VIII-Форум Особого Назначения: спецслужбы, правоохранительные и пенитенциарные структуры > 04-Войсковые структуры правоохранительного блока СССР (1918-1957)

Войска НКВД СССР в боях советско-финляндской войны (30.11.1939-13.03.1940)

<< < (3/3)

Москвин Александр Вячеславович:
13-й мотострелковый полк войск НКВД СССРСформирован в мае 1922 году в городе Алма-Ате как 84-й кавалерийский Алма-Атинский дивизион войск ГПУ РСФСР (Архив ЦМ ВВ МВД России: от. 4, д. 15, п. 18, л. 2).
25 июня 1931 года переформирован в 13-й Алма-Атинский полк войск ОГПУ СССР.
Оргштатная структура:
- управление части;
- стрелковый дивизион;
- сабельный дивизион;
- пулеметно-сабельный дивизион;
- бронедивизион;
- артиллерийская батарея.
В апреле 1934 года переформирован в 13-й мотомеханизированный Алма-Атинский полк внутренней охраны НКВД СССР, а в сентябре-октябре 1937 года – в 13-й Алма-Атинский мотострелковый полк внутренней охраны НКВД СССР (приказ НКВД СССР № 00572 от 8 сентября 1937 года).
В сентябре 1939 года передислоцирован в г. Ленинград (приказ НКВД СССР № 001131 от 23 сентября 1939 года). Источник – Кривец В.Д., Холоден В.Ф., Штутман С.М. История строительства внутренних войск (1917-1945 гг.) (Краткий очерк). – Ч. 1. – М.: ГУВВ МВД СССР, 1978 г., стр. 125.
8 октября 1939 года включен в состав Управления ПВ НКВД Ленинградского округа (приказ НКВД СССР № 001198 от 8 октября 1939 года). Источник – Кривец В.Д., Холоден В.Ф., Штутман С.М. История строительства внутренних войск (1917–1945 гг.) (Краткий очерк). – Ч. 1. – М.: ГУВВ МВД СССР, 1978 г., стр. 125.
Боевая, оперативно-служебная деятельность: в 1930-х годах выполнял задачи по ликвидации политического и уголовного бандитизма в Казахстане и в Советских республиках Средней Азии.
С 13 декабря 1933 года по 17 апреля 1934 года принимал участие в боевых действиях на территории китайской провинции Синьцзян, 22 военнослужащих полка награждены орденами СССР (Архив ЦМ ВВ МВД России: от. 4, д. 15, п. 18, л. 35).
В 1935 году 323 военнослужащих и 5 женщин совершили массовое восхождение на Пик Комсомола, где достигли высоты 4300 метров над уровнем моря.
С июля 1937 года по 19 февраля 1938 года в районе г. Нарын оказывал содействие пограничникам в охране участка государственной границы СССР с Китаем по обе стороны границы, при этом 1-й дивизион полка принял участие в боевых действиях на территории китайской провинции Синьцзян, в том числе охранял тыл советских войск и 6000 китайских военнопленных.
В период советско-финляндской войны (30.11.1939-13.03.1940) 1-й мотострелковый батальон на Карельском перешейке в районе дислокации 5-го Сестрорецкого пограничного отряда участвовал в боевых действиях, а 2-й мотострелковый батальон с другими подразделениями полка охраняли тыл Действующей Красной Армии, а в г. Тириоке – финское Народное правительство.

Москвин Александр Вячеславович:
Цитата: Москвин Александр Вячеславович от 04 Июля 2014, 13:01:18>>>>51-й стрелковый полк войск МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности и железных дорог (в/ч 5326)Сформирован 20 января 1932 года на основании приказа ПП ОГПУ в Ленинградском военном округе №12/с от 16 января 1932 года во исполнения распоряжения Главного управления пограничной охраны и войск ОГПУ СССР № 328801 от 11 января 1932 года во исполнения совместного приказа ОГПУ СССР/НКПС СССР№ 753/200 от 13 декабря 1931 года «О передаче стрелковой охраны НКПС в ведение ОГПУ», Постановления Совета Народных Комиссаров СССР от 4 декабря 1931 года как Полк охраны Октябрьской железной дороги войск ОГПУ СССР на базе стрелковой охраны Октябрьской ж.д. НКПС СССР (РГВА: ф. 30488, оп. 1, д. 1, л. 11), дислокация, оргштатная структура полка:
Управление – г. Ленинград
1 дивизион
2 дивизион
3 дивизион
09 января 1933 года на основании приказа ПП ОГПУ по ЛВО №441/с от 27 декабря 1932 года полк переименован в 32-й Октябрьский железнодорожный полк войск ОГПУ (РГВА: ф. 38355, оп. 1, д. 22, л. 1).
Приказом НКВД СССР от 13 июля 1934 года «Об образовании управлений пограничной и внутренней охраны округов» полк включен в состав Управления Ленинградского округа.
Приказом Управления ПВО НКВД Ленинградского округа № 54/с от 22 августа 1934 года во исполнения приказа НКВД СССР № 0015 от 28 июля 1934 года полк переименован в 51-й Октябрьский железнодорожный полк внутренней охраны НКВД СССР
Приказом НКВД СССР № 00206 от 08 марта 1939 года «О реорганизации Управления пограничных и внутренних войск НКВД Союза ССР» во исполнения Постановления СНК СССР № 154-16 сс от 02 февраля 1939 года  «О реорганизации управления пограничными и внутренними войсками» полк включен в состав войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, вошел в состав вновь сформированной 2-й дивизии войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений.
В октябре 1939 года из подразделений полка дислоцированных на ж.д. станции Дно, призывного контингента, сформирован 84-й стрелковый полк войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, управление полка – ж.д. ст. Дно (РГВА: ф. 38274, оп. 1, д. 1, л. 1).
На основании приказа НКВД СССР №00449 от 13 апреля 1940 года  «О реорганизации частей Второй дивизии войск НКВД» (ГАРФ: ф. 9401, оп. 1, д. 553, лл. 92 и 93) гарнизоны полка дислоцированные на Карельском перешейке обращены на формирование 100-го полка войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, в состав 2-го батальона полка включены гарнизоны расформированного 84-го полка войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений (РГВА: ф. 38274, оп. 1, д. 1, л. 5).
В октябре 1940 года 2-я рота 1-го батальона полка на основании приказа НКВД СССР № 001302 от 15 октября 1940 года «Об организации частей войск НКВД для охраны железнодорожных сооружений в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР» во исполнения Постановления Совета Народных Комиссаров СССР №2002-844/сс от 11 октября 1940 года передислоцирована в Эстонию, приняла под охрану железнодорожные сооружения Эстонской ж.д. (152 стр. Кривец В.Д., Холоден В.Ф., Штутман С.М. История строительства внутренних войск (1917–1945 гг.) (Краткий очерк). – Ч. 1. – М.: ГУВВ МВД СССР, 1978 г.; ГАРФ, ф.9401, оп.1. д. 563, л.240-244).
По состоянию на 01 января 1941 года численность полка – 1945 военнослужащих,  дислокация, орштатная структура полка:
управление – г. Ленинград
1 батальон
Управление – г. Таллинн
2 рота – ж.д.ст. Петсери
3 рота – ж.д.ст. Кингесепп
2 батальон
Управление – ж.д.ст. Дно
4 рота – ж.д.ст. Новгород
5 рота – г.Москва
6 рота – ж.д.ст. Псков
Учебный бронедивизион – ж.д.ст. Псков(РГВА, ф.38621, оп.1, д.255, л.146 – 190)
01 февраля 1941 года на основании приказа НКВД СССР №0086 от 28 января 1941 года «О передаче зенитных частей войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений в ведение Наркомата обороны» (ГАРФ: ф. 9401, оп. 1, д. 588, лл. 359-364), во исполнения Постановления СНК СССР №198-97 сс от 25 января 1941 года «Об организации противоздушной обороны» отдельная зенитно-пулеметная рота полка передана в состав ПВО Красной Армии.
По состоянию на 01 июня 1941 года,  дислокация, орштатная структура полка:
Управление – г. Ленинград 40, почтовый ящик № 906 (РГВА: ф. 38261, оп. 1, д. 262, л. 259).
1 батальон
управление – г. Таллинн
1 рота – ж.д.ст. Таллинн
2 рота – ж.д.ст. Петсери
3 рота – ж.д.ст. Кингисепп
2 батальон
Управление – г. Псков
4 рота – ж.д.ст. Новгород
5 рота –  г. Москва(Ленинградский вокзал)
6 рота – ж.д.ст.  Псков
резервная рота –- г. Ленинград
полковая школа МНС – г. Усть-Луга
1 стрелковый взвод
2 стрелковый взвод
пулеметный взвод
учебный бронепоезд – бепо № 51 – ж.д. ст. Псков
взвод управления
1 мотоброневагон
2 мотоброневагон
3 мотоброневагон
автомотовзвод
отдельный автотранспортный взвод, автомастерские(РГВА, ф.38621, оп.1, д.255).
По состоянию на 22 июня 1941 года численность полка – 1920 военнослужащих, штатная численность полка – 2126 военнослужащих(РГВА, ф.38261, оп.1, д.262, л.259).
С началом Великой Отечественной войны с объявлением всеобщей мобилизации в стране 23 июня 1941 года согласно схемы мобилизационного развертывания войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности(мобплан НКВД СССР «МП-41») утвержденной приказом НКВД СССР №00480 от 25 апреля 1941 года «С объявлением штатного расписания военного времени войск НКВД по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности»( ГАРФ, ф. 9401, оп.1, д. 593, л.373-374) в период 23 – 2? июня 1941 года, 1 батальон  полка – 532 военнослужащих, переформирован в 109-й полк войск  НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, 2 батальон полка – 402 военнослужащих, переформирован в 110-й полк войск  НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений(РГВА, ф.38261, оп.1, д.262, л.259), из оставшегося личного состава полка, призванного контингента – 1226 человек(РГВА, ф.38261, оп.1, д.262, л.260), сформированы 1 и 2 батальоны полка.
27 июня 1941 года на основании директивы начальника Главного управления и войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности № 24/69641 от 27 июня 1941 года «О подчинении частей войск начальникам охраны войскового тыла фронтов», во исполнения указания НКВД СССР № 31 от 26 июня 1941 года «Об организации охраны тыла Действующей Красной Армии», Постановления СНК СССР №1756-762 от 25 июня 1941 года «Об охране тыла фронтов» полк в составе дивизии перешел в оперативное подчинение начальника войск НКВД по охране войскового тыла Северного фронта((«Охраняя тыл действующей армии». (Документы и материалы об участии внутренних войск в охране тыла действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941-1945) М. «ГУВВ МВД СССР» 1985. стр. 12). 
Во исполнения распоряжения Главного Управления войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности №24/7071 от 13 июля 1941 года для охраны линии Сорокская-Белозерская Кировской ж.д. полк сформировал сводную роту.
В августе 1941 года 6 рота полка включена в состав 110-го полка войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений. 
В ноябре 1941 года в состав полка включена 4 рота 52-го полка войск НКВД по охране железнодорожных сооружений.
В конце 1941 года 1 рота полка передана в оперативное подчинение 112-му полку внутренних войск НКВД СССР (РГВА: ф. 38290, оп. 1, д. 30, л.47 )
29 января 1942 года на основании приказа командира 2-й дивизии от 28 января 1942 года во исполнения Постановления Военного Совета Ленинградского фронта от 27 января 1942 года «Об обеспечении надежной охраны продовольствия, поступающего для частей фронта и г. Ленинграда через Ладожское озеро» для охраны поступивших грузов в полку на ж.д. ст. Ладожское озеро сформирован 3 батальон 3 ротного состава из личного состава 36-й запасной стрелковой бригады Ленинградского фронта.
Приказом по дивизии № 0010 от 21 февраля 1942 года объявлен приказ НКВД СССР № 00293 от 11 февраля 1942 года о переименовании дивизии в 23-ю стрелковую дивизию войск НКВД СССР по охране железных дорог.
В 03-04 апреля 1942 года управление полка передислоцировано в г. Бологое (РГВА: ф. 38274, оп. 1, д. 157, л. 212; д. 162, л. 141), подразделения полка дислоцированные в г. Ленинград (10-я рота) переданы в состав 82-го полка.
До 1943 года полк имел следующий почтовый адрес: г. Бологое, почтовый ящик № 53, а с 1943 года войсковая часть: в/ч "Полевая почта № 53600".
С 22 марта 1945 года на основании приказа начальника войск НКВД СССР № 005 от 28 марта 1945 года дислокация полка:
Управление – г. Ленинград.
1 батальон –
2 батальон – г. Бологое
6 рота г. Бронницы
Приказом МВД СССР № 001083 от 7 декабря 1946 года войска МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности объединены с войсками МВД СССР по охране железных дорог в войска МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности и железных дорог.
Приказом МВД СССР № 001180 от 21 декабря 1946 года во исполнения приказа МВД СССР № 001083 от 07 декабря 1946 года полк стал именоваться 51-й полк войск МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности и железных дорог.
20 декабря 1951 года на основании приказа МВД СССР № 00665 от 17 сентября 1951 года во исполнения приказа МВД СССР № 00248 от 15 мая 1951 года, Постановления Совета Министров СССР № 1483-749 сс от 06 мая 1951 года «Вопросы МВД СССР» полк расформирован.
Боевая, оперативно-служебная деятельность полка:
В период до 21 июня 1941 года полк выполнял следующие задачи:
а)охрана объектов Октябрьской ж.д., Ленинградской ж.д. и Эстонской ж.д., участие в борьбе с уголовным бандитизмом, содействие правоохранительным органам в охране внутреннего правопорядка.
б)в период Советско-Финляндской войны (30.11.1939-13.03.1940) на Карельском перешейке охрана войскового тыла 7-й армии, рота мотоброневагонов принимала участие в боевых действиях, подразделения полка принимали участие  в борьбе с финскими разведывательно-диверсионными группами, С 30 ноября по 02 декабря в период Советско-Финляндской войны(30.11.1939 – 13.03.1940) полк на Карельском перешейке дополнительно взял под охрану 6 ж.д. мостов(Внутренние войска в годы мирного социалистического строительства. 1922-1941. Документы и материалы. М. Юридическая литература. 1977. стр.475), на основании приказа НКВД СССР №0134 от 05 апреля 1940 года «О выдаче единовременного вознаграждения военнослужащим войск НКВД, принимавших участие в боях с белофиннами» рота мотоброневагонов отнесена к войсковым частям принимавших непосредственное участие в боевых действиях на передовой линии фронта.
в) с января 1941 года на основании приказа НКВД СССР № 0074 от 18 января 1941 года «Об организации охраны объектов ГУШОСДОР войсками НКВД по охране железнодорожных объектов» 2-й батальон полка в Ленинградской области,  на шоссе Новгород-Москва принял под охрану автодорожные мосты (ГАРФ: ф. 9401, оп. 1, д. 588, лл. 343 и 344).
21 июня 1941 года на основании приказа НКВД СССР № 00795 от 20 июня 1941 года «Об организации войсковой охраны на объектах Эстонской ССР» 1 рота полка в г. Таллинн взяла под охрану электростанцию, городской водопровод (ГАРФ: ф. 9401, оп. 1, д. 604, лл. 341-343).
В период Великой Отечественной войны с 26 июня 1941 года по 01 октября 1944 года полк входил в состав Действующей Красной Армии (РГВА: ф. 38655, оп. 1, д. 23, лл. 40, 140), выполнял следующие задачи:
а) охрана объектов Октябрьской ж.д., Эстонской ж.д. (до 01.07.1941), участие в борьбе с уголовным бандитизмом, содействие правоохранительным органам в охране внутреннего правопорядка;
б) охрана войскового тыла Северного, Северо-Западного, Ленинградского, Калининского фронтов, принимал участие в обороне г. Ленинграда;
в) создание диверсионных групп для действиях в тылу противника;
г) участие в борьбе с разведывательно-диверсионными группами противника, с уголовным бандитизмом.
С 10 июля 1941 года на основании приказа по войскам НКВД охраны войскового тыла Северного фронта №16 от 06 августа 1941 года полк числится в составе Действующей Армии.
В период 23-26 июня 1941 года 1 батальон полка на Октябрьской ж.д., Ленинградского шоссе принял под охрану – 33 объектов.
28 августа 1941 года с занятием противником городов Чудово и Любань, ж.д. ст. Мга линия охраны по коммуникации Ленинград-Москва разорвана, 1-й батальон охраняет объекты железной дороги от  ж.д. ст. Малая Вишера до Москвы, потерял всякую связь с полком, 2-й батальон принял под охрану объекты на коммуникациях Ленинградского ж.д. узла, Карельского перешейка.
5 ноября 1941 года по приказу начальника охраны войскового тыла Северо-Западного фронта 1 батальон полка сформировал диверсионную группу для диверсионной деятельности в тылу противника в р-не Новгорода, Малой Вишеры, Ковалево, Старой Руссы.
С октября 1941 года по апрель 1942 года 1-я рота полка участвовала в Московской битве, в полосе Калининского фронта охраняла и обороняла ж.д. объекты.
В 1 кв. 1943 года военнослужащие полка собрали 216673 рублей на постройку танка «Чекист».
За проявленное мужество и героизм в период с 22 июня 1941 года по 20 июля 1943 года правительственными наградами СССР награждены 396 военнослужащих полка, из них:
орденом Ленина - 2;
орденом Красного - 11;
орденом Красной - 42;
орденом Отечественной войны 1-й степени - 1;
орденом Славы - 2;
медалью «За отвагу» - 94;
медалью «За боевые заслуги»  - 125;
медалью «За оборону Ленинграда» - 122. 
С 22 июня 1941 года по 27 февраля 1945 года полк в ходе выполнения оперативно-служебных задач, боевых действиях потерял безвозвратно – 1245 военнослужащих, из них убитыми и умершими от ран – 107, ранеными – 68, заболевшими с последующей эвакуацией в госпиталь – 786, пропавшими без вести – 153, попавшими в плен – 5, по другим причинам – 126 военнослужащих(РГВА, ф.38355, оп.1, д.86, л.4).
Результаты боевой, оперативно-служебной деятельности полка:
С 01 ноября по 01 декабря 1939 года полк при несении службы по охране Октябрьской ж.д. предотвратил крушений поездов – 25, обнаружил неисправностей пути – 541, задержал нарушителей запретных зон – 73(Внутренние войска в годы мирного социалистического строительства. 1922-1941. Документы и материалы. М. Юридическая литература. 1977. стр.475).
С 01 по 24 декабря 1939 года полк при несении службы по охране Октябрьской ж.д. обнаружил лопнувших ж.д. рельсов – 52 (Внутренние войска в годы мирного социалистического строительства. 1922-1941. Документы и материалы. М. Юридическая литература. 1977. стр. 544).
С 13 июля по 01 ноября 1941 года полк провел 90 боев, вывел из строя 2426 военнослужащих противника, 17 танков, 25 мотоциклов, 45 автомашин, 4 арторудий, 3 минометные батареи, сбил 4 самолета.
По состоянию на 20 марта 1942 года 1 батальон уничтожил и вывел из строя до 300 гитлеровцев, сбил 5 самолетов противника, предотвратил 1 диверсию, 10 военнослужащих батальона награждены государственными наградами СССР(.«Внутренние войска в Великой Отечественной войне 1941-1945» М. «Юридическая Литература» 1975 стр. 178).
С 01 августа по 15 сентября 1942 года снайперы полка на передовой линии фронта уничтожили и вывели из строя 1189 гитлеровцев («Войска НКВД и снайперское движение» М. «ГУВВ МВД СССР» 1984. стр. 17).
Основные итоги боевой деятельности полка за период с 22 июня 1941 года по 22 июня 1942 года.
1.Сбито самолетов – 4;
2.Уничтожено танков – 17;
3. Уничтожено бронетранспортеров –
4. Уничтожено автомобилей – 45;
5.Уничтожено мотоциклов – 25;
6. Уничтожено орудий – 4;
7. Уничтожено огневых точек – 6;
8. Уничтожено минометных батарей – 3(РГВА, ф.38655 оп.1 д.7 л.38).
Сводные данные о боевой и служебной деятельности полка по состоянию на 20 июля 1943 года
а) задержано шпионов и диверсантов – 17;
б) задержано дезертиров Красной Армии – 115;
в) задержано преступных элементов – 5746;
г) предотвращено аварий – 2;
д) ликвидировано пожаров – 72;
е) спасено имущества – 68 вагонов
ж) предотвращено хищений военных грузов – 63;
Истреблено и уничтожено фашистских солдат и офицеров – ок. 10000;
Уничтожено танков – 9;
Уничтожено бронетранспортеров – 3;
Уничтожено артиллерийских и минометных батарей – 4;
Сбито самолетов противника – 5;
Уничтожено автомобилей – 15;
Уничтожено огневых точек – 15;
Уничтожено командных и наблюдательных пунктов немцев – 2.
Потери в личном составе полка за выше указанный период:
Убитыми – 51;
Раненными – 62;
Пропавшими без вести – 154 (РГВА: ф. 38655, оп. 1, д. 7, л. 76).
Примеры боевой оперативно-служебной деятельности полка:
В ночь с 23 на 24 марта 1933 года пять военнослужащих полка задержали трех грабителей совершивших ограбление пассажиров в товарно-пассажирском поезде № 401 Ленинград-Москва.
30 ноября 1939 года рота мотоброневагонов полка на оперативном направлении Васкелово, Рауту, Кексгольм приняла участие в артподготовке по плану 21-го корпусного тяжелого артиллерийского полка Красной Армии, приданная полку рота мотоброневагонов полка 73-го полка продвинулась до ж.д.ст. Куоккала (Внутренние войска в годы мирного социалистического строительства. 1922-1941. Документы и материалы. М. Юридическая литература. 1977. стр.476).
26 февраля 1940 года гарнизон по охране ж.д. моста р. Лоунатиоки 7 роты(Карельский перешеек)  задержал шпиона финской разведки (Внутренние войска в годы мирного социалистического строительства. 1922-1941. Документы и материалы. М. Юридическая литература. 1977. стр.548).
29 августа-12 сентября 1942 года команда снайперов в количестве 40 военнослужащих в полосе действия 37-й отдельной стрелковой бригады Красной Армии вывела из строя 481 гитлеровцев, приказом командира 37-й отдельной стрелковой бригады Красной Армии № 30 от 13.09.1942 всей группе снайперов объявлена «Благодарность»(«Войска НКВД и снайперское движение» М. «ГУВВ МВД СССР» 1984. стр. 15).
17-27 июня 1943 снайперы полка в полосе 91-го стрелкового полка 37-й стрелковой дивизии Северо-Западного фронта принимали участие в боевых действиях на передовой линии фронта (ЦАМО: ф. 33, оп. 717037, д. 255, л. 230).
Архив полка - РГВА, ф. 30480 (полк охраны Октябрьской железной дороги войск ОГПУ СССР), ф. 38355.<<<<

Москвин Александр Вячеславович:
10-й отдельный военно-дорожный батальон ГУШОСДОР НКВД СССРДанная в/ч принимала участие в советско-финляндской войне (1939-1940 гг.): в прифронтовой полосе восстанавливала и строила дороги и мосты.

Москвин Александр Вячеславович:
29-й отдельный батальон войск НКВД СССРСформирован в декабре 1939 года из личного состава 21-й отдельной стрелковой бригады войск НКВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности (командир – подполковник Булатов Максим Максимович) для усиления Карельского погранокруга (личное указание комкора Масленикова, комбрига Козика). 

Москвин Александр Вячеславович:
ВОСПОМИНАНИЯ КОМАНДИРА 3-й РОТЫ 4-го ОПЕРАТИВНОГО ПОЛКА НКВД Героя Советского Союза капитана И. ЗИНОВЬЕВА.

БОЙ В ОКРУЖЕНИИ
13 января 1940 года на петрозаводском направлении финского фронта я принял роту. В нашу задачу входило охранять склад боеприпасов в селении Уомас и прилегающие к дороги.
Обстановка к этому времени усложнилась. Наши части, двигаясь в нескольких направлениях, вели трудные бои в лесах. Они глубоко вклинились в расположение противника.
На некоторых участках фронта крупные отряды белофинских лыжников, просочившись между нашими наступавшими частями и соединениями, выходили им в тыл и на фланги.
Сплошного фронта в лесах не было и не могло быть.
В свою очередь многочисленные белофинские группы были охвачены с флангов и фронта вновь подходившими и вступавшими в бой частями Красной Армии.
Сопротивление и контратаки белофиннов на главном направлении нашего удара были ожесточенными. Не менее силен был их нажим и на те наши подразделения и части,
которые сбоку вклинивались в глубину вражеского боевого порядка.
17 января район вокруг селения Уомас (приблизительно 800х500 метров) оказался в окружении белофиннов. На этом участке находились: моя рота, еще одна стрелковая рота с придаными ей четырьмя орудиями: двумя 76-миллиметровыми и двумя 45-миллиметровыми, и танковая рота. Положение наших подразделений, окруженных в этом квадрате, было очень тяжелым. Выйти из окружения и пробиться на соединение с нашими частями мы не могли по двум причинам. Во-первых, мы понимали свое значение как отряда, не только окруженного, но и действующего в тылу крупных белофинских частей. Во-вторых, на складе, который мы охраняли, было огромное количество
боеприпасов, но не было ни одной бочки с горючим. Танковая рога не могла двинуться с места. Весь конский состав батареи имел ранения. Танки и орудия превратились в неподвижные огневые точки. Выходить из окружения — значило потерять крупную
боеприпасов и бросить батарею и танки.
Кто же из нас мог бросить боевую технику? Мы все разделяли чкаловскую заповедь: не бросать машину, пока есть хоть какая-нибудь надежда на ее спасение. Правда, мы помнили также и сталинские слова: «наша жизнь нам дороже любой машины». Но свою
жизнь мы не собирались отдать дешево.
Можно было попытаться открытъ дорогу полку, наступающему с востока. Только два километра отделяло нас от него. Но эта двухкилометровая полоса стала опорным пунктом сопротивления белофиннов. Здесь в труднопроходимом лесу сосредоточивались большие силы противника. Как потом выяснилось, на наш отряд, окруженный в Уомасе и насчитывавший едва 250 штыков, был направлен удар 2-го егерского белофинского батальона, двух батальонов 34-го пехотного полка с большим количеством минометов, пулеметов, малокалиберных орудии, да еще нескольких крупных самостоятельных лыжных групп.
Легкий танк, который был в моей роте, имел немного горючего. С этим танком две группы бойцов провели глубокую разведку полосы окружения. К вечеру после короткого боя танк и бойцы вернулись. Сопротивление противника было организовано крепко. В нашем тылу, в лесу, по направлению к наступающему пограничному полку, уже возникли завалы, блиндажи, единственная дорога была минирована.
Ми перешли к активной обороне. Танки, хотя и лишенные возможности передвигаться, четыре орудия, большая насыщенность подразделений пулеметами и гранатометами, склад боеприпасов, который находился у нас под боком, все это давало возможность
оказывать долгое и сильное сопротивление противнику. Главная наша задача была: сохранить боеприпасы, танки и орудия и закрыть белофиннам отход через Уомас.
Как я уже сказал, мы были расположены на почти квадратном прямоугольнике. В северо-западном его углу находилось селение Уомас. Там был склад боеприпасов и располагалась стрелковая рота. Восточную сторону квадрата занимали танки и моя рота, а почти посредине его на поляне стояла батарея. Положение моей роты было явно невыгодным. Вплотную прижатые к неподвижным танкам, мы занимали только опушку леса.
Впереди нас на расстоянии 200 метров поднималась поросшая лесом возвышенность. Не надо было обладать особыми тактическими талантами, чтобы понять создавшуюся обстановку. Моя рота, танки и пушки, расположенные в низине, простреливались с этой
высоты. Что делалось за высотой, мы не видели, зато с высоты было хорошо видно нас.
Если бы белофинны крупными силами успели занять эту высоту в правом углу нашего прямоугольника и укрепить ее, нам пришлось бы сосредоточиться на льду близлежащего озера; или на поляне в центре. Это грозило бы гибелью отряда. Решение надо было принимать быстро, и я начал оборону с наступления. В ночь с 17-го на 18-е января я выдвинул роту на высоту и коротким ударом выбил оттуда небольшую группу финских разведчиков. Это было сделано вовремя.
18-го утром белофинны с трех сторон повели свою первую атаку на занятую нами высоту. Она была ключом нашей обороны, и белофинны это понимали. У нас еще не было окопов, укрытий, землянок. Вокруг стоял лес, трещал пятидесятиградусный мороз, было
вдоволь снега,— и это все.
Перед атакой белофинны провели сильную артиллерийскую подготовку, в которой участвовали и минометы. Мы молчали. Бойцы-танкисты разворачивали танки на руках.
Укрывшись за деревьями, мы ждали начала атаки, и настоящий огневой бой приняли, когда противник приблизился на 100—120 метров.
У меня было семь ручных и два станковых пулемета. Лес на скатах высоты сокращал возможность эффективного обстрела противника на нормальных дистанциях. Я расположил пулеметные расчеты так, что все направления, по которым мог наступать
противник, простреливались перекрестным пулеметным огнем. Но траектории пулеметных очередей перекрещивались лишь на расстоянии 80—90 метров от нас, именно здесь мы создали огневую пулеметную завесу. Немного дальше падали снаряды танковых пушек.
С танками мы сработались быстро и первую же атаку отбивали в тесном взаимодействии с ними. Командир танковой роты тов. Краснов сделал все, что было в человеческих силах: вручную развернул танки в нужном направлении и поддержал нас огнем своих пушек.
Эта первая атака обошлась нам дорого. Вокруг то и дело падали раненые и убитые. Но к трем часам дня нажим противника ослабел.
Атака возобновилась лишь к шести часам вечера, когда совсем стемнело.
В начале боя в моей роте было 85 человек. Она отбивала атаки почти четырех батальонов белофинской пехоты. Связь между нами, батареей и другой ротой была перебита неприятельскими минами. Радист возился, прилаживая танковые аккумуляторы к своей радиостанции. Бойцы не спали больше двух суток. Я знал, что они держатся на ногах лишь огромным усилием воли. Когда кончился ночной бой, я вместе с политруком роты Степаном Черкалиным подсчитал потери. Но считать раненых за "потерю" было, оказывается, преждевременно. Только один из них. тяжело раненный в голову, выбыл из строя. Остальные заявили, что из боя не выйдут.
Ночь прошла в непрерывной перестрелке. Ночью же встал вопрос о боевой подготовке красноармейцев. Дело в том, что в первом же бою из моей роты белофинны выбили четырех пулеметчиков. Не все бойцы умели владеть пулеметом. Пришлось немедленно заняться обучением всех бойцов роты пулеметному делу.
В перерывах между перестрелками бойцы отрыли ячейки для стрельбы лежа, восстановили связь между подразделениями.
19-го были отбиты еще две атаки белофиннов. В эту ночь политрук Черкалин обошел бойцов роты. Каждому он сообщил об итогах вчерашнего и сегодняшнего боев. Сегодня выбыло бойцов из строя в десять раз меньше, чей вчера. Нас спасали окопы. В эту ночь
бойцы вырыли окопы еще глубже, из них можно было стрелять уже с колена.
20 января белофинны повели атаку не только на нас, но и на Уомас, т. е. на стоявшую там роту. Эта атака запомнилась мне на всю жизнь.
Минометная подготовка атаки длилась больше двух часов. Снег вокруг почернел от разрывов мин. Непрерывный пулеметный огонь со стороны противника нарастал с каждой минутой, пули,как дятлы, стучали в сосны. И вдруг все стихло. Неприятная тишина.
— Идут!—сказал рядом со мной красноармеец Самсонов. Раненный в ногу, он лежал за огромным, поваленным деревом и бережно укладывал вокруг себя приготовленные для боя гранаты.
Белофинны действительно шли. Лес кругом завизжал вдруг истошно и пронзительно: -
Аля-ля! Аля-ля! Аля-ля!
Перебегая, прячась за деревьями, белофинны бросились в атаку. Мы подпустили их близко и встретили шквалом огня. В сосновом редком лесу всегда можно найти выгодные секторы обстрела.
— Товарищ командир, сказал Самсонов хрипло,— помогите!
Я обернулся. Левая рука бойца, перебитая пулей немного ниже плеча, беспомощно
висела вдоль туловища. Это была его вторая рана. Я полез за бинтом в сумку.
— Расстегни шинель.
— Я не о том,— нетерпеливо, словно сердись на меня за недогадливость, сказал
Самсонов.— Помогите перезарядить винтовку — одной рукой неспособно.
В момент наивысшего напряжения боя у меня на командном пункте запел телефон.
Растерянный голос из Уомаса кричал в трубку, что командир взвода Азбукин отрезан белофиннами справа; что рота сбита и отходит в мою сторону; что высота, господствующая над местностью слева, возле села, захвачена белофиннами.
Насколько мог вежливо я попросил передать командиру роты, что отступать ни в коем случае нельзя. Черкалин стоял возле меня, когда шел этот неприятный разговор, и одобрительно кивал головой. Я предложил единственный выход — взять высоту обратно и ликвидировать окружение Азбукина.
Больше из Уомаса не звонили, но уже через две-три минуты мы услышали, как часто стали рваться гранаты в селе, услышали трескотню пулеметов, увидели, как стали перебегать через поляну, отходя, белофинские лыжники.
В это время телефонист подал мне трубку и попросил послушать происходивший разговор. Тот же голос, но теперь уже сухо и деловито передавал командиру батареи приказание открыть огонь.
— У меня все лошади перебиты,— говорил командир батареи.— Орудия стоят на открытом месте.
Голос из Уомаса звучал на этот раз непреклонно:
— Товарищ лейтенант, приказываю немедленно открыть огонь всеми орудиями по высоте, где сосредоточиваются белофинны.
Растерянности уже не было и в помине. Шел настоящий командирский разговор. Через пять минут батарея открыла огонь. В этот же день она уничтожила три огневые точки белофиннов и заставила отойти противника, занимавшего одну из выгодных высот. Нам удалось расширить свой квадрат, устроиться удобнее, вывести и на эту высоту часть бойцов. До самого конца боев наша батарея успешно вела огонь, отбивая одну атаку врага за другой.
На своем левом фланге противник силой до роты усиливал нажим. А у нас правый фланг защищали всего четыре бойца с командиром отделения Альмакаевьм во главе. Этот беззаветно храбрый командир в течение четырех часов без перерыва вел огонь по наступавшим белофиннам. Бойцы сбросили шапки, расстегнули шинели. Когда они клали винтовки на снег, снег шипел,— так раскалилось оружие.
На пятерых смельчаков бросилась сотня белофинских лыжников. Белофинны уже не прятались, перебегали в рост. Их офицер крикнул:
- Сдавайтесь!
Альмакаев выскочил на гребень окопа. С двумя гранатами в руках он стоял на виду у нас и у противника, который подходил без выстрела.
— Сталинцы никогда и никому не сдаются.
В белофиннов, полетели ручные гранаты. Ряды врага смешались, произошла минутная задержка.
Белофинны столпились на открытой поляне, ранее пристрелянной нами, и это заметил старший лейтенант Ибрагимов. По его приказанию с двух сторон к месту боя подползли два пулеметчика, и белофинская рота попала под перекрестный огонь ручных пулеметов, танковых пушек, под гранаты отделения Альмакаева. Она была уничтожена почти полностью.
Так окончилась пятая атака на участке нашей обороны. Начался непрерывный огневой бой. Белофинны решили усилить сеть своих огневых точек и взять нас измором.
Но оказалось, что это не так просто. Мы все глубже и глубже зарывались в землю, строили блиндажи. Финские минометы и пушки заготовили для нас немало материала.
Мы даже построили «кухню» и на девятый день боев испекли в золе первую горячую лепешку. Ротный повар, уже раненый к этому времени, торжественно принес ее мне «на экспертизу». Ужасная была эта лепешка, но раз горячая - значит вкусная.
На складе была только мука. Но ведь на батарее имелись раненые лошади, и мы
питались кониной. Только двух лошадей удалось сохранить и вывести. На них все время по ночам доставлялись бойцам боеприпасы из склада. Этих коней бойцы горячо полюбили.
Белофинны крепко взяли нас в клещи. Прошел январь. Все чаще и чище обнаруживали мы появление новых пулеметных точек противника. Изредка повторялись атаки. Под снегом лежало уже немало бойцов из нашего гарнизона. В «госпитале» — в землянке, где можно было лежать, тесно прижавшись друг к другу, мы устроили наших тяжело раненых. Нераненых в роте вообще не осталось, если не считать двух счастливцев — политрука Черкалина и Альмакаева. Их, как говорили бойцы, не брала пули.
О нашем «госпитале» можно написать целый роман. Бойцов лечил дважды раненый фельдшер. Тяжело раненые бойцы возвращались в строй, хотя они едва могли ползти. Я никогда не забуду, как люди, которые не могли двигаться, а могли только шевелить
руками, устроили в «госпитале» собрание, на котором было решено просить командира позволить им хотя бы набивать ленты и обоймы патронами.
Нередко к окопам подползал не владеющий руками раненый боец, на спине у которого были привязаны пулеметные лепты. Тот, у кого были целы руки, укладывал ему на спину патроны. Как ползли, как находили в себе силы для подвига такие люди - трудно объяснить. Обыкновенными словами нельзя рассказать о необыкновенной доблести.
Я ждал всего. Где-то внутри гнездилась боязнь, что бойцы не выдержат страшного напряжения непрерывного боя. Есть ведь предел человеческой выносливости, думалось мне. Возможно что это так, но оказалось, что выносливости большевиков предела не
существует. К началу боя в роте было пять членов партии. Во время боев мы приняли в партию тридцать два человека.
Ночью наше партийное собрание рассматривало вновь поступавшие заявления о приеме в партию. Бойцы писали их карандашом на клочках бумаги, на носовых платках.
Партийные собрания были короткими. Отводов не было. Много позднее, когда меня попросили составить список представляемых к правительственным наградам, я попросил политрука Черкалина дать мне список всех бойцов роты и передал его командованию целиком.
Белофинны готовились к решающей атаке. Мы это чувствовали. Но к этому времени танковые аккумуляторы уже работали, и наша радиостанция передавала и принимала сообщения. К фронту подошел и начал нас поддерживать своим огнем гаубичный полк.
«Как это так?» — спросят меня.—Очень просто. К этому времени усилился нажим на белофиннов наших подходивших частей. Двухкилометровая полоса, отделявшая нас от своих, сократилась до одного километра. Мы находились в окружении, но гаубичный
полк, связанный с нами при помощи радио, мог осуществлять теснейшее взаимодействие с нашими подразделениями.
Единственное, что мешало нам— это отсутствие приборов для корректировки огня.
Ориентиром для целеуказания была разрушенная церковь в Уомасе. Команды на батареи мы передавали так: Севернее - метров 100, западнее - метров триста».
Конечно, наши сообщения были шифрованы. Решающей белофинской атаки 17 февраля мы, очевидно, не выдержали бы, если бы действовали разрозненно, без взаимной огневой связи. Но к этому дню все поняли, что значит взаимодействие в бою.
Направления возможного удара белофиннов были пристреляны нашими орудиями (и батарейными, и танковыми) и нашими пулеметами. Подход резервов противника бы отрезан огнем гаубичного полка. Рубежи сосредоточения белофиннов на исходном положении атаки бомбила наша авиация, обстреливали гаубицы.
— Десять—десять—десять,— выстукивал радист,— так передавался срочный вызов огня артиллерийского полка и одновременно вызывалась истребительная авиация. К этому времени мы уже не ели конины. Наши самолеты сбрасывали нам продовольствие,
медикаменты. К тюкам были привязаны письма. Политрук Черкалин читал их вслух.
— Бейте гадов,— писали летчики.— В любой момент мы с вами...
И бойцы знали, что летчики действительна с нами, что в самую тяжелую минуту помощь придет отовсюду — с земли и с неба.
Был такой случай. Белофинны выслали парламентеров с белыми флагами. Они не подходили близко, но кричали:
- Сдавайтесь! Надежды нет! Вы окружены со всех сторон!
- Про небо забыли!— кричали им бойцы.— небо над нами свободно. Обо всем трагическом и радостном, обо всем героическом, что произошло в эти дни, не расскажешь. Запомнились лишь отдельные эпизоды.
Когда началась атака 17 февраля, мне надо было обязательно передать пулеметчикам, находившимся на левом фланге, приказание о переносе огня. Я попытался выйти из окопа, но почувствовал, что меня сзади держат. Я обернулся. Рядом со мной в окопе
стоял трижды раненый пулеметчик Иванов. Он цепко держал меня за шинель.
— Не пущу, товарищ командир,— сказал он хмуро.— Незачем вам ходить. Чего нужно, я передам.
И этот искалеченный боец, с разбитой головой, с пробитой навылет грудной клеткой, выкатился из окопа и так, перекатываясь, добрался все-таки к пулеметчикам на левый фланг. Приказание было передано, огонь был перенесен вовремя...
Белофинны наседали небольшой их отряд, но все же в несколько раз превышавший численностью остатки моей роты, обогнул завесу орудийного огня и за деревьями приблизился к нам вплотную.
Наши фланговые пулеметы отрезали подход новым группам противника, но та, которая успела прорваться, была от нас уже в 30-40 шагах. Некоторые белофинны стреляли из-за деревьев, некоторые залегли. Пошли в ход гранаты. Несколько раз я видел, как бойцы ощупывали руками: крепко ли примкнуты штыки к винтовкам. Трофейные финские ножи были воткнуты в снег рядом с бойцами-ближе доставать.
Отлично работали напарники—гранатометчики и стрелки. Разбившись по-двое, бойцы разделяли труд боя. Одиночка-гранатометчик на таком расстоянии был бы слишком хорошей целью для финских солдат. Стрелок-напарник гранатометчика не давал врагам
высовываться и подниматься, когда гранатометчик кидал свою «грушу». Обычная попытка противника подняться из-за укрытий сразу же после разрыва гранат наказывалась меткой пулей.
Так прошло два часа. Стена разрывов придавила к земле прорвавшуюся группу белофиннов. Пулеметы и танковые пушки отсекли им дорогу назад.
В одном из первых окопов стоял все тот же красноармеец Самсонов, теперь уже кандидат коммунистической партии. Левая рука его омертвела. Он научился стрелять и бросать гранаты одной рукой и из боя не уходил. Он так же нес боевые наряды, как и все остальные бойцы, отвергал всякие льготы, которые ему предлагали. Самсонов вышел из окружения вместе со мной и получил звание Героя Советского Союза...
У нас осталось только два танка, способных вести огонь. Остальные были разбиты.
Было подбито одно орудие. Но все чаще и чаще над нашими головами проносились краснозвездные эскадрильи, и на наших глазах буквально поднимались в воздух целые холмы, занятые врагом.
Атака 17 февраля была отбита с большим уроном для белофиннов. Как мне потом передавали в штабе, вокруг наших подразделений полегло их немало.
Белофинны поняли, что взять нас в лоб им не удастся. Атаки прекратились.
Когда белофинское кольцо распалось, я вывел из окружения около шестидесяти бойцов своей роты. Много? Дело в том, что к нам подошло пополнение. Через двухкилометровую полосу, занятую противником, к нам пробились четырнадцать красноармейцев, которыми руководил боец нашей же роты Иванов, оставшийся при штабе батальона.
Этот боец организовал по заданию штаба батальона команду, прошел с нею полосу окружения, прорвался к нам и доложил:
— Товарищ командир, красноармеец Иванов прибыл с командой лыжников в вашераспоряжение...
В 12 часов ночи наша маленькая радиостанция всегда переходила на прием. Мы хорошо слышали Москву, слышали Красную площадь. шум машин, звон кремлевских курантов.
Потом раздавались звуки «Интернационала». Мы обнажали головы.
В эти минуты мы клялись умереть, но не сдаться. Мы не сдались. Многих потеряли, но добыли славную и трудную победу. Иначе но могло быть. Каждый из нас любил повторять слова Альмакаева, которые он крикнул белофиннам, крикнул в лицо смерти:
— Сталинцы никогда и никому не сдаются! Удивительный народ—сталинцы! В аду, у стачертей в зубах они находили в себе силы на смех, на шутку. Я видел их в таком огне, какой редко доведется видеть в самом жарком бою. Ни жалоб, ни стонов, ни криков!  В аду, у ста
чертей в зубах они находили в себе силы на смех, на шутку. Я видел их в таком огне, какой редко доведется видеть в самом жарком бою. Ни жалоб, ни стонов, ни криков! Но когда разведчики донесли мне, что справа двигается к нам группа людей с красными звездами на белых шапках, когда подошли к нам бойцы, командир и комиссар саперного батальона — первые вестники победы, то я увидел другое.
Самсонов - этот герой, человек из камня — прислонился к дереву, итти не может, дрожит, плачет.
Тяжело раненых выносили из «госпиталя» саперы. Они пришли к нам первыми, потому что , кроме них, не мог пройти сплошь минированными дорогами и тропами.
Вот что можно рассказать о наших боевых делах.

Воспоминания предоставил карельский поисковик Владимир Анатольевич Степура.

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[*] Предыдущая страница