Беляев, без преувеличения, культовая фигура для ПВ РБ: http://www.b-g.by/ru/37_2012/news/13690/
Поэтому, представителям ведомственной прессы стоило бы быть более ответственными в подаче материала: «Именно Беляеву, как лучшему из лучших, доверили прикрывать отход пограничников, – рассказал «БГ» начальник пресс-службы Брестской погрангруппы Александр Кислов».
На самом деле, если верить собранному офицерами в 1962 году материалу, Беляев вызвался добровольно.
Нереальный даже на первый, беглый, взляд урон, нанесенный противнику пограничником Орловым. Отголосок очередной дискуссии без продолжения оппонентом, которая случилась на Погранце по поводу этого наградного:



Из исторического формуляра 17-го ПО про 18-ю заставу: "Данных о действиях заставы не имеется. Из личного состава заставы в отряд прибыло 3 человека, которые сообщили, что в момент нападения немцев на заставу они были в служебном наряде. В дальнейшем пытались прорваться к заставе, но застава была уже окружена и вела бои в окружении".
Если допустить, что Орлов находился именно в этом наряде, это может означать, что на заставу он не прорвался и в бою там не участвовал, вопреки описаниям из наградного. С другой стороны, учитывая данные проведенной накануне консультации с участником форума, находящимся за баней, события на участке заставы могли разворачиваться как угодно. Особенно, если учесть, что процентов 40-50 личного состава могли находиться в нарядах единовременно. Поэтому так до конца и не понятно, о каком наряде идет речь в формуляре. Пулеметчики, кстати, в наряд выходили. Если в усиленный - то и с пулеметом. Правда, в наградном Орлова мы его не видим, написано, что он на отходе разил врагов из винтовки. Но тут одно другому не противоречит. Мог и оставить "Максим" по разным причинам. В любом случае, отход с ним весьма затруднителен. Всего на заставе было 3 станковых пулемета и 9 станкопулеметчиков, двое из них - сержанты, командиры пулеметных отделений.
Вопреки историческому формуляру, данные о действиях заставы, все же, имеются. Более того, вопреки цифрам из наградного Орлова, приводятся, по-видимому, более близкие к реальным сведения о потерях противника. Как жаль, что даже в нулевых легендарному (а иначе не скажешь) пограничнику Ф.И. Морозову так и не удалось издать свои "Записки пограничника".
http://dontr.ru/vesti-don-tr/vesti-obshchestvo/3714422-19454/
Закончив работу над рукописью книги во второй половине 70-х, он вел переписку по поводу возможности обнародования текста в целостном виде. Надеюсь вскоре поведать интересную саму по себе историю последовавшего далее "футбола".
Итак, вот что пишет Морозов со ссылкой на конкретный документальный источник (в тексте есть внутреннее противоречие в указаниях числа немецких атак на заставу):

"Шесть атак противника отбили пограничники 18-й пограничной заставы во главе с ее начальником Данилом Сергеевичем Богдановым. Первыми встретили немцев пулеметчики сержанта Капитонова. Помощник начальника заставы младший лейтенант Ф.Т. Тулий перестрелял минометный расчет противника. Было отбито семь атак.
Немцы обстреливали заставу из орудий. Политрука К.Е. Кожухова ранило. Противник наседал. Сорок храбрецов по команде Богданова с оружием в руках бросились на сотню гитлеровцев. Полетели гранаты. Завязалась рукопашная схватка. Замполитрука Николай Дьяконов, орудуя штыком, заколол немецкого офицера. Он заметил на нем полевую сумку, две гранаты и знаки различия обер-лейтенанта. "Так вот кто ты",  - подумал Дьяконов и снял с него планшет, в котором обнаружил карту с записями и разными пометками, сделанными цветными карандашами. Потеряв более 30 солдат убитыми, враг отошел.
- Как Вы фашиста прикололи? Не страшно было? - спрашивали после боя бойцы Николая Дьяконова.
- Некогда было страхи испытывать.
Оставшихся в живых бойцов Богданов вывел в район Вулька-Хрипская".
Фрагмент кореллирует с: Платонов В.В. Это было на Буге. М.1966, где, кстати, упомянут Орлов как "наблюдатель". Одинаковые цифры немецких потерь приводят и Морозов, и Платонов (кстати, Морозов не имеет отношения к 17-му ПО), значит, источник у них был один.
Сравним (выше - по Морозову, ниже - по Платонову):
"...Было отбито семь атак.
Немцы обстреливали заставу из орудий. Политрука К.Е. Кожухова ранило. Противник наседал. Сорок храбрецов по команде Богданова с оружием в руках бросились на сотню гитлеровцев. Полетели гранаты. Завязалась рукопашная схватка..."
"Когда ружейно-пулеметным огнем и гранатами погранични­ки отбили седьмую атаку врага, мужественный, волевой коммунист лейтенант Даниил Сергеевич Богданов принял смелое решение контратаковать противника.
-  Товарищи пограничники! — обратился начальник заставы к своим бойцам. - По­стоим же за нашу Отчизну, за советский на­род! В контратаку! За мной, вперед!".
Воспоминания Я.В. Картавых в кузнецовской части. Публикуются впервые.
"В 4.10 я представился начальнику штаба отряда майору Кудрявцеву. Минут 15-20 после этого распоряжений и указаний от командования никаких не было..."
Далее (отдадим должное), примерно в 4.30, начальник отряда отправляет в крепость разведгруппу мл. лейтенанта Сергеева. Группа возвращается, не встретив противника и не добравшись до цели, хотя из крепости к штабу прорываются отдельные пограничники. Что же ее остановило? Немецкие передовые подразделения? Нет, отсечный артогонь.
Воспоминаниями самого Сергеева (очерк "Нет, не врал старик") не подтверждается. Только это: "По приказу начальника отряда я, как и другие офицеры, побежал домой, чтобы предупредить жену" (выделено мной в контексте фрагмента очерка).
http://militera.lib.ru/memo/russian/sb_bug_v_ogne/05.html
"Проснулся в ужасе. Кругом — страшный грохот, весь наш дом трясется. Спросонья на четвереньках пополз к окну, по спине бегают мурашки, ноги подкашиваются. «Землетрясение» — первая мысль. Где-то поблизости разрывается снаряд, отрезвляя меня: «Война!» Плачущую Тосю успокоил, велел ей с Иринкой идти в подвал, поцеловал, обещал забежать, сообщить.
В штабе дежурил интендант третьего ранга К. И. Журавлев. Он с остервенением крутил ручку телефона. Тут же сидел начальник штаба майор Д. И. Кудрявцев — его щеки были бледны и подергивались нервным тиком. Лица помощника дежурного и часовых были насторожены. Майор Кудрявцев повторял одну и ту же фразу:
- Да, война, война!
Вошел начальник отряда майор А. П. Кузнецов. Он был спокоен. Окинув взглядом собравшихся, бросил дежурному:
- Не крутите, связь перерезана! Собрать всех во дворе!
Во дворе штаба начальник боепитания А.И. Сербин раздавал командирам оружие: винтовки, ручные пулеметы, гранаты, патроны.
По приказу начальника отряда я, как и другие офицеры, побежал домой, чтобы предупредить жену.
Все говорило за то, что город будет взят врагом, и я не скрыл это от Тоси. Что я мог сделать? Только дать совет. Сам я рассчитывал, что мы будем сражаться в районе штаба или где-то около Мухавца. Простился.
- Береги Ирину. Если наши не удержатся, — уходи из города и по селам пробирайся в глухие места. Где-нибудь найдешь добрых людей, они помогут тебе. Что бы ни случилось, — будь русской.
Обнялись. Она плакала.
Горело соседнее здание милиции. В штабе жгли секретные документы. Мне жечь было нечего — в делах начальника физической подготовки отряда секретного было мало. Оружие все еще выдавали, и я сменил карабин на снайперскую винтовку. Патронами и гранатами набил вещевой мешок и карманы.
Командир комендантского взвода лейтенант А. И. Дуньшаков доложил Кузнецову, что противник обходит Брест со стороны равнины за Мухавцом и уже накапливается в южной и западной части города.
В кварталах, недалеко от нашего штаба, треск немецких автоматов сливался с дробным перестуком «Дегтяревых». Артиллерия врага била по городу.
Мы начали отходить под прикрытием небольших заслонов пехотинцев, связистов, пограничников, бойцов и командиров разных подразделений Брестского гарнизона. В одной из таких отстреливающихся групп отступал и я. Начальник отряда выделил группу офицеров, которые задерживали всех неорганизованно отходящих и вооружали их оружием со склада отряда. В нас стреляли с некоторых чердаков и из окон. Как враги сумели туда попасть?
На восточной окраине начальник отряда создал три группы по пятнадцать — двадцать человек, приказал совместно с полевыми войсками сдерживать натиск противника в районе шоссе.
Я действовал в правофланговой группе. Мы залегли в подвернувшуюся канаву. По шоссе уходили штатские, женщины и дети. Тщетно я высматривал Тосю, ругая себя за то, что не помог ей уйти сразу. Потом решил, что она успела выбраться.
Южнее города нарастал грохот боя. Там, видимо, дрались танкисты. В районе складов, которые мы только что миновали и где на посту остался стоять часовой, прозвучали скорые винтовочные выстрелы, покрытые множеством автоматных очередей, затем раздался взрыв гранаты, крики.
— Вот как надо драться, — прошептал лежащий рядом сержант.
В районе вокзала продолжалась перестрелка. Туда пикировали самолеты противника. Все так же гремела крепость.
Из-за домов появились немцы. Идут медленно, уткнув автоматы в живот. Первая цепь редкая, за нею еще. Стреляют прямо перед собой.
- Спокойно... не стрелять... выстрелы не прицельные, — шепнул я соседям, прильнувшим к прикладам.
- Они же видят нас, — сказал сержант.
- Вот до той метки, — сдерживая себя, указал я на забор.
Как только цепь поравнялась с забором, мы открыли огонь. Противник залег. Видно было, как солдаты в серо-зеленой форме перебежками накапливались в огородах. За домом появился их пулемет. Заговорили немецкие винтовки и автоматы, дал пристрелочную очередь пулемет.
Бойцы приготавливали гранаты, положив их на край канавы, чтобы были под рукой.
Наконец гитлеровцы поднялись. Краем глаза я видел, что и слева, в соседней группе, тоже приготовились отразить атаку. Когда цепь противника подошла на 200–300 метров, мы снова открыли огонь. Их пулемет за короткое время захлебнулся дважды, затем утих, но и гитлеровцы были в нескольких метрах от нас.
Полетели гранаты. Наш сосед слева — лейтенант Дуньшаков, поддержал своим пулеметом. Фашисты отошли, оставив десятки убитых.
Потом, подпуская врагов до броска гранаты, несколько раз меняли рубеж.
Мы в трех километрах от города. Патроны на исходе, и не у всех есть гранаты. К пулемету смогли зарядить лишь три диска. Вместе с сержантом и двумя пограничниками остался на высотке. Остальные (они были ранены) ушли в сторону от шоссе, к видневшимся вдали кустам. Договорились оттуда идти на соединение со штабом. И когда к высотке приблизились фашисты, сержант открыл огонь из ручного пулемета...
Подобрав тяжелораненого сержанта, вдвоем с оставшимся бойцом пошли догонять нашу группу.
А в крепости все так же грохочет и полыхает. Правее города тоже пикируют самолеты, а левее — шум танков сливается с пулеметной стрельбой и глухими взрывами.
13.00. Значит, мы уже около четырех часов отступаем с боем.
От синевшего на востоке леса послышался гул артиллерии. Шелестя, над нами пролетали снаряды, разрываясь где-то в районе Буга. Сначала отдельные выстрелы, а затем уже вся земля гудела от взрывов. Началась артиллерийская дуэль, наши орудия вступили в бой.
Медленно двигаемся по направлению станции Жабинка, что в 25 километрах восточнее Бреста. Там беспрерывно гудели самолеты, стонала земля и поднимался дым пожарищ. За нами все глуше и глуше доносился гул боя на Буге. Пылали села, черными столбами поднимался дым над Брестом — горели склады, горела крепость, горела станция.
У дороги на окраине Жабинки рядом с полуторкой стояла группа старших командиров — им что-то говорил майор Кузнецов. Молча выслушав мой доклад, он поблагодарил нас, приказав идти в распоряжение начальника штаба.
Раненых было много. Начальник санчасти И. И. Стукалов бледен от усталости и напряжения. Весь запас бинтов и медикаментов у него иссяк, и это заставляло его посылать то одного, то другого своего помощника на розыски в какое-нибудь подразделение, но те возвращались с одним ответом — нет.
Воспоминания... Сергеева (очерк "Нет, не врал старик"):
"Проснулся в ужасе. Кругом — страшный грохот, весь наш дом трясется. Спросонья на четвереньках пополз к окну, по спине бегают мурашки, ноги подкашиваются. «Землетрясение» — первая мысль. Где-то поблизости разрывается снаряд, отрезвляя меня: «Война!».
Вопрос, на самом деле, очень важный: где находилась квартира (дом) Сергеевых?

"Плачущую Тосю успокоил, велел ей с Иринкой идти в подвал, поцеловал, обещал забежать, сообщить.
В штабе дежурил интендант третьего ранга К. И. Журавлев. Он с остервенением крутил ручку телефона. Тут же сидел начальник штаба майор Д. И. Кудрявцев — его щеки были бледны и подергивались нервным тиком. Лица помощника дежурного и часовых были насторожены. Майор Кудрявцев повторял одну и ту же фразу:
- Да, война, война!
Вошел начальник отряда майор А. П. Кузнецов. Он был спокоен. Окинув взглядом собравшихся, бросил дежурному:
- Не крутите, связь перерезана! Собрать всех во дворе!
Кудрявцев - в шоке. Кузнецов, напротив, собран. Кузнецовская апологетика или правда?
И о чём он тогда думал? Что 28 ск (I ф) не даст взять Брест в «клещи»? Ещё раз внимательно перечитал опубликованные воспоминания Сергеева и понял, что и в неопубликованных мы можем ничего не обнаружить о его т.н. «разведке». Не вёл он ее, а по приказу Кузнецова бегал с другими в город проведать семью. Возможно это и принял за разведку Картавых. Настоящую провёл ни кто иной, как Дуньшаков, о чём в мемуарах Сергеева сказано однозначно: «Командир комендантского взвода лейтенант А.И. Дуньшаков доложил Кузнецову, что противник обходит Брест со стороны равнины за Мухавцом и уже накапливается в южной и западной части города». По-видимому, с полным основанием можно считать Дуньшакова главным героем того боевого эпизода.

О чём он тогда думал? В любом случае это была задача не пограничников осуществлять оборону Бреста! И в этом контексте претензий к начальнику отряда не было и нет. Он ударил в грязь лицом в другом: на произвол судьбы бросил Боевое Знамя своей части и секретную разведдокументацию, а уже на окраине Бреста – и своих подчинённых, удрав от них в тыл на машине 1-го секретаря обкома...

В одном из столичных архивов хранятся его многочисленные рукописи, в том числе и не опубликованные. Две из последних – именно о событиях лета 1941-го. И всё это в свободном доступе для исследователей...
...За исключением особливо мудрых, умелых и т.д.
Не судьба ли пограничного «дегтярёва» прослеживается в воспоминаниях Самуила Львовича Ушерова «Военкомат держит оборону»?
В сентябре 1939 года автор был назначен на должность Брестского райвоенкома. 22 июня 1941 года принимал активное участие в обороне Брестского облвоенкомата.
«Брестский областной и городской военные комиссариаты размещались в двухэтажном каменном здании, окружённом кирпичным забором, на улице Дзержинского, в доме № 19. Массивные железные ворота в фасаде закрывали проезд. Райвоенкомат находился неподалеку за углом (улица Советских пограничников).
...В облвоенкомате во взводе обслуживания было 20 карабинов и винтовок, несколько автоматов и небольшой запас патронов. В областном управлении милиции, которое находилось неподалеку, нам удалось получить 25 винтовок и несколько ящиков с патронами. Из штаба погранотряда принесли ручной пулемёт и несколько ручных гранат.
...Когда фашистские автоматчики приблизились, их встретил ружейно-пулемётный огонь... Заместитель политрука Бараненков косил фашистов из пулемёта.
...Гитлеровцы подтянули орудие и начали методически обстреливать здание. Под обломками рухнувших стен второго этажа погибло много людей. От прямого попадания снаряда вышел из строя пулемёт...»
. Источник: http://militera.lib.ru/memo/russian/sb_bug_v_ogne/15.html

Одинаковые цифры немецких потерь приводят и Морозов, и Платонов (кстати, Морозов не имеет отношения к 17-му ПО), значит, источник у них был один.
Вопреки историческому формуляру, данные о действиях заставы, все же, имеются. Более того, вопреки цифрам из наградного Орлова, приводятся, по-видимому, более близкие к реальным сведения о потерях противника. Как жаль, что даже в нулевых легендарному (а иначе не скажешь) пограничнику Ф.И. Морозову так и не удалось издать свои «Записки пограничника»: http://dontr.ru/vesti-don-tr/vesti-obshchestvo/3714422-19454/
Закончив работу над рукописью книги во второй половине 1970-х, он вёл переписку по поводу возможности обнародования текста в целостном виде. Надеюсь вскоре поведать интересную саму по себе историю последовавшего далее «футбола».
Приходится признать, что основания не публиковать Морозова у инстанций всё же были. Вот и на нас, современных исследователей, его текст производит смешанное впечатление. С одной стороны, выявляется ранее не известный мне рассказ о том, например, как Кижеватов с бойцами в баню ходил 21 июня. А с другой – Морозов откровенно переписывает целые куски из ранее опубликованных воспоминаний Сергеева из его очерка в сборнике «Буг в огне», даже не дав себе труд их закавычить. При таком отношении к авторскому праву трудно удержаться от определения «плагиат». Тем не менее, все что могли в той ситуации, для Морозова сделали. Ему было рекомендовано публиковаться в прессе по частям, соответствующие шаги в направлении редакций также были предприняты.
Нам же, исследователям, сталкиваясь с подобным, важно понимать две вещи. Первое (повторюсь) – сам Морозов в отряде не служил. И второе. Как автор, он – представитель следующей за Кузнецовым, Сергеевым, Манекиным, Горбуновым и др. волны пограничных мемуаристов.

Насколько мне известно, сам Морозов никакого родства с 17-м пого не имеет, а все его фронтовые «воспоминания» о боях за Брест – чистой воды компиляция с чужих литературных источников!
Кстати, сцена с описанием банных утех – целиком на совести того автора! Так, во-первых, офицеры обычно мылись отдельно от «нижних чинов», а, во-вторых и в-главных, Кижеватов, согласно более достоверным источникам, чем высосанные из пальца утверждения Морозова, ещё днём 21 июня убыл на участок заставы и вернулся на заставу только под утро…
Раз пошла такая, понимаете, баня, не пожадничаем – покажем народу. Как настоящие исследователи, а не «ис» с маленькой буквы. Вот он, тот фрагмент из рукописи Морозова: Ф.И. Морозов. Записки пограничника. Рукопись на 197 стр., 9 ав. листов. Приложения на 50 стр., включая переписку о возможности издания: «Суббота. Пограничники 9-й заставы лейтенанта Андрея Митрофановича Кижеватова занимались хозяйственными делами: убирали территорию, топили баню. Попариться в баньке всегда есть любители. Часто там можно было увидеть и начальника – лейтенанта Кижеватова.
- Закаляться можно не только на солнце, – говорил он, – В бане можно закалиться до кирпичного цвета. Помочил холодной водой голову, поддал на камни полный черпак воды, спросил:
- Кто усидит со мной рядом на полке?
Ребята, взяв черпаки, поддали еще пару и, окружив лейтенанта, начали яростно хлестаться вениками. Кижеватов не выдержал, опустился вниз.
- Что, товарищ лейтенант, закалились до кирпичного цвета? – с иронией спросил лучший пограничник заставы Григорий Еремеев.
- Я и так рыжий, а если еще буду с вами тягаться, могу и почернеть, – улыбаясь, ответил лейтенант и окатил себя холодной водой.
Кижеватов любил шутки, острое словцо, с подчиненными держался запросто. Вместе с этим, он был требовательным, строгим начальником, хотя наказывал мало. Наказывать-то не за что было. По боевой и политической подготовке застава в отряде считалась в числе передовых».

А заметили, как хитрО автор излагает? Но «ключик» –то вот он: «Часто там можно было увидеть и начальника – лейтенанта Кижеватова».
Часто – не значит, что именно 21-го июня. Но у читателя может сложиться такое впечатление, что описываются именно события последнего мирного дня.

Типичный фальсификатор!
Если так, то вообще вдоль и поперек будет исследован и переисследован! В конце концов, у него там в приложении целый фотоальбом! Есть и 1941-го года фото. Но самое любопытное, это его переписка. Видать, поддавливал на инстанции с ветеранских позиций. Извинялись перед ним, искали варианты публикаций. Запомнилась формулировка одного из ответов: «Допустившие по отношению к Вам нечуткость строго предупреждены».
Крайне знакомая линия поведения, однако: на всякого того, кто принципиально не согласен с заявителем как с фальсификатором, от этого самого заявителя-фальсификатора... донос в самые высокие инстанции!
К вопросу участника форума Погранец о захоронениях пограничников 5-й погранзаставы и 2-й комендатуры в районе деревни Челеево.
С судьбой пятой заставы - вопрос сложный. Как и с ее потерями. Приводится 17 как число похороненных. Формуляр выдает цифру в 30 погибших (минимум). Но надо понимать, что застава к 7.00 получила подкрепление из комендатуры в количестве 25 человек.
Сорокина со слов других указывает, что тела 17-ти пограничников были преданы земле у ворот заставы. Но, исходя из того, что она пишет в том же письме ранее, застава и деревня Челеево - не одно и то же: "Из деревни Челеево на заставу пришел один немецкий танк, который пограничники встретили связкой гранат. Через несколько времени на заставу пришли еще три танка..."
Но есть и другие свидетельства. Жительница деревни Челеево Александра Сковородко вспоминала в 1944 году (события относятся к 1942 г.): "Похоронили их во дворе заставы недалеко от того места, где стоял пулемет. Политруку гроб сделали".
Итак, первое "захоронение" (если его так можно назвать) сделали немцы, которые просто присыпали погибших землей там, где они оборонялись.
Второе, уже настоящее, захоронение находилось, по одной из версий, у ворот заставы, а по другой - во дворе. Причем, Сорокин, со слов Сковородко, чей сын-комсорг непосредственно участвовал в тех событиях, был похоронен в отдельном гробу.
Но захоронение в центре (у ворот) заставы (быв. поместья) - не единственное. Упоминается также в апокрифах ориентир второго: "на пастбище восточнее заставы 300 метров".
К вопросу участника форума Погранец о захоронениях пограничников 5-й погранзаставы и 2-й комендатуры в районе деревни Челеево.
С судьбой пятой заставы - вопрос сложный. Как и с ее потерями. Приводится 17 как число похороненных. Формуляр выдает цифру в 30 погибших (минимум). Но надо понимать, что застава к 7.00 получила подкрепление из комендатуры в количестве 25 человек.
Сорокина со слов других указывает, что тела 17-ти пограничников были преданы земле у ворот заставы. Но, исходя из того, что она пишет в том же письме ранее, застава и деревня Челеево - не одно и то же: "Из деревни Челеево на заставу пришел один немецкий танк, который пограничники встретили связкой гранат. Через несколько времени на заставу пришли еще три танка..."
Но есть и другие свидетельства. Жительница деревни Челеево Александра Сковородко вспоминала в 1944 году (события относятся к 1942 г.): "Похоронили их во дворе заставы недалеко от того места, где стоял пулемет. Политруку гроб сделали".
Итак, первое "захоронение" (если его так можно назвать) сделали немцы, которые просто присыпали погибших землей там, где они оборонялись.
Второе, уже настоящее, захоронение находилось, по одной из версий, у ворот заставы, а по другой - во дворе. Причем, Сорокин, со слов Сковородко, чей сын-комсорг непосредственно участвовал в тех событиях, был похоронен в отдельном гробу.
Но захоронение в центре (у ворот) заставы (быв. поместья) - не единственное. Упоминается также в апокрифах ориентир второго: "на пастбище восточнее заставы 300 метров".
Но захоронение в центре (у ворот) заставы (быв. поместья) - не единственное. Упоминается также в апокрифах ориентир второго: "на пастбище восточнее заставы 300 метров".
Уважаемый Владимир Анатольевич. Правильной ли явится постановка вопросов о захоронениях военного периода таким образом:
1. Изначальное. Где пали на ОП, там и были присыпаны немцами. Даже, если это окопы ОП, то при неглубоком захоронении... понятно, как это выглядело весной 42-го. Схема обороны дает нам четкий периметр, почему-то, открытый к югу. Впрочем, понятно, почему: на южной стороне периметра видны постройки.
2. Из совокупности материалов усматриваются три перезахоронения, сделанных местными патриотами: одно в центре заставы, два других, судя по всему, разных - к востоку от нее.
Версия с захоронением у ворот вторична (Сорокина) и, в любом случае, требует локализации ворот. По предварительным данным, они находились в юго-западном углу оборонительного периметра. Единственная улица дер. Челеево выводила прямо к ним.

По имеющемся на сегодняшний день у нас документам именно такая ситуация и прослеживается!
Сверился с Вашей "Границей. 41", ибо только так и можно (и нужно) работать. А не как... по одному документу. Новейшие данные говорят нам о том, что полное окружение и уничтожение заставы не являлось задачей дня для немцев на данном участке. Второй момент: танк был пограничниками подбит, но не уничтожен. По одному из источников, даже отполз назад. Видимо, починили гусеницу. Но что толку! На смену ему, как Вы пишете (и это подтверждено документами) отрядили другие машины.
На самом деле, повторюсь, Челеевская история, ИМХО, превосходит все, показанное нам в кино на тему ПВ 22.06.41. А посему - станет объектом глубочайшего исследования. Вот что (и как!) надо в фильмах показывать: "Ров (выемка) между Челеево и фольварком. Пограничники слышат рев моторов, но вместо танков из земли вырастают... жители деревни!".
Уважаемый Владимир Анатольевич, возвращаясь к вопросу о трех пз, которые, по данным формуляра, не имели боевого контакта с пехотой противника. Есть ли у нас повод для критического отношения к этому документу применительно, по крайней мере, к 19-й погранзаставе? Из воспоминаний следует, что застава не атаковывалась по месту постоянной дислокации, так как заблаговременно сменила позицию, не прекращая наблюдение за ходом вклинения мотомехколонн. По приказу... политрука. Приказ на дальнейший отход на участок соседнего погранотряда отдавал уже начальник заставы.
Челеевская история, ИМХО, превосходит все, показанное нам в кино на тему ПВ 22.06.41. А посему – станет объектом глубочайшего исследования. Вот что (и как!) надо в фильмах показывать: «Ров (выемка) между Челеево и фольварком. Пограничники слышат рев моторов, но вместо танков из земли вырастают... жители деревни!».
Ближе всех к этой истории подобрался Сергей Сергеевич Смирнов. У него, вообще, был хороший доступ к источникам. Отсюда: http://lib.ru/PRIKL/SMIRNOW/brest.txt#32 «Крепостью были окопы 5-й заставы на лугу около деревни Челеево, в 10 километрах от Бреста. Несколько раз поднимались цепи автоматчиков в атаку на этот рубеж: 300-400 человек против 60. Пулеметы пограничников неизменно укладывали их на луг, и многих укладывали навсегда. Потом вперед вынесся немецкий танк, но бойцы заставы подорвали его гранатами. Тогда немцы привели на луг мирных жителей Челеева, гоня перед собой плачущих женщин, детей, стариков: они наступали под прикрытием этой живой цепи – четыре танка и больше 200 автоматчиков. Пограничники знали в лицо каждого жителя села, каждого ребенка, и они прекратили огонь. Так, после пятичасового боя под гусеницами танков, под пулями автоматчиков погибла почти целиком застава».
В плане художественном – возможно, на Смирнова следует равняться. А вот в плане фактологии... Возьму на себя смелость постепенно рассказать, как все было на самом деле на пятой заставе. Численность противника завышена, минимум, вдвое. Общее количество танков, по Смирнову – пять (1+4), а по другим источникам – четыре (1+3), где единица – это первый танк, атаковавший одиночно и отнюдь не потерянный безвозвратно. Но все это не отменяет моей оценки расположения ОТ пограничников как шедевра искусства обороны, которая, кстати, была не столь пассивной, как описывается.
Но мы так пока и не выяснили, зачем прибыл представитель штаба, если он не доставил ни людей, ни тяжелого вооружения, лучше всего минометов с расчетами. Один танк вывести из строя можно, но вот три сразу... Многое зависит от количества гранат.
Из войсковой элиты сделали полевое наполнение недостроенного укрепрайона. Без тяжелого вооружения. Полковник Сухарев, со всеми своими эмоциями, был прав. Не так и не там следовало использовать этих людей.
Всецело под впечатлением боя на пятой заставе. Крайне сложно подбирать слова, т.к. некоторые моменты дуалистическими категориями не разрешаются.
Весьма неправы были те товарищи, кто, уповая на армейское (УРы), разрушил пограничное (тяжеловооруженные мангруппы). Одно поломали, а другое не построили. Пограничники знали все раньше всех и были готовы ко всему. А вот для РККА согласиться с полковником Сухаревым («стянуть комендатуры в единое целое») и продолжать «не поддаваться на провокации» означало оставить свои стройбаты и полуголые ДОТы вообще без всякого прикрытия. Выброшенные вперед отдельные батальоны вопроса бы не решили. И, как показали дальнейшие события, на направлении главного удара – даже развернутая стрелковая дивизия (ПрибОВО). Немцы как нож сквозь масло проходили, задачу дня почти везде решали.
Признать вину армейцев и взять на себя смелость каяться смог один лишь Г.К. Жуков.
...И все же заставы, оказавшиеся на острие немецкого клина, как пятая, они особые в ряду других застав на западной границе. Представьте, вас атакует рота, ну, максимум (если оборона долгая) батальон. Вы стойко сражаетесь с пехотой и верите, что, вот, еще чуть-чуть, и подойдут полки славной Красной Армии. А на пятой и, например, 19-й, сразу поняли, что к чему. Весь этот ужас, вылезающий из Буга в виде подводных танков со шнорхелем. Непрерывная мотомехколонна на автостраде, которую никто не атакует.
Открою один секрет. Пятая застава, на самом деле, дралась в полуокружении. Т.е., они могли отойти в любой момент. Вместо этого они сражались 5 часов. И будущий изменник, начальник заставы Богомаз был тогда героем. И даже сверх того – машиной смерти. Что, как мне думается, и сгубило его впоследствии. Отсутствие души.
Нельзя осуждать С.С. Смирнова, за то, что он не смог об этом рассказать. Время было такое. Он и так его опередил.
Хотел бы привести характеристику начальника 1-го отделения штаба отряда С.М. Гриненко (принял бой на 5-й заставе) из рукописи Ф.И. Морозова «Записки пограничника». На 20.08.1942 г. Морозов – секретарь комсомольской организации 13-й пз 17-го КПП, заместитель политрука. На 22.06.1941 г. в составе 17-го погранотряда не находился. И, тем не менее: «<Гриненко> опытный разведчик, вдумчивый коммунист, он появлялся в самом пекле. Его выдержка и хладнокровие, четко отдаваемые приказания укрепляли боевой дух бойцов».
Далее Морозов соотносит потерю Гриненко не с первой, а с одной из последующих атак немцев, в которой участвовали танки: «Капитан Гриненко вышел из строя. Командование принял политрук Сорокин». Бросаются в глаза две вещи. Морозов не пишет, что Гриненко был убит сразу же. И второе – о нач. заставы мл. лейтенанте Богомазе – ни слова.
Кроме того, утверждается, что Гриненко уже находился на заставе, когда туда прибыло подкрепление из комендатуры во главе с лейтенантом Побожаевым. А прибыло оно туда после первой атаки, по данным формуляра – в 7.00.
Но в чем же смысл распыления управления и штаба отряда по комендатурам накануне войны? На мой взгляд, это пример гибкости майора Кузнецова как начальника отряда. При таком раскладе можно было бы и комендатуры в единое целое стянуть, если бы вовремя. Как говорил о том начальник штаба ПВ НКВД БССР полковник Сухарев.
Отдавая дань С.С. Смирнову, как первопроходцу, с глубоким сожалением приходится признать, что его описание боя содержит системную ошибку (если не сказать, фейк), которая, судя по тем материалам, которыми он мог располагать, не могла являться добросовестным заблуждением. По Смирнову бой сводится к трем основным фрагментам. На самом деле их выявляется не менее шести-семи. Прием, который он использует, нельзя назвать только художественным. Где надо, спрессовав, а где-то, наоборот, растянув время боя, он упростил все настолько донельзя, что даже исследователи в погонах оказались правдивее его.
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 12:01:44 от Sobkor »
Записан

ВОЕНСПЕЦ

  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 954
Прошу откликнуться родственников!
ГРИНЕНКО Семён Максимович.
ЗИНИН Михаил Данилович.
КАДАЦКИЙ Иван Дмитриевич.
КЛЕВСКИЙ Самуил Аронович.
КОЗЫРЬ Борис Гаврилович.
КОЩЕЕВ Василий Григорьевич.
КРАВЧЕНКО Василий Павлович.
КУЛЕШ Иван Иосифович.
МАСЛОВ Константин Григорьевич.
МИХАЛЁВ Прохор Андреевич, к июню 1941 года – старший лейтенант, старший помощник начальника 2-го отделения штаба 17-го Брестского пограничного Краснознамённого отряда войск НКВД СССР.
МИХАЙЛОВА Клавдия Семёновна.
МОГИЛА Илларион Демьянович.
МОКРОВ Борис Афанасьевич.
МОШЕНСКИЙ Фёдор Ефимович.
МУРАВЬЕВ Александр Андреевич.
НОВИКОВ Герман Николаевич.
ОБЕХОВ Владимир Леонтьевич.
ПАЩЕНКО Михаил Александрович.
САМАРИН Андрей Николаевич.
САМАРИН Николай Андреевич.
СЕРГЕЕВ Аркадий Петрович.
СОРОКИН Иван Павлович.
СТРЕЛКИН Прокофий Павлович.
СТУКАЛОВ Иван Иванович.
ТРЕФИЛОВ Анатолий Иванович.
УМНОВ Василий Григорьевич.
ЧУВИКОВ Сергей Алексеевич.
ШАВАРИН Григорий Михайлович.
ШИКОЛАЕВ Пётр Иванович.
« Последнее редактирование: 01 Декабря 2019, 13:11:45 от Sobkor »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
Фрагмент нового материала о пятой погранзаставе, как всегда - интерактивного. Т.е. участники ряда форумов являются как бы его действующими лицами. А дальше уже - на усмотрение редакторов.

ЛЬВЫ, ОТДАННЫЕ НА СЪЕДЕНИЕ? СУДЬБА ПЯТОЙ ПОГРАНЗАСТАВЫ


15 сентября 1941 года исполняющий обязанности заместителя народного комиссара внутренних дел по войскам Аркадий Аполлонов созвал совещание. Обсуждались результаты действия пограничных войск в первые месяцы войны. Оценка одного из докладчиков, полковника Сергея Сухарева, поражает своей смелостью даже сейчас. Великую Отечественную войну Сухарев встретил в должности начальника штаба погранвойск НКВД Белорусской СССР. О ее начале он высказался следующим образом: «…В Москве <об этом> было известно и можно было за два дня до войны границу не охранять, а комендатуры собрать в одно единое».
Смельчака тут же одёрнул в стиле Льва Мехлиса начальник политуправления войск НКВД СССР Пётр Мироненко: «Это Ваши собственные измышления?» Много лет спустя к тому, что сочли «измышлениями» вернулся сам Георгий Константинович Жуков, сделав в разговоре с начальником погранвойск КГБ СССР в 1972-1989 гг. Вадимом Александровичем Матросовым красноречивое признание: «Виноваты мы перед пограничниками. Отдали мы их на съедение...» Но, как писала газета «Правда» 24 июня 1941 г., полноценного «раннего завтрака» из советских войск у немецкого хищника не получилось, ибо, применительно к погранвойскам, речь, в действительности, шла о львах: «Как львы, дрались советские пограничники, принявшие на себя первый удар подлого врага…» Неизвестно, являлись ли слова маршала своеобразным обыгрышем известной, наверное, большинству пограничников, и не только, газетной метафоры, но прав он в одном. Действительно, отдали. В условиях запоздалого стратегического развертывания Красной армии из войсковой элиты сделали полевое наполнение недостроенных укрепрайонов, фак-тически, влив них заставы. Без тяжелого вооружения даже у маневренных групп, которого их лишили еще в первой половине 30-х.
«Можно было за два дня до войны границу не охранять», - говорит Сухарев. Но когда и где было возможно, пусть и теоретически, развитие событий подобным образом? И почему именно за два дня до войны? Как пишет в своей книге «Граница. 41» исследователь истории погранвойск Владимир Тылец, «20 июня в управлении пограничных войск в Белостоке были собраны начальники пограничных отрядов, где до них была доведена складывающаяся на участке округа обстановка и даны указания по завершению мероприятий по приведению войск в боевую готовность. К исходу 21 июня было приказано завершить дооборудование опорных пунктов застав». Сложно сказать, ожидал ли Сергей Алексеевич Сухарев иного развития событий именно в тот день, или его слова – чистой воды послезнание.

Как бы то ни было, на белорусском участке границы к 21.30 21 июня 1941 г. к войне были готовы. Не готов оказался Западный Особый военный округ. Уже упомянутый полковник Сухарев, как представитель Управления, находясь в Каунасе, осуществлял непосредственное руководство на литовском участке границы. Более того, на самой границе, на стыке 86-го и 87-го погранотрядов, встретило войну высшее войсковое начальство союзного и республиканского управлений – Григорий Соколов и Иван Богданов. На усиление застав прибыли представители отрядов и комендатур, включая политсостав. Так было и на пятой заставе второго погранучастка 17-го Краснознаменного пограничного отряда, куда из Бреста были откомандированы начальник 1-го отделения штаба капитан Семён Гриненко, а также инструктор отдела политпропаганды старший политрук А.Г. Гречухин.
Начальником заставы был младший лейтенант П.Г. Богомаз, его помощником – лейтенант К.А. Георгиевский, заместителем по политчасти – политрук И.П. Сорокин. Нельзя не отметить, что на протяжении многих лет из истории боя заставы с немецкими подвижными подразделениями вымарывалась фамилия начальника заставы. Причиной тому послужило то, что выживший в бою Богомаз оказался из-за тяжелого ранения в оккупации, а, выздоровев, встал на путь сотрудничества с нацистским режимом, за что впоследствии понес несправедливо мягкое, по мнению многих, наказание. По воспоминаниям вдовы пограничника Тимофея Рынди Веры, она столкнулась с Богомазом летом 1942 г. в Черновщицах, где был лагерь для семей «восточников»: «Он был связан с полицаями. Потом стал начальником лагеря. Ругал нецензурными словами, поносил нашу Родину. Вместе с полицаями проверял наш лагерь. Жена его распространяла всякие черные слухи о стране. Что Красная Армия будет разбита… Сразу после освобождения Бреста его арестовали, осудили, а потом освободили, и сейчас он живет на окраине Днепропетровска. Он учился вместе с Горбуновым (начальник 2-й заставы 17-го КПО) на курсах младших лейтенантов в Минске. Стрелял плохо».
В настоящее время объем имеющегося документального материала позволяет максимально детально реконструировать пятичасовой бой, где прослеживается вся неоднозначность фигуры начальника заставы и, даже, возможно то, что в дальнейшем стало причиной его измены. Парадокс в том, что стрелял Богомаз, может быть, и плохо, но вот оборону заставы после того, как в начале боя выбыл из строя старший по должности и званию представитель штаба отряда Гриненко, возглавить сумел и держал ее около пяти часов. В изданном в Гродно сборнике воспоминаний «В июне 1941 г.» опубликовано свидетельство старшины пятой погранзаставы Ивана Максимова: «Ефрейтор Захаров настоял на том, чтобы мы отошли в четвертый окоп, где командовал начальник заставы младший лейтенант Богомаз. Начальника заставы мы нашли почти засыпанного песком, тяжело раненого. Он сказал: «Давайте будем отходить в тыл». Я, начальник заставы Богомаз, ефрейтор Захаров и артиллерист (все раненые, кроме Захарова) стали отходить. Пять дней мы, раненые, теряющие силы от боли и голода, добирались до деревни Чернавчицы. Здесь фельдшер Сорочинский поместил нас в амбулаторию, местные жители дали поесть…»
Да не введет никого в заблуждение слова тяжелораненого Богомаза об отходе. Большего бы пограничники сделать все равно не смогли: 4-й окоп – тыловой, последний рубеж обороны. Да и не знал начальник заставы, что его приказ полностью соответствовал указанию замнаркома по войскам Ивана Масленникова от 22 июня 1941 г. начальникам пограничных округов: «При значительном превосходстве сил противника и прямой угрозе гибели вести бои на выход…» А прямая угроза гибели заставы была предопределена уже тем, что она располагалась на важном в оперативном отношении направлении – у вогнутой на советскую территорию излучины Буга. Река в этом месте имела брод с удобными подходами к нему, а от брода начиналось то, что по немецким документах известно, как «панцерштрассе», танковая дорога. И вела она прямо в местечко Мотыкалы Вельке, где дислоцировалась вторая комендатура, а оттуда – на Брест и Жабинку. И если дорога – танковая, жди по ней танки с мотопехотой. А на заставе – ни одного орудия или миномёта. Только винтовки, пулеметы, да гранаты...
« Последнее редактирование: 22 Января 2016, 22:15:46 от Nick-69 »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 21 232
  • Ржевцев Юрий Петрович
Источник – РГВА: ф. 40936, оп. 5, д. 15, лл. 147 и 52. После ФИО – номер персонально вручённого нагрудного знака:

Верхняя часть страницы № 152:

Нижняя часть страницы № 152:
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 748
  • Роман Никитин
Даже не знаю, как преподнести эту новость...
Вышла (или еще не вышла, а просто обсуждается) научная статья Андрея Ефименко о мероприятиях по инженерно-техническому оборудованию границы в районе Бреста и крепости.
Уважаемый Владимир Анатольевич, учитывая некоторые ее аспекты, хотел бы задать два вопроса принципиального характера: познаваема ли в принципе история Пограничного острова и существуют ли годные, с системным подходом, работы, посвященные именно его обороне? 
Записан
Страниц: 1 ... 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »