Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: 25-й стрелковый корпус (I ф)  (Прочитано 2052 раз)

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 852
  • Роман Никитин
25-й стрелковый корпус (I ф)
« : 19 Февраль 2015, 11:47:30 »
Главный военный прокурор
Заместителю наркома обороны СССР
армейскому комиссару 1 ранга тов. Мехлису Л.З.
27 сентября 1941 года

10-20 июля сего года части 25-го ск, занимавшие оборону в районе города Витебска, Сураж-Витебский, позорно разбежались, открыли дорогу противнику для продвижения на Восток, а впоследствии, попав в окружение, потеряли большинство личного состава и материальную часть.
Произведенным по поводу этого следствием установлено следующее: 25-й ск в составе 127-й, 134-й и 162-й сд в конце июня 1941 года из города Сталино - Донбасс был переброшен в район города Киева, куда прибыл к 1 июля.
Из Киева по приказу командующего 19-й армии корпус переброшен в район Смоленска для занятия обороны по реке Западная Двина в районе города Витебска и города Сураж-Витебский, протяжением около 70 километров.
Погрузка и отправка частей по железной дороге из Киева проходила 2-4 июля. Руководство погрузкой и продвижением частей отсутствовало; в результате чего прибытие эшелонов не согласовывалось с предстоящим выполнением боевых задач, в связи с чем прибывающие части вводились в бой без организованного сосредоточения. К 10 июля штаб корпуса расположился в лесу севернее города Витебска у села Мишутки.
На 11 июля в районе расположения корпуса находились: 442-й кап, 263-й отд. бат. связи, 515-й, 738-й сп и 410-й лап 134-й сд, 501-й сп 162-й сд, 1-й стр. батальон и дивизион гаубичного артиллерийского полка 127-й сд.
Несколько правее от штаба корпуса в районе села Прудники располагался штаб 134-й сд, в составе которой здесь находились два батальона 629-го сп, два батальона 738-го сп, батальон связи, зенитный арт. дивизион, один дивизион гаубичного арт. полка.
По приказанию штакора два батальона 501-го сп 162-й сд заняли оборону на западном берегу реки Западная Двина, севернее города Витебска. Части 134-й сд в составе 2-х батальонов 629-го сп и одного батальона 738-го сп заняли оборону по западному берегу Западной Двины в районе села Прудники, между городами Витебском и Сураж-Витебским. Остальные части находились на восточном берегу реки Западная Двина.
Днем 11 июля на участке обороны, занимаемой двумя батальонами 501-го сп, мотомехчасти противника неизвестной численности (разведка отсутствовала) прорвались через Западную Двину на шоссе Витебск - Смоленск и Витебск - Сураж. Указанные два батальона 501-го сп, не имея надлежащего руководства, в панике разбежались. Охваченный паникой , в ночь на 12 июля начал менять свое месторасположения штаб корпуса.
К 16.00 12 июля командир корпуса генерал-майор Честохвалов с группой штабных командиров и батальоном связи, бросив часть автомашин, прибыл на КП 134-й сд в село Прудники. Их прибытие сразу внесло панику в части дивизии, так как прибывшие, в том числе и сам Честохвалов, панически рассказывали о якобы нанесенных немцами потерях частям 162-й сд, бомбежке их с воздуха и т.п. К 17.00 в тот же день генерал-майор Честохвалов сообщил, что мехчасти противника прорвались в районе Витебска и движутся по шоссе Витебск - Сураж, . Приказал корпусным частям отходить на восток, бросив на произвол находившиеся в обороне на западном берегу Западной Двины части 134-й сд. Только командир 134-й сд комбриг Базаров и комиссар дивизии Кузнецов, вопреки указанию командующего корпусом, остались на месте в районе села Прудники и руководили находившимися в обороне частями 629-го и 738-го сп, помогая им обратно переправиться через реку Западная Двина, а затем выходить из окружения.
После указания командира корпуса Честохвалова об отступлении началось паническое бегство на восток. Первыми побежали штаб корпуса и 2-й эшелон штаба 134-й сд, возглавляемый начальником штаба дивизии подполковником Светличным, который с 9 июля на КП отсутствовал - и только к моменту отхода 12 июля прибыл в село Прудники.
Автомашины без руководства в панике неслись на восток на местечко Яновичи. Паническое бегство штабных командиров губительно отразилось на частях и местных советских органах, которые бросали все и бежали на восток, еще не видя никакого противника и даже не слыша стрельбы.
13 июля штаб корпуса остановился у местечка Яновичи, но 14 июля переехал в лес у села Понизовье, бросив всякое управление частями корпуса и потеряв связь со штабом армии. По примеру штаба корпуса разбегались воинские части, не оказывая никакого сопротивления противнику, бросая материальную часть и снаряжение. 14 июля, боясь дальше двигаться без прикрытия и охраны, командир корпуса Честохвалов выделил несколько командиров и приказал собрать хотя бы небольшую группу войск, разбросанных в окружности по проселочным дорогам, чтобы под их прикрытием организовать дальнейшее отступление на восток.
К исходу дня 14 июля в лесу были сосредоточены: 515-й сп, 410-й лап, батальон 738-го сп 134-й сд, два дивизиона 567-го лап 127-й сд, один батальон 395-го сп 162-й сд и мелкие подразделения других частей, всего около 4000 человек, вооруженных винтовками, пулеметами, гранатами, артиллерией, минометами с запасами боеприпасов.
В штабе корпуса находились: 1) командир корпуса генерал-майор Честохвалов; 2) военком бригадный комиссар Кофанов; 3) начальник политотдела полковой комиссар Лаврентьев; 4) начальник штаба полковник Виноградов; 5) помощник начальника штаба полковник Стулов; 6) начальник особого отдела старший лейтенант госбезопасности Богатько и другие, около 30 человек.
Из штаба 134-й сд - начальник политотдела батальонный комиссар Хрусталев, начальник артиллерии подполковник Глушков и другие. Сюда же в лес 14 июля вечером прибежал переодетым в гражданское платье, без личного оружия начальник штаба 134-й сд подполковник Светличный.
Командир корпуса Честохвалов принял решение: не ожидая подхода остальных частей корпуса, продолжать отходить на восток, продвигаясь только лесами и только ночью, не входя в соприкосновение с противником, категорически запрещая стрелять в немцев. Трусость командования корпуса доходила до крайности. По приказанию командира корпуса полковник Виноградов пытался застрелить водителя одной из автомашин колонны, у которого случайно произошел гудок от замыкания. Тут же лично побил сигнальные рожки во всех автомашинах, чтобы не повторился случайный гудок и не выдать противнику местонахождение колонны штаба. Так двигались 14, 15 и 16 июля. Пройдя 60-70 километров, сосредоточились в лесу у села Букине.
16 июля в этом лесу командир корпуса Честохвалов провел совещание начсостава и приказал бросить все имущество, оставить только носимое при себе. Были брошены: личные вещи начсостава, две рации, смазочные материалы, масса противогазов, пулеметные диски и коробки, документы, часть обоза, лошади и другое имущество. Здесь же Честохвалов объявил дальнейший маршрут отступления на восток по направлению на село Овсянкино. Движение из Букине намечалось двумя колоннами в 20.00 16 июля, причем колонна 10-12 легковых автомашин штаба корпуса вместе с броневиком охранения должна была двигаться в хвосте правой колонны. Для разведки по намеченному маршруту в 18.00 выслан конный отряд в 25 человек. Однако командир корпуса не стал ждать результатов разведки, изменил свое прежнее решение и в 19.00 приказал колоннам двигаться по намеченному маршруту, а сам с колонной штабных автомашин бросил части позади и уехал по направлению село Овсянкино. При въезде в село Рыпшево в 23.00 колонна штаба была встречена окриками и беспорядочной стрельбой незначительного отряда немецкой разведки, по словам очевидцев, разведчиков было около 10 человек.
Возглавлявший автоколонну на первой машине начальник штаба корпуса полковник Виноградов, не останавливая машины, проехал и выскочил за село. Следовавший за ним во второй машине командир корпуса генерал-майор Честохвалов остановил автомашину, бросил личное оружие, поднял руки и пошел к немцам. Находившийся с ним в машине начальник инженерной службы штаба корпуса подполковник Егоров выскочил из машины и бросился в другую сторону, через огороды в лес. То же сделали остальные командиры и политработники штаба корпуса; и стрелок автоброневика, и водители, следовавшие на своих машинах, бросили машины, документы и все, что было, без единого выстрела разбежались по кустам.
Полковник Виноградов, проехав 1-1,5 км за село, побоялся ехать дальше, бросил машину и с шофером ушел в лес, а оттуда одиночным порядком пробирался в сторону частей Красной Армии из так называемого . Разбежавшиеся от машин комиссары Кофанов и Лаврентьев, полковники Виноградов и Стулов и другие штабные командиры, зная, что по этой дороге движутся части корпуса и могут попасть в засаду немцев, не предупредили об этом командиров частей.
17 июля, когда части подошли к указанному месту, немцы, подтянув силы, встретили их сильным огнем. Командиры соединений по своей инициативе вступили в бой, длившийся 2-3 часа, потеряв 130 человек убитыми и ранеными, под прикрытием артиллерии 410-го и 567-го лап, вывели свои части обратно в лес.
18 июля группа командиров штаба корпуса, разбежавшихся у села Рыпшево от немецкой разведки, в количестве 12-13 человек под руководством помощника начальника штаба корпуса подполковника Стулова подошли к находившимся в лесу частям корпуса. Эти части возглавлял помощник начальника штаба 134-й сд подполковник Светличный и начальник политотдела дивизии Хрусталев. Подполковник Светличный обратился к Стулову и находившимся с ним командирам штаба корпуса с предложением присоединиться к частям и возглавить руководство по выводу их из окружения. Полковник Стулов и находившиеся с ним командиры штаба корпуса отклонили это предложение и заявили, что меньшей группой им легче будет пробраться на сторону советских войск, и через пару дней ушли одиночным порядком.
Находясь в окружении, под влиянием трусости, некоторые командиры и политработники, чтобы скрыть свою принадлежность к командному составу Красной Армии, посрывали знаки различия и петлицы, обменяли свое воинское обмундирование на гражданские костюмы, а часть из них даже уничтожила личные и партийные документы. Начальник политотдела корпуса полковой комиссар Лаврентьев уничтожил партийный билет, обменял свое комсоставское обмундирование на рваный костюм , отпустил бороду, повесил котомку за плечи и, как трус и бездельник, несколько дней двигался за частями, ничего не делая, деморализуя личный состав своим внешним видом. Когда ему предложили военное обмундирование, он отказался и одиночным порядком в своем костюме пошел на восток.
Также одиночным порядком пробирались военком корпуса бригадный комиссар Кофанов, полковник Стулов, начальник особого отдела корпуса старший лейтенант госбезопасности Богатько. Последний вместе со своей машинисткой, переодевшись в костюмы колхозников, выдавая себя за , пробирались в город Вязьму.
Подполковник Светличный, возглавивший части 134-й сд после бегства работников штаба корпуса, несмотря на наличие достаточного количества огневых средств и людей, продолжая преступную командования штаба 25-го ск, вел части только ночью и только лесами. Категорически запрещал вступать в соприкосновение с противником. Все время восхвалял мощь немецкой армии, утверждая о неспособности Красной Армии нанести поражение немцам. Боясь, чтобы стук повозок не демаскировал местонахождение частей дивизии, и столкнувшись с трудностями ночных передвижений, Светличный 19 июля сего года приказал бросить в лесу повозки, лошадей, другое имущество, как .
В тот же день он разбил оставшиеся части на три отряда: 1-й отряд - из состава 515-го сп с батареей полковой артиллерии и артиллерии 410-го лап под командованием капитана Цулая; 2-й отряд - из состава 378-го сп с полковой артиллерией и дивизионом 567-го лап, командир отряда капитан Соловцев.
В 3-й отряд вошли остальные части дивизии с двумя батареями 410-го лап под командой подполковника Светличного.
По приказанию Светличного в ночь на 20 июля отряды выступили по намеченному им маршруту на восток: 1-й и 2-й отряды левой колонной под общим командованием начальника артиллерии дивизии подполковника Глушкова, а 3-й отряд под руководством Светличного - справа. Никакой разведки и связи между отрядами во время движения организовано не было.
Пройдя 10-12 километров правая колонна, заметив впереди выпущенную противником ракету, по приказанию Светличного повернула обратно к исходному положению. Сам подполковник Светличный уехал от частей.
Началась паника и бегство.
Весь день 20 июля части 3-го отряда находились без руководства и без связи с 1-м и 2-м отрядами. Только к вечеру из лесу явился подполковник Светличный, и начали подходить одиночные бойцы и командиры из 1-го и 2-го отрядов без оружия.
По выяснении оказалось, что во время движения в ночь на 20 июля руководители 1-го и 2-го отрядов, услышав вдалеке шум моторов, посчитали их за танки противника. В испуге начальник артиллерии 134-й дивизии подполковник Глушков приказал бросить материальную часть отрядов, а людям спасаться, кто как может.
21 июля была выделена группа бойцов, одно орудие - вручены Глушкову, и приказано забрать оставленную им материальную часть. Однако и на сей раз он струсил, бросил людей и лошадей, а сам скрылся в лесу и больше к частям не подходил.
В результате преступной трусости подполковников Светличного и Глушкова в ночь на 20 июля сего года части 134-й сд, находившиеся в окружений, потеряли: около 2000 человек личного состава (разбежавшиеся из 1-го и 2-го отрядов), часть из них попала в плен к врагу; два дивизиона артиллерии, две батареи полковой артиллерии, много артиллерийских снарядов, более 10 пулеметов, около 100 лошадей и вооружение - оставлено немцам.
27 июля сего года подполковник Светличный с небольшой группой 60-70 человек прорвался на сторону частей Красной Армии, оставил в окружении 1000 человек личного состава, раненых и остатки имущества 134-й сд, которые возглавил начальник 5-го отдела штаба 134-й сд капитан Баринов и находился с ними в лесу до прибытия генерал-лейтенанта Болдина, под руководством которого они вышли из окружения 11 августа.
За допущенные преступления считаю необходимым предать суду военного трибунала: 1. Бывшего командира 25-го ск генерал-майора Честохвалова как изменника Родине - заочно;
2. Начальника штаба корпуса полковника Виноградова;
3. Помощника начальника штаба корпуса полковника Стулова;
4. Военкома корпуса бригадного комиссара Кофанова;
5. Начальника политотдела корпуса полкового комиссара Лаврентьева - за проявленные ими трусость, бездействие, паническое бегство от частей и запрещение частям оказывать сопротивление;
6. Начальника штаба 134-й сд Светличного;
7. Начальника артиллерии дивизии подполковника Глушкова - за проявленную ими трусость, запрещение частям вступать в соприкосновение с противником и оставление врагу материальной части дивизии.

Главный военный прокурор В. Носов

ЦАМО, ф. 913, оп. 11309, д. 70, лл. 160-165

http://smolbattle.ru/threads/%D0%93%D0%B5%D0%BD-%D0%BC%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D1%80-%D0%A7%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%85%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D0%B2.2709/
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 852
  • Роман Никитин
Re: 25-й стрелковый корпус (I ф)
« Reply #1 : 19 Февраль 2015, 12:10:03 »
Вышеприведенный документ уже хорошо известен. И, в основном, именно по нему судят о действиях 25-го ск и его комначсостава. Так-то оно так, корпус был разгромлен. Но уже не в первый раз приходится предостерегать от однозначных оценок чего бы ни было в той войне. Потому что с разным доводиться сталкиваться. В том числе и с такой вещью, как... героизм бежавших. Будем называть вещи своими именами: 2-й эшелон штаба корпуса и начальник его РО майор Гаспарян только потому уцелели и избежали окружения, что вовремя начали отход, находясь дальше всего от противника.
Материал, большая часть которого является, по сути, введением в оборот неизвестного документа, подготовлен для журнала "Транспорт и связь РФ".

СПАСТИ МАРШАЛА ТИМОШЕНКО

Просматривая в Центральном архиве министерства обороны России папку разведывательных документов 25-го стрелкового корпуса за 1941 год, к сожалению, никто из посетителей читального зала серьезно не заинтересовался плохо читаемым рукописным текстом без заголовка с подписью «майор Гаспарян». Возможно, из-за того, что эту рукопись трудно позиционировать как официальный документ. Хотя, для начала Великой Отечественной войны написанные задним числом гибриды личного военного дневника, отчета и журнала боевых действий – не столь уж большая редкость. Время было такое: поражения, отступления, окружения – не всегда удавалось фиксировать события день в день. А возможно, исследователям было просто лень страницу за страницей расшифровывать написанное размашистым почерком майора. Кстати, майором, начальником разведки 25-го ск, он был в июле 41-го в боях за Витебск и Ярцево. А в мае 45-го – генерал-майором, причем, гвардии. 94-я гвардейская стрелковая Звенигородская ордена Суворова дивизия, которой командовал Исаак Гаспарович Гаспарян одной из первых ворвалась в Берлин и овладела рядом правительственных зданий, пленив до 5 тысяч солдат и офицеров противника. Нет смысла подробно описывать всю богатую биографию трижды раненного в боях заслуженного советского военачальника – достаточно заглянуть в Интернет. В наградном листе на И.Г. Гаспаряна, представленного к ордену Ленина, особо отмечалась организация им «непрерывного управления войсками на протяжении всей операции». Но лишь один раз он доверил бумаге рассказ о том, как еще в 41-м под снарядами, бомбами и пулями постигал он, что значит на войне связь, сделав в своей рукописи заключительный вывод о том, что «разрозненно и без управления регулярные войска не могут воевать». О том, как, не имея рации, с помощью сигнального пистолета спас от гибели или плена самого заместителя народного комиссара обороны СССР, на тот момент главнокомандующего войсками Западного направления, С.К. Тимошенко, и собирал по его приказу остатки разбитых частей, в т.ч. своего 25-го стрелкового корпуса. Его командир генерал-майор С.М. Честохвалов до 1956 года считался изменником Родины, а на самом деле, как выяснилось уже в новейшее время из немецких источников, был убит при попытке взять его в плен. Вероятно, по этой причине, написав свои, назовем их так, воспоминания по горячим следам тех боев, Гаспарян больше не возвращался к теме своей службы в 25-м ск, всякое упоминание о котором в его биографиях отсутствует.
Документ представлен с некоторыми сокращениями. Орфография и пунктуация текста частично сохранены.


Разыскивая свой штаб, 14.7.41 я застал его под Духовщиной, но только 2-й штабной эшелон. Желая сосредоточить мелкие, раздробленные, беспорядочно отходящие группы частей и соединений 25-го стрелкового корпуса, я решил оттянуть штаб в район Вязьмы с целью стать на пути скрещивания дорог из Суража, Витебска, Ярцева, Смоленска, Вязьмы. Но 15.7.41 по приказанию заместителя народного комиссара обороны СССР маршала С.К. Тимошенко на 2-й эшелон штаба нашего корпуса была возложена задача стать на линии отхода мелких частей в районе Духовщины и все мелкие группы объединить, направить на фронт для организации отпора немецкому десанту и прикрыть подступы к Ярцево.
В 18.00 15.7.41 8 грузовых машин с командным составом начали двигаться на Духовщину. Отъехав от Ярцева на Духовщину 15 км, встретили немецкий десант в составе 20 танков, несколько десятков броне- и автомашин, которые очень быстро стремились обтекать Ярцево с северо-запада и юго-запада.
Зная, что в лесах у Ярцева находится т. Тимошенко, с целью не дать захватить его врасплох, я немедленно подаю одну ракету, вслед другую, и на парашюте появляется третья ракета. Вражеская авиация быстро оказывается в воздухе, появляются 9 легких бомбардировщиков и начинается кровопролитная бойня. 3 советских танка с группой командиров 10-15 человек против 20 танков противника и 9 самолетов. На открытой местности, на автостраде, противник бомбит, прижимая всех к земле. Бой длится полчаса. Много сгорело наших машин, сгорел наш танк боевой с боевым экипажем. К 22.00 часам 15.7.41 мы вышли из боя, о чем тут же было доложено т. Тимошенко.
16.7.41 к 11.00 часам прибыл в лес в 3 км северо-восточнее Вязьмы, где мной были назначены специальные лица командного состава соединений и частей корпуса для сбора и сосредоточения мелких отходящих групп. К 19.7.41 собрались основные отделы штаба и представители частей и соединений корпуса. Прибывала матчасть, люди входили в нормальную колею, начались занятия с командным и рядовым составом.
Один я вернулся обратно в Ярцево и доложил т. Тимошенко об обстановке. Он приказал генерал-майору взять 12 танков БТ, всеми силами сопротивляться и уничтожить прорвавшийся десант. Вот эпизод танкового боя.
Мчусь я на танке БТ на встречу противнику. Славные танкисты дело свое знают. Быстро разбиваются на 3 группы по 4 танка с целью во всех 3-х направлениях приостановить просачивание десанта противника в районе Ярцева. Центральная группа под командованием танкиста-орденоносца. Мчится по автостраде, выезжая из Ярцева, поворачивает вправо на Духовщину, лицом к лицу я их свожу с противником, вот расстояние все уменьшается, до противника осталось 100-150 м. Славные танкисты своим мощным огнем обрушиваются на противника, начинается неравный бой 4-х против 20-ти. Вот танк противника слетает с дороги, вот машина сгорела. Противник в панике, разбегается по сторонам дороги. Чувствуется большой перелом, успех за нами. Но враг коварен – в воздухе появляются самолеты...
Фронт неустойчив, а Ярцево надо удержать во что бы то ни стало. По приказанию штаба Западного направления я организую сводный полк из частей 25-го корпуса и поступаю в распоряжение командира 38-й стрелковой дивизии 44-го стрелкового корпуса. Вскоре из моего сводного полка остался батальон численностью 400-450 человек, командование которым я возложил на командира разведбатальона 162-й стрелковой дивизии т. Григорьева. В 18.00 21.7.41 г., не зная общую задачу, командир 38-й сд полковник Кириллов вызвал меня к телефону и приказал поднять батальон по тревоге, наступать вдоль железной дороги, очистить Ярцево от противника, выйти к реке Вопь, где перейти к обороне, что и было сделано нами. Мосты через р. Вопь и текстильную фабрику мы заняли без боя, если не считать отдельных выстрелов или пулеметного огня бандитского характера оставленных в домах фашистов, которые стреляли нам в спину и время от времени выводили из строя лучших наших бойцов и командиров.
22.7.41 г. противник обрушился на нас всеми своими силами: пулеметы, минометы, артиллерия и авиация. Был ожесточенный и неравный бой, ибо 3 разрозненных наших батальона, не имеющих между собой связи, не поддерживаемых никем, дрались каждый за себя. К 16.00 капитан Григорьев был ранен, в 19.00 я вступил в командование его батальоном и лишь к 24.00 мне удалось собрать его остатки из 25 человек и занять оборону на фронте в один километр, т.е., фактически, не оборона, а обозначенные линии обороны.
К 3.00 23.7.41 г. прибыл командир роты Дзюба и с ним 50 человек, это послужило костяком организации обороны 2-го оборонительного участка города Ярцево.
В 7.00 23.7.41 г. начался артиллерийский, минометный и пулеметный огонь со стороны противника, в воздухе господствовала авиация противника, все время прижимая нас к земле, осыпая нас бомбами и поливая пулеметным огнем. К 11.00-12.00 под этим сильным огнем прибывают 3 неполные роты ленинградских коммунистов. Передо мной стоит задача не только принять их, но организационно влить в кадровый состав, сколотить из них боеспособное подразделение. Таким образом, к 16.00 численный состав батальона 2-го оборонительного участка на главном направлении доходит до 400 человек, не имея станковых пулеметов, минометов, артиллерии всех калибров и даже не имея возможности связать свой командный пункт с командирами рот телефонной связью.
Перед нами встает задача очистить город от мелких групп противника, засевших в домах. В этот день враг ведет беспощадный огонь, поджигает все дома. Горит мой первый командный пункт, враг зажигает мой второй командный пункт. Наши потери убитыми до 35 человек, ранеными до 40 человек. Ранят командира роты Дзюбу, тяжело ранят командира роты коммунистов Борисова, гибнет его помощник. Огонь настолько силен, что неустойчивые элементы поддаются панике и одиночки просачиваются и уходят в тыл. Командир 1-й роты старший лейтенант Стрешнев позорно бежит с поля боя со своими 30-ю человеками, оставив коммунистов-добровольцев беспризорными.
Наконец, к 22.00 огонь противника стихает. В течение ночи мы укрепляем свою позицию, пополняем огнеприпасы, получаем гранаты. Во всем батальоне имеется только 5 ручных пулеметов. Но бойцы – крепкие коммунисты-добровольцы, прочно удерживают свою позицию. В эту же ночь нам удалось покормить всех бойцов горячей пищей, которую они не получали 3-4 дня.
Оборона была создана крепкая, но с утра 24.7.41 г. начинается жаркий день. Противник среди сгоревших домов Ярцева обнаружил нас и навалился всеми средствами, держа все время под огнем артиллерии и минометов. В это время прибывает рота коммунистического батальона туляков, которая организационно влилась в состав наших рот. Они понесли большие потери и выдвигались к району обороны днем под сильным огнем противника. Батальон в людском составе достаточно крепок, но технически совершенно не был насыщен. Мы не имели пулеметов, минометов, артиллерии, а противник, засевший в домах с минометами, пулеметами и автоматами, беспрерывно держал нас под огнем.
К 19.00 24.7.41 г. прибыл командир приданного дивизии корпусного артиллерийского полка, что намного облегчило наше положение. По моей просьбе был открыт огонь по противнику, и отдельные его группы полностью были уничтожены. К этому времени я получил боевой приказ командира 38-й сд, где моему батальону была поставлена задача уничтожить противника на западном берегу реки Вопь, овладеть поселком и станцией Ярцево, пересечь автостраду, выйти на дорогу Ярцево-Духовщина в направлении колхоза Сапрыкино. Фактически батальон наступал на направлении главного удара. Роты очень быстро начали наступление и стремительно продвинулись вперед, но командир 4-й роты начал медлить, чувствовалось, что он не уверен в себе. Я решил побыть при нем до форсирования реки. Не доходя до железнодорожного моста метров 200, мы с группой командиров и бойцов попали под огневой вал противника. Я был сброшен вниз с откоса высотой 5-6 м на рельсовый путь и с него взрывной волной 3-х снарядов подхвачен и брошен в кювет. Пришел в себя я к концу дня. Все части тела были на месте. При попытке встать я потерял сознание. Помню только, как лейтенант т. Сысоев и лекпом Одинокова выносили меня из-под огня, но вторично попали под шрапнель. Я оказался сильно контужен, но запомнил, как около 3-х часов ночи 25.7.41 комиссар мне сообщил, что наши роты переправляются на тот берег реки, а 5-я коммунистическая рота ведет там бой.
Этот этап моего пребывания на фронте против фашистов, еще раз убедил меня, что разрозненно и без управления регулярные войска не могут воевать.

Майор Гаспарян

ЦАМО, ф. 876, оп. 1, д. 2, лл. 2-12

Подготовил историк Роман Никитин
« Последнее редактирование: 27 Февраль 2015, 01:28:22 от Nick-69 »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 852
  • Роман Никитин
Re: 25-й стрелковый корпус (I ф)
« Reply #2 : 20 Февраль 2015, 20:20:49 »
Персонально внимание И.Г. Гаспаряну уделено здесь:
http://voenspez.ru/index.php?topic=49765.msg356492#msg356492
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 852
  • Роман Никитин
Re: 25-й стрелковый корпус (I ф)
« Reply #3 : 20 Август 2015, 13:03:03 »
Уважаемый Владимир Анатольевич!
Еще раз, уже на нашем форуме, благодарю Вас за приведенный на Погранце Наградной лист и дублирую своё сообщение:
Цитата: зинкевич;2710587

Интересный документ. Наводит на размышления. О том самом пресловутом июльском десанте (десантах) под г. Ярцево. О котором одно время шли споры, а что это, собственно, было? Диверсанты или полноценный тактический десант. Или за него приняли что-то иное? См. здесь: http://vif2ne.ru/nvk/forum/arhprint/1267546
Вот и в документе, введенном мной в оборот в материале "Спасти маршала Тимошенко", майор Гаспарян упоминает о танковых схватках в те дни, но не о борьбе с парашютистами. Значит, все же, "десант" – это передовые подразделения 7 тд вермахта, которые вклинились настолько глубоко, что, как водилось тогда, навели шороху в нашем тылу.
« Последнее редактирование: 20 Август 2015, 13:20:40 от Sobkor »
Записан

Nick-69

  • Нет литературы художественней, чем документ
  • Модератор
  • Участник
  • ****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 3 852
  • Роман Никитин
Re: 25-й стрелковый корпус (I ф)
« Reply #4 : 20 Август 2015, 13:48:22 »
Летом 1941 года, в ходе нападения фашистской Германии на СССР, многие военные специалисты обратили внимание на то, что германское командование практически исключило широкое применение своих воздушно-десантных войск на Восточном фронте. Соединения и части германских ВДВ воевали в основном в качестве пехоты, иногда в качестве штурмовых войск, да, воздушные десанты немцами применялись, но только в составе не больших подразделений и то только в ближних тылах Красной Армии, в основном для захвата или уничтожения особо важных отдельных объектов и не более того...
Причиной такой «скромности» германских ВДВ, оказывается, был личный приказ фюрера, запрещавший использование германских воздушно-десантных войск в специальных масштабных десантных операциях, данный приказ состоялся по итогам операции по захвату о. Крит, проведенный силами германских ВВС и ВДВ в мае 1941 года.
http://topwar.ru/16261-srazhenie-za-krit-kak-pirrova-pobeda-germanskih-vdv.html
« Последнее редактирование: 20 Август 2015, 14:42:04 от Sobkor »
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »