Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Братство выпускников Львовского высшего военно-политического училища  (Прочитано 33488 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
 

От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «18 ноября 2020 году легендарной Атлантиде – Львовскому высшему военно-политическому училищу, лучшему военному вузу Советского Союза, исполняется 81 год! Сегодня, 52 года назад, я обул солдатские сапоги в пехотной учебной Самаркандской орденоносной дивизии, ни сном, ни духом не ведая о том, что через год стану курсантом ЛВВПУ. Так звёзды на небе и Судьба на земле властно распорядились. Ибо, чтобы поступить в училище, мне необходимо было забрать документы из Ташкентского государственного университета…
Наше Львовское высшее военно-политическое училище, на самом деле, очень подобно было Атлантиде: невесть откуда и почему именно во Львове оно появилось. Точно так же загадочно потом исчезло в постперестроечных бардаке и смуте. Нет, конечно, в пыльных архивах Генерального штаба ВС РФ, наверняка, есть в какой-то папке, а, может, теперь уже и в электронных запасниках на точном военном языке сформулированная биография ЛВВПУ с конкретными её датами и красноречивыми цифрами. Создано 18 ноября 1939 года в городе Брянске. С октября 1941 по апрель 1944 года училище дислоцируется в Халтурине Кировской области. В августе 1944 года училище переводится в Харьков, а в марте 1947 года передислоцируется в город Львов. Первый выпуск во Львове училище производит в 1950 году.
Только я те запасники ворошить не собираюсь. В свою стареющую душу и с годами уже ветшающую память лучше загляну. Тем более, что для меня, как и для многих моих однокашников, ЛВВПУ давно уже стало легендой. Порой, самому даже не верится, что чуть больше полвека назад летел в прямом и переносном смысле из седого Самарканда в тоже далеко уже не молодой Львов, чтобы поступить на факультет журналистики Львовского политучилища.
Сразу за проходной бурлила по всем направлениям шизанутая абитуриентская жизнь, питающаяся исключительно слухами один страшнее другого. Конкурс – под 30 человек на место. Отчисляют поэтому пачками, и – за малейшую провинность. Всем миром здесь правит отнюдь не начальник училища генерал-майор Иван Липенцев, а великий и страшный полковник Константин Непейвода. Этот может отчислить абитуриента за один угрюмый взгляд, брошенный исподлобья, за нечищеные сапоги или за плевок на тротуар.
С конкурсом оказалась неточность – 27 человек на место. С Непейводой и вовсе неправда. Более мудрого и человечного военного педагога за всю свою тридцатидвухлетнюю армейскую жизнь я и не встречал. Вот как о нём написал мой друг, доверенное лицо Путина, полковник Виктор Баранец: «Многие курсанты боялись невероятно строго зама начальника училища. Но страх этот на поверку оказывался уважением порядочности полковника, имя которого добрым словом поминалось потом в сотнях гарнизонов почти четырехмиллионнной армии – везде, где помнили Непейводу. Буквально каждое его появление на территории училища превращалось в трагикомическую легенду.
...Я стоял дневальным по факультету в ночь с 6 на 7 ноября 1967 года. Многочасовое торчание у тумбочки – нешуточная нагрузка для ног. Среди ночи я сначала присел не теплую батарею, а затем душа не устояла перед соблазном прилечь на гладильный стол, обитый мягким сукном. Я был в глубоком сонном забытье, когда кто-то властно тронул меня за плечо, и я услышал голос, который мгновенно привел меня в чувство: «Товарищ курсант! Горячо и сердечно поздравляю вас с большим всенародным праздником – очередной годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции и объявляю десять суток ареста за то, что вы халатно охраняете завоевания этой революции».
Львовское политучилище, конечно, было не Вестпойнтом – символом военной элитарности США. Однако на фоне остальных ста сорока семи военно-учебных заведений бывших Советской Армии и Военно-Морского Флота оно не просто выгодно отличалось, а было на несколько порядков выше, сильнее, престижнее, как вам будет угодно, всех прочих военных вузов. Да просто – лучше других во всех отношениях! Понимаю прекрасно, что подобное утверждение может вызвать большое недоумение у военного люда. Ведь каждый питомец военного вуза любит свою alma mater, считает её самой лучшей и это закономерно. Но, мужики-однополчане по боевому строю, в данном случае во мне говорит не просто квасной курсантский патриотизм, хотя не молчит - точно. Дело в том, что после училища я еще закончил Военно-политическую академию имени товарища В.И. Ленина, тоже не самый последний и хилый вуз Советского Союза. Однако назвать её лучшей даже среди родственных заведений, язык как-то не поворачивается. При всем моём к ней уважении и даже почтении. Далее, почти пять лет привелось мне поработать в отделе вузов «Красной звезды». Объездил я за это время несколько десятков военных учебных заведений СССР и, что называется, воочию убедился: ни одно из них даже близко не могло стоять возле нашего Львовского политучилища. Причин тому много, но есть несколько определяющих.
Главная заключалась в том, что долгие годы в ЛВВПУ принципиально не принимали выпускников школ-десятилеток, юношей, не послуживших хотя бы полгода в армии или на флоте. Собственно, когда этот запрет был снят, училище тут же влилось в ряд остальных полтора десятка политкузниц. Оно, может быть, не стало худшим, но лучшим перестало быть – определенно. Всё-таки, что ни говори, а срочная служба – такой экзамен, который не заменишь никаким тестированием и прочими прогрессивными хитростями при отборе кандидатов. Хотя, разумеется, бывают всякие исключения, но не о них же речь.
Во-вторых, в наше училище, в основном, принимали, если не одаренных, то уж, во всяком случае, в чём-то способных юношей. На журналистику, к примеру, нельзя было поступить, не имея публикаций не ниже, чем в областной, окружной, республиканской печати. Заметки из заводских многотиражек и дивизионок брались в расчёт только в исключительно редких случаях, когда солдат, скажем, прослужил два и больше года в войсках или абитуриент столько же проработал на производстве. На параллельный факультет культпросвет работы тоже нельзя было поступить с одним только желанием там учиться. Требовалась хоть какая-нибудь творческая способность - умение, скажем, играть на гитаре, скрипке, аккордеоне, балалайке, петь, плясать, рисовать. Одним словом, просто так попасть в ЛВВПУ, даже по большой протекции, но, не имея за душой хотя бы намёка на призвание, было чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Это обстоятельство сильно раздражало крупнозвёздных и высоко номенклатурных родителей, которые всё могли купить своим чадам, кроме способностей для последних.
В-третьих, наше Львовское политучилище было и на самом деле единственным в мире и на все времена. Более ни одна другая страна, кроме Советского Союза, не могла себе позволить специально готовить военных журналистов и культпросветработников с высшим образованием. Даже притом, что мы называли своих побратимов с параллельного факультета «балалаечниками», а они нас – «бумагомараками». Сия бытовая приземлённость никак не перечёркивает базовой мудрости того, исчезнувшего, как и наше училище, государства рабочих и крестьян, думающего о великой силе влияния печатного слова на святую единицу всякой войны – солдата, и о том, что «после боя сердце просит музыки вдвойне».
Целиком и полностью я разделяю мнение Ричарда Олдингтона, сказавшего однажды: «Ничему тому, что важно в жизни знать, научить нельзя. Все, что может учитель, – указать дорожку ученику». Так вот нам, курсантам ЛВВПУ указывали эту самую дорожку в основном учителя-фронтовики. Всю войну прошли начальники училища при мне – Липенцев и Новиков, все их четыре заместители Непейвода, Журавлев, Корнеев, Пономаренко, подавляющее большинство начальников кафедр, педагогов и командиров – Домодыко, Титаков, Шендрик, Беджанян, Логинов, Литвиненко, Варченко, Кирпич, Светоч, Хрущев, Садовский, Манюков, Шелест, Зименко, Мухачев, Ульянов, Александров, Токарь, Ужегов, Бородюк, Бугаец, Краснокутский, Мосин, Дышев, Антощенко, Янов. Не воевали, но войной были опалённые Кузнецов, Орлов, Керн, Скотников, Судейкин, Андросова, Борисова, Осмоловский, Цивин. А скольких я ещё запамятовал…
Из училищных времен запомнился коренастый, с седоватой копной густых волос, всегда спокойный и уравновешенный подполковник Иван Иванович Ревков. (С его сыном, к слову, я до сих пор поддерживаю добрые отношения. И в память о его отце, и ещё потому, что парень не скурвился, как иные выпускники ЛВВПУ, о чём еще будет сказано). Так вот Герой Советского Союза, почётный житель Севастополя, Ревков не любил распространяться о своих подвигах в Великую Отечественную даже по принуждению начальников. Но на танковом деле был чуток чокнутым, в хорошем смысле слова. И мы, шалопаи, этим обычно пользовались. Не зная существа вопроса, интересовались у Ивана Ивановича: а почему это такой тяжелый танк запросто проходит по болоту, в то время как легкий конь в нём тонет? Влюблённый в бронемашины, «очеловечивающий» их Ревков с удовольствием и обстоятельно отвечал. А получилось так, что и нас своей любовью к бронемашинам заряжал. Группы, которыми руководил Герой Советского Союза, всегда сдавали зачёты и экзамены по танковому делу с первого захода. Даже сейчас я сяду за рычаги танка и руки вспомнят науку Героя Ревкова.
Наконец, ещё одна причина престижности нашего военного вуза, его популярности и веса в войсках заключалась в постоянном и умелом поддержании всем профессорско-преподавательским коллективом и командным составом творческого микроклимата в училище. Понимаю, что сказано несколько казённо и неуклюже, но по сути верно. Однако, несмотря на мощнейший идеологический прессинг, на засилье в учебном процессе таких дисциплин, как марксистско-ленинская философия и политэкономия, история КПСС, научный коммунизм и партийно-политическая работа, – всё-таки творческое начало в нашей учебе существенно превалировало. Наблюдалась поистине парадоксальная ситуация, почти невозможная ни в одном другом военном вузе тех времён, кроме нашего: ты мог учиться ни шатко, ни валко по всем без исключения дисциплинам, но преуспевать в профессиональной, профилирующей и преуспевать при этом в целом.
Конопатый Вася Ткачёв (живет сейчас в Гомеле, Белорусской республики, сочиняет рассказы, повести пьесы, издал несколько десятков книг на родном языке) за четыре года обучения не видел в своей зачётке ни единой «пятёрки», имел лишь несколько «четвёрок», остальные – «государственные тройки», но считался среди нас самым перспективным военным журналистом. Ещё бы, он регулярно писал во многие военные газеты, публиковал там кучу рассказов, выпустил несколько книжек у себя на родине, в «Бульбондии», где до училища работал в районной газете.
Точно так же на факультете КПР курсант мог хорошо петь и не очень утруждать себя «военно-сапожными» дисциплинами. Полагаю, поэтому вовсе не случаен тот факт, что одна из лучших за всю историю существования КВНа «гусарская» команда вышла именно из стен нашего Львовского политического училища, а бессменный её «поручик Ржевский» – бывший офицер Влерий Закутский в настоящее время – один из лучших в стране шоуменов, популярный артист, защитивший, кстати, диссертацию на тему: «Организация и проведение культурно-массовых программ и подготовка специалистов смежных специальностей».
Что касается нашего факультета журналистики, то среди нас только ленивый не писал стихов, рассказов, повестей. Очень многие при этом их публиковали. Заметки, репортажи, очерки и статьи большинство из нас печатало в различных изданиях Советского Союза все четыре года. Когда у нас иссякали темы из-за перманентных ограничений с увольнением в город, мы сочиняли друг о друге зарисовки и посылали их в областные газеты по месту рождения героя.
Большинство армейских хохм, многие из которых давно уже стали крылатыми, прочно войдя в военную былинность, если и не придуманы курсантами Львовского политучилища, то уж собраны и обработаны ими – точно. Поистине политработники-львовяне заложили блестящие образцы армейской лингвистики, которую демонстрировал командирский юмор с его фирменной грубоватинкой. («Кто из курсантов долго бросает курить, тот оттягивает свой конец, а кто курить продолжает, то непременно кончит раком!», «Я не понимаю, товарищи курсанты, ну, сколько можно пить? Ну, выпил одну бутылку, вторую, третью, наконец, литр, два. Но зачем же напиваться как свинья?», «Когда курсанта вызывают, он должен встать и покраснеть». «А вы, товарищи курсанты не очень-то умничайте. В жизни всё не так, как на самом деле». «Я ещё не знаю, как должно быть, но вы, товарищ курсант, делает совершенно неправильно!» «Как можно, зная тактику, пьяным попасть в милицию?!»).
На наши училищные вечера отдыха всегда пыталось попасть такое количество девушек из-за забора, что их регулированием занималась специальная гарнизонная комендантская служба. В любых мероприятиях общегородского масштаба, будь то спортивные соревнования, КВНы или тематические олимпиады курсанты Львовского политучилища никогда не знали себе равных. Никогда! Притом, что учебных заведений в городе насчитывалось несколько десятков, и был там даже Западный научный центр АН УССР. Но именно у нас преподавали лучшие педагоги города и области. Не в последнюю очередь, наверное, и потому, что в этом военном заведении им больше платили, чем в других вузах. На наших кафедрах было пять докторов наук и тридцать семь кандидатов.
Да и сам город Львов воспитывал наши юные курсантские души. Представь себе, читатель: тринадцать различных музеев в областном центре! Плюс четырнадцатый – сама архитектура города, которая ведь ничуть не уступает ни Берну, ни Риму, ни Мадриду, ни даже Парижу. Во Львове насчитывалось аж шесть театров! Плюс цирк, филармония, собор с органом, хоровая капелла, консерватория с оперной студией, музыкальное училище, хореографическая школа, свыше десятка народных театров! Столько единиц культуры на душу населения не имел более ни один другой город СССР, включая и Москву. Надо было обладать кожей гиппопотама и мозгами петуха, чтобы не впитать в себя хотя бы некоторые крупицы львовской уникальной и самобытной культуры. Что касается автора сих строк, то мне попросту в этом смысле повезло. Со второго курса нас начали активно привлекать к тому, что называлось партийно-политической работой среди местного населения. По утверждённым политуправлением Прикарпатского округа планам мы выступали опять же с утвержденными лекциями на предприятиях и в учреждениях. Поскольку я хорошо владел украинским, меня направили в «рассадник национализма», местный драматический театр имени Марии Заньковецкой. И с тех пор я на всю жизнь полюбил театр. И моими друзьями тоже на всю жизнь стали Богдан Ступка, Виталий Розстальный, Лариса Кадырова, Василий Глухой, Сергей Данченко, Мирон Киприян – известные всей Украине деятели театра.
Испытывали ли мы на себе влияние национализма местного разлива? Ни в малейшей степени. Даже притом, что в ту пору во Львовскую область вернулись свыше 80 тысяч амнистированных бандеровцев, отсидевших за свои злодеяния по 25 лет. Однако они как-то тихо и незаметно растворились среди населения. За четыре года обучения на моей памяти не случилось ни одного хоть сколь-нибудь заметного конфликта на национальной почве. Мне даже казалось, что местное население искренне любит нас, курсантов прославленного училища. Ежегодно его выпускники увозили в дальние гарнизоны Советского Союза и за рубеж десятки, сотни жён-аборигенок. Вот именно, что казалось. Фарионы и тягнибоки именно тогда уже, оказывается, родились. Впрочем, это очень не простая тема и мне бы не хотелось ею омрачать рассказ об училище.
…Вот странное дело, но, когда сейчас встречаюсь с однокашниками по ЛВВПУ, и мы вместе вспоминаем заполошные курсантские будни, – невзгоды и даже злоключения из этих будней видятся мне в свете какой-то непонятной ностальгической дымки, и думаю, вспоминаю о них совсем, совсем беззлобно. Хотя известно: чем хуже становится память, тем лучше помнишь старые обиды. И, тем не менее, видит Бог, не лукавлю, но, если бы снова начать, я бы выбрал совсем иную жизнь, даже близко не похожую на ту, что прожил. А вот львовские курсантские годы в ней бы, всенепременно, оставил нетронутыми. Оказывается, что они были совершенно счастливыми моими годами. Самое полное и безраздельное ощущение собственной молодости падает именно на это благодатное время. Казалось, что всё сумею, всё смогу, а впереди – только радостные и дерзновенные надежды. Родители мои были в расцвете сил. От девушек отбоя не знал, а на турнике запросто крутил солнце. И не было такого вида спорта, чтобы я не достигал в нём хоть каких-то успехов. И сто пар придирчивых глаз профессионально зорко следили за тем, чтобы я был всегда сыт, обут, как следует одет и ещё чтобы прилично постигал профессию, которую я и без того любил. При всём этом отлично ведь помню, как негодовал, как зло и ненавистно думал о дуболомности армейских порядков. (Некоторые мои коллеги до сих пор именуют училище бурсой). А всё это оказалось ерундой и суетой всяческой! И не бурса училище для меня, а родная альма матер…
Традиционно все вузы измеряют свою историю и свои достижения теми выпускниками, которые добились каких-то значимых успехов. У военных учебных заведений едва ли не главенствующий критерий – число генералов-выпускников. Такая мерка для ЛВВПУ не годится. Хотя бы потому, что в военной журналистике и культпросветработе во времена Советского Союза генеральских должностей было в два раза меньше, чем пальцев на одной руке. Зато в послевоенные годы выпускники нашего училища возглавляли практически все военные издания Советской Армии и на 99 процентов все солдатские и офицерские дома и клубы. Мой очень близкий друг и однокашник Володя Чупахин шесть лет командовал главной военной газетой страны «Красной звездой», а Виктор Якимов – театром Советской Армии. И даже стал там генералом. Всё. Выше выпускнику ЛВВПУ шагать по служебной лестнице было некуда. Разве что менять профессию. Как это сделал Андрей Крайний. И в ранге министра РФ возглавлял Росрыболовство. В других республиках СНГ больше полусотни министров, депутатов и крупных бизнесменов, писателей – выпускников ЛВВПУ. А Цахиагийн Элбэгдорж вообще был президентом Монголии. Кстати, наши «львовяне» есть ещё в Болгарии, Чехи и Словакии, Эфиопии… Всего в 22 странах мира. Но чего они там добились – не ведаю. Зато знаю совершенно точно, что в безвестности выпускники ЛВВПУ, определённо, не прозябают. Серых мышек, невзрачных специалистов Львовское политучилище никогда не выпускало – не та закваска. И единственный момент, который всё же омрачит сегодняшние торжества – те выпускники ЛВВПУ, которые забыли идеалы нашей молодости и встали в ряды клинических украинских русофобов. Это опять же очень тяжелая и сложная тема, но и умолчать её было бы малодушием. Ибо плох и никудышный тот выпускник, который предал всё светлое, что было в нашей прошлой советской жизни. В любых условия можно и должно оставаться порядочным человеком.
…Эти строки были написаны в прошлом году, к юбилею училища. Пришло много откликов. Публикую лишь три. Они дополняют.
Владимир Гречко Михаил Александрович! Поздравляю тебя и всех выпускников знаменитого Львовского высшего военно-политического... Когда учился в школе была и у меня мечта поступить туда. Но сейчас понимаю, что точно бы не поступил, ибо не соответствовал ни ОДНОМУ из необходимых качеств. Впрочем, мне путь в военные вузы вообще «закрыли»" еще в военкомате, из-за «перебора» в близорукости (что однако, срочной службе в армии не мешало). Но вот однажды мне каким-то «случайным, причудливым и косвенным образом» пришлось столкнуться с самым последним периодом существования и истории этого училища. Это был 1991-й год, лето (еще до ГКЧП), обстановка в стране – рассказывать не буду, многие помнят. Я тогда заведовал отделом в Главной редакции радиовещания для молодежи – известной р/с «Юность», и вот тем летом к нам «прибился» находившийся в отпуске (вероятно на каникулах) молоденький курсантик из Львовского училища, которого звали Женя Ревенко. Он делал кое-какие материалы, которые шли в эфир. И при этом было заметно, что парень постоянно находится в тревоге, обескуражен, и в общем, «не в своей тарелке». Поинтересовались, что с тобой. он в ответ – вот, не знаю, как быть, что делать дальше, как судьбу свою строить. Чувствовалось, что обстановка уже "предгрозовая", непонятно что будет со страной, с армией, особенно с теми ребятами, которые еще учатся в военных вузах. А его училище еще и во Львове находится, где уже тогда недобитые националисты начали головы поднимать. В общем, парень все спрашивал нас: «Ну, что же мне делать-то как поступать, что посоветуете, товарищи старшие?». Мы конечно, сами поначалу плечами пожимали, не зная, что ответить, лишь спрашивали только: «И много вас, таких как ты, мечется, не зная, что делать?» – «Да, полно, – отвечал, – если вообще не все». Наконец главный редактор наш Женька Павлов (он потом и «Маяком» руководил), решился, и, наверное, за своего тезку во многом решил), сказавши ему: «Знаешь, что, если удастся уйти из училища, и если, конечно, отпустят, – уходи! Постараемся тебе всячески помочь доучиться в МГУ на журфаке и диплом получить». В общем, так оно и получилось, Женю Ревенко из училища отпустили без шума и скандалов, по-моему, даже дослуживать в качестве срочника полгода не заслали, начальство наверняка понимало, что «дело идет к концу». А у Евгения Ревенко дальнейшая судьба и карьера сложилась весьма нехило – закончил журфак МГУ, работал на радио, затем перешел на телевидение, стал «политобозом», дослужился на гражданке до зампреда ВГТРК, сейчас в Госдуме заседает в соответствующем комитете. Это были «последние из могикан» ЛВВПУ. А само училище, если не изменяет память, прекратило свое существование в 1993-м, будучи уже украинским военным вузом?
Владимир Кравченко: «Наша школа расположена у Стрийского парка и граничит с военным училищем, готовившим культполитработников для ВС СССР. Теперь это ВУ самостийной Украины. У КПП триптих своего рода – то, что в старые добрые имена носило название наглядной агитации. Новая власть унаследовала все пороки старой, включая методы пропаганды – всегда навязчивой и грубой. Слева – древнерусские витязи верхом на каурках, стилизация под васнецовских богатырей, в которой украинский художник вам ни за что не признается, в центре – запорожские козаки с чубами оселедцами, а справа – н фоне Карпатских гор – лесные хлопцы в мундирах УПА с автоматами. Кривая гипербола галицийской мечты о себе – от древнерусских витязей к бандеровцам, воевавшим с энкаведистами».
Сергей Быстров в «Красной звезде» (а прослужил я в ней 20 лет, придя в 1972 г. в отдел ВМФ старшим лейтенантом) народ служил самый разношерстный, большинство из строевых в прошлом офицеров. Редакция стремилась вобрать в себя лучших военных журналистов. Образование не имело значения. Главное – высшее. Выпускники ЛВВПУ стали появляться в «КЗ» довольно поздно (ближе к ее 50-летию) и довольно робко. Наверное, первым взяли Геннадия Кашубу (выпуск 1963 г.) – посткорром, году в 1970-м Саню Суворова (выпуск 1967 г.), а в 1972 г. на его место – меня. Саня не прижился. Позже начали появляться другие наши выпускники. И когда я уходил из «КЗ» в 1993 году, львовян в редакции было полно. Но вот что примечательно, мы никогда себя не выделяли среди других, не обосабливались. Во-первых, ностальгия по училищу еще была неведома, а во-вторых, звание краснозвездовца всем давалось нелегко и дорожили им ревностно. Впрочем, с тех пор прошло более четверти века. Даже не знаю, остался ли хоть один выпускник ЛВВПУ в нынешней «КЗ». А нынешняя – совсем не та, в которой мы служили. То была газета мирового уровня, и возродится ли когда-нибудь – большой вопрос. Ну а то, что не вспомнили юбилей славного ЛВВПУ в нынешнем «боевом листке» с прежним громким названием, говорит лишь о том, что даже отслеживать важные события в «КЗ» разучились.
За нашу, теперь уже вечную легенду ЛВВПУ! Три коротких, один длинный – ура! И – по рюмке!».

От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «18 ноября 1939 года – День рождения Львовского высшего военно-политического училища – лучшего в Советском Союзе, единственного такого в стране и в мире. Только СССР мог позволить себе роскошь готовить военных журналистов и кульпросветработников для Армии и Флота. И потому ни одна другая держава на планете Земля не располагала такими уникальными и, чего уж там скромничать, – ценнейшими кадрами.
Наше Львовское высшее военно-политическое училище подобно было Атлантиде: невесть откуда и почему именно во Львове оно появилось. Точно так же загадочно потом исчезло в постперестроечных бардаке и смуте. Нет, конечно, в пыльных архивах Генерального штаба ВС РФ, наверняка, есть в какой-то папке, а, может, теперь уже и в электронных запасниках на точном военном языке сформулированная биография ЛВВПУ с конкретными её датами и красноречивыми цифрами. Создано 18 ноября 1939 года в городе Брянске. С октября 1941 по апрель 1944 года училище дислоцируется в Халтурине Кировской области. В августе 1944 года училище переводится в Харьков, а в марте 1947 года передислоцируется в город Львов. Первый выпуск во Львове училище производит в 1950 году.
Только я те запасники ворошить не собираюсь. В свою стареющую душу и с годами уже ветшающую память лучше загляну. Тем более, что для меня, как и для многих моих однокашников, ЛВВПУ давно уже стало легендарной Атлантидой. Порой, самому даже не верится, что более полувека назад летел в прямом и переносном смысле из седого Самарканда в тоже далеко уже не молодой Львов, чтобы поступить на факультет журналистики Львовского политучилища.
Сразу за проходной бурлила по всем направлениям шизанутая абитуриентская жизнь, питающаяся исключительно слухами один страшнее другого. Конкурс – под 30 человек на место. Отчисляют поэтому пачками, и – за малейшую провинность. Всем миром здесь правит отнюдь не начальник училища генерал-майор Иван Липенцев, а великий и страшный полковник Константин Непейвода. Этот может отчислить абитуриента за один угрюмый взгляд, брошенный исподлобья или за нечищеные сапоги.
С конкурсом оказалась неточность – 27 человек на место. С Непейводой и вовсе неправда. Более мудрого и человечного военного педагога за всю свою тридцатидвухлетнюю армейскую жизнь я и не встречал. Вот как о нём написал мой друг, доверенное лицо Путина, полковник Виктор Баранец: «Многие курсанты боялись невероятно строго зама начальника училища. Но страх этот на поверку оказывался уважением порядочности полковника, имя которого добрым словом поминалось потом в сотнях гарнизонов почти четырехмиллионнной армии – везде, где помнили Непейводу. Буквально каждое его появление на территории училища превращалось в трагикомическую легенду.
...Я стоял дневальным по факультету в ночь с 6 на 7 ноября 1967 года. Многочасовое торчание у тумбочки – нешуточная нагрузка для ног. Среди ночи я сначала присел не теплую батарею, а затем душа не устояла перед соблазном прилечь на гладильный стол, обитый мягким сукном. Я был в глубоком сонном забытье, когда кто-то властно тронул меня за плечо, и я услышал голос, который мгновенно привел меня в чувство: «Товарищ курсант! Горячо и сердечно поздравляю вас с большим всенародным праздником – очередной годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции и объявляю десять суток ареста за то, что вы халатно охраняете завоевания этой революции».
Львовское политучилище, конечно, было не Вестпойнтом – символом военной элитарности США. Однако на фоне остальных ста сорока семи военно-учебных заведений бывших Советской Армии и Военно-Морского Флота оно не просто выгодно отличалось, а было на несколько порядков выше, сильнее, престижнее, как вам будет угодно, всех прочих военных вузов. Да просто – лучше других во всех отношениях! Понимаю прекрасно, что подобное утверждение может вызвать большое недоумение у военного люда. Ведь каждый питомец военного вуза любит свою alma mater, считает её самой лучшей и это закономерно. И это правильно. Но, мужики-однополчане по боевому строю, в данном случае во мне говорит не просто квасной курсантский патриотизм, хотя не молчит – точно. Дело в том, что после училища я еще закончил Военно-политическую академию имени товарища В.И. Ленина, тоже не самый последний и хилый вуз Советского Союза. Однако назвать её лучшей даже среди родственных заведений, язык как-то не поворачивается. При всем моём к ней, конечно, уважении и даже почтении. Далее, почти пять лет привелось мне поработать в отделе вузов «Красной звезды». Объездил я несколько десятков военных учебных заведений СССР и, что называется, воочию убедился: ни одно из них даже близко не могло стоять возле нашего Львовского политучилища. Причин тому много, но есть несколько определяющих.
Главная заключалась в том, что долгие годы в ЛВВПУ принципиально не принимали выпускников школ-десятилеток, юношей, не послуживших хотя бы полгода в армии или на флоте. Собственно, когда этот запрет был снят, училище тут же влилось в ряд остальных полтора десятка политкузниц. Оно, может быть, не стало худшим, но лучшим перестало быть – определенно. Всё-таки, что ни говори, а срочная служба – такой экзамен, который не заменишь никаким тестированием и прочими прогрессивными хитростями при отборе кандидатов. Хотя, разумеется, бывают всякие исключения, но не о них же речь.
Во-вторых, в наше училище, в основном, принимали, если не одаренных, то уж, во всяком случае, в чём-то способных юношей. На журналистику, к примеру, нельзя было поступить, не имея публикаций не ниже, чем в областной, окружной, республиканской печати. Заметки из заводских многотиражек и дивизионок брались в расчёт только в исключительно редких случаях, когда солдат, скажем, прослужил два и больше года в войсках или абитуриент столько же проработал на производстве. На параллельный факультет культпросвет работы тоже нельзя было поступить с одним только желанием там учиться. Требовалась хоть какая-нибудь творческая способность – умение, скажем, играть на гитаре, скрипке, аккордеоне, балалайке, петь, плясать, рисовать, декламировать. Одним словом, просто так попасть в ЛВВПУ, даже по большой протекции, но, не имея за душой хотя бы намёка на призвание, было чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Это обстоятельство сильно раздражало крупнозвёздных и высоко номенклатурных родителей, которые всё могли купить своим чадам, кроме способностей для последних.
В-третьих, наше Львовское политучилище было и на самом деле единственным в мире и на все времена. Как уже говорилось, более ни одна другая страна, кроме Советского Союза, не могла себе позволить возможность специально готовить военных журналистов и культпросветработников с высшим образованием. Даже притом, что мы называли своих побратимов с параллельного факультета «балалаечниками», а они нас – «бумагомараками». Сия бытовая приземлённость никак не перечёркивает базовой мудрости того, исчезнувшего, как и наше училище, государства рабочих и крестьян, думающего о великой, императивной силе влияния печатного слова на святую единицу всякой войны – солдата, и о том, что «после боя сердце просит музыки вдвойне».
Целиком и полностью я разделяю мнение Ричарда Олдингтона, сказавшего однажды: «Ничему тому, что важно в жизни знать, научить нельзя. Все, что может учитель, – указать дорожку ученику». Так вот нам, курсантам ЛВВПУ указывали эту самую дорожку в основном учителя-фронтовики. Всю войну прошли начальники училища при мне – Липенцев и Новиков, все их четыре заместители Непейвода, Журавлев, Корнеев, Пономаренко, подавляющее большинство начальников кафедр, педагогов и командиров – Домодыко, Титаков, Шендрик, Беджанян, Логинов, Литвиненко, Варченко, Кирпич, Светоч, Хрущев, Садовский, Манюков, Шелест, Зименко, Мухачев, Ульянов, Александров, Токарь, Ужегов, Бородюк, Бугаец, Краснокутский, Мосин, Дышев, Антощенко, Янов. Не воевали, но войной были опалённые Кузнецов, Орлов, Керн, Скотников, Судейкин, Андросова, Борисова, Осмоловский, Цивин. А скольких я ещё запамятовал…
Из училищных времен запомнился коренастый, с седоватой копной густых волос, всегда спокойный и уравновешенный подполковник Иван Иванович Ревков. С его сыном, к слову, я до сих пор поддерживаю добрые отношения. И в память о его отце, и ещё потому, что парень не скурвился, как иные выпускники ЛВВПУ, о чём еще будет сказано. Так вот Герой Советского Союза, почётный житель Севастополя, Ревков не любил распространяться о своих подвигах в Отечественную даже по принуждению начальников. Но на танковом деле был чуток чокнутым, в хорошем смысле слова. И мы, шалопаи, этим обычно пользовались. Не зная существа вопроса, интересовались у Ивана Ивановича: а почему это такой тяжелый танк запросто проходит по болоту, в то время как легкий конь в нём тонет? Влюблённый в бронемашины, «очеловечивающий» их Ревков с удовольствием и обстоятельно отвечал. А получилось так, что и нас своей любовью к бронемашинам заряжал. Группы, которыми руководил Герой Советского Союза, всегда сдавали зачёты и экзамены по танковому делу с первого захода. Даже сейчас я сяду за рычаги танка и руки сами вспомнят науку от Героя войны Ревкова.
Наконец, ещё одна причина престижности нашего военного вуза, его популярности и веса в войсках заключалась в постоянном и умелом поддержании всем профессорско-преподавательским коллективом и командным составом творческого микроклимата в училище. Понимаю, что сказано несколько казённо и неуклюже. Однако, несмотря на мощнейший идеологический прессинг, на засилье в учебном процессе таких дисциплин, как марксистско-ленинская философия и политэкономия, история КПСС, научный коммунизм и партийно-политическая работа, – всё-таки творческое начало в нашей учебе существенно превалировало. Наблюдалась поистине парадоксальная ситуация, почти невозможная ни в одном другом военном вузе тех времён, кроме нашего: ты мог учиться ни шатко, ни валко по всем без исключения дисциплинам, но преуспевать в профессиональной, профилирующей и преуспевать при этом в целом.
Конопатый Вася Ткачёв (живет сейчас в Гомеле, Белорусской республики, сочиняет рассказы, повести пьесы, издал несколько десятков книг на родном языке) за четыре года обучения не видел в своей зачетке ни единой «пятёрки», имел лишь несколько «четвёрок», остальные – «государственные тройки», но считался среди нас самым перспективным военным журналистом. Ещё бы, он регулярно писал во многие военные газеты, публиковал там кучу рассказов, выпустил несколько книжек у себя на родине, в «Бульбондии», где до училища работал в районной газете.
Точно так же на факультете КПР курсант мог хорошо петь и не очень утруждать себя «военно-сапожными» дисциплинами. Полагаю, поэтому вовсе не случаен тот факт, что одна из лучших за всю историю существования КВНа «гусарская» команда вышла именно из стен нашего Львовского политического училища, а бессменный её «поручик Ржевский» – бывший офицер Валерий Закутский в настоящее время – один из лучших в стране шоуменов, популярный артист, защитивший, кстати, диссертацию на тему: «Организация и проведение культурно-массовых программ и подготовка специалистов смежных специальностей».
Что касается нашего факультета журналистики, то среди нас только ленивый не писал стихов, рассказов, повестей. Очень многие при этом их публиковали. Заметки, репортажи, очерки и статьи большинство из нас печатало в различных изданиях Советского Союза все четыре года. Когда у нас иссякали темы из-за перманентных ограничений с увольнением в город, мы сочиняли друг о друге зарисовки и посылали их в областные газеты по месту рождения героя.
Большинство армейских хохм, многие из которых давно уже стали крылатыми, прочно войдя в военную былинность, если и не придуманы курсантами Львовского политучилища, то уж собраны и обработаны ими – точно. Поистине политработники-львовяне заложили блестящие образцы армейской лингвистики, которую демонстрировал командирский юмор с его фирменной грубоватинкой. («Кто из курсантов долго бросает курить, тот оттягивает свой конец, а кто курить продолжает, то непременно кончит раком!» «Я не понимаю, товарищи курсанты, ну, сколько можно пить? Ну, выпил одну бутылку, вторую, третью, наконец, литр, два. Но зачем же напиваться как свинья?» «Когда курсанта вызывают, он должен встать и покраснеть». «А вы, товарищи курсанты не очень-то умничайте. В жизни всё не так, как на самом деле». «Я ещё не знаю, как должно быть, но вы, товарищ курсант, делаете совершенно неправильно!» «Как можно, зная тактику, пьяным попасть в милицию?!»).
На наши училищные вечера отдыха всегда пыталось попасть такое количество девушек из-за забора, что их регулированием занималась специальная гарнизонная комендантская служба. В любых мероприятиях общегородского масштаба, будь то спортивные соревнования, КВНы или тематические олимпиады курсанты Львовского политучилища никогда не знали себе равных. Никогда! Притом, что учебных заведений в городе насчитывалось несколько десятков, и был там даже Западный научный центр АН УССР. Но именно у нас преподавали лучшие педагоги города и области. Не в последнюю очередь, наверное, и потому, что в этом военном заведении им больше платили, чем в других вузах. На наших кафедрах было пять докторов наук и тридцать семь кандидатов.
Да и сам город Львов воспитывал наши юные курсантские души. Представь себе, читатель: тринадцать различных музеев в областном центре! Плюс четырнадцатый – сама архитектура города, которая ведь ничуть не уступает ни Берну, ни Риму, ни Мадриду, ни даже Парижу. Во Львове насчитывалось аж шесть театров! Плюс цирк, филармония, собор с органом, хоровая капелла, консерватория с оперной студией, музыкальное училище, хореографическая школа, свыше десятка народных театров! Столько единиц культуры на душу населения не имел более ни один другой город СССР, включая и Москву. Надо было обладать кожей гиппопотама и мозгами петуха, чтобы не впитать в себя хотя бы некоторые крупицы львовской уникальной и самобытной культуры. Что касается автора сих строк, то мне попросту в этом смысле повезло. Со второго курса нас начали активно привлекать к тому, что называлось партийно-политической работой среди местного населения. По утверждённым политуправлением Прикарпатского округа планам мы выступали опять же с утвержденными лекциями на предприятиях и в учреждениях. Поскольку я хорошо владел украинским, меня направили в «рассадник национализма», местный драматический театр имени Марии Заньковецкой. И с тех пор я на всю жизнь полюбил театр. И моими друзьями тоже на всю жизнь стали Богдан Ступка, Виталий Розстальный, Лариса Кадырова, Василий Глухой, Сергей Данченко, Мирон Киприян – известные всей Украине деятели театра.
Испытывали ли мы на себе влияние национализма местного разлива? Ни в малейшей степени. Даже притом, что в ту пору во Львовскую область вернулись свыше 80 тысяч амнистированных бандеровцев, отсидевших за свои злодеяния по 25 лет. Однако они как-то тихо и незаметно растворились среди населения. За четыре года обучения на моей памяти не случилось ни одного хоть сколь-нибудь заметного конфликта на национальной почве. Мне даже казалось, что местное население искренне любит нас, курсантов прославленного училища. Ежегодно его выпускники увозили в дальние гарнизоны Советского Союза и за рубеж десятки, сотни жён-аборигенок.
Вот именно, что казалось. Фарионы и тягнибоки именно тогда уже, оказывается, родились. Впрочем, это очень не простая тема и мне бы не хотелось ею омрачать наш славный день рождения училища.
…Вот странное дело, но когда сейчас встречаюсь с однокашниками по ЛВВПУ, и мы вместе вспоминаем заполошные курсантские будни, – невзгоды и даже злоключения из этих будней видятся мне в свете какой-то непонятной ностальгической дымки, и думаю, вспоминаю о них совсем, совсем беззлобно. Хотя известно: чем хуже становится память, тем лучше помнишь старые обиды. И, тем не менее, видит Бог, не лукавлю, но если бы снова начать, я бы выбрал совсем иную жизнь, даже близко не похожую на ту, что прожил. А вот львовские курсантские годы в ней бы непременно оставил нетронутыми. Оказывается, что они были совершенно счастливыми моими годами. Самое полное и безраздельное ощущение собственной молодости падает именно на это благодатное время. Казалось, что всё сумею, всё смогу, а впереди – только радостные и дерзновенные надежды. Родители мои были в расцвете сил. От девушек отбоя не знал, а на турнике запросто крутил солнце. И не было такого вида спорта, чтобы я не достигал в нём хоть каких-то успехов. И сто пар придирчивых глаз профессионально зорко следили за тем, чтобы я был всегда сыт, обут, как следует одет и ещё чтобы прилично постигал профессию, которую я и без того любил. При всём этом отлично ведь помню, как негодовал, как зло и ненавистно думал о дуболомности армейских порядков. (Некоторые мои коллеги до сих пор именуют училище бурсой.) А всё это оказалось ерундой и суетой всяческой! И не бурса училище для меня, а родная Альма-матер – искренне говорю, как перед Богом…
Традиционно все вузы измеряют свою историю и свои достижения теми выпускниками, которые добились каких-то значимых успехов. У военных учебных заведений едва ли не главенствующий критерий – число генералов-выпускников. Такая мерка для ЛВВПУ не годится. Хотя бы потому, что в военной журналистике и культпросветработе во времена Советского Союза генеральских должностей было в два раза меньше, чем пальцев на одной руке. Зато в послевоенные годы выпускники нашего училища возглавляли практически все военные издания Советской Армии и на 99 процентов все солдатские и офицерские дома и клубы. Мой очень близкий друг и однокашник Володя Чупахин шесть лет командовал главной военной газетой страны «Красной звездой», а Виктор Якимов – театром Советской Армии. И даже стал там генералом. Всё. Выше выпускнику ЛВВПУ шагать по служебной лестнице было некуда. Разве что менять профессию. Как это сделал Андрей Крайний. И в ранге министра РФ возглавлял Росрыболовство. В других республиках СНГ больше полусотни министров, депутатов и крупных бизнесменов, писателей – выпускников ЛВВПУ. А Цахиагийн Элбэгдорж вообще был президентом Монголии. Кстати, наши «львовяне» есть ещё в Болгарии, Чехи и Словакии, Эфиопии… Всего в 22 странах мира. Но чего они там добились – не ведаю. Зато знаю совершенно точно, что в безвестности выпускники ЛВВПУ, определённо, не прозябают. Серых мышек, невзрачных специалистов Львовское политучилище никогда не выпускало – не та закваска. И единственный момент, который всё же омрачит сегодняшние торжества – те выпускники ЛВВПУ, которые забыли идеалы нашей молодости и встали в ряды клинических украинских русофобов. Это опять же очень тяжелая и сложная тема, но и умолчать её было бы малодушием. Ибо плох и никудышный тот выпускник, который предал всё светлое, что было в нашей прошлой советской жизни. В любых условия можно и должно оставаться порядочным человеком.
…Сегодня я с радостью и с чистым сердцем подниму рюмку за день рождения своего родного ЛВВПУ».
 

Выпускники Брянского военно-политического училища:

Начало марта 1945 года.

Уважаемые эксперты и поисковики по Калининградской области, помогите, пожалуйста, установить точное место захоронения данного военнослужащего (большую часть информации биографического характера предоставили родственники данного военнослужащего): Дмитриенко Виктор Гаврилович, лейтенант.
http://www.obd-memorial.ru/memorial/imagelink?path=d84f53af-52f6-4a9a-b34f-f0e4767a9fea http://www.obd-memorial.ru/memorial/imagelink?path=3577c493-86d9-4549-979b-2c4e6ec95303
http://www.obd-memorial.ru/memorial/imagelink?path=cac9c586-a6ef-4dc6-83ac-cd93c58e89c8
Родился 8 ноября 1919 года в городе Брянске.

АВТОБИОГРАФИЯ
Я, Дмитриенко Виктор Гаврилович, родился 8 ноября 1919 года в городе Брянске Орловской области.
Отец работал заведующим редакции газеты "Брянский Рабочий", мать служила делопроизводителем в Брянском земельном отделе. В 1919 году отец по партийной мобилизации ушел на фронт, в Красную Армию, где служил в 1-м легком артиллерийском дивизионе 54-й стрелковой дивизии. В начале 1920 года он приехал в город Брянск, заболел сыпным тифом и умер.
До 1927 года мать продолжала работать в Брянске, в земельном отделе, воспитывая меня. В 1927 году она вторично вышла замуж за Новикова Прокофия Максимовича, работавшего мастером на заводе № 13 в городе Брянске. В 1928 году у них родился сын Юрий, мой брат по матери. С этого времени мать оставила работу в земельном отделе и мы жили на иждивении отчима, Новикова П.М.
В 1928 году я начал учиться в школе имени III Интернационала, где и окончил четыре класса. В 1932 году по причине комплектования школ учащимися по районам их местожительства был переведен в школу имени Н.К. Крупской, в пятый класс. Здесь вступил в пионеры, вел активную пионерскую работу.
В 1933 году отчим Новиков П.М. умер (заразился от заболевшего скарлатиной сына). Начиная с этого времени наша семья состоит из трех человек: матери, меня и брата Юрия. С 1933 года живем на иждивении матери, которая получает пенсию.
В 1934 году я окончил семилетку и поступил в Бежицкий (ныне Орджоникидзеградский) машиностроительный техникум, где учился три года, но, вследствие тяжелого материнского положения, в 1937 году поступил работать на завод имени С.М. Кирова в городе Брянске в качестве копировщика. Одновременно с этим я поступил на четвертый курс Брянского вечернего механического техникума при заводе имени С.М. Кирова, где продолжал учебу.
В 1938 году был переведен на работу чертежника, а затем техника по приемке и учету оборудования. В этом же году (1938) вступил в ВЛКСМ. В 1939 году был переведен на должность конструктора, готовил с отрывом от производства дипломный проект и в июне 1939 года защитил его. По окончании техникума был направлен на работу в завод имени С.М. Кирова контрольным мастером в ОТК. По собственному желанию был переведен на работу конструктора.
В настоящее время работаю в качестве старшего конструктора. В ВЛКСМ выполняю работу по поручениям, а с 1940 года - член Бюро комсомольской организации заводоуправления. В настоящее время - комсорг заводоуправления (с февраля 1942 года).
В августе 1941 года был эвакуирован вместе с заводом из Брянска в Усть-Катав, Челябинской области, где и проживаю сейчас с матерью и братом.
12.03.1942".
16.03.1943г. – был призван (доброволец) Катавским районным военным комиссариатом Челябинской области и направлен на формирование танкового корпуса (???).
Член ВКП(б) с 01.04.1944 г.
Апрель-июнь 1943 г. – учёба в полковой (дивизионной) школе, присвоено воинское звание «младший сержант».
В составе действующей армии (Западный фронт ???), по всей видимости, с июня-июля 1943 г. (???).
Справка: Во время Курской битвы боевыми действиями войск Западного и Брянского фронтов 12 июля 1943 года началось контрнаступление советских войск на северном фасе Курской дуги (Орловская операция). Основной удар нанесла 11-я гвардейская армия (бывшая 16-я армия; генерал-лейтенант И.Х. Баграмян) из района Козельска, вспомогательный удар — 50-я армия (И.В. Болдин). 12 июля в состав Западного фронта была передана 11-я армия (И.И. Федюнинский), 18 июля — 4-я танковая армия (В. М. Баданов) и 2-й гвардейский кавалерийский корпус (В.В. Крюков).
В конце июля 1943 года из состава Западного фронта в состав Брянского вместе с полосами были переданы 11-я гвардейская армия, 11-я армия, 4-я танковая армия и 2-й гвардейский корпус. Западный фронт сосредоточился на проведении Смоленской операции (7 августа—2 октября 1943 года; операция «Суворов»), при этом был усилен 21-й и 68-й армиями, 5-м мехкорпусом и 3-м гвардейским кавалерийским корпусом.

03.08.1943 г. – получил легкое ранение в боях под городом Орлом.
03.08-16.08.1943 г. – по ранению находился в эвакопункте (эвакогоспитале).
16.08.1943 г. – санитарным поездом был отправлен в тыл на лечение в город Киров.
28.10.1943 г. – по выздоровлению выписан из госпиталя.
07.11.1943 г. – направлен на учебу в Брянское военно-политическое училище (город Халтурин Кировской области). С апреля 1944 года училище было переведено в город Харьков (Украина).
Из истории о Львовском высшем военно-политическом училище (ЛВВПУ): 18 ноября 1939 года на основании Директивы Генерального штаба РККА создано военно-политическое училище с дислокацией в г. Брянске Орловской области. 18 января 1941 года училище производит свои первый выпуск. 1939-1941 годы — период становления училища. За это время оно подготовило для Красной Армии 941-го политработника.
С августа по октябрь 1941 года училище находится и действует в г. Боброве Воронежской области. С октября 1941 года по апрель 1944 года училище дислоцируется в г. Халтурине Кировской области. За годы Великой Отечественной войны им подготовлено свыше 8 тысяч офицеров-политработников. Тринадцать патриотов, обучавшихся в его стенах, стали героями Советского Союза. Среди них М.А. Булатов, П.Е. Гора, М.В. Филимонов, Н.Я. Казаков, М.Г. Замула, М.Г. Гайнутдинов, Ф.П. Ефремов.
В апреле 1944 года училище переводится в г. Харьков и дислоцируется там до 1947 года. В феврале 1947 года училище становится Львовским военно-политическим. Свой первый выпуск во Львове училище производит в 1950 году. Взято здесь: http://www.baltlev.ru/dejatelnost/proekty/883-rodnaja-kollektsija.html

Член ВКП(б) с 1 апреля 1944 г.
29.08.1944 г. – окончил обучение в училище, получил первичное воинское звание «младший лейтенант». В последующем был направлен в Горьковскую область, где проходил службу в составе полка офицерского резерва.
Декабрь 1944 г. – передислокация на фронт в Действующую армию в составе воинской части (воинской команды ???) через Литву, Польшу, в Восточную Пруссию.
В конце декабря 1944 г. – начале января 1945 г. младший лейтенант Дмитриенко В.Г. был зачислен в штат 758-го стрелкового полка 88-й стрелковой дивизии (в/ч ПП 36436).
Принимал непосредственное участие в боях в ходе проведения Восточно-Прусской наступательной операции (13.01 – 25.04.1945 г.).
07.02.1945 г. – получил легкое ранение в боях под городом Ландсберг (Восточная Пруссия, ныне территория Польши). Проходил лечение госпитале для легкораненых № 2889 в городе Хайльсберг (Восточная Пруссия, ныне территория Польши) в период с 07.02 по 16.03.1945 г.
17.02.1945 г. – за мужество и отвагу, проявленные в боях был представлен командованием 758-го стрелкового полка к награждению орденом Красной Звезды.
Краткое, конкретное изложение личного боевого подвига или заслуг: "Тов. Дмитриенко в боях с немецко-фашистскими захватчиками проявил себя смелым и мужественным офицером. Систематически организовывает комсомольский актив на выполнение боевых задач командования. При наступлении на д. Гросс-Ленгвальде противник не давал возможности продвигаться нашим подразделениям. Тов. Дмитриенко организовал комсомольцев батальона и сам, идя впереди, повел в атаку, чем увлек личный состав, который стремительно ринулся вперед и выбил противника из населенного пункта, где захватил 2 орудия и 5 станковых пулеметов. При попытке противника ворваться в город Ландсберг тов. Дмитриенко, находясь в боевых порядках, организовал личный состав на отражение контратак, принимая личное участие. В бою тов. Дмитриенко был легко ранен, но не оставил поле боя, пока противник не был отбит от города. Систематически занимается ротной комсомольской организацией, воспитанием личного состава в духе преданности Родине и ненависти к врагу.
Достоин Правительственной награды - ордена Красной Звезды.
Командир 758-го стрелкового Минского ордена Александра Невского полка майор Коваленков
17 февраля 1945 года.
Заключение вышестоящих начальников:
Достоин Правительственной награды.
Начальник политотдела 88-й стрелковой Витебской Краснознаменной ордена Суворова дивизии подполковник Попков
19 февраля 1945 года.
Достоин Правительственной награды - ордена Красной Звезды.
Командир 88-й стрелковой Витебской Краснознаменной ордена Суворова дивизии гвардии полковник Мальцев
20 февраля 1945 года".

От имени Президиума Верховного Совета СССР, за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество Приказом по частям 88-й стрелковой Витебской Краснознаменной ордена Суворова дивизии № 017/н от 4 марта 1945 года младший лейтенант Дмитриенко В.Г. был награжден орденом Красной Звезды.
По всей видимости, в начале-середине марта 1945 г. младшему лейтенанту Дмитриенко В.Г. было присвоено очередное воинское звание "лейтенант".
Находясь в госпитале Дмитриенко В.Г. написал несколько писем домой родным. Вот одно из них, датированное 5 марта 1945 года: "Здравствуйте, дорогие!
Сегодня прогуливался с ребятами по улицам этого немецкого городка (Прим. - Хайльсберг). Погода прекрасная - мягкий зимний день, но всё кругом так чуждо, что всё время встают в памяти родные края и родной наш Брянск. Здесь есть некоторое количество "мирных", так называемых цивильных немцев (фрау и фрицы преклонного возраста). Их заставляют кое-что делать и я [..........] наблюдаю за тем, как они [.........] занимаются очисткой улиц и дворов [...................] Пленные солдаты приветствуют наших офицеров, а цивильные угодливо снимают с голов шапки при встрече с нами.
В общем можно сказать, что немцы наконец поняли, что значит русский народ и Россия. Недалек уже день, когда прогремит последний выстрел на поле сражения, а у вас, в тылу загремят победные салюты. В этот радостный день мы, фронтовики, всем сердцем и душой будем с вами, дорогие наши родные!
Живу всё также хорошо. Стараюсь отдохнуть от фронтовой жизни и развлечься немножко: читаю, смотрю кино. Чувствую себя отлично.
На днях к нам приходил фотограф. Я сфотографировался, но не вполне удачно: говорят, что на самом деле выгляжу лучше. Впрочем, решил послать вам эту карточку - посмотрите, каким я стал в 1945 году. На костюм и прическу не обращайте особенного внимания: волосы растрепались от ветра, а одет во фрицевскую кожанку. Приодеться лучше не было времени - торопили ожидающие в очереди к фотографу.
Вот пока всё. Пишите, как живете, как здоровье.
Крепко всех целую, а маму вдвойне.
Ваш всегда. Подпись".

16.03.1945 г. – был выписан из госпиталя и направлен для дальнейшего продолжения службы в распоряжение в/ч ПП 33850 (Отдел кадров 31-й армии) - (согласно информации, взятой из письма (справки) от 21.07.1945 г., № 117, подписанной начальником госпиталя - в/ч ПП 20798 (2889 ГОСПИТАЛЬ ЛЕГКОРАНЕНЫХ) майором медицинской службы Рябовым).
С сайта http://www.soldat.ru/hospital.html
Номер лечебного учреждения: 2889
 Тип лечебного учреждения:     Эвакуационный госпиталь
Место дислокации: Хайльсберг
Район дислокации: Восточная Пруссия
Лечебное учреждение находилось в этом районе с 11.02.1945 по 17.04.1945

 04(14).04.1945 г. – был убит в бою (???). Информация неточная - сведения о дате, месте и обстоятельствах гибели в настоящее время уточняются.
На момент гибели лейтенант Дмитриенко Виктор Гаврилович находился в должности комсомольского организатора 2(3)-го стрелкового батальона 758-го стрелкового Минского ордена Александра Невского полка 88-й стрелковой Витебской Краснознаменной ордена Суворова дивизии (71-й стрелковый корпус, 31-я армия, 3-й Белорусский фронт).
На момент гибели лейтенанта Дмитриенко В.Г. его родственники проживали по адресу: Челябинская область, посёлок Усть-Катавский, ул. Мастерская, дом 14 «А».
На запрос родственников о месте гибели лейтенанта Дмитриенко В.Г. пришло письмо от начальника отдела кадров в/ч 48828 (Политуправление 1-го Украинского фронта (с 7 июля 1942 по 20 октября 1943 года - Воронежский фронт) полковника Любимова от 15.06.1946 г., № 521, в котором сообщается, что лейтенант Дмитренко В.Г. погиб 14.04.1945 г. в районе города Хайлигенбайль (Восточная Пруссия), что южнее города Кёнинсберга, где и был захоронен (???). Подробности гибели не известны.
В настоящее время город Хайлигенбайль переименован – с 1947 года - город Мамоново Багратионовского района Калининградской области, Российская Федерация.
В списках воинского захоронения
Страна захоронения   Россия   
Регион захоронения   Калининградская обл.   
Номер захоронения в ВМЦ   39-15   
Место захоронения   Багратионовский р-н, г. Мамоново
Дата создания современного места захоронения   27.02.1945   
Дата последнего захоронения   27.02.1945   
Вид захоронения братская могила   
Состояние захоронения   хорошее   
Количество могил   1   
Захоронено всего   1075   
Захоронено известных   1075   
Захоронено неизвестных   0   
Кто шефствует над захоронением   в/ч 51061; Мамоновский городской Совет   
http://www.obd-memorial.ru/memorial/imagelink?path=bed32937-3d98-49cc-a774-703dde136069
лейтенант Дмитриенко Виктор Гаврилович не значится и в настоящее время до сих пор не увековечен!
Являлся кавалером ордена Красной Звезды: http://www.podvignaroda.ru/?n=37623562

Здравствуйте! Информация к размышлению. :)
Из книги памяти Челябинской области:  http://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=401298659
дата гибели 09.03.1945.
В обд по донесениям 88сд бои в это время шли в округе Кенигсберг
http://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=57340216&page=2
http://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=6419464
 Была еще одна 88 гв.див. вела бои в этот период в округе Бранденбург
http://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=4255320
Из ее отдела кадров и пришла наверное "отписка"
"...На запрос родственников о месте гибели лейтенанта Дмитриенко В.Г. пришло письмо от начальника отдела кадров В/Ч 48828 (Политуправление Воронежского фронта (1-го Украинского фронта) полковника Любимова от 15.06.1946 г., № 521. Сообщается, что лейтенант Дмитренко В.Г. погиб 14.04.1945 г. в районе города Хайлигенбаль (Восточная Пруссия), недалеко от города Кёнинсберга, где и был захоронен. Подробности гибели не известны." С уважением, Игорь.

Правильное официальное наименование соединения: 88-я стрелковая Витебская Краснознамённая орденов Суворова и Кутузова дивизия (II ф)...

Фамилия курсанта Ивана Никифоровича Забрадыгина в материалах, размещённых на ОБД-Мемориал, увы, не значится:
«НКВД СССР
Главное управление милиции
24 августа 1943 г.

Оперативная сводка № 12
О наиболее характерных происшествиях по Союзу ССР, по материалам, поступившим на 24 августа 1943 года.
УБИЙСТВО
Раскрыто ПО ЧКАЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ
В июле мес. с.г. в г. Чкалове было совершено убийство курсанта Брянского военно-политического училища ЗАБРАДЫГИНА Ивана Никифоровича.
24 июля с.г., на основании агентурных данных, вскрыта и арестована группа воров в количестве 6 человек, занимавшаяся квартирными кражами.
В процессе расследования установлено, что в ночь на 22 июля с.г. преступники пытались совершить кражу в одной квартире, но были замечены хозяином, который находясь во дворе стал кричать.
В это время недалеко от дома проходил курсант ЗАБРАДЫГИН, который пытался задержать убегающих преступников.
Один из преступников КУЗЬМИЧЕВ, имея при себе пистолет «ТТ», выстрелил из него и убил ЗАБРАДЫГИНА.
При аресте у КУЗЬМИЧЕВА изъят пистолет «ТТ».
Следствие продолжается».


Шансков Александр Зиновьевич 1917 г.р., уроженец села Верхняя Ярославка Сосновского района Тамбовской области. Призван 29.10.1941 года Таганским РВК  Москвы. Офицер 5 гв вдбр, лейтенант. Пропал без вести в сентябре 1943 года. Информацией поделился Болдинский Геннадий Васильевич, исследователь истории Днепровской воздушно-десантной операции. http://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=75551015&page=6
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551020&id1=663ac5df3445eaf239950477f0f46fa7&path=Z/012/033-0170478-0044/00000591.jpg



http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551021&id1=80663cf708977d2ed4a51cc60a561018&path=Z/012/033-0170478-0044/00000592.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551022&id1=a82ece95b199f26eb1b01e041bc70295&path=Z/012/033-0170478-0044/00000593.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551023&id1=96d7d1be442717b5e57b0ddc07f97546&path=Z/012/033-0170478-0044/00000594.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551024&id1=4d72d33daf14a1e76decca3ee80148d5&path=Z/012/033-0170478-0044/00000595.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551025&id1=05232b3656e0c185eb04fb3aa08e4fb0&path=Z/012/033-0170478-0044/00000596.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551027&id1=dcb2c32c4fa236a7bc5f03657a1a8aa6&path=Z/012/033-0170478-0044/00000598.jpg
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551028&id1=dbf555b2ed173f82de2355c7fd88faee&path=Z/012/033-0170478-0044/00000599.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551029&id1=aa5b58812a910136999c69e9e14b7811&path=Z/012/033-0170478-0044/00000600.jpg
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551030&id1=f201192f1c02b5d0bc7229be2ccce4a8&path=Z/012/033-0170478-0044/00000601.jpg



http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551031&id1=85c875a9827254f345e34f28e3409b8a&path=Z/012/033-0170478-0044/00000602.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551032&id1=782d8597b67540dac51b864ca953b5ff&path=Z/012/033-0170478-0044/00000603.jpg
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551033&id1=5de33aa45cea05949fa3710e3b7c9e50&path=Z/012/033-0170478-0044/00000604.jpg



http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551034&id1=888ca9c9f89b903aa79e0b47a52f4bbe&path=Z/012/033-0170478-0044/00000605.jpg
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551035&id1=76e06df60ff473595b2ee5618e3fe2a0&path=Z/012/033-0170478-0044/00000606.jpg



http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551036&id1=1502f890728d8beb8b8abc1ae2bead7e&path=Z/012/033-0170478-0044/00000607.jpg
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551037&id1=8f286495c5d3598e541a335d11b45f93&path=Z/012/033-0170478-0044/00000608.jpg
http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551038&id1=e84a94b46d79f07ab8380b4d01c4f33f&path=Z/012/033-0170478-0044/00000609.jpg




http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551039&id1=3031b7b942d2d2c3813fdc47fd20908a&path=Z/012/033-0170478-0044/00000610.jpg


http://www.obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=75551041&id1=501b7d5b27da73467e0ebb64655aeabd&path=Z/012/033-0170478-0044/00000612.jpg

Из моей почты:
Юрий Петрович, здравствуйте!
Мой отец Скуратовский Семён Петрович 1929 г.р., уроженец украинского города Бердичев, начиная с осени 1946 года, последовательно учился на военного политработника в Харькове и Львове. Судя по всему, его альма-матер – Харьковское ВПУ, ставшее с 1947 года Львовским. Впоследствии это легендарное Львовское высшее военно-политическое ордена Красной Звезды училище.
Выпустился папа в 1950 году. То есть он – один из представителей первого по счёту львовского выпуска озвученного выше училища.
Призван же вообще он был в августе 1946-го, а Военную присягу принял спустя три месяца – в ноябре всё того же 1946 года.
Из военного училища выпустился в звании младшего лейтенанта во внутренние войска МГБ СССР, в связи с чем в 1950-1953 гг. – непосредственный участник чекистско-войсковых операций по разгрому на Западной Украине бандеровских банд.
С 1953 же года служил в Магадане. Но впоследствии жил и трудился в Петропавловске-Камчатском.
К сожалению, в Военном билете папы в графе о полученном военном образовании военкоматовские работники вписали отсебятину – про мифическое Львовское училище войск МГБ СССР...

Полковник в отставке Константин Александрович Непейвода – ветеран-фронтовик из рядов воинов 24-й стрелковой Самаро-Ульяновской Бердичевской четырежды Краснознамённой орденов Суворова и Богдана Хмельницкого Железной дивизии (II ф); в 1960-х/1970-х гг. он – заместитель по строевой части начальника Львовского высшего военно-политического ордена Красной Звезды училища:
 

От проживающего в столице Украины городе Киеве выпускника 1966 года журфака Львовского ВВПУ Владимира Стефановича Чикалина: «Избирательность нашей памяти уникальна. Из своих глубин она поставляет дивные подробности. Я, например, до сих пор помню номер своего карабина своего отдельного полка связи 17 киевской воздушной армии. Помню подробности того летнего дня 1962 года, когда я переступил КТП, выходя на новый путь в своей жизни. На мне – парадная форма, за плечами вещмешок и скатка шинели. Бросил последний взгляд на закуток, где я еще вчера дежурил за коммутатором полка. В учебной роте я приобрел специальность механика дальней телефонной связи. Вот таким образом использовали за «специальностью». От полка до Львовской площади – несколько сот метров, трамваем № 2 доезжаю до «жд» вокзала и поезд отбыл во Львов-город моей будущей курсантской юности. И вот я стал абитуриентом первого набора на факультет журналистики Высшего военно-политического училища СА и ВМФ. Так оно называлось до открытия через несколько лет широкой сети политических училищ. А тогда оно было единственным в таком роде и уникальным. Так, до него принимали на учебу лишь военнослужащих. Это уже потом стали принимать со школьной скамьи. А мы, абитуриенты первого набора в 1962 году имели не только армейскую закалку, но и трудовую. Я, например, до службы три года работал в шахте в Донецке, Саша Хорунжий- помощником машиниста тепловоза, Боря Карпов – школьным учителем. Мой будущий друг главный старшина Володя Осипов четыре года плавал шифровальщиком на атомной подводной лодке и потом по распределению попал в Гремиху в базовую газету и прослужил в Заполярье свыше 20 лет до замены на Балтийский флот. Кстати, когда мы возвратились с первых зимних каникул, увидели Славу Рыбникова – совсем юного курсанта с не нашими погонами. Он после школы поступил в ракетное училище и его отец – ответственный работник Главпура перевел до Львова. Так обошли требование относительно условий приема до нашего училища. Мы снисходительно относились к новичку: он оказался хорошим парнем и единственный в нашей группе дослужил до генерала, доктора исторических наук. А встретился с ним с 1968 году в редакции газеты Центральной группы войск «Советский солдат», где мы его называли королем репортажа. А через 2 года в звании старшего лейтенанта поступил в Военно-политическую академию. Встретились мы с ним через 18 лет в Алма-Ате, куда он прибыл как лектор для чтения в войсках лекции о материалах очередного партийного съезда.
Но это я забежал вперед на многие годы. А тогда для поступления на факультет журналистики вызвали около 100 служивых, а принять должны были 30. Когда познакомился с некоторыми из них, подумал- куда мне тягаться с ними: среди них были даже члены Союза журналистов СССР, имели гроссбухи напечатанных материалов. Нас вывезли на Яворский полигон. Там мы до обеда строили столовую, а после преподаватели проводили консультации. После первого экзамена- сочинения почти половина претендентов сошла с дистанции. И вот финал: 1 сентября 1962 года в курсантской форме, с полевыми сумками за плечами после торжественного построения заняли места в учебных аудиториях.
Все тогда для нас было новое: первое знакомство с начальником курса капитаном Валентином Кузнецовым (он был командиром групп первокурсников и третькурсников). Он на всю жизнь покорил нас душевностью, добротой и справедливостью. За четыре года он никому из нас не объявил взыскания. Его замечание было для нас куда результативнее выговора. Валентин Кузнецов дал мне рекомендацию в члены партии, был посажены отцом на моей свадьбе уже после окончания училища. Все мы заслушивались лекциями по истории журналистики начальника кафедры полковника Михаила Свинаренка. Он был участником боев на Малой земле (почти все его преподаватели кафедры тоже были фронтовиками), по-отечески заботился о нашей профессиональной подготовке. Через всю жизнь несу негасимую память про начальника факультета полковника Юрия Мошкова. Судьба с ним свела в 1968 году в Чехословакии. Ему доверили возглавить создаваемую в Миловицах газету Центральной группы «Советский солдат». Он отобрал для редакции и трех своих бывших воспитанников. Я прибыл с газеты Киевского округа «Ленинское знамя», Слава Рыбников – с дивизионки Таманской дивизии, Толя Шестернев – с «дивизионки» в ТуркВО. С Праги до штаба группы добрался под вечер (по дороге газик коменданта одного с районов столицы неизвестные обстреляли). Я сделал вывод – приехал не на блины к теще. Замечу, что участникам вхождения в Чехословакию в 1968 году присвоили в Украине статус УБД, а вот моим бывшим однокурсникам из России – нет. Их того вечера я увидел в помещении без окон, на полу – матрасы, на которых сидели, лежали офицеры редакции. Тут меня обнял редактор полковник Машков и вручил 50 крон со словами; «Это тебе на пропитание, пока не поставят на довольствие». На следующее утро выдали оружие и я в составе сформированной группы отбыл в Млада Болеслав для подготовки материалом для первого номера газеты. Первый номер «Советского солдата» вышел 28 декабря 1968 года под девизом свято выполнять интернациональный долг. Я был свежей головой по номеру, выпуск которого проводился на походной автотипографии. Замредактора полковник Луканин разбил бутылку шампанского о ротационную машину, а вторую мы распили…
Газета при редакторе Мошкове быстро завоевала авторитет не только среди наших воинов, Бывая в подразделениях ЧНА, я с гордостью видел подшивки нашей газеты. Основы дружбы и сотрудничества заложил Юрий Григорьевич, впервые пригласив чехословацких коллег 5 мая 1969 на празднование Дня советской печати. Были на первой встрече главный редактор «Руде право»,руководители военной печати до редактора районной газеты. Первый тост провозгласил полковник Мошков. Было интересно наблюдать, как менялось настроение гостей от тоста до тоста: от напряженности на в лицах до первых улыбок и братания. Мы потом вместе с нашими коллегами готовили обменные полосы в своих изданиях, ездили в командировки, дружили с ними. С того времени сохраняю медаль ЧНА «За укрепление братства по оружию», почетный знак Общества чехословацко-советской дружбы, который вручила его председатель Густа Фучикова – вдова чешского патриота Юлия Фучика, автора «Репортажа с петлей на нее»… Давно нет в живых нашего бывшего начальника факультета и редактора "Советского солдата" Юрия Мошкова, но он живет не только в нашей памяти, а й названиях книг, которые редактировал в редакции Воениздата.
Как сложились судьбы нашего курса? Из 30 до выпуска дошли 26. Первого отчислили командира группы красавца-грузина за развод с женой. Два курсанта сами покинули учебу и их отправили дослуживать в войска. А курсант Виктор Смирнов на летних каникулах побывал у своего именитого земляка поэта Твардовского, который замолвил слово для поступления в Литературный институт. Вернувшись с отпуска, он «заболел» на голову, комиссовался и закончил кузницу писателей. Потом он стал известным поэтом в России. Еще двоих исключили… за воровство у нас денег. До сих пор не могу понять, как они прошли через сито отбора при поступлении…
Старшина курса Леша Якутин продал родительский дом и купил самый дорогой на тот час фотоаппарат. Брал уроки у лучшего фотожурналиста и сам преуспел. Стал участником международных конкурсов, в звании капитана 1 ранга был фотокорром «Красной звезды», «Советского военного приложения» личным фотографом министра обороны России. Вообще наши моряки далеко пошли. Мой друг Николай Гавриленко закончил службу капразом в должности ответственного секретаря «Морского сборника». Вместе с ним работал тоже капитан 1 ранга наш училищный композитор Виталий Оппоков. Старшим преподавателем на кафедру журналистики возвратился с морской газеты капитан 1 ранга Костя Мамлыга... Он первым стал читать курс лекций о истории печати Украинской повтсанческой армии.
На высокой должности работал в «Красной звезде» наш бывший командир группы Харис Абдулов. Работал посткорром «Красной звезды» наш золотой медалист полковник Борис Карпов, а «Советском воине» полковник Александр Хорунжий. В отделе печати Главпура хорошо зарекомендовал себя полковник Анатолий Шестернев. На долю нашего однокурсника Бориса Лалаева выпал Афганистан. Будучи редактором дивизионной газеты, был ранен, награжден медалью «За боевые заслуги»… Душой курса был затейник и пародист Иван Зенов, который метко и незлобно «изображал» от начальника училища и многих преподавателей, почти всех нас. Пример тому – посвящение нашему сокурснику Александру Макарову (тоже ныне покойного): «Нам из газетов шлют приветы. Шлют в добрый путь- не на Парнас, Туда, где вовсе нет поэтов. И где Макар телят не пас». Нет среди нас незабвенного балагура и пародиста Ивана Зенова, курсового запевалы Бориса Довганя, тонкого ценителя классической музыки Вячеслава Вяльцева, нашего командира группы ответственного сотрудника «Красной звезды» Хариса Абдулова Ранение в Афганистане укоротило жизнь Бориса Лалаева. Журналистский путь завершил в Санкт-Петербурге Андрей Алябьев. 30 лет отдал редактированию «Можайского вестника» Владимир Парфенов, который умер за выпуском газеты… На перекличке не будет и полковника запаса Константина Мамлыги.
В родном училище я побывал ровно через 25 лет – в 1991 году после выпуска. Как заместитель председателя государственной комиссии принимал экзамены у журналистов. Как наших, так и с Афганистана, некоторых стран Африки. Представители Варшавского Договора на тот час уже покинули политучилище- В СССР была упразднена статья Конституции о руководящей и направляющей силе КПСС и для них наш диплом уже был ни к чему. Понимало руководство училища и члены госкомиссии бесперспективность существования училища в таком статусе. Был подготовлен проект преобразования его в Военный институт культуры с 5-летним обучением. Но после ГПЧКа этот документ положили в долгий ящик. Символически, что в год последнего выпуска умер его многолетний руководитель и наш любимец генерал Иван Липенцев. Тело его выставили в новом клубе и когда я проходил мимо гроба, подумал: С Иваном Михайовичем отошла в прошлое эпоха и история уникального училища… На его месте ныне Национальный институт Сухопутных войск имени гетмана Петра Сагайдачного. Это уже другой вуз. С другими программами обучения, другими преподавателям и другим укладом жизни и воспитания.
Снова и снова вспоминаю своих друзей выпускников уже далекого 1966 года. Разные по характерам, они все были настоящими патриотами, журналистами-профессионалами. Припоминаю такую историю. Когда осенью 1962 возник кризис на Кубе, все мы, первокурсники. Не сговариваясь написали рапорта с просьбой добровольцами направить на остров Свободы. Начальство училища оценило наш порыв, но заметило, что на нашу долю еще выпадут испытания… Так оно и случилось, все мои сокурсники с честью сдали главный экзамен на офицерскую честь, верность избранной профессии! На снимках: момент выпуска в июле 1966 года, мой диплом».
 

От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «Осенью 1984 года на афганской войне погиб Глезденёв Валерий Васильевич. На нашем курсе факультета журналистики Львовского высшего военно-политического училища 1973 года выпуск он был самым низкорослым курсантом. И, наверное, самым ярким его представителем. Полыхающей кометой пронёсся этот удмуртский парень по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне – возможно, самая достойная смерть для военного журналиста.
Родился Валерий в деревне Юмьяшур, Алнашского района Удмуртии. Деревня расположена на правом берегу реки Варзинка и входит в Варзи-Ятчинское сельское поселение. Это в 87 километрах от Ижевска. Окончил Варзиятчинскую среднюю школу. Некоторое время поработал в районной газете, а осенью 1968 года призван в армию. На следующий год поступил в ЛВВПУ. Учились мы с ним в одной группе. Это значит, что расставились лишь на восемь часов сна, а всё остальное время каждодневно и даже ежечасно мозолили глаза друг другу. Ко мне Валера проникся почему-то симпатией и стал донимать просьбами… взять над ним шефство. Типа того, что я, мол, выходец из далёкой удмуртской деревни, мне «культур-мультур», дескать, не хватает и потому ты меня малёк поднатаскай. Говорю ему, это в цирке натаскивают, а культуру повышают, углубляют, я не знаю – расширяют, что ли. Но только ты как бы не по адресу, поскольку я сам из украинской деревенской глубинки. Обратись лучше к Саше, которого мы эстетом кличем. Нет, стоит на своём: Саня – мямля, а я хочу, чтобы ты меня «углублял и расширял». Тем более, что мы с тобой борцы.
Что правда, то правда. С первого курса буквально нас с Валерой зачислили в команду по самбо, вольной и классической борьбе. Его – «мухачём» – наилегчайший вес, меня – «тяжем» – вес более 100 килограммов. Он в припрыжку и с радостью всегда бежал на тренировки, а для меня они все четыре года представлялись мукой мученической. Перед каждым состязанием я вынужден был «набирать вес», как симментальский бычок: жрать ненавистную перловку, пить тёплый чай, а перед самым взвешиванием ещё и свинцовые кругляши к собственным гениталиям подвешивать. Чтобы весы показали 100 кг 800 гр. Но всё это ерунда. Меня больше всего бесило то обстоятельство, что после изнурительных тренировок, особенно зимой в холодном спортзале, нельзя было элементарно принять душ. А могли мы лишь смыть пот холодной водой из-под крана, накинуть шинель на спорт костюм и так следовать в столовую, где нас ждала всё та же ледяная перловка, хвост хека или задубелая котлета. Всякий раз я не просто роптал – возмущался. Валерка меня терпеливо успокаивал. Сам он относился к нашим «тяготам и лишениям воинской службы» куда как терпимее. Из чего нетрудно было сделать вывод о том, что его детство прошло в ещё более спартанских условиях, чем моё. Он и физически выглядел много крепче, выносливее меня. Впрочем, из этого обстоятельства проистекали его недостатки – неряшливость, прежде всего. Да, я забыл упомянуть. Взявшись всё же за наставничество, я строго-настрого предупредил Глездона (к тому времени за ним уже прочно закрепилась эта кликуха, как за мной – Захар): слушаться меня будешь беспрекословно. И никогда не возмущайся моими замечаниями – для тебя же, дурака, старюсь. Как только «залупишься», что за тобой часто водится и это главный твой недостаток, так я и умою руки. А чтобы каждый раз на людях тебя жестко не окорачивать, я стану напевать на любой мотив: «Коротышка был голодный, проглотил утюг холодный». После чего ты всегда должен 12 раз проводить языком по верхнему нёбу и успокаиваться. «Лады?» – «Лады» – «Начнём с того, что будем бороться против твоего запаха» – «Запах, как запах. Женщинам даже нравится» – «Может быть. Но с женщинами ты, дай бог, раз-два в месяц якшаешься, а с нами – круглые сутки. Поэтому для начала покупаешь тальк для ног и «Шипр» для тела». Пошёл, купил, не обиделся.
Дальше моё наставничество развивалось всяко-разно – всего и не упомню. Но мне даже понравилось. Валерка читал книжки, которые я ему рекомендовал, ходил со мной по музеям, в картинную галерею, в местные театры. В литературную студию при окружной газете «Слава Родины» я его определил. И вообще дружок какое-то время чаще шутейно, но иногда серьёзно прислушивался к моим рекомендациям. Самый высокий среди нас Костя Яблонский слыл великолепным прикольщиком. На привале «доверительно» рассказывает Глезденёву: «Как, ты не слышал, что в Красноярском крае обнаружили Йети – снежного человека? Ну ты, брат, отстаёшь от жизни. Это такая здоровенная детина, что ступня у него, не поверишь – два метра! У тебя рост какой?» – «Метр шестьдесят три» – «Вот-вот, у него – писюн такой». Валера мгновенно наливается кровью и с кулаками лезет на Костю, который в два раза выше его. А я запеваю про коротышку. Взрывной драчун мгновенно успокаивается. С Валерой всегда можно было поладить.
Однажды Глезденёв написал заметку об мне, как бы о своём наставнике, в нашу училищную многотиражку «Политработник». Разумеется, руководствуясь при этом самыми благими соображениями. Так мне и теперь кажется. Но форму избрал, прости Господи… Впрочем, судите сами: «Мы ехали на полигон в крытой машине. Стоял сильный мороз, и метель завывала. Мы все продрогли до костей. И тут курсант Захарчук запел: «И только крепче выходила из огня, суровая, доверчивая Русь. Ну, как ты обходилась без меня? А я вот, без тебя не обойдусь!» Друзья говорят:
- Хорошо поешь, Михаил. С таким голосом – шел бы ты лучше в консерваторию!» (Точь-в-точь как в Бунинских «Темных аллеях»: «Шел бы ты, Мещерский в монахи!»)
На что «герой», то есть, я с пафосом отвечал: «Да, нет, ребята, я уже избрал свой жизненный путь. Буду военным журналистом!».
Пришлось мне 12 раз проводить языком по нёбу, прежде чем затеять воспитательную беседу с Валерой. Он поначалу искренне удивлялся моему негодованию. И лишь спустя время понял, какую злую шутку со мной сыграл. Потому как после его, как самому ему казалось, хвалебной заметки, меня всякий раз ребята глумливо приземляли, ежели я где-нибудь «высовывался»:
- Захар, шел бы ты лучше в консерваторию!
Грамотёжка у Валеры поначалу сильно хромала. Правда, и я тоже не мог ею похвастаться. Поэтому, занимаясь с дружком, и сам с удовольствием рылся во всяких «букварях». Но если, кроме шуток, то у каждого из нас уже тогда присутствовало понимание: великий русский язык, его правописание – наш хлеб в недалёком будущем. Тем более, что Глездон усиленно затачивал себя на грядущее серьёзное литературное творчество. Стебаясь и ёрничая часто подчёркивая: «Я – единственный представитель великого удмуртского народа – военный журналист!» Потом поднял планку и стал сам себя именовать «представителем великого удмуртского народа – военным писателем». А ведь известно, что в каждой шутке лишь доля шутки. И потому я его всегда осаживал: «представителю великого удмуртского народа» не приличествует произносить «Иголка». Он должен говорить: «игОлка».
Глезденёв никогда не был трусом, часто даже перебарщивая в смелости. И потому она у него сплошь и рядом превращалась в безрассудство. Плюс ещё мог вспылить, как сухая спичка. Много лет спустя, когда Валера уже работал в газете «Фрунзевец» Краснознамённого Туркестанского военного округа, его ведь не зря там прозвали распространённой военной аббревиатурой «ВВ» – Валерий Васильевич – взрывчатое вещество». А в самом начале первого курса стоял Валера караульным на гарнизонной гауптвахте. Охранял особо опасных заключённых, находящихся под следствием. Один бандюк решил сбежать. Каким-то непостижимым образом открыл камеру и только высунул морду лица в дверь, как был остановлен зычным окликом Глездона: «Ты куда, суччара?!» – «Да пошёл, салага…» Бандюк не успел закончить презрительной фразы, как над его головой протяжно чавкнула длинная автоматная очередь. Смельчак наложил в штаны. А нашего сокурсника долго потом тягали и пытали, почему он действовал столь опрометчиво, не по уставу. Но потом, как у Высоцкого: «Очухались и дали приз-таки» – десять суток отпуска с выездом на родину. Мы втайне завидовали герою-удмурту с берегов Варзинки…
Ещё Валера имел некоторую слабость к спиртному и к женщинам выше себя ростом. То, и другое спокойствия, умиротворения в его вечно мятущуюся душу, в микроклимат нашей второй группы не привносило. Валерку периодически отлавливал в нетрезвом состоянии городской патруль, а мы с такой же регулярностью вынуждены были рассматривать его на новом витке партийного влияния. Ничего другого командирам и политработникам не оставалось: «Глездона» плотно опекал и протежировал ему сам Непейвода, как лучшему в училище борцу – мухачу. Говорят, был даже случай, когда «страшный полковник» лично приволок в дрободан пьяного «представителя великого удмуртского народа» на контрольно-пропускной пункт и велел испуганным дневальным отнести его в расположение факультета. Никому и никогда подобных королевских поблажек начстрой не делал. Сейчас мистически думаю о том, что, верно, «дядя Костя» единственный из всего нашего училища, словно предвидел, что судьба отмерит Валерке такую короткую жизнь – всего на год больше, чем Иисусу Христу…
Крепче всего Глезденёв дружил с Васей Ткачёвым из первой группы.
«Ну что тебе сказать, Михась,- Глездон – большой кусок моей жизни. На одни из коротких зимних каникул я его пригласил к себе в белорусскую деревню Гута. А уже летом я поехал к нему в Удмуртию. Мы здорово помогли родителям Валерки – Василию Трофимовичу и Марфе Николаевне – по хозяйству. Привели в порядок двор, ездили в лес, чтобы дров на зиму напилить. Колхозу подсобили в заготовке сена. Косили его на живописных берегах Камы. Гостили в райгазете, где дружок работал до армии. Приняли нас там очень тепло. Просить присылать заметки. Потом я в этой районке печатался часто. Ну, и Удмуртия, как ты понимаешь, стала для меня близкой. Ведь моя нынешняя жена Валентина была на постое у Глезденёвых, как прикомандированная на уборочную страду. Вот я её и увёз на всю оставшуюся жизнь. Василий Трофимович и Марфа Николаевна даже устроили нам приличную вечеринку по этому поводу. После окончания училища мы приехали с женами в его родной Юмьяшур (Валерка уже женился на Наташке), отметили там выпуск, и разлетелись по далям дальним: я – в Ашхабад, Валерка – в Хабаровск. После гибели Валерки я написал очерк «Варзинка – исток-река». Он печатался в журнале «Молот», звучал по удмуртскому радио, напечатан в книге, изданной к юбилею Удмуртии. В нем я предложил назвать именем Валерия Глезденёва среднюю школу, в которой он учился. Так потом и случилось. Приезжали мы с Валентиной в Юмьяшур и потом. С нами был друг Валерки, писатель Герман Ходырев. Помянули ВВ. А осенью 1991 года я с женой и младшим сыном Юрием побывали на могиле ВВ в Ташкенте. К нам присоединились наш однокашник Юрий Попов и вдова Наталья. Ты, верно, знаешь, что она похоронена рядом с Валерой».
Вспоминает Владимир Чупахин: «Валера Глезденев был таким парнем, который и краюху последнюю пополам с тобой разделит, и в наряде, если надо, подменит, и вообще в любой ситуации поможет. Помню, самый первый выезд «на картошку» на первом курсе. – О, да ты я вижу парень городской! – подсел он ко мне, видя, что моя корзинка наполняется не так быстро, как следовало. – Смотри, как надо! – И его умелые, ловкие пальцы принялись с немыслимой скоростью выковыривать из мокрой от дождя борозды скользкие картофелины. В общем, и свою норму Глезденев перевыполнил, и меня из безнадежно отстающих вытащил. С этого эпизода и завязалась наша крепкая, многолетняя дружба.
Памятна история, когда Валерка на первом курсе всех нас стал агитировать посылать свои первые творческие опыты – стихи, рассказики, зарисовочки и т.д. в районную газету «Алнашский колхозник», которая выпускалась в его родных местах.
- Понимаете, – объяснял он. – В моем районе выходит две версии газеты: одна на удмуртском языке – с ней все в порядке. А вот в русской районке – проблема с материалами: местные ее с удовольствием читают, но сами на русском не пишут. Редактор жаловался мне, что очень часто заполнять номер просто нечем. А ведь я знаю, братцы, что почти у каждого из вас есть какие-то сочинения о природе, о жизни… Давайте их мне, я буду пристраивать.
Сначала это было встречено со смешками и подколками. Но потом… На первом курсе мы в основном все были еще полные неумехи и профаны, хотя и с претензиями на «гениальность». Конечно, каждый что-то потихонечку пытался кропать, а порой в робкой надежде посылал свои творения в окружную газету, а то и в «Советский воин» или даже «Красную звезду». В ответ, как правило, приходили вежливо-разгромные отказы в публикации. У меня самого такая печальная судьба постигла некий поэтический опус с дурацким названием «Утро молодости» и пару, как я теперь понимаю, совершенно наивных новеллок на житейские темы. Подумалось: «Ну, может, хоть алнашским колхозникам это будет интересно», и без особых иллюзий я отдал все Глезденеву. И Петя Грень с Пашей Дмитрюком что-то отдали ему. А Юрка Попов, отвалил, помнится, целую подборку не таких уж слабых, но отвергнутых военной прессой стихов. И кто-то еще из однокурсников тоже поучаствовал.
Каково же было наше удивление, когда все это действительно стало публиковаться в далекой удмуртской газетке. Более того, мы стали даже получать гонорары! Смешные, конечно, – полтора-два рубля. Но суть-то была не в деньгах! Суть была в другом. Начинающему журналисту ой как важно увидеть свое творение в напечатанном виде. Это и самооценку повышало, и даже некий учебный эффект имело: любопытно же было увидеть и разобраться, что там неизвестный тебе редактор сократил, что поправил. И потом – одно дело, когда валяется у тебя некое невостребованное сочинение в тумбочке, но совсем иное, – когда ты видишь публикацию под своей фамилией и понимаешь: ведь кто-то это читает! И начинаешь совсем по-другому оценивать свои тексты; эх, вот тут-то я явно недотянул, тут вообще какую-то чепуху насвистел…
А Валерка радовался каждой очередной нашей публикации и ощущал себя неким «координатором проекта». Уже даже указания стал давать: «Грень! Петро! Ну ты же сельский парень. Напиши что-то о сельской жизни! Паша Дмитрюк! А у тебя хорошо получается писать про любовь. За душу берет. Давай еще!».
На втором курсе все это сотрудничество с «Алнашским колхозником» постепенно утратило смысл: мы уже поднабрались опыта и главным стало не просто напечатать что-нибудь где-нибудь, а пытаться проявлять себя именно в том, ради чего мы учились в ЛВВПУ – в военной журналистике. А Валерка, помнится, сказал: «Ну, ничего, когда-нибудь вы станете крупными журналюгами, но все равно будете помнить про то, как с моей подачи печатались в алнашской районке!».
А я и помню! И не стыжусь тех, вроде бы пустяковых, но очень искренних вещиц, опубликованных в самом начале журналистского пути. Ну и, конечно, глезденевское неизбывное желание делать добро, помогать друзьям тоже никогда не забуду. Удивительно светлый был человек!».
Из высказываний Валерия Глезденева: «Вспоминается летнее тактическое занятие в учебном летнем лагере, когда крик «Ура!» вот-вот застрянет в пересохшем горле, а надо бросить его как можно дальше вперед и догонять, пыля тяжелыми сапогами». / Я вам не какой-нибудь башкирец. Я – удмурт! Ко мне, в итоге вся Россия присоединилась, потому что я – в центре, в Ижевске. / Лаптев не живет в плену учебника, а перерабатывает его в собственном мозгу, и тот на него не в обиде. / Главное – это дух соревнования, но как его вызвать? / Надо всегда ловить комсомольцев на крючок живого интереса».
Из книги Сергея Дышева «Рубеж»: «Однажды Глезденеву позвонил сослуживец по Львовскому политучилищу – подполковник Григорий Кривошея. Он был в свое время предшественником Валерия Васильевича на должности ответсека многотиражки «Политработника». Занимал пост то ли зама, то ли начальника кафедры журналистики в училище. Предложил Глезденеву напрямик: «Есть место преподавателя на кафедре. Соглашайся. Жду ответ через неделю». Когда срок истёк Глезденёв позвонил во Львов: «Извини, Гриша, но я остаюсь в Ташкенте». Гравитация войны оказалась сильнее. Последний, 1984 год был, пожалуй, самым плодотворным в его туркестанской карьере. Он словно старался нагнать время, потраченное иной раз впустую, бесцельно, успеть сделать как можно больше. В январе выходит очерк «Два вечера с перерывом на бой» – довольно удачная попытка проникнуть во внутренний мир своих героев, понаблюдать за ними в быту. Для них, «афганцев», он стал своим. Может быть, поэтому ему удалось то, что было нелегко для других: показать людей «изнутри». Впрочем, судите сами. Глезденев пишет об офицерах разведывательного батальона, где служил Адам Аушев, брат героя – Руслана Аушева.
«Он был более сосредоточен, чем раньше, более раздумчив, – вспоминает В. В. Стуловский последний разговор с Глезденевым перед поездкой в Афганистан. – Мы хорошо поговорили о будущей его повести. Он уже начал работу над повестью о наших ребятах в ДРА. Валера сказал, что уже есть наброски и он покажет их мне, когда повесть будет готова хотя бы наполовину. Вот тогда я ему и сказал, что хватит играть со смертью, пора думать о литературе, надо сократить поездки в Афган, хватит тебе полученной контузии. И в приказном тоне сказал, чтобы на операцию он не ходил, а поскольку при его характере это почти невозможно, то не опускался ниже батальонного КП. Он ответил вполне серьезно: „Есть не спускаться ниже КП батальона“. Это было сказано очень серьезно, не формы ради. Я ему сказал еще раз, что теперь главное для него – повесть, и пусть это постоянно имеет в виду».
Из «Наградного листа»: «Начальник отдела ПВО редакции газеты ТуркВо «Фрунзевец» майор Глезденев Валерий Васильевич неоднократно выезжал в ограниченный контингент советских войск в ДРА для обобщения боевых действий в горах и партийно-политической работы, проявив при этом мужество, отвагу и самоотверженность. Он принимал участие в 5 боевых операциях, 12 боевых вылетах. В декабре 1981 года лично обеспечил спасение экипажа вертолета в/ч п. п. 97978, подбитого в районе н. п. Бараки, – огнем из автомата не подпустил банду к месту вынужденной посадки вертолета. В мае 1982 года на операции Панджшер под обстрелом вынес раненого солдата с поля боя в безопасное место. В сентябре 1982 года участвовал в операции по прочесыванию Шахтутского ущелья, в провинции Кабул. Заменил раненого замполита батальона и организовал партполитработу. В декабре 1982 года был на прочесывании в провинции Кунар. Действуя в составе роты в тылу противника, лично уничтожил 2 бандитов. Захватил в плен заместителя главаря банды по кличке Доктор, различные боевые трофеи. В марте 1983 года сопровождал колонну по зеленой зоне провинции Кандагар, в составе роты п. п. 71176, ходил на засаду.
Вывод: майор Глезденев В. В. достоин награждения орденом Красной Звезды.
Ответственный редактор газеты «Фрунзевец» полковник В. Стуловский».
Из письма родителям: «Вышел Указ о награждении орденом Красной Звезды. Собираюсь устроить банкет для сослуживцев. Живем нормально. Правда, недавно Алеша заболел скарлатиной. После 9 июня сынок с Наташей поедут во Львов и там он остается с дедушкой. Извините, но в этом году не смогу приехать. Привет всем родственникам. Ваш Валерий».
«Дорогая Наталья Алексеевна!
Командование, политический отдел войсковой части полевая почта 97978 с глубоким прискорбием извещают Вас о том, что 10 октября 1984 года Ваш муж ГЛЕЗДЕНЕВ Валерий Васильевич погиб, выполняя боевое задание. Верный Военной присяге, он с честью и достоинством выполнил свой патриотический и интернациональный долг, проявив при этом мужество, стойкость и героизм. Воины-авиаторы Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан гордятся делами Валерия Васильевича Глезденева, он навсегда останется в памяти товарищей как пример мужества, доблестного выполнения своего воинского долга. Вместе с Вами мы глубоко разделяем огромную боль и горечь невосполнимой утраты в связи с гибелью Вашего мужа. Еще раз примите от всех воинов-авиаторов и от нас лично наши искренние соболезнования.
С уважением к Вам, командир войсковой части полевая почта 97978 подполковник А. Серебряков, начальник политического отдела подполковник В. Роменский».
Памяти Валерия Глезденева: «Военного газетчика судьба,/ Газетная негромкая работа…/ А если и случается пальба,/ То просто не расслышишь с вертолета.
Вот разве только трассу углядишь,/ Качнувшуюся дымно у мотора./ Да так и не узнаешь, что летишь/ Сквозь бешено крутнувшиеся горы./ Сквозь вздыбленное небо этих гор/ В прожилках трасс заморского металла,/ Чтоб наземь лечь, судьбе наперекор,/ Песчинкой малой нашего Урала.
Песчинки нашей матери-земли,/ Рязанской, вологодской или брянской,/ Которые металлом отсекли,/ Сработанным Техасом и Небраской.
Так это ж все солдаты как-никак,/ Так это ж боевые офицеры…/ Земле родной служа не абы как,/ Вместить ли долг в масштабы и размеры!
Впривычку знать, коль слышится пальба:/ Что вот опять теряем мы кого-то…/ Негромкая газетчика судьба,/И, в общем, неопасная работа.
Из письма белорусского писателя В. Ткачёва: «Знаешь, Михась, я вот убеждён, что свою жизнь Валера сам режиссировал. Сидел бы он во Львове в окружной газете. Или перебрался бы на кафедру журналистики в училище. Может, и не нужна вовсе была ему академия? Глядишь, и все повернулось бы не так. Но от судьбы, как говорят, не уйдешь. Да и что толку сейчас об этом судачить. Что было, того уже не вернешь.
Прочитал я всё вышенаписанное и вдруг вспомнил признание Марфы Николаевна: «Когда родился Валерка, мне сон приснился. Как будто он совсем голенький вошёл в Варзинку и поплыл, поплыл. А потом пропал… Люди мне сказали: он у тебя долго не проживет. Веришь – нет, но с этим тревожным ожиданием я всю жизнь и прожила».
Деревня Юмьяшур гордится своими односельчанами.
Камитов Максим Иванович. Призван Алнашским РВК в ноябре 1941 года. Гвардии старший лейтенант медицинской службы. Награждён орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, многими боевыми медалями.
Муратов Василий Евдокимович. Призван Алнашским РВК в 1940 году. Штурман экипажа ночного бомбардировочного полка. Боевые награды: Отечественной войны I степени, два ордена Красной Звезды, четыре медали.
Глезденев Валерий Васильевич. Призван Алнашским РВК в ноябре 1968 года. Погиб при выполнении интернационального долга в Афганистане. Награждён орденом Красной Звезды.
Его именем названа средняя школа и улица в деревне».
От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «Полыхающей кометой пронёсся этот удмуртский паренёк Валерий Глезденёв по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне. Сегодня день памяти о нём...».

Скорбная новость: вчера, 12 ноября 2021 года, на 53-м году жизни скоропостижно скончался руководитель аппарата Общественной палаты Калининградской области Сергей Николаевич Гарбаренко.
Сергей – выпускник 1990 года факультета культпросветработы Львовского высшего военно-политического ордена Красной Звезды училища. После производства в офицеры длительное время возглавлял в Калининградской области один из гарнизонных Домов офицеров, а в 2007-2015 гг. – ФГБУ «Дом офицеров Балтийского флота» Минобороны России. И он же в течение двух сроков являлся депутатом Совета депутатов муниципального образования «Гвардейский городской округ», после чего трудился в должности начальника Знаменского территориального управления, а с февраля 2020 года – в своём последним качестве… Кроме того, Сергей в 2014-2019 гг. возглавлял Калининградскую областную общественную организацию выпускников Львовского высшего военно-политического училища «Лев»...

Самый конец 1870-х/начало 1980-х гг., Михаил Тимофеевич Калашников в гостях у курсантов Львовского высшего военно-политического ордена Красной Звезды училища:

На сайте подвиганарода.ру представлен Наградной лист на командира стрелкового взвода 76-го мотострелкового полка 36-й мотострелковой ордена Ленина (впоследствии – вдобавок Хинганская) дивизии 6-й гвардейской танковой армии Забайкальского фронта младшего лейтенанта Александра Ивановича Мальчихина 1925 г.р., уроженца деревни Киршовка Хомутинского сельского поселения Нижнеомского района Омской области. Цитата из содержательной части этого документа: «За умелое руководство взводом в труднопроходимой безводной степи Монголии и Б. Хингана; за умелое действие по выполнению боевой задачи подразделения; за организацию и хорошую дисциплину взвода достоин награждения правительственной [правильно – государственной] наградой – медалью «За отвагу». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 686196, д. 7825, л. 244.
Согласно хранящейся в ЦАМО персональной Учётно-послужной карточке офицера А.И. Мальчихина, последний состоял на военной службе в советских Вооружённых Силах с 1 января 1943 года (но, вероятней всего, с осени 1941 года, при этом до 1943 года – очевидно, в статусе воспитанника одной из частей Красной Армии) и по 2 февраля 1977 года: в армию призван Еравнинским РВК Бурят-Монгольской АССР (ныне – Республика Бурятия). Последнее воинское звание – полковник. Известно, что на момент увольнения в запас являлся представителем профессорско-преподавательского состава Львовского высшего военно-политического ордена Красной Звезды училища.
Среди его боевых наград:
- орден Отечественной войны 2-й степени: удостоен 6 апреля 1985 года как здравствующий ветеран-фронтовик;
- орден Красной Звезды: награждён Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1956 года – явно что за выслугу в 15 лет (но почему на два года раньше срока?!);
- медаль «За отвагу»: награждён приказом комдива-36 за № 04/н от 3 сентября 1945 года;
- медаль «За боевые заслуги»: награждён Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 ноября 1951 года – явно что за выслугу в 15 лет (но почему на два года раньше срока?!);
- медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»;
- медаль «За победу над Японией»...
Юрий РЖЕВЦЕВ.
« Последнее редактирование: 23 Июня 2022, 11:24:58 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
УДАРИЛИ ЙОГОЙ ПО БЕЗРАЗЛИЧИЮ!
В воскресение 10 июля 2011 года в столице янтарного края на стадионе «Балтика» состоялся первый в истории Калининградской области йога-марафон, собравший более 200 участников от двух до 76 лет. Этот удивительный праздник стал возможен, благодаря усилиям членов дружной команды общественного проекта «Я помогаю!», КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» и поддержки активистов КРОО «Калининградская федерация классической йоги».
Торжественную часть марафона словами приветствия открыл помощник председателя Калининградской областной организации «Всероссийское общество инвалидов» В. Пеньшин. В прошлом офицер-воспитатель Балтийского флота увлекался восточными единоборствами и потому знаком с отдельными элементами йога-культуры не понаслышке. Виктор Михайлович поблагодарил организаторов спортивно-массового мероприятия и подчеркнул, что марафон носит благотворительную направленность, и все поступившие средства будут нацелены на организацию и проведение ежегодного слета молодых инвалидов в Светлогорске, он спланирован на 2-6 августа 2011 года.
Основоположник массового движения йоги в Калининграде Игорь Полтавцев вспомнил те давние времена, когда собрания проводились в лесу и подпольно, высказал слова радости за то, что к здоровому образу жизни в самом западном регионе страны приобщаются все больше и больше людей. По его данным, сегодня в Калининграде количество людей, занимающихся йогой в соотношении к общему количеству жителей, намного превышает показатели Москвы и Нью-Йорка.
Учитывая тот факт, что йога является составной частью восточной культуры, в этот день на стадион были приглашены представители многих других направлений. Одно из них – восточные боевые искусства, было представлено клубом воинских искусств «Будо ренсей додзе» - старейший в Калининграде клуб Айкидо. Собравшимся были продемонстрированы отдельные элементы древнего боевого искусства Айдо (искусство быстрого извлечения меча из ножен с одновременным нанесением удара).
- У центрального входа на «Балтику» трудились самые гибкие йоги и йогини, которые выписывали и танцевали под йогическую музыку такими невообразимыми кренделями, что душа просто радовалась за этих людей, что вот так вот они могут!!! – делится впечатлениями одна из зрительниц. - Так пластично, красиво, с милой очаровательной позитивной улыбкой. Мимо проходили прохожие и диву давались! Это было замечательное светлое, радостное и мегапозитивное событие! Столько хороших, светлоносных людей одновременно собрались в одном месте!
Многократная победительница областных соревнований и бронзовый призер мировой олимпиады по восточным танцам Людмила Антипова и ее коллега Мария Косикова (золотой и серебряный призер чемпионата мира и Латвии) порадовали зрителей своими зажигательными движениями. То, как йога трансформируется в танец, продемонстрировал Владимир Котенев и его группа «Танец Шивы». Ребята выступили с композицией сакрального танца с музыкальным сопровождением группы «Магия ритма».
Еще одно боевое искусство было представлено отделением школы «Arte de gingar», лидером которой является бразильский мастер Бандейро. Созданной в Калининграде в 2006 году группой руководит Кирилл Шаров. Его команда в этот день наглядно показала зрителям и участникам марафона, что значит Capoeira – единоборство с улыбкой на лице.
Адаптированный под европейцев вариант йоги в янтарном крае набирает обороты. Им увлекаются не только взрослые, но и дети. С самыми маленькими участниками марафона на отдельной площадке занимались инструктора Татьяна Шушкова и Юлия Никитенко. Детям была предложена игра «Море волнуется раз», рисование мелками на асфальте, игры «Колобок» и «Одуванчик».
В этот день совершенно безвозмездно занятия провели 12 инструкторов-профессионалов: Владимир Котенев, Мизина Маргарита, Романенко Людмила, Щелкунов Андрей, Жукова Юлия, Шкутова Лариса, Шушкова Наталья, Игорь и Наталья Полтавцевы, Торкунова Ольга, Миночкин Юрий и Викашини. Каждый из них выполнил 9 циклов «Сурья Намаскар», удивляя разнообразием в технике исполнения и дополнительными элементами, внося свои тонкости и нюансы.
Своеобразным рекордсменом стала Татьяна Шпорт… Несмотря на тот факт, что девушка занимается йогой самостоятельно и всего полгода, все 108 циклов «Приветствия Солнцу» (а это аж 4 часа!!!) она выполнила без перерыва, как на одном дыхании.
- Для хорошего рыбака удочка только нужна и река, - процитировала самая выносливая спортсменка стихотворение Эдуарда Успенского, - а настоящему йогу намного проще: ему нужен только один коврик!
Еще одной рекордсменкой стала тоже девушка: наиболее крупный благотворительный взнос совершила Елена Тихонова. Все участники и организаторы благодарили ее своими аплодисментами. Всего за время марафона от гостей и участников поступило 76 заявлений о приеме добровольного взноса.
Главная цель этого беспрецедентного события – привлечь внимание к необходимости помогать тем, кто в этом нуждается, была достигнута. Общая сумма поступивших средств по состоянию на момент окончания марафона составила 32 тысячи 700 рублей. Однако, во время показательных выступлений и концерта, поступил еще один взнос, округливший общую сумму до 33 тысяч.
По словам одного из организаторов незабываемого мероприятия Евгения Зацепина, успех первого йога-марафона придает сил и уверенности продолжать эту работу. Уже осенью еще одна спортивно-массовая акция, нацеленная на популяризацию здорового образа жизни, повторится в одном из курортных городов янтарного края.
Артем МОНАХОВ,
председатель КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев».
Фото Ирины СОТНИКОВОЙ и Марии РОХМАНЕНКО.

В КАЧЕСТВЕ СПРАВКИ. Проект «Я помогаю!» включает в себя ряд благотворительных патриотических мероприятий, направленных на поддержку различных категорий социально незащищенных граждан:
- благоустройство территории ОГСУСО Дом-интернат для престарелых и инвалидов "Сосновая усадьба", пгт Космодемьяновское. Срок проведения: 15 мая 2011 года;
- организация и проведение 9-го офицерского турнира по русскому бильярду на кубок Командующего Балтийским флотом, посвященного 308-й годовщине образования БФ. Срок проведения: 21 мая 2011 года;
- экскурсия воспитанников детского дома «Янтарик» на флагман БФ эскадренный миноносец «Настойчивый» Срок проведения: 19 июня 2011года;
- создание интернет-класса в ДОФ г. Калининграда, с целью организации общения для военнослужащих по призыву по видеосвязи с родными и близкими. Срок исполнения: до 15 июля 2011 года.

ФЛОТСКОЕ БРАТСТВО НЕ ИМЕЕТ ГРАНИЦ
Участники третьего Международного автопробега ветеранов ВМФ посетили Калининград. Одним из организаторов встречи гостей на калининградской земле стал член правления КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» капитан 1 ранга запаса Валерий Громак.
- Правда, в наш город довелось попасть не всем, - пояснил Валерий Иванович, открывая торжественное мероприятие, - из-за проблем с польскими визами часть колонны из Бреста прямиком взяла курс на Клайпеду, где колонна сегодня соединится. Далее путешественникам предстоит посетить бывшие и нынешние флотские базы Лиепаю, Ригу, Палдиски, Таллин, Хельсинки, о. Ханко. Завершится международный автомарафон в Санкт-Петербурге. В городе на Неве ветераны ВМФ примут участие в праздновании Дня Военно-морского флота.
Колонна из десятка машин во главе с начальником штаба автопробега капитаном 2 ранга запаса Андреем Усачевым остановилась у мемориала 1200 героям-гвардейцам, чтобы отметить 65-летие образования области и почтить память погибших при освобождении Восточной Пруссии в годы Великой Отечественной войны. Здесь их тепло приветствовали калининградцы.
Собравшиеся - представители общественности, ветераны, офицеры и матросы Балтийского флота - почтили минутой молчания память павших в боях Восточно-Прусской операции в годы Великой Отечественной войны. На митинге, который собрал около сотни человек, гостей янтарного края приветствовал от лица своих земляков единственный калининградец - участник похода, вице-президент благотворительного фонда «Честь» и член правления КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» Валерий Громак. Участник Великой Отечественной войны, председатель Совета ветеранов ДКБФ Валентин Семидьянов напомнил о важном значении автопробега для укрепления связей и объединения ветеранов флота в республиках бывшего СССР.
Для присутствовавших на встрече львовян — а кроме Громака, здесь были председатель нашей организации капитан 3 ранга Артем Монахов и председатель ревизионной комиссии КРОО «ЛЕВ» Виктор Сазоненков - эти слова воспринимались особенно близко.
Напомним, в состав участников Международного автопробега вошли офицеры запаса, мичманы и матросы всех флотов бывшего СССР, члены их семей, общественные деятели, журналисты. Данная акция является совместной инициативой Всеукраинской ассоциации ветеранов - подводников, Благотворительного фонда содействия ветеранам «Честь», Клуба автопутешественников, ветеранских организаций Северо-Запада России. В 2009-2010 годах ветераны военно-морского флота уже совершили два масштабных международных автопробега: по маршрутам Киев-Североморск и Санкт-Петербург-Варна.
- Наша акция проходит под лозунгом "Победим вместе - Балтика 2011". Мы хотим продемонстрировать всем, что между Россией, Белоруссией, Украиной не должно быть границ! Как нет границ у нашего боевого братства – ветеранов военно-морского флота, - заявил во время торжественного митинга капитан 2 ранга запаса Андрей Усачев.
В этом году автомобильный пробег российских, белорусских и украинских участников посвящен странам Балтийского региона. Экипажи из Киева, Одессы, Сум, Москвы, Мурманска, Санкт-Петербурга, Донецка, Мариуполя, Сочи, Воронежа, Екатеринбурга объединились в Минске. Затем более полусотни путешественников на 25 автомобилях проследовали по маршруту Минск – Брест – Гданьск – Калининград.
Наша справка: Первый автопробег ветеранов военно-морского флота состоялся в 2009 году, прошел по местам дислокации частей Северного флота и был посвящен годовщине гибели АПЛ «Курск», второй - Черноморскому флоту и завершился в День ВМФ в Севастополе.
Традиционно на пути автопробега проходят встречи с общественными, ветеранскими, молодежными организациями и клубами, где обсуждаются пути укрепления доверия между народами бывшего Союза. В каждом городе по пути следования возлагаются венки к мемориалам павшим в годы Великой Отечественной войны. Калининград не стал в этом смысле исключением.
С теплым напутствием участникам выступил заместитель командующего Балтийским флотом по работе с личным составом капитан 1 ранга Олег Молчанов. А руководитель Агентства по внутренней политике правительства области капитан 1 ранга запаса Валерий Ланин, по поручению губернатора вручил подарок легенде Северного флота вице-адмиралу Николаю Хромову, которого служившие там подводники почитают и уважают до сих пор. Специально к его 70-летию на Северном флоте была изготовлена модель подводного ракетоносца, «приложенная» к награде. Буквально на днях заслуженному ветерану была вручена медаль «За заслуги перед Калининградской областью».
После официального мероприятия состоялось дружеское общение участников автопробега с ветеранами флота, молодежью, жителями города и его гостями. Выяснилось, что очень многие из них в свое время носили тельняшку, и очень многие успели отыскать общих знакомых. Характерно, что каждый экипаж несет на своем «борту», кроме военно-морской символики, еще и герб и флаг родного города. Спонсоров у участников автопробега нет. Все затраты они несут лично. Возможно, поэтому позволить себе присоединиться к путешественникам смогли далеко не все, кто этого хотел бы.
Сразу после митинга колонна, к которой присоединился и калининградский "лев" Валерий Громак, направилась в Светлогорск, чтобы после короткого привала на побережье тронуться в дальнейший путь.
Артем МОНАХОВ,
председатель КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев».

С ШИРОКО ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ!
Почти вся Россия от Калининграда до Камчатки – такова география фотоконкурса «Открытый взгляд», ежегодно проходящего под патронажем Департамента государственной службы и кадров МВД России. Причем, под словом «география» следует понимать не только тематику присланных на конкурс фотографий, но и место службы их авторов – сотрудников органов внутренних дел и военнослужащих внутренних войск МВД России. В цифрах и фактах картина выглядит следующим образом. Всего на конкурс было прислано более 20 тысяч фотоснимков из восьмидесяти регионов страны. Одним из авторов стал наш коллега - выпускник факультета Культуры и журналистики Военного университета МО РФ 2001 года подполковник Виктор Болтиков.
После предварительного просмотра и отсева откровенно слабых работ осталось 4043 фотографии, из которых членам жюри предстояло выбрать победителей в семи номинациях. По подсчетам организаторов «Открытого взгляда», во втором этапе третьего конкурса приняло участие 563 человека. Это представители 162 подразделений системы органов внутренних дел и внутренних войск МВД России.
Фотоконкурс «Открытый взгляд» проводится уже третий год подряд. Идея принадлежит начальнику Департамента государственной службы и кадров МВД России Владимиру Леонидовичу Кубышко. И это не просто мероприятие, что называется, для галочки. Смысл акции гораздо глубже, нежели чем простое состязание в умении обращаться с фотокамерой. Люди старшего поколения, очевидно, помнят такого киношного персонажа, как сельский участковый Анискин, в исполнении Михаила Жарова. На многие годы образ Анискина стал эталоном поведения сотрудника милиции, его отношения к службе и людям, которым он служит. При всех издержках советского строя следует признать, что созданию положительного имиджа работника правопорядка тогда уделяли немалое внимание. И это, разумеется, приносило свои плоды: профессия милиционера в советские годы была престижной и уважаемой в обществе.
Настала пора вернуть утраченное доверие. Тем более что руководство МВД сегодня принимает комплекс мер для повышения эффективности работы полиции по защите граждан и государства от любых противоправных действий. И в этой связи мнение самих граждан о полиции и ее сотрудниках становится важнейшим критерием оценки всей правоохранительной системы страны. Повысить степень уважения граждан к сотрудникам органов внутренних дел – вот задача, которую сегодня решает руководство МВД России. И одним из эффективных инструментов в достижении поставленной цели может (и должен!) стать Всероссийский фотоконкурс «Открытый взгляд».
Тем более что в России визуальные формы искусства – плакат, кино, фотография - всегда пользовались огромной популярностью. Неслучайно в первые годы Советской власти Ленин предлагал раздать всем красноармейцам, помимо винтовок, еще и фотоаппараты, прекрасно понимая значение наглядной агитации и пропаганды в такой малограмотной стране, как Россия. Да и в наше время, несмотря на обилие всевозможных технических средств передачи информации, фотографией по-прежнему увлечены миллионы россиян, в том числе и высшие должностные лица государства, включая самого президента.
В состав отборочной комиссии конкурса, помимо представителей Департамента кадрового обеспечения МВД России, входят известные российские журналисты и фотохудожники: член Союза журналистов Москвы, заместитель директора государственного учреждения культуры «Мультимедийный комплекс актуальных искусств» Сергей Бурасовский, руководитель школы журналистики «Известия», помощник сенатора Александра Торшина Михаил Быков, фотокорреспондент газеты «Комсомольская правда», лауреат премии Союза журналистов России Анатолий Жданов, генеральный директор объединения «Фото-центр Союза журналистов» Валерий Никифоров, доцент кафедры теории и социологии управления Академии управления МВД России Владимир Попков, старший ведущий сотрудник постоянно действующей выставочной экспозиции, посвященной созданию и истории МВД России, Владимир Попов, директор государственного учреждения культуры «Мультимедийный комплекс актуальных искусств» Ольга Свиблова, советник Президента Международного союза «Наследники Победы» по связям со СМИ, историк искусства, художник и публицист Сергей Холодов.
Артем МОНАХОВ,
председатель КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев».
« Последнее редактирование: 22 Июля 2019, 18:14:42 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
От пресс-службы Калининградской региональной общественной организации выпускников Львовского высшего военно-политического училища «Лев» (далее – КРОО «Лев»):
- В Москве полным ходом идет подготовка к празднованию 75-летия Львовского высшего военно-политического училища. Как сообщает один из организаторов предстоящей встречи В.И. Мазуренко, сбор выпускников состоится 22 ноября 2014 года во дворе Культурного центра ВС РФ в 14.00 на Суворовской площади в г. Москве. В 15.00 состоится торжественное построение, а затем – возложение цветов к памятнику М.В. Фрунзе. Затем гостям будет предложено проследовать в краснознаменный зал КЦ ВС на концерт.
В оргкомитет встречи вошли: А.Н. Федосеев (+7 915 035-32-01), Ю.В. Горбиков (+7 916 992-03-07), Ю.М. Лавринец (+7 985 233-32-94), Ю.А. Отришко (+7 916 185-82-58), к которым следует обращаться за консультациями и организационно-методической поддержкой. Напоминаем, что во избежание трудностей находящиеся в округе кафе и рестораны, а также гостинцы для иногородних следует бронировать заблаговременно.
К юбилейной встрече планируется издание книги «Культура и армия» (составитель – В. Лушнов), памятного знака (разработчик – И. Кузьмичев), а также – вымпела и других сувениров. О стоимости комплектов, порядке оплаты и вариантах доставки будет сообщено дополнительно. В условиях ограниченности тиражов заявки по количеству рекомендуется направлять заранее на наш адрес info@baltlev.ru
 
СЕМАНТИКА (ПОЯСНЕНИЕ СИМВОЛОВ) ПАМЯТНОГО ЗНАКА, ПОСВЯЩЕННОГО 75-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ОБРАЗОВАНИЯ ЛЬВОВСКОГО ВЫСШЕГО ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ОРДЕНА КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ УЧИЛИЩА:
Элементы памятного знака ЛВВПУ, объединенные в комплексе, символизируют особенности служебно-боевого (функционального ) предназначения выпускников учебного заведения во всех сегментах военной службы. Знак состоит из основы и четырех накладок.
1. Основа знака выполнена в виде контура лиры серебристого цвета, что символизирует музыкальное и литературное образование выпускников училища. Изогнутые стойки лиры изображены как перфорированная кино (фото) пленка, что символизирует подготовку в училище военных кино фотокорреспондентов. В центре лиры расположена вертикальная технологическая полоса серебристого цвета, стилизованная под орденскую ленту Красной Звезды.
2. Лиру венчает стилизованное изображение ордена Красной Звезды, как символ признания заслуг училища в воспитании достойных защитников Отечества – профессиональных культпросветработников и военных журналистов.
3. На основу знака накладывается композиционное изображение в виде перекрещенных стилизованных символов золотистого цвета – литературного пера и кисти художника, как символ объединения двух основных факультетов – культпросветработы и военных журналистов.
4. В перекрестии пера и кисти располагается треугольный, вытянутый книзу, щит золотистого цвета, покрытый рубиновой эмалью, на котором помещены цифры – 75, в сочетании с семилистной лавровой ветвью, как символ юбилея со дня образования.
5. В основании лиры размещена накладка золотистого цвета, покрытая рубиновой эмалью, на которой изображены заглавные буквы «ЛВВПУ» – аббревиатура училища.
6. Знак изготовляется из металлов нейзильбер (серебристого цвета) и латунь Л-63 (золотистого цвета). Крепление: винт – гайка.


От пресс-службы КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев»:
- Калининградская региональная общественная организация выпускников Львовского высшего военно-политического училища «Лев» стала победителем Третьего в 2015 году открытого конкурса по выделению грантов некоммерческим неправительственным организациям, проводимом в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации от 1 апреля 2015 года № 79-рп «Об обеспечении в 2015 году государственной поддержки некоммерческих неправительственных организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества и реализующих социально значимые проекты и проекты в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина».
Для реализации проекта под названием: Автопробег «Дороги памяти» из бюджета будет выделено 6222596 рублей. Основные пункты остановок – города, в которых в разное время были полностью или частично снесены (разрушены) памятники, воинские захоронения солдат Красной Армии.
Автопробег «Дороги памяти» представляет собой автобусный автопробег по маршруту Калининград – Пененжно – Любава – Милейчице – Белосток – Оссув – Варшава – Александрув – Лодзинский – Лиманова – Новы- Сонч – Катовиц – Глиняны – Нова Суль – Калиш – Любаш – Щецине – Калининград.
В проекте участвуют ветераны Великой Отечественной войны, руководители клубов военно-исторической реконструкции, ведущие российские блогеры, журналисты, кадеты учебных заведений, общественные и политические деятели, представители посольств и МИДа.
Эта поездка, в которой основные пункты остановок – города в которых в разное время были полностью или частично снесены (разрушены) памятники, воинские захоронения солдат Красной Армии, заплатившая огромную цену за освобождение Польши от фашистов (около шестисот тысяч доблестных сынов своего отечества), будет активно освещаться в сети Интернет (блоги, сообщества, социальные сети), а также в российских и польских СМИ. Основной идеей проекта является поддержка поискового движения в целях увековечения памяти погибших защитников Отечества и сохранение исторической памяти о победах наших предков не только в Российской Федерации, но и за её пределами (Польша), а также показ польской стороне, что хоть они и стараются уничтожить места воинской славы Красной армии, стереть их из памяти невозможно.
В ходе автопробега запланированы мероприятия: возложение цветов и венков в местах уничтоженных или осквернённых памятников, захоронений; открытие, демонстрация и передача музеям выставок фотографий; участие в памятных мероприятиях по планам МИД в Польше; проведение общественного форума «Дискуссионный клуб» на тему «Сохранение исторической памяти для предотвращения новой войны», а также во время поездки будет снят полнометражный документальный фильм об отношении поляков к ВОВ и к сносу захоронений местными властями».

От пресс-службы КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев»:
- Завершается 2015 год, год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, освободившей всю Европу от фашистской чумы. Кроме того, подходит к концу год литературы в Российской Федерации. Члены общества «ЛЕВ», выпускники факультета журналистики, приняли участие в десятках различных мероприятий, как регионального, так и международного уровня.
Калининградская региональная общественная организация выпускников Львовского высшего военно-политического училища «ЛЕВ» стала победителем Третьего в 2015 году открытого конкурса по выделению грантов некоммерческим неправительственным организациям, проводимом в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации от 1 апреля 2015 года № 79-рп «Об обеспечении в 2015 году государственной поддержки некоммерческих неправительственных организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества и реализующих социально значимые проекты и проекты в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина».
Определенная работа проведена и по остальным направлениям деятельности общественной организации. Об этом председатель КРОО «ЛЕВ» готов рассказать своим коллегам по некоммерческому партнерству.
Приглашаем принять участие в общем собрании Калининградской региональной общественной организации выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ», которое начнется в 14 часов 19 декабря (суббота) 2015 года в 211-й аудитории Калининградского Дома офицеров флота по адресу: 236022, г. Калининград, ул. Кирова, д. 7.
В повестке общего собрания следующие вопросы:
1. Отчет председателя КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» Гарбаренко С.Н. о проделанной работе в период с декабря 2014 по декабрь 2015 года . По инициативе председателя может быть поставлен вопрос о выборе новых составов Совета (действующий состав Совета – Ф. Мунтян, В. Осипчук, В. Громак, В. Мамзенко, В. Шелыгин) и Контрольно-ревизионной комиссии (действующий состав – В. Сазоненков, С. Шумейко, С. Гарбаренко).
2. О проведении Автопробега «Дороги памяти». Он представляет собой автобусный автопробег по маршруту Калининград – Пененжно – Любава – Милейчице – Белосток – Оссув – Варшава – Александрув-Лодзинский – Лиманова – Новы-Сонч – Катовиц – Глиняны – Нова-Суль – Калиш – Любаш – Щецине – Калининград. В проекте участвуют ветераны ВОВ, руководители клубов военно-исторической реконструкции, ведущие российские блогеры, журналисты, кадеты учебных заведений, общественные и политические деятели, представители посольств и МИДа.
3. О представлении к награждению орденом «Гордость ЛВВПУ» в 2016 году двух экс-председателей общества «ЛЕВ».
Орденом «Гордость Львовского ВВПУ» (далее Орден) награждаются военнослужащие, граждане Российской Федерации, ближнего и дальнего зарубежья: преподавательский и командный состав Львовского высшего военно-политического Красной Звезды училища, выпускники - работники военных учреждений культуры и искусства, радио, телевидения, литературы и искусства, за весомый вклад в патриотическое, культурно-просветительное, нравственное и эстетическое воспитание военнослужащих и членов их семей, изучение, сохранение, приумножение исторических, культурных традиций Львовского ВВПУ, преданность выбранной профессии, активное участие в деятельности общественной организации «Благотворительная ассоциация деятелей военной культуры и журналистики «Союз ЛВВПУ»).
Предложено к рассмотрению ходатайствовать о награждении орденом «Гордость ЛВВПУ»:
1. Мунтяна Федора Павловича;
2. Щеблыкина Олега Владимировича.
4. О членстве организации и членских взносах. В целях повышения уровня дисциплинированности членов КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» и создания материального фонда для поддержки членов организации необходимо решить вопрос о возобновлении института членских взносов. При обсуждении могут подниматься вопросы размера и порядка распределения членских взносов.
5. О выпуске Боевого листка «Лев». Печатный орган нашей организации Боевой листок «Лев» сегодня выпускается крайне нерегулярно. Связано это было, в том числе, и с тем, что многолетний редактор издания Виктор Шелыгин после нахождения в служебной командировке в Судане, так и не приступил к выпуску. На прошлогоднем заседании Совета КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» было принято решении о возобновлении выпуска Боевого листка и назначении его ответственным редактором Виктора Шелыгина с введением его в состав Совета организации.
6. О перспективах развития нашей организации. Совет КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» обращает внимание на снижение активности в работе некоторых членов нашей организации, самоустранившихся даже от посещения общих собраний организации. Необходимо поставить вопрос о целесообразности пребывании в КРОО «ЛЕВ» тех членов, которые не проявляют должной активности в течение 2-3 лет.
7. О возобновлении работы сайта. В настоящее время информация на сайте КРОО выпускников ЛВВПУ «ЛЕВ» (www.baltlev.ru) обновляется крайне нерегулярно. Предлагается создать рабочую группу, которая будет заниматься созданием актуальных новостей о жизни выпускников ЛВВПУ для последующего размещения на сайте и почтовой рассылки.
8. Разное.

От пресс-службы КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев»:
- 19 февраля 2016 года, в кафе «Красная звезда», расположенном в здании, где находится редакция Центрального органа Минобороны РФ газеты «Красная звезда», прошла встреча выпускников факультета журналистики Львовского высшего военно-политического училища 1980 года. Место встречи было выбрано далеко не случайно. В 90-х годах в редакции «Красной звезды» служили (работали) следующие выпускники ЛВВПУ «олимпийского» выпуска: Саша Иванов, Юра Гладкевич, Саша Воробьев, Саша Зотов, Сергей Князьков, Саша Пельц, Игорь Дмитроченко, Николай Литковец (посткором по Тихоокеанскому флоту во Владивостоке), Сергей Фролов; в газете «Сыны Отечества» (приложении к «Красной звезде» - Сергей Кушер и Анатолий Моисеев. Одиннадцать человек!
И все-таки главным поводом к нынешней встрече послужил приезд из Екатеринбурга в Москву курсового офицера Юдина Виталия Акимовича, в конце 1970-х годов старшего лейтенанта, а ныне полковника в отставке.
Чтобы повидаться со своим командиром приехали: из Белгорода – полковник запаса Геннадий Алехин, из Волгограда – подполковник запаса Юрий Маслюк, из Санкт-Петербурга – полковник ФСБ запаса Александр Тепляков, из Твери – майор запаса Александр Сыров, остальные москвичи: полковники запаса Виктор Бельцов, Александр Воробьев, Александр Зотов, Александр Иванов, Петр Карапетян, Сергей Князьков, капитан 1 ранга запаса
Юрий Гладкевич, капитан запаса Сергей Фролов и старший лейтенант запаса Виктор Жгулев.
- Виталий Акимович Юдин 40 лет тому назад принял нас после того, как в августе 1976 года мы поступили на 1-й курс ЛВВПУ и, командуя и воспитывая, довел через четыре года до выпуска, до лейтенантских звездочек, - открыл встречу Сергей Князьков.
В этот вечер в адрес Виталия Акимовича было сказано много теплых слов, Александр Тепляков преподнес ему именной подарок – охотничий нож, свои стихи читали член Союза писателей России Юрий Гладкевич (Беридзе), автор стихов знаменитой песни «По высокой траве» группы «Любэ», и Александр Сыров. А сколько баек курсантской поры, незабываемых воспоминаний рассказали Витя Бельцов, Саша Воробьев, Витя Жгулев и Гена Алехин, да практически все!
С легкой грустью однокурсники посмотрели на мониторе телевизора документальный фильм Александра Тереверко «Воспоминания о курсантской юности», созданный в 2004 году выпускником факультета журналистики ЛВВПУ 1979 года. Увидели родное училище, ставшее Академией Сухопутных войск Вооруженных Сил Украины, улочки древнего Львова. Здесь прошла наша курсантская юность, кое-кто женился, у кого-то остались родственники. Несколько наших однокурсников и сегодня проживают в этом красивейшем городе Западной Украины.
Участники встречи почтили память 14 однокурсников, которым было не суждено дожить до сегодняшних дней. Их фотографии были вывешены на стену, поэтому они были с нами и в этот радостный день. А потом, раздухарившись, мы стали звонить тем ребятам, который не смогли приехать в Москву из некоторых городов России и ближнего зарубежья, поздравили с 60-летием Мишу Карпелина, командира нашей 1-й учебной группы. Телефонная трубка ходила из рук в руки, и все хотели сказать нашим далеким (по расстоянию от Москвы), но близким по духу братьям слова любви и поддержки!

От пресс-службы КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев»:
- Группе ветеранов Вооруженных сил РФ – выпускников Львовского высшего военно-политического училища разных лет – 16 февраля 2016 года в Москве была вручена монгольская медаль, посвященная 70-летию Победы. Наградные документы подписал министр обороны Монголии Ц. Цолмон. С монгольской стороны на торжественной церемонии присутствовали представитель посольства в Москве и военный атташе страны в России.
За активную гражданскую позицию и большой личный вклад в развитие военной культуры и патриотическое воспитание молодежи российские ветераны были отмечены благодарностью Федерального Собрания РФ, которую вручил депутат Государственной думы Анатолий Выборный. Среди награжденных был заместитель председателя правления Национальной ассоциации объединений офицеров запаса Вооруженных сил, секретарь Общественного совета при Западном военном округе полковник в отставке Юрий Клёнов из Санкт-Петербурга. В своем выступлении он отметил, что петербургские выпускники ЛВВПУ – военные журналисты и культпросветработники – вносят немалый вклад в развитие духовных основ общества.

От председателя Совета Калининградской региональной общественной организации «Содружество выпускников и ветеранов СВВПТАУ» Владимира ГАВРИЛОВА:
- Традиционная встреча офицеров Калининградской региональной общественной. организации «Содружество выпускников и ветеранов СВВПТАУ» состоялось 20 февраля 2016 года в кафе «Меркурий» гостиницы «Патриот» г. Калининграда.
Мальчики, юноши, мужчины!
Станьте опорой страны,
Умной и доброю силой,
Родины нашей сыны!
Чтобы всегда восхищаться
Вами Россия могла,
Не нападать – защищаться,
Чтоб землю свою сберегла.
Вашею сильной рукою
Мир нужно нам сохранить,
Чтобы счастливой судьбою
Внукам и правнукам жить!
От Содружества выпускников СВВПТАУ на встрече присутствовали преподаватель тактики кафедры артиллерии полковник в отставке Башмаков Владимир Михайлович, выпускники: 2 роты 1980 г.в. Колмогоров Геннадий Вадимович, 7 батареи 1981 г.в. Молев Виктор Михайлович и Наумов Сергей Юрьевич, 4 роты 1982 г.в. Кислинкой Павел Алексеевич, 1 батареи 1984 г.в. Маркевич Сергей Николаевич, 1985 г.в.- 4 батареи Гаврилов Владимир Семёнович и 7 роты Лютый Алексей Александрович, 1 батареи 1988 г.в. Зайцев Алексей Геннадьевич. Гостями свердловчан были выпускники: Рижского ВВПУ им. Маршала Советского Союза Бирюзова С.С. Пивовар Андрей Леонидович, Киевского ВВМПУ- Писарев Михаил и поэт, автор собственных песен из Тюмени Исмагилов Анвар.
Во вступительном слове председатель Калининградского Содружества выпускников СВВПТАУ Гаврилов Владимир поздравил офицеров – калининградцев СВВПТАУ, которые выполняли интернациональный долг и принимали участие в боевых действий в Афганистане (Алексеенко Михаила, Лютого Алексея, Наумова Сергея, Оганесяна Руслана - выпускника 5 роты 1987 г.в.) и в Чеченской Республике (Кислинского Павла) в других горячих точках с прошедшим Днём памяти воинов- интернационалистов (Днем вывода войск из ДРА), всех офицеров Содружества, выпускников других политучилищ с Днём защитника Отечества (Днём СА и ВМФ), передал поздравления от выпускников: Львовского ВВПУ – председателя КРОО «Лев» Сергея Гарбаренко и экс-председателя львовян Монахова Артема, Новосибирского ВВПОУ – Бусыгина Александра Петровича, а также председателей Свердловского Содружества выпускников СВВПТАУ Шихова Рафаэля и Московского Фонда «Заслуги. Кодекс. Память. Честь. (З.К.П.Ч.)» Бычковая Сергея Владимировича, выпускников Калининградского Содружества: Алексеенко Михаила (4 рота 1986 г.в.), Буга Максима (3 батарея 1987 г.в.), Вараницы Олега (8 рота 1987 г.в.), Дощука Сергея (2 рота 1988г.в.), Жукова Геннадия Юрьевича (9 рота 1981 г.в.), Оборина Юрия (3 рота 1985 г.в.) и других офицеров, которые по разным причинам не смогли прибыть на встречу.
Затем с поздравлением к офицерам обратились выпускники Киевского высшего военно-морского политического училища Писарев Михаил и Исмагилов Анвар Айдарович, которые поздравили офицеров с Днем СА и ВМФ, пояснив, что для кого-то 23 февраля – День защитника Отечества, а для них как был, так и остался Днем СА и ВМФ. Одной из причин для Исмагилова Анвара является то, что свою жизнь он посвятил службе в ВМФ СССР, затем России, написал много стихов, песен о службе, о ВМФ и в настоящее время невзирая на свое самочувствие, состояния здоровья продолжает сольные выступления перед военнослужащими, воинскими коллективами, офицерами. Одну из песен Анвар исполнил сольно, два других видеоклипа (один из них называется «Гей, славяне!») офицеры посмотрели на экране телевизора. В заключении выступления Писарев Михаил сказал, что Исмагилов Анвар 21 февраля 2016 года выступит перед курсантами Пограничного института, затем 22 февраля- на встрече выпускников КВВМПУ, на которое он приглашает всех выпускников СВВПТАУ.
Затем к присутствующим офицерам обратился участник боевых действий в Афганистане и Чеченской Республике, участник ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС Наумов Сергей, награжденный в ДРА медалями «За боевые заслуги», «За отличие в воинской службе 1 степени» и в Чеченской Республике медалью «За мужество». Сергей Юрьевич рассказал о своей учебе в СВВПТАУ, службе в Афгане, Чечне, подчеркнув, что у каждого офицера по-своему складывалась служебная карьера, но главным всегда было добросовестное выполнение своего воинского долга, ответственность за своих подчиненных- солдат, офицеров, гражданский персонал. Сергей Юрьевич выразил огромное желание и в дальнейшем участвовать во всех проводимых встречах и других мероприятиях нашей организации, поэтому офицерами единодушно он был принят в ряды Калининградского Содружества.
Молев Виктор Михайлович отметил, что служил с Наумовым Сергеем в 7 батарее Свердловского родного, ему очень приятно, что Сергей пришел не встречу, поздравил офицеров с 23 февраля – самым настоящим мужским праздником, пожелал всем офицерам оставаться защитниками своих семей, выразил слова признательности присутствующим на встрече офицерам за их активную жизненную позицию, за верность курсантской дружбе.
Пивовар Андрей от имени офицеров Рижского военно-политического училища поздравил всех присутствующих с 23 февраля, пожелал крепкого здоровья, семейного благополучия, всех благ и всего самого доброго и хорошего. Он отметил, что всегда с большой радостью присутствует на встречах, которые наполнены теплотой воспоминаний о нашем курсантском прошлом, хорошими, дружескими взаимоотношениями во время офицерской службе с выпускниками СВВПТАУ и других политучилищ. В настоящее время он является практикующим юристом и всегда готов оказать юридическую помощь офицерам и членам их семей.
С поздравлениями обратились и другие офицеры Калининградского Содружества: Башмаков Владимир Михайлович, Колмогоров Геннадий, Кислинский Павел, Маркевич Сергей, Лютый Алексей, Мызгин Юрий и Зайцев Алексей. Затем по сложившейся традиции Владимир Гаврилов поздравил Башмакова Владимира Михайловича, Маркевича Сергея, Наумова Сергея с прошедшим днем рождения и вручил от Содружества книги Владимира Высоцкого с дисками его песен. «Афганцу» Лютому Алексею была вручена книга выпускника СВВПТАУ Николая Прокудина «Вернуться живым» с пожеланиями и автографом автора (Примечание. Николай Прокудин окончил в 1984 году СВВПТАУ. Ветеран войны в ДРА (1985-1987 гг.), награжден двумя орденами Красной Звезды, медалями, майор запаса. Участник антипиратских операций в Индийском океане. Член Союза писателей Санкт-Петербурга, Союза российских писателей, литературный секретарь Международной Федерации русских писателей. Лауреат нескольких литературных премий, автор 13 книг. В настоящее время проживает в Ленинградской области.)
Следующая встреча офицеров Калининградского Содружества состоится в мае 2016 года – в преддверии Дня Победы.

От пресс-службы КРОО выпускников ЛВВПУ «Лев»:
- В Культурном центре ВС РФ (бывшем ЦДСА) 25 марта 2016 года состоялось совещание инициативной группы по проведению 40-летия выпуска офицеров ЛВВПУ факультета КПР 1976 года. В инициативную группу вошли выпускники ЛВВПУ 1976 года в следующем составе: Пасхальный Пётр Иванович, Селиванов Александр Николаевич, Шилин Виктор Григорьевич, Будниченко Василий Иванович, Рыжов Олег Алексеевич, Сергей Гайдаш и Ковалёв Сергей Егорович.
На заседании было принято решение подготовить и провести встречу выпускников факультета культурно-просветительной работы ЛВВПУ 1976 года по случаю 40-летия со дня выпуска и осуществить их оповещение. Определены дата, время и место празднования – 23 июля 2016 года в 14.00 часов в Москве. Точное место проведения мероприятия (ресторан), приемлемая сумма взноса прорабатываются и будут сообщены позже.
« Последнее редактирование: 24 Января 2020, 14:31:36 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
«28 сентября 2017 года, Минск (Корр. БЕЛТА). Президент Беларуси Александр Лукашенко назначил Александра Карлюкевича, который до настоящего времени работал в должности заместителя министра информации, руководителем этого ведомства, передает корреспондент БЕЛТА.
Александр Николаевич Карлюкевич в 1985 году окончил Львовское высшее военно-политическое училище; в 2002 году – Академию управления при Президенте Республики Беларусь. Является лауреатом премии Президента Республики Беларусь «За духовное возрождение». С 1985 года работал на различных должностях в редакциях средств массовой информации, в том числе в таких изданиях, как газета «За Родину» в Ашхабаде, газеты «Ленинец», «Во славу Родины», «Культура», «Звязда», «Чырвоная змена», «Народная газета», «Советская Белоруссия» в Минске. 2006-2011 годы – директор редакционно-издательского учреждения «Литература и искусство». 2011-2012 годы – главный редактор учреждения «Редакция газеты «Звязда». 2012-2016 годы – директор-главный редактор редакционно-издательского учреждения «Издательский дом «Звязда». С 2016 года до настоящего времени работал в должности заместителя министра информации».
« Последнее редактирование: 19 Января 2022, 14:45:05 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Памяти друга

БОЛОТОВ Владимир Михайлович (1952-2018), ветеран пограничных войск, главный редактор газеты «Мамоновский вестник», в начала 2000-х гг. – атаман Мамоновского хутора Балтийского отдельного казачьего округа, майор в отставке, казачий войсковой старшина, член Союза журналистов РФ.
Родился 16 июля 1952 года в городе Каменске-Уральском Свердловской области. Русский. Из семьи рабочих. В 1974-1991 гг. состоял членом КПСС.
Образование: в 1977 году закончил факультет культпросветработы Львовского высшего военно-политического ордена Красной Звезды училища.
Трудовой путь начал сразу по окончании средней школы в 1969 году в цехах Уральского алюминиевого завода.
Срочную военную службу проходил в 1971-1973 гг. в Краснознамённом Дальневосточном пограничном округе в солдатских и сержантских должностях, а в качестве офицера – в 95-м (Калининградский) пограничном Кёнигсбергском ордена Ленина и Красной Звезды пограничном отряде: до 1993 года – начальник клуба данной в/ч.
В 1983-1991 гг. – начальник ансамбля песни и пляски Политуправления Краснознамённого Прибалтийского пограничного округа.
В 1991-1995 гг. – в отделении пограничного контроля «Мамоново» ОПК «Калининград».
в 1995 году – участник контртеррористической операции, проводимой в Северо-Кавказском регионе как сотрудник одного из временных оперативных штабов Федеральной пограничной службы России.
В 1995-1997 гг. – в Оперативной группе пограничных войск России в Республике Казахстан.
С октября 1997 года – военный пенсионер чекистского ведомства с местом постоянного проживания в городе Мамоново Калининградской области.
Как журналист активно и в конструктивном ключе освещал в местной и региональной прессе жизнедеятельность силовых правоохранительных структур Калининградской области, в том числе доступными средствами активно пропагандировал среди земляков образ Героя Советского Союза Н.В. Мамонова как воспитанника войск правопорядка и безопасности.
В начале 2000-х гг. плодотворно сотрудничал с Западным УВДТ на ниве борьбы с угрозой терроризма и, в частности, летом 2004 года выступил инициатором акции по добровольной выдаче жителями города Мамонова сотрудникам транспортной милиции незаконно хранимых арсеналов. Итог этой беспрецедентной для региона акции: «трофеями» Западного УВДТ стали 1105 новеньких патронов от современных образцов стрелкового оружия (к пистолетам ТТ, ПМ, автоматам Калашникова калибра 7,62 и 5,45 мм, снайперской винтовке Драгунова); шесть взрывателей различных типов, в том числе два электродетонатора от противопехотных мин и два детонатора от глубинных противокорабельных мин; 50 учебных запалов марки «УПГ-8»; отлично сохранившаяся немецкая винтовка (но без затвора); магазин от автомата Калашникова.
Кавалер многочисленных государственных и ведомственных наград, в том числе не менее чем восьми медалей, а также нагрудного знака Западного УВДТ «За службу» (с 2004 года).
Скоропостижно скончался 8 марта 2018 года. Похоронен 14 марта 2018 года на городском кладбище в Мамоново.
Юрий РЖЕВЦЕВ.
« Последнее редактирование: 14 Марта 2018, 15:29:16 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Не стало ещё одного «львоянина» – Александра Рябушева. К сожалению, узнал только сегодня. Прощай, Саша, земля тебе пухом…

РЯБУШЕВ Александр Иванович (1959-2018), собственный корреспондент «Независимой газеты» по Калининградской области, лауреат премии Международной конфедерации журналистских союзов «За мужество и профессионализм» за 1995 год.
Родился 11 февраля 1959 года в Калининграде в семье служащих. Русский.
Образование: в 1979 – неполный 1-й курс факультета военной журналистики Львовского высшего военно-политического училища; 1987 году – заочно журфак Ленинградского госуниверситета.
С 15-летнего возраста на правах юнкора активно сотрудничал с газетой «Калининградский комсомолец».
Трудовую деятельность начал весной 1977 года в рядах строителей Байкало-Амурской магистрали.
На военной службе осенью 1977-весной 1980 гг., в том числе до лета 1978 года – военнослужащий Военного гарнизона города Белогорска Амурской области: по оргштатному расписанию значился в составе зенитно-ракетной батареи, но фактически являлся наборщиком типографии военной многотиражной газеты «Солдатская доблесть».
Летом 1978-весной 1979 гг. – курсант ЛВВПУ. Отчислен был по собственному желанию.
Весной 1979-весной 1980 гг. – военнослужащий одной из танковых частей Прикарпатского военного округа из числа дислоцировавшихся на территории Хмельницкой области Украины.
В запас был уволен в воинском звании ефрейтора.
В качестве профессионального журналиста участвовал в экспедициях «Станция «Северный Полюс»-27» (1986) и «Станция «Северный Полюс»-28» (1987) – работал там над темой «Жизнь людей в экстремальных условиях».
В течение последних двадцати лет в качестве профессионального журналиста трудился в московском офисе информагентства ИТАР-ТАСС, в редакциях газет «Красноярский комсомолец», «Российские вести», «Калининградская правда», журналов «Он» и «Она». В своей последней должности – с 1999 года.
В 1996 году журналистским сообществом неформально был признан лучшим журналистом первой Чеченской кампании со стороны федеральных сил.
Неоднократно исполнял свои служебные обязанности в горячих точках России, республик Средней Азии и бывшей Югославии. В 1995 году на территории Чечни получил боевое ранение. В ходе Будённовской трагедии (июнь 1995) был среди тех своих коллег, которые добровольно вызвались обменять себя на заложников, захваченных бандой Басаева среди местных жителей.
В мае 2002 года стал инициатором трёхдневной гуманитарной акции по сбору донорской крови для пострадавших в ходе теракта в Каспийские – «Калининград – Дагестану». В результате благодаря активному участию в данной акции личного состава Западного УВДТ и Калининградского юридического института МВД России было собрано почти десять килограммов «кровного груза». Последний, в частности, себя включал три литра 10-процентного раствора альбумина, 200 ампул тромбина, 260 штук фибринной пленки, 40 доз (четыре коробки) антистасилококового иммуноглобулина, 20 комплектов стандартной сыворотки.
Вечером 15 мая этот гуманитарный груз, упакованный в специальную тару, был передан из рук в руки главврачом областной станции переливания крови Ниной Августовной Кабанчук инициатору акции известному российскому журналисту А.И. Рябушеву, который этим же вечером вылетел с ним в Махачкалу.
Кавалер ордена Мужества (1995) и не менее чем двух ведомственных медалей – «200 лет МВД России» (2002; по представлению Западного УВДТ) и «15 лет Балтийскому отдельному казачьему округу» (2006), а также наградного нагрудного знака от мэрии города Калининграда (2005).
Скончался в феврале 2018 года. Похоронен 22 февраля 2018 на городском кладбище в Сазоновке: участок № 28502.
Юрий РЖЕВЦЕВ.
« Последнее редактирование: 28 Апреля 2018, 08:42:00 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Печальная новость: вчера, 24 июля 2018 года, спасая в ходе внезапного паводка детей, в селе Хазар Дербентского района Дагестана трагически погиб выпускник журфака ЛВВПУ 1987 года Теймураз Демирович Гаджиметов.
Для меня это особенно больно, поскольку Тимур мой однокашник…
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Известный российский театральный деятель и литератор Виталий Васильевич Блинов (родился в 1945 году в тамбовском Мичуринске; с 1996 года проживает в Лондоне) в 1968 году поступил на факультет кульпросветработы ЛВВПУ и проучился здесь три курса: «Нашим курсом командовал капитан Забаштанский Владимир Минеевич – человек с военной косточкой, прекрасный офицер-воспитатель! А ещё он хорошо играл в волейбол. Потом я его встречал во Львове уже в погонах полковника. Кто-то мне потом сказал, Владимир Минеевич по окончанию военной службы перебрался изо Львова в Киев…
Мой друг по курсу – Александр Амбаров, мастер спорта по плаванию. Знаю, что впоследствии он служил на Кубе в аппарате советского военного атташе. В запас ушёл подполковником, после чего вернулся во Львов…».



«Со сцены Дома культуры имени Ю.А. Гагарина музыкальную миниатюру представляют курсанты А. Семашко (за роялем), Корольков (слева) и В. Блинов».


«На занятиях по фотоделу».


«В кругу товарищей-курсантов из свой учебной группы».


«Как курсант 3-го курса».
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Скорбная новость: скончался один из легендарных выпускников ЛВВПУ:
С ленты ТАСС: «КУРСК, 3 марта. (ТАСС). Герой Советского Союза, в одиночку разминировавший проход для советских танков под Кенигсбергом (Калининград), участник битвы на Курской дуге Михаил Булатов умер в возрасте 95 лет. Об этом сообщили во вторник журналистам в пресс-службе администрации Курской области.
«Тяжелая утрата. Умер Герой Советского Союза Михаил Булатов. Выражаем соболезнование родным и близким Михаила Алексеевича», – сказали в пресс-службе.
Михаил Булатов родился в 1924 году в Челябинской области, окончил Орловское пехотное училище и был направлен в 1943 году на фронт в 235-ю стрелковую дивизию, саперный батальон. Участвовал в битве на Курской дуге, при штурме Кенигсберга под беспрерывным огнем противника обезвредил 24 немецких фугаса, прикрывавших дорогу, тем самым дал возможность советским танкам и самоходным орудиям выйти на окраину города. 19 апреля 1945 года за действия в Восточной Пруссии Михаилу Булатову было присвоено звание Героя Советского Союза, в 2005 году – Почетного гражданина Курска».
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
От майора запаса Виктора ШИШКИНА, выпускника 1983 года Львовского ВВПУ: «Лето 1983 года, 10-я рота выпускников в последний раз печатает шаг на плацу родного для себя училища».

От выпускника 1983 года факультета кульпросветработы Виктора ШИШКИНА (г. Киров):
     
                                       
 
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
От ветерана Вооружённых Сил майора в отставке Валерия Андреевича МАЛАШЕНКО (г. Калининград): «Активисты Калининградской общественной организации выпускников ЛВВПУ «Лев».


Осень 1963 года, 1-я группа 1-го курса по профилю «Культпросветработа» Львовского ВВПУ. Фото из семейного фотоальбома выпускника ЛВВПУ 1967 года майора в отставке майора в отставке Валерия Андреевича Малашенко:


От ветерана Вооружённых Сил майора в отставке Валерия Андреевича МАЛАШЕНКО (г. Калининград): «Мой выпускной альбом».
       
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
От проживающего в Калуге выпускника журфака Львовского ВВПУ офицера в отставке Павла Береговского 1954 г.р:
- Уважаемые коллеги, 10 декабря 2021 года исполнилось 97 лет со дня рождения нашего начальника училища генерал-полковника Василия Петровича Новикова (1924-1998). В связи с этой датой размещаю материал о генерале, который был не только начальником нашего училища, но и моим близким родственником. Это со страниц журнала «Армейский сборник». В последнее время один из наших соучеников по ЛВВПУ начал писать пасквили о том, что генерал Новиков являлся родственником по супруге с маршалом Якубовским, обсуждал с ним полковника Непейводу и выпивал с этим полковником коньяк. Официально заявляю, что это ВРАНЬЕ ЧИСТОЙ ВОДЫ. Мы с сыном Василия Петровича академиком РАН Игорем Новиковым решили ответить на это ВРАНЬЕ. Во-первых, одним из близких друзей генерала Новикова до последних дней оставался полковник Непейвода. Этот человек был в гостях у генерала одним из последних в жизни Василия Петровича. Во-вторых, Василий Петрович никогда и никого из сослуживцев не обсуждал. В-третьих, не мог по супруге генерал Новиков находиться в родственных отношениях с маршалом Якубовским, так как тётя Таня была сестрой моей мамы. А родственников-имаршалов у нас в роду не было. И ещё один нюанс: НИКОГДА ГЕНЕРАЛ НОВИКОВ НЕ ПИЛ КОНЬЯК, НАЗЫВАЯ ЕГО КЛОПОВНИКОМ. Тем более, он никогда не выпивал со своими выпускниками. Прошу вас, уважаемые коллеги, не верьте вранью, даже когда в этот грех впадают наши соученики по ЛВВПУ. Памяти нашего начальника училища посвящаю этот материал, опубликованные Виктором Кутищевым. Честь имею!
     

В 1943 году лейтенант Василий Петрович Новиков последовательно командовал взводов автоматчиков в 564-м стрелковом полку 195-й стрелковой (впоследствии – Новомосковская Краснознамённая) дивизии (II ф) из войск 1-й гвардейской армии (III ф) и ротой противотанковых ружей в 323-м гвардейском горнострелковом Краснознамённом (впоследствии – вдобавок Ялтинский ордена Богдана Хмельницкого) полку 128-й гвардейской горнострелковой Туркестанской Краснознамённой дивизии 3-го горнострелкового корпуса 1-й гвардейской армии (III ф) 4-го Украинского фронта.
Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 686044, д. 3669, лл. 261 и 261об.
 

Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 33, оп. 690306, д. 2401, лл. 136 и 136об.
 
« Последнее редактирование: 23 Июня 2022, 11:21:57 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
От многоуважаемого Виталия Васильевича Блинова, проживающего в Лондоне российского театрального деятеля и литератора:
- Несколько лет восхищаюсь творчеством Юрия Ржевцева и не перестаю удивляться его талантам, в том числе и публициста, воспевающего доблесть фронтовиков, которые отдали свои жизни за Победу над злобным врагом - фашизмом. Как бывший (в 1966-1969 гг.) курсант ЛВВПУ посвящаю Юрию Ржевцеву вот это своё стихотворение:
«ПИСАТЕЛЮ, ЖУРНАЛИСТУ
В курсантской форме и в очках.
Взгляд, устремлённый в будущее жизни.
Хоть журналистская профессия в руках,
Но об учёбе его мысли.

Военный журналист – судьба курсанта.
Не в званиях, а в совести работа.
Хоть не достигнул ты вершины Канта.
Своим путём пойдёшь ты без расчёта.

Прошёл весь путь военный журналист.
Страна тебе доверила архивы.
Ты – человек великий и юрист.
Фронтовики перед народом будто живы.

И вся Россия из архивного лица,
Склоняя головы, героев вспоминая,
Перед защитниками Родины, глаза,
Твоей командой, смотрят все из рая!».
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «Сегодня исполняется 90 лет со дня рождения великого русского педагога, кандидата филологических наук Лидии Фоминичны Борисовой. В жизни мне несказанно повезло окончить единственный в мире военный вуз – Львовское высшее военно-политическое училище. Командовали мной там замечательные во всех отношениях офицеры. Такими же были и преподаватели. Лидия Фоминична, безусловно, лучшая из них. Она читала нам курс современного русского литературного языка и практической стилистики, руководила кафедрой русского языка. Глубокое, нутряное какое-то знание предмета гармонично в высшей степени сочеталось у неё с человеческой, женской, материнской добротой. Её невозможно было не любить.
…Лет через десять после того, как я окончил ЛВВПУ и работал уже в газете «Красная звезда», одним вечером раздался телефонный звонок:
- Михаил Александрович, извините, вы меня не узнали?
- Узнал я вас, Лидия Фоминична, родная вы моя!
Оказалось, что Борисову пригласили в комиссию по приёму госэкзаменов на кафедру журналистики Военно-политической академии. Ещё в 1972 году – я был на третьем курсе – она защитила диссертацию «Лексические средства языка военной газеты и особенности их стилистического функционирования». Мой телефон ей дал полковник Ужегов Тимофей Иванович, преподаватель кафедры журналистики, с которым мы до сих пор поддерживаем самые тёплые отношения. А в тот вечер мы с ней общались несколько часов. Обо всём на свете переговорили. Помню, что я плакался ей в жилетку на тему о том, что не ладятся у меня дела на газетном поприще. Борисова успокаивала и говорила, что следит за моими не частыми газетными выступлениями. И по её мнению всё у меня будет хорошо.
Мне потом жена Татьяна сказала: «Не вспомню случая, чтобы ты в последнее время с кем-то так долго говорил по телефону».
Ещё бы! Ведь я натурально был потрясён звонком Борисовой. Объективно я не числился её лучшим учеником. У нас блистали знаниями великого и могучего три Владимира: Чупахин, Коржавых, Верховод. Но, видать, я чем-то запал в душу педагога, елико она вышла тогда со мной на связь.
Мы с ней потом не раз ещё созванивались. Лидия Фоминична ушла из жизни летом минувшего года…
Мои коллеги Андрей Козлов и Сергей Колесников в своё время записали её воспоминания. Читаю их сейчас и слышу её мягкий, добрый голос: «Родилась я 26 февраля 1932 года в селе Приазовье Приазовского района Запорожской области в семье полуграмотных колхозников. Мама моя была из потомков русских переселенцев екатерининских времен, которые осваивали пустынные таврические земли после потемкинского покорения Крыма. Папа прибился в эти края во время Гражданской войны. Село наше было в основном русское, но школа в центре – украинская, мы с братом в ней учились, а в доме рядышком лежали красивые иллюстрированные издания – «Избранное» Александра Пушкина и «Кобзарь» Тараса Шевченко.
Самые острые воспоминания детства относятся ко времени Великой Отечественной войны. Утро первого дня оккупации. Мы еще не видели немцев. Мама собралась в пахталке взбивать масло. Начала. И вдруг открывается дверь и входит немец, высокий, худой, в руках винтовка со штыком. Огляделся. Мы застыли. Он делает знак, чтобы мама продолжала свою работу, сам садится у двери и ждет. А масло, как нарочно, никак не взбивается. Но наконец-то… Мама промывает масло, немец велит завернуть, забирает его и уходит.
Эпизод второй. По центральной улице села едет бричка, а двое немцев по очереди заходят в дома справа и слева и опустошают кладовки и шкафы. Берут масло, сало, яйца, муку и прочее – будут своим фрау отсылать посылки.
Эпизод третий. В селе жили две уже немолодые еврейки, медсестры. В первые же дни их куда-то вывезли, расстреляли.
Ну и из последних такого типа впечатлений. Осень 1943-го. Началась тактика выжженной земли. Сначала забрали весь скот, потом всех жителей собрались или гнать на запад, или стрелять. Мы спрятались в старом карьере, где когда-то делали цеглу. Вечером выглядываем, а по всему селу дома, как огромные свечи, горят.
Наутро пришли наши. Началась привычная жизнь: школа (разместили в уцелевших домах), сбор колосков и прочее.
В 1947 году мы переехали в г. Мелитополь. Родители купили на окраине маленькую завалюшку. Решили ее достроить, а для этого делали цеглу из самана: месили глину с соломой (босыми ногами), заливали в формы, потом сушили. А сами голодные, ели в основном макуху (подсолнечные жмыхи). Благо, вокруг цвела акация, а цветы у нее такие пахучие, такие сладкие…
Окончила я школу в 1949 году и поступила в Мелитопольский пединститут на русскую филологию.
А перед нашим выпуском пришла в институт разнарядка на 2 места в аспирантуру (философия и русский язык) при Киевском университете. Условие – кандидаты должны быть из рабочей и крестьянской семей.
К тому времени мы уже собирались пожениться с моим будущим мужем (Баленок Владимир Семенович), оба шли на красный диплом, он – из рабочей семьи, я – из крестьянской. Нас и отправили покорять науку. Успешно сдали вступительные, учились, только диссертации не успели защитить по старым правилам (без публикаций). Мужу предложили работу на выбор: педагогический институт в Славянске или политехнический – во Львове. Выбрали Львов, и с 1956 года мы в этом городе.
Я сначала была безработной (приехала при муже), потом предложили работу в Обллите цензором, и 5 лет я охраняла военные и государственные тайны в печати. Там и приобщилась к издательскому делу.
А в 1962 году пришел на работу в Обллит один отставник, огляделся и говорит мне: «А вы что здесь делаете? Вам надо работать по специальности». Говорю, где?
Он и рассказал мне, что из Львовского среднего военно-политического училища делают высшее и там требуются, в том числе и преподаватели русского языка для подготовки военных журналистов. Так я и попала в ЛВВПУ, на кафедру русского языка и литературы, где и проработала почти 30 лет.
Коллектив кафедры был хороший, дружный. Двадцать лет кафедрой мудро руководила Александра Михайловна Кузнецова. Курсы истории русской литературы преподавали профессор В.Ф. Осмоловский и Г.А. Шугурова. Курс советской литературы – А.М. Кузнецова, Г.Н. Киселева, Р.Д. Цивин, курсы зарубежной литературы – Т.С. Сальникова, П.А. Каймаков. Ну а я – курс современного русского литературного языка и практической стилистики, по мере расширения училища ко мне присоединились Н.Н. Волкова и Н.М. Громова.
С первыми иностранцами (монголами) работала Л.М. Шевченко. Ну а потом, когда училище начали «заполонять» иностранцы, к нам пришло много новых, в основном молодых преподавателей. А во времена перестройки кафедру «поделили»: литературу перевели на кафедру искусств, русский язык и стилистику – на кафедру журналистики, и появилась кафедра русского языка как иностранного, которой я и руководила с 1983 года до выхода на пенсию (1991 год), хотя, честно скажу, мне очень не хотелось расставаться с нашими курсантами.
Вспоминаю, как вначале мне страшно было идти в аудиторию, особенно к заочникам. Ведь там сидели уже матерые журналисты, и не только лейтенанты, но капитаны, майоры, подполковники и даже (иногда) полковники. Многим из них не хватало только диплома о высшем образовании.
Во время первой встречи с курсантами я испугалась, что не смогу запомнить, кто есть кто. Все в одинаковой форме, ужасно похожи друг на друга. Но это было недолго. Нашли мы общий язык, хотя было и такое – по-моему, Мамонтов после очередного правила спряжения глаголов «возмущенно» говорил: «Что, если я буду говорить ляжу, а не лягу, мы коммунизм не построим?». Кроме того, что надо было учить курсантов великому и могучему, требовалось делать и науку. Мои аспирантские наработки (по исторической грамматике русского языка) в этих условиях были ни к чему. Пришлось заняться языком военной газеты.
И в 1973 году на факультете журналистики Московского университета защитила кандидатскую диссертацию «Лексические средства языка военной газеты и особенности их стилистического употребления». До сих пор с теплотой вспоминаю московских коллег (а это были знаменитости в нашей науке), которые так хорошо отнеслись к провинциалке. Через год получила звание доцента и доработала до… развала Союза и выхода на пенсию.
Спасибо всем, кто меня еще помнит. Чем занимаюсь сейчас? Пока еще читаю, разгадываю кроссворды и… хожу по лестнице (живу на 4 этаже), следуя рекомендации мудрых японцев, которые каким-то образом вычислили, что каждая пройденная вверх ступенька прибавляет 2 секунды к жизни человека. В общем, все надежды на ступеньки».

…Человек на самом деле жив до тех пор, покуда его помнят. Лидию Фоминичну Борисову выпускники Львовского военно-политического училища никогда не забудут».

   
« Последнее редактирование: 11 Марта 2022, 12:24:17 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Алфавитный поимённый список родной для меня 10-й курсантской роты 3-го батальона Львовского ВВПУ за первый-второй курсы обучения (то есть за 1983-1985 гг.). Этот документ после того, как его отправили в утиль, спас и сохранил тогда курсант из моей группы Сергей Мойсеенко – тогда прапорщик, а теперь полковник запаса, ветеран военной службы. Рукописная пометка «ж» и «КПР» – указание на специализацию курсанта в период обучения в училище: соответственно это «журналист» и «культпросветработник». Вычеркнутые – отчисленные по разным причинам.
     

В августе прошлого года Алексей Борисович Степанов, проживающий ныне в Брюсселе выпускник иняза Военного Краснознамённого института, полковник запаса, как заместитель главного редактора российского военно-исторического журнала «Старый Цейхгауз» обратился ко мне по старой дружбе помочь с фотографиями курсантов, обучавшихся в период существования Советского Союза на десантных факультетах Новосибирского ВВПУ и Коломенского ВКАУ: пишу-де статью о курсантах-десантниках, но не из числа «рязанцев». «А почему в твоём списке нет курсантов родного для меня Львовского ВВПУ?» – телеграфировал я ему в ответ с нескрываемыми нотками возмещения в голосе, чем, насколько понимаю, вызвал у него приступ искреннего недоумения – о десантниках-«львовянах» он до этого момента просто-напросто и слыхом не слыхивал. Слово – не воробей: пришлось искать фотосвидетельства своим же словам! Спасибо выручил Витя Пятков, мой дорогой однокашник и золотой ещё по учёбе в 12-й учебной группе журналистов 10-й курсантской роты 3-го батальона ЛВВПУ сотоварищ, ветеран ВДВ, полковник запаса: тут же сбросил на «мыло» два скана со своего курсантского фотоальбома, а потом ещё помог разжиться для А.Б. Степанова и снимками курсантов-«новосибирцев». Витя, ещё раз сердечно благодарствую в твой адрес! Кстати, как-нибудь при случае поинтересуюсь у многоуважаемого коллеги в лице Алексея Борисовича Степанова, где и как он использовал те ставшие для него уникальными фотки…
Юрий РЖЕВЦЕВ.
 
Ответ из Брюсселя от А.Б. Степанова: «Юрий, некоторые фотографии вошли в книгу, которая сейчас находится в процессе вёрстки. Спасибо и за те фото, и за ценные советы!».

Будучи действующим офицеров, никогда не командовал даже взводом, да и в шкуре строевого политработника тоже, признаться, никогда не бывал. Однако забавно сегодня вспомнить, что госэказмены по тактике все мы, четверокурсники Львовского ВВПУ, сдавали «за» уровень… «командир полка-командир дивизии»! Понятное дело, что это было сделано отнюдь не по нашей прихоти – так распорядился ГлавПУР, поскольку культпросветработники сразу получили назначения в номенклатуру партполитаппарата полкового звена, а мы, журналисты, – в политотдельские структуры от отдельной бригады и выше. Сам я лично всегда относился к данному обстоятельству с игривой иронией: взводом – не умею, но во главе дивизии – запросто, на «госах» ведь пятёркой» одарён!
Казалось бы, приятная мелочь и не более того. Но не тут-то было! По крайней мере, в моей жизни. Так, дважды и вплотную столкнулся с агрессией выпускников ряда прочих военных вузов. А та агрессия в свою очередь была вызвана вспышкой, по сути, беспричинной, но при всём этом донельзя чёрной зависти. И в первой раз – в январе 1987 года, от сверстников с четвёртого курса Ташкентского ВВОКУ. Это были дни двухмесячной стажировки в главной газете ТуркВО «Фрунзевец». Я был закреплён за Отделом комсомольской жизни. Для очередной молодёжной полосы срочно потребовалась корреспонденция о том, какую же классическую литературу предпочитают курсанты в минуты культурного досуга. Вот меня и послали к братьям-краснопогонникам: дескать, тебе, курсанту, легко будет разговорить, таких же, как ты сам...
Из КПП училища меня отвели в казарму четвёртого курса. Мне бы не ходить туда, а напроситься бы лучше к «первогодкам»! Но кто ведь знал?! Почему, спросите? Поясню: мы ведь, «львовяне», с первого курса приучены к гусарскому шику при ношении формы, а передо мной завтрашние лейтенанты предстали как новобранцы из КМБ: «п/ш» не подогнаны по фигуре, погоны мятые-премятые, никакой бравости, зимние шапки офицерского образца не просто заношены, а замызганы до грязного блеска...
Не меньшей шок вызвали и откровения, что кроме уставов здесь ничего иного читать не принято. У нас полевые сумки регулярно рвались от непосильных попыток втиснуть в них сразу несколько (не в руках же нести!) толстеющих томов с произведениями классиков отечественной или зарубежной литературы, а у них – только тетрадки в сумках… Впрочем, не это главное. Как «чужой» я сразу оказался в эпицентре всеобщего интереса. Разумеется, посыпались вопросы, а как у вас в училище ситуация в отношении того-то и того-то. Я уже освоился, чувствовал себя в своей тарелке: общался доброжелательно, культурно и откровенно. И всё было хорошо, но ровно до того момента, когда меня спросили в отношении учебных предметов, которые нам в ЛВВПУ предстоит сдавать в ходе столь уже скорых госэкзаменов. Услышав, что в том списке есть и тактика, с удовольствием позубоскалили на поводу того, что журналисты, получается, тоже как бы военные. «Ну, наверное, как и мы, в объёме Устава «взвод-рота», – съехидничал вдруг кто-то. «Если бы, – с наивным простодушием ответил я. – Тот устав мы «отучили» ещё на первом курсе. Почти все билеты – «за» дивизию и совсем немножко – «за» мотострелковый полк». В течение нескольких секунд – мёртвая тишина, а потом всё громче и громче негодующее роптания: мы-де ежемесячно по две недели – в полях с ночёвками в палатках и это – и в жару, и в стужу, весь полигон на брюхе не раз проутюжили за четыре года, а какие-то не совсем военные из числа политработников, которые нам, командирам, неровня, по выпуску готовятся соединениями командовать! Ну и так далее и в том же духе. Слава Богу, подоспели ротные офицеры и окриками, подаваемыми хорошо поставленными голосами оперных теноров, решительно пресекли начинающейся «мятеж».
Потом эти самые офицеры, цокая от недоумения языками, в какой-то малоприглядной подсобке в течение получаса допытывались у меня не вру ли я в отношении «госов» «за» дивизию. У них это тоже в голове ну никак не укладывалось!..
А вот второй случай имел место быть восемь лет назад. На меня нежданно-негаданно разобиделся бывший высокопоставленный муниципальный чиновник (и он же в прошлом – выпускник Алма-Атинского погранвуза, но при этом из ПВ умудрился сбежать «через» ВВК ещё будучи всего лишь «зелёным» старлеем). Счёл видите ли за личное оскорбление моё нежелание как руководителя творческого коллектива пригласить его в число соавторов цикла будущих книг с военно-историческими очерками. Мы с ним до этого всего лишь приятельствовали, по причине чего я за его подписью в разное время создал несколько газетно-журнальных публикаций по тематике истории спецслужб, поскольку сам он пером не владел (причём не владел от слова «напрочь»!), плюс налицо было абсолютное отсутствие способностей к аналитике, а ведь требовалось произвести глубокий анализ уникальных архивных документов. Движимый своей слепой обидой, он принялся шельмовать меня в Соцсетях. И один из его главных (на правах эдакой дубинки неандертальца!) аргументов: что-де может смыслить в военном деле «ментовской» журналист?! Я парировал: да, форма на мне – сотрудника органов внутренних дел, но при всём этом «поплавок» на ней – военного вуза! Мне сразу в лоб «ответка»: но ведь училище-де твоё «недоделанное» – какая-то там «политуха», а потому в какое сравнение оно, мол, может идти с Алма-Атинским пограничным?! Мне бы мудро промолчать, ан нет, взял да влепил в запале виртуальную пощёчину: но зато госэкзамены мы сдавали «за» уровень «командир полка-командир дивизии»! Что ж тут началось! Как из рога изобилия, на мою голову посыпались выдаваемые вдобавок «на-гора» в форме ненормативной лексики обвинения в наглой лжи и откровенном вранье: у товарища в голове категорически не срасталось что какие-то там, в его глазах «щирого» командира-пограничника, ущербные «политбойцы» получили по факту военное образование, условно равное курсу «за» академию, и при этом их (то есть нас!) по выпуску даже взводом командовать никто не принудил!?
Обиженный даже «поднял» все свои самые высокие связи, чтобы доказать свою «правоту». В итоге, конечно, обжёгся, но не смирился, и в очередном порыве бешенной злобы накатал на меня донос аж на имя… Президента: аргументации – никакой, а сразу... черновик приговора: «обвиняемый» подлежит немедленному расстрелу на месте как проходимец, подлец и негодяй! Однако это, как говорится, уже совсем другая история. Поясню лишь, что на моей офицерской карьере та грязная по содержанию подмётная грамота в конечном итоге не сказалась никак, хотя, чего скрывать, и несколько омрачила мне тогда будни. Так, я после того прослужил благополучно ещё три года и более того – был даже повышен в должности…
На представленных фото: начиная со второго курса, в ходе полевых выходов мы «в полях» уже преимущественно имели дело с командирскими картами, отрабатывая тем самым навыки командования в бою виртуальными батальоном, полком и дивизией…
Юрий РЖЕВЦЕВ.
Это ноябрь 1984 года, учимся командовать в бою мотострелковой ротой:
 

Зима 1983/1984 года, военный городок Львовского ВВПУ, мы – первокурсники: крайний справа – Юра Коростий, а посередине – Виталий Царенков. Слева виден вход в училищный спортзал, а справа – задний фасад основного учебного корпуса – помпезного, а посему напоминающего дворец здания, построенного Австро-Венгерской империей ещё в XIX веке в былом Лемберге под размещение здесь кадетского корпуса. У нас за спиной, на горке – штаб училища. Подъём, который начинался напротив порога спортзала, вроде бы небольшой, но в гололёд сравнительно труднопреодолимый. Почему об этом вспомнил? Да есть к тому основание! Три года спустя с того момента, когда был сделан представленный снимок, на этом же самом месте приключился небезопасный для меня по потенциальным последствиям конфликт с начальником отдела службы войск штаба училища. Трунов что ли его фамилия? Впрочем, боюсь ошибиться за давностью лет. Такой невзрачный, пузатенький подполковник с нутром подпольного садиста, поскольку ему доставлял истинное удовольствие уже сам процесс морального издевательства над любым из курсантов из числа якобы пренебрегающих Уставом. Да и младшими офицерами он не брезговал «полакомиться» при всяком удобном случае. Главное – докопаться, как до того, извечно пребывающего в статусе притчи во языцех «провинившегося» столба. Есть такая порода патологических пакостников, – мне ли вам, друзья, о том рассказывать?!
Так вот, февраль 1987 года, мы только что вернулись с двухмесячной войсковой стажировки, которую проходили в окружных газетах. Впереди – зимний двухнедельный отпуск. Разъезжаемся, если не завтра, то послезавтра. А сегодня – кровь из носа, но необходимо подписать «бегунок», то есть бумажку об отсутствии задолженности перед библиотекой и методическими кабинетами кафедр. По этой причине на всех парах держу курс в библиотеку. А погода на улице мерзкая – в лицо ветер со снегом, а под ногами припорашиваемый снегом гололёд – идти не просто тяжело от каши под ногами, но и скользко вдобавок. Да и реально холодно от небольшого мороза, но смешанного с сыростью: согласно установленного порядку, на мне никакой шинели, только форменное «пэша» да шапка-ушанка. Вдруг со стороны входа в спортзал в спину не просто грозный, а в буквальном смысле слова свирепый окрик: «Товарищ курсант, почему не приветствуете старшего по званию? Ко мне!». Поворачиваюсь, но из-за заляпанных мокрым снегом линз очков в состоянии только различить фигуру в офицерской шинели. Подхожу, представляюсь. И теперь вблизи уже чётко вижу хищный оскал-ухмылку того самого морального урода, о котором уже поведал вам выше. Понимаю, что для него это шанс расправиться со мной наверняка. Он уже года два как точил на меня зуб, но всякий очередной раз оказывался со взысканием за самоуправство, поскольку я тут же через редакцию окружной газеты «Слава Родины» обращался за защитой в Военную прокуратуру. (За что, добавлю, в глазах нашего первого по счёту ротного в лице капитана Василия Новикова даже прослыл неизлечимым жалобщиком. На самом деле стяжательство – не моя черта характера. Просто, когда ты в разных весовых категориях с обидчиком, который могущественнее тебя, зло по-другому не покарать, а махнуть рукой на издевательства негодяя ущемлённое достоинство не позволяет.)
- Вернитесь и пройдите, как положено по Уставу!
Плюнуть бы на самолюбие да продемонстрировать чеканный шаг. Но кровь вскипела – ой, как не хотелось своим унижением доставить удовольствие, граничащее с усладой, этому ублюдку!
Вернулся. Прошагал с отданием чести, но не задирая ног, то есть не печатая шаг.
- Назад! Повторить!
Да ради Бога, «дорогой», но только уже шагаю с издевательской ухмылкой. Вижу мой заклятый друг-подполковник на отборное органическое удобрение исходит. Да так обильно, что от возмущения даже вопить не может, а только беспомощно заглатывает ртом воздух вместе с обильно ссыпающемся с неба снегом. Когда немного пришёл в себя, только и выдавил: «Ко мне! Военный билет сюда! Гарантирую – в отпуск не поедешь! Теперь точно сгною – не выкрутишься!».
Уже по возвращению из библиотеки – к первому встречному из наших взводных. Был у нас в роте низенький такой старлей, прибывший в ПрикВО по замене из ГДР. Человек хороший, но и, как большинство из выпускников-однокашников по Московского ВВОКУ, в совершенстве владеющий только отборным матерным. Узнав в чём суть проблемы, испуганно разразился длиннющей нецензурной тирадой, смысл которой сводился к тому, что он-де не самоубийца идти на растерзание к тому подполковнику-кровопийце, да и вообще сам он – не мой взводный, а поэтому ищи-ка своего взводного – лейтенанта Лунькова. Не сразу, но отыскал Лунькова. Тот в ответ меня отчитал, но не злобно, поскольку жил с нами, своими подчинёнными, душа в душу, хотя умел и быть строгим, после чего сквозь сгущающиеся вечерние сумерки обречённо побрёл в штаб.
Вернулся минут через десять-пятнадцать: «Влип ты Ржевцев – пока тебя не уничтожит, не успокоится. Уже рапорт строчит «наверх». От тебя требует объяснительную. Иди пиши и неси тому гаду – мне мало удовольствия с ним общаться: сам набедокурил, сам теперь и выпутывайся. Я же чем-либо помочь тебе, поверь, уже не в силах».
Вместо страха меня вдруг обуял задор. В результате вместо объяснительной на одном дыхании каллиграфическим почерком накатал «встречный» рапорт, адресованный начальнику училища. Суть моих аргументов сводился к тому, что тот подполковник, поступая как истинный зверюга и тем самым явно что жаждая моей погибели во имя слепой мести, несколько раз да вдобавок в грубой форме, чему, к слову сказать, есть немало свидетелей, принуждал меня маршировать строевым шагом по накатанному гололёду в гору. И всё это подкрепил соответствующими цитатами из Устава внутренней службы, в которых содержался категорический запрет на подобного рода издевательства над подчинёнными. А Устав я знал назубок ещё с солдатских дней и это, добавлю, бессчётное количество раз выручало меня в словесных стычках с различными «представителями власти», на которых нет-нет да нарывался, в том числе даже с нашим беспощадным на раздачу взысканий ротным старшиной по фамилии Лагузов.
Принёс. Протянул. Видели бы вы как в мгновение ока скисла рожа у этого урода! В бешенной ярости сначала в мелкие клочки порвал свой рапорт, потом мой, после чего в меня камнем полетел мой же Военный билет: «Иди вон отсюда, гадёныш, пока не придушил!».
Когда я сияющий вернулся в нашу курсантскую «общагу», Луньков даже на несколько секунд впал в ступор: «Шо, опять: ты вправду его «сделал»?!».
- Так точно, товарищ лейтенант, не смейте сомневаться! К убытию в отпуск готов – «бегунок» подписан всеми инстанциями, а Военный билет опять при мне, а тот самый не в меру «обидчивый» подполковник никаких претензий ко мне больше не имеет!..
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Слово «гонорар» сегодня уже в большей степени из разряда списанного в утиль антиквариата, поскольку публицистам и литераторам за созданные ими произведения мало уже какие издания платят денежку. А было время, когда деятельное творческое сотрудничество с печатными СМИ, а также предоставление авторских текстов радиоредакциям приносило нам, журналистам, пусть не такой уж и большой, как всегда мечталось, но всё-таки очень даже реальный доход, который в свою очередь лучше всего прочего стимулировал жажду творить.
Главной «денежно-печатной машинкой» курсантов журфака Львовского ВВПУ всегда была газета Прикарпатского военного округа «Слава Родины»: за хроникальную заметку – около рубля, за расширенную «информашку» – неполная «трёшка», за очерк – «четвертной»… А над текстами своих посланий в эту редакцию мы особенно активно корпели в караулах: когда ты в дежурной смене, спать нельзя, а себя надо чем-то занять, чтобы не умереть от скуки…
Однако, когда со всех четверых курсов ЛВВПУ нарастал вал, по сути, однообразных по содержанию заметок, корреспонденций и отчётов, тамошние офицеры-журналисты нежданно-негаданно наносили нам, своим преданным военкорам, одномоментный и очень болючий удар ниже пояса – выпускали обзоры… входящей почты. Образец представляю. И получалось, что ты как автор не просто сработал вхолостую, но и безвинно лишился столь вожделенного трудового заработка…
И всё-таки на всякий яд есть своё противоядие. Для меня, например, таким стало сотрудничество с областными комсомольскими, а также и районными газетами. Сначала писал на темы Великой Отечественной войны. Почему, спросите, именно про фронтовиков? Ну, во-первых, у меня всегда был под рукой уникальный фактаж, поскольку ещё со школьной поры состоял в переписке со многими из ветеранов, ну а, во-вторых, не требовалось наносить визиты военному цензору, чтобы тот поставил на твой авторский текст оттиск своей разрешительной печати.
А на курсе втором мы с Виталиком Царенковым стали-таки завсегдатаями у училищного цензора. А сподвигло к тому появление на территории нашего училища стройбатовцев. Это были преимущественно узбеки численностью где-то в полроты под командованием пожилого коренастого прапорщика. Они, по-моему, возводили тогда вторую «высотку» под общежитие спецфакультета. Как-то с Виталием мы отловили этого прапорщика, когда он проходил мимо входа в здание журфака. Сначала он не мог взять в толк, чего мы хотим от него. А когда смекнул, даже заулыбался от удовольствия: «Вам нужны передовики, чтобы написать о них в газеты? Да запросто – хоть взвод предоставлю!». «Вот только много не надо, пока хватит по одному на каждого из нас», – обеспокоенно затараторили мы в ответ. И через день-два мы заполучили для часовой беседы по герою своих будущих зарисовок. «Мой» оказался родом из глубинки Хорезмской области, потомственным хлопководом. Кстати, тамошняя «районка», как потом выяснилось, когда мне оттуда по почте прислали авторские экземпляры, носило имя «Пахтакор», что переводится как хлопкороб…
Эти же самые свои зарисовки о стройбатовцах отправили и в редакцию газеты «Слава Родины» и там их не просто напечатали, а напечатали влёт (чуть ли не на следующий день!), что в свою очередь подсказало нам ещё одно неожиданное противоядие от напасти «угодить» в обзор почты: очерковые материалы по-настоящему востребованы и особенно, если они не о курсантах, а о срочниках из линейных частей войск округа. Но как, однако, попасть в такие в/ч: с улицы ведь не постучишься в двери «чужих «КПП»? Опечаленные, при случае поплакались в жилетку подполковнику Григорию Кривошея, начальнику кафедры журналистики. Последний, как никто другой умел ценить вызываемую жаждой творчества инициативу своих питомцев. Помочь взялся решительно. Пусть и не сразу, но сумел-таки сломить упорное нежелание высокопоставленных «штабных» выпускать нас за запретный периметр училищного забора. И после этого эпизодически по очереди офицеры с кафедры журналистики по выходным дням стали выводить небольшие группы курсантов-журналистов нашей 10-й роты в расположенный по близости 7-й полк Самаро-Ульяновской Железной дивизии…

Юрий РЖЕВЦЕВ.
 

С ленты Фейсбука отклик на мой пост-воспоминание о курсантской юности: «Сколько ни читаю «курсачей» ЛВВПУ (с удовольствием), ни разу не услышал о комсомольской и партийной организациях. Более чем странно!».
Мой ответ:
- Безусловно, партийно-политическая работа в училище велась. И, например, начиная с осени второго курса, нас, курсантов, массово начали принимать в ряды кандидатов в члены КПСС…
Яркое впечатление как от докладчиков на комсомольских и партийных собраниях преподавателей с кафедр общественных дисциплин и особенно – от преподавателей философии. Все как один умницы! А вот штатные политотдельцы – это было нечто невзрачное и неспособное к заинтересованному диалогу с курсантской массой: обычные никчёмные «армейцы», которым посчастливилось не просто под излёт карьеры выбраться из таёжных (или около того) гарнизонов, но и вдобавок попасть служить в один из самых элитных в советских Вооружённых Силах ввузов. А фамилия начальника политотдела – Шулдан – вообще стала для нас мерой измерения чужой тупости: «Один шулдан, три шульдана» и так до бесконечности…

Это курсанты-культпросветработники из нашей 10-й курсантской роты 3-го курсантского батальона Львовского ВВПУ. Сам снимок – он постановочный и сделан явно что для нужд наглядной агитации: якобы молодые коммунисты песочат отстающего в учёбе сотоварища. Откуда у меня это фото – хоть убейте не помню! Скорей всего, подобрал из мусора, куда могли угодить отслужившие своё стенд или стенгазета…
В роли объекта общественного воспитания – Саша Кривощёков.
Младший сержант – это Юрий Чёрный, и он же командовал той самой учебной группой. По выпуску летом 1987 года, наслышан, попал служить в горьковский корпус ПВО. Но уже при незалежной Украине (а сам он, если ничего не путаю, со Львова) перебрался в Западную Европу и теперь уже много лет работает «дальнебойщиком» в Португалии…
Крайним слева на переднем плане – курсант Ибрагим Чоршонбаев, который, увы и к прискорбию, ныне уже покойный: скоропостижной скончался в 2017-м, говорят, умер во сне…
Крайним слева, но на заднем плане – Юра Крикунов.
В центре – Олег Спиридонов и он в показушном гневе сжимает кулаки. В течение всех четырёх лет учёбы – умница из числа круглых отличников. Наверняка его впереди ждала блестящая карьера, однако стать офицеров ему так и не выпало: прямо с государственных экзаменов угодил в военный госпиталь на длительное и тяжёлое лечение. Внезапный же недуг был вызван запредельным интеллектуальным напряжением: надорвался, зубря без пощады к самому себе, в том числе и по ночам, учебники и конспекты…
И наконец Саша Антонюк – одарённый вокалист и музыкант…
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Вот ещё одна безвозвратная потеря в рядах выпускников журфака Львовского ВВПУ 1987 года – Ахметов Булат Кайллурович. О драматических перипетиях его судьбы, в чате питомцев нашего 3-го батальона не так давно подробно поведал наш общий однокашник Игорь Елков: в связи с развалом СССР вынуждено уволился из армии, осенью 1993-го при обороне Белого дома командовал взводом таких же как сам добровольцев, выступивших на стороне Руцкого, и тогда же, сумев избежать ареста, укрылся в родном для себя Экибастузе, где затем в течение ряда лет руководил типографией. Полиграфический бизнес принёс материальное благополучие в дом, но вместе с тем, увы, и… зависть местных правоохранителей, жадных до чужого добра. «Отстёгивать» последним категорически отказался и за это по сфабрикованному делу – по этапу. Выдюжал, не сломался, не изменил себе, но, увы, не так давно не выдержало надорванное жизненными невзгодами сердце...
От себя скажу кратко: в творческом отношении – талантище! Если бы не развал СССР, который тогда поставил жирный крест на карьере многих из советских офицеров, то Булат наверняка со временем возглавлял бы список золотых перьев или «Красной звезды», или же журнала «Советский воин»… Скорблю по другу…
Юрий РЖЕВЦЕВ.

Разыскав меня в Рунете, откликнулся старший сын Булата Ахметова, которого зовут Булатом Булатовичем: «Меня зовут Булат Булатович. Мать моя, Наталья, с отцом ещё со Львова. Отец после училища поехал служить в воинскую часть, дислоцировавшуюся в Сары-Озеке. Это в Талды-Курганской области Казахстана. Там я и родился, Потом мы переехали в Экибастуз. В Экибастузе родились Руслан и Анна. Где и кем папа работал в Экибастузе – не знаю. А вот уже в Павлодаре он писал материалы для газеты «Звезда Прииртышья». Там же он завёл нужные знакомства, благодаря которым узнал о возможности приватизировать типографию в Павлодаре. Создал газету «Блиц-ТВ», которая стала первым в регионе рекламно-коммерческим изданием. В конце 1990-х поехал в Китай, где помогал партнёрам делать бизнес, а себе купил оборудование для изготовления пленки, в силу чего стал в этой сфере деятельности пионером в Павлодарской области. Всю жизнь он работал, помогал друзьям, делился идеями, которые другие воплощали в жизнь. Много его «кидали», один раз даже «заказали» (папа тогда же заплатил правоохранителям, чтобы те его «закрыли» в тюрьме, пока не разрешится ситуация).
В 2004 году финансовая полиция в Казахстане зверствовала: отбирала всё и вся. Покусились и на его фирму. Платить он категорически отказывался и на него в итоге сфабриковали уголовное дело и в 2005-м «посадили». Однако папе, даже находясь «за решёткой», удалось доказать свою невиновность. По причине чего его через год выпустили. Однако к тому времени сокамерники по приказу папиных гонителей заразили его гепатитом C, который и убил моего папу в 2006-м…».

Булат Ахметов-младший также сообщил: «На днях проявили старую фотоплёнку, а на ней кадры, сделанные весной 1987 года во Львове». Сканы с той плёнки теперь и у меня…

Мой ответ Булату Ахметову-младшему:
- Маму твою помню хорошо – красавица и умница! Выпало ночевать в съёмной квартире твоих родителей. В студёную январскую ночь 1987 года мы четверо, я, твой отец, Юра Кузнецов и Олег Крючёк, возвращаясь с двухмесячной войсковой стажировки, которую проходили в окружной газете ТуркВО «Фрунзевец», прилетели самолётом во Львов из Ташкента. У троих из нас выбора особого не было – или в казарму, чего очень уж не хотелось, или коротать время до утра в здании аэровокзала (а это куда лучше, чем в казарме, но всё равно невесело). Однако Булат, не принимая никаких возражений, скомандовал: «Едем все ко мне!». Твоя мама нас напоила чаем и умудрилась разложить нас, «пришлых», в относительном комфорте в мизерном пространстве. А ещё помнится, как она буквально светилась от счастья, завидев в дверях мужа… Мой нижайшей поклон ей передавай!

Супруги Булат и Людмила Ахметовы в период своей львовской «эпопеи»:

Некоторые из свежих откликов с телефонного чата нашего 3-го курсантского батальона в отношении нашего однокашника Булата Ахметова:
«Юра передавай наши соболезнования. Где сейчас живёт его семья?»
«Светлая память».
«Юра, спасибо большое. Замечательный рассказ. Трагичная судьба».
«Попроси у семьи его фотки или видео послеармейские».
«Курсантские фотки – бомба! Булата нет, а память жива. Земля пухом…»
«Очень подробная история, Булат всегда настоящий, к огромному сожалению, ушёл...Светлая память достойному Человеку! Юра, спасибо, за инфо, многого не знал»…
«Вечная память нашему замечательному Булату! Всегда гордился, что был с ним в одном отделении. Одной крови со мною был этот замечательнейший человечище!».


От моего однокашника по журфаку Львовского ВВПУ капитана запаса Игоря Елкова, проживающего ныне в Подмосковье. Игорь крепко дружил с Булатом Ахметовым, а потом они уже дружили семьями:

Курсанты-журналисты Игорь Елков и Булат Ахметов.


Людмила Ахметова и Игорь Елков. Автор снимка – Булат Ахметов.


Булат Ахметов и Игорь Елков уже как офицеры запаса.

С плёнки Булата Ахметова-старшего: 1 мая 1987 года, Львовское высшее военно-политическое ордена Красной Звезды училище в полном составе в ходе Первомайской демонстрации трудящихся. Мы маршировали тогда в парадных «коробках», но без оружия, а, достигнув трибуны, останавливались, совершали по команде поворот направо и, шагая на месте, исполняли музыкальную композицию, чем приводили львовян в неописуемый восторг!..
                               

С плёнки Булата Ахметова-старшего: вот на этом фото – курсант-четверокурсник Олег Корчиганов, уроженец Саранска, выпускник журфака Львовского ВВПУ 1987 года. После развала Союза он был вынужден уволиться из армии и дослуживал уже на родине в должности начальника пресс-службы МВД Республики Мордовия. Подполковник милиции в отставке. Среди нас, своих однокашников, он слывёт поющим журналистом. Если набрать в строке поиска любого браузера: «Поёт Олёг Корчиганов», то в ответ – масса ссылок на видео, на которых Олег как вокалист. И например: https://ok.ru/video/740379003592


С плёнки Булата Ахметова-старшего: курсант-четверокурсник Андрей Эдуардович Мирмович примеряет свою только что забранную из военного ателье лейтенантскую шинель. Андрей – выпускник журфака Львовского ВВПУ 1987 года. Про его офицерскую службу ничего вообще не знаю. Наслышан лишь что он в настоящий момент щирый дальневосточник из Хабаровска!


С плёнки Булата Ахметова-старшего: на этом снимке группа курсантов-культпросветработников, которая была в нашей 10-й роте с первого курса и по третий включительно. Все – замечательные ребята, а многие и – истинные таланты, как например, Сергей Палкин (на фото он первый слева, среди тех, кто смотрит в объектив) – одарённый Богом музыкант и вокалист. Сейчас он в Санкт-Петербурге, капитан 2 ранга запаса, уже на профессиональной сцене продолжает свою карьеру вокалиста. Если набрать в строке поиска любого браузера: «Поёт Сергей Палкин», то в ответ – масса ссылок на видео, на которых Сергей как вокалист. И, например: https://youtu.be/RIfafJVeDEg


С плёнки Булата Ахметова-старшего: на первом фото – курсант-культпросветработник Калинур Болысов, земляк и однокурсник Булата Ахметова, а на втором они оба в старинных кварталах города-красавца Львова, но только в первом случае на легендарной Армянской улице, а на втором – на площади Ринг:
 

Из моего курсантского альбома:
1) «Молния», выпушенная 12 декабря 1985 года в полевом центре «Старичи» на производственных мощностях военно-походной автотипографии марки «БПК-63» силами курсантов-журналистов родной для меня 10-й курсантской роты в ходе очередного полевого выхода 3-го батальона Львовского ВВПУ:


2) А так происходил процесс печати и распространения. На журнальной вырезке из 1985 года – курсанты-журналисты всё той же родной для меня 10-й курсантской роты (но не моя учебная группа, увы), при этом на переднем плане крайним слева стоит сержант Саша Томкович, который ныне является по-настоящему авторитетным в Белоруссии публицистом и литератором…
 

Весна 1987 года, город Львов, четверокурсник из 42-й группы журналистов 10-й курсантской роты 3-го батальона Львовского ВВПУ сержант Тарас Рудык с суженной, которую годами двумя раньше нашёл себе в… цветочной оранжереи. И до сих пор они вместе по жизни – рука об руку!
Сегодня Тарас Михайлович – проживающий в Новосибирске подполковник запаса, известный в России публицист и писатель, а ещё – страстный, каким был и в годы учёбы в ЛВВПУ, поклонник здорового образа жизни, порукой чему вот это современное фото, датированное 5 апреля 2021 года:


Юра Коростий. Царствие ему Небесное, поскольку его уже давно нет с нами. Золотой был парень! На любую агрессию в свой адрес неизменно отвечал не грубостью, а молниеносным юмором – добрым по форме выражения, но ядрёно-едким по подспудному содержанию. Субординацию при общении со старшими соблюдать не чурался, но те должностные лица, которых в глубине души в данную конкретную минуту посылал далеко и безвозвратно (и сами знаете, куда посылал!), буквально из воздуха, почти явственно чувствовали истинное отношение к себе со стороны Юры, но что-либо предъявить «обидчику», чтобы расквитаться, оказывались бессильными – внешне то не за что было! Таким вот дар обладал: не кривляется, не перечет, ни гримасничает, но в ответ орущий на него начальничек получает что-то сродни хлёсткой пощёчине!
Училищное прозвище Юры – «Душман»: от папы он очень много был наслышан об афганских моджахедах и их нравах. А ещё вдобавок умел быть неуловим, как душманы в горах: какой-то миг назад стоял рядом и – словно растворился в воздухе, подавшись в самоволку. Отцы-командиры были наслышаны о его незаконных вояжах через училищный забор в город, но, как не старались, на какую хитрость при этом не шли, ни разу не поймали с поличным…
Внук генерала-фронтовика из числа Героев Советского Союза, сын полковника-штабиста, он внутри армейского коллектива чувствовал себя как рыба в воде. Однако упорно насаждаемый в казарме командирский деспотизм (на арго курсантов – армейский маразм) достаточно быстро источил в нём терпимость к подобного рода закамуфлированному под якобы уставные требования произволу. В какой-то момент беззлобная покорность (при образной фиге в кармане!) как мера защиты от деформации своего собственного «я» переросла в показушное фиглярство, а затем и в пофигизм, причём сразу в злобный – в форме многочасовых самоволок, прогулов занятий, наплевательского отношения к учёбе. И последнее произошло, как мне кажется, сразу после того, как наш первый по счёту ротный в неправедное наказание приказом-окриком принудил Юру собственноручно изрубить топором хромовые офицерские сапоги, в которых «виновный», несмотря на самые «расстрельные» запреты, продолжал, тем не менее, щеголять. Сам по себе такой запрет был мутной воды отборным идиотизмом и тем паче, что во многих других военных училищах никаких табу на сей счёт не существовало: можешь, товарищ курсант, себе позволить приобрести «хромачи» – да ради Бога носи на здоровье лишь бы те были армейскими по модели. Но при этом всё те же «запрещальщики» (а, по сути, «держиморды»!) в офицерских погонах в упор не замечали, когда кто-нибудь из «их» же курсантов переобувался в «кирзачи» (да вдобавок не в солдатские, а в донельзя облегчённые с полок сельских сельпо) или пускай в юфтевые, но солдатского, а не курсантского образца (а между теми и теми – разница существенная и не в пользу солдатских!). Говоря иначе, улучшать за свой же счёт собственный гардероб из военной формы – ни-ни, не сметь – строжайше наказуемо, а ухудшать да к тому же не в пользу Устава (а именно чтобы посредством обмана отцов-командиров облегчить себя тяготы армейской службы) – да сколько твоей души угодно!
Кстати, сам Юра, несмотря на то, что тяжело пережил историю с «казнёнными» «хромачами», тем не менее, не озлобился и уж тем паче не унизился до мести. И как иллюстрация к этому моему заверению – цитата из моего же курсантского дневника. Это запись от 10 апреля 1985 года: «После обеда роту, как и вчера, отправили на работу в Солонку, но перед этим комбат представил батальону нового командира нашей 10-й роты – лейтенанта Файфуру. Очень жаль, что капитан Новиков покинул нас. Сегодня перед самым обедом в казарме при мне он, шутя и улыбаясь, сказал Ю. Коростию: «Из-за таких, как ты «Душман» и твой друг «Доктор», меня выгнали с роты».
- Товарищ капитан, Вы ведь знаете, что в нашем училище НОРМАЛЬНЫХ офицеров не держат» – в тон ему ответил Ю. Коростий…».
Наш комбат-3 подполковник Маликов был однополчанином папы Юры Коростия по «Афгану». И он, как мог, боролся, чтобы наставить Коростия-младшего на путь истинный. Однако в этом ему не сумел помочь даже экстренный визит из Одесского военного округа во Львов Коростия-старшего: в сентябре 1985-го Юра добился-таки отчисления. Где-то около недели он «зависал» в распоряжении нашей роты. Так что с Юрой мы, его однокашники, накоротке виделись по несколько раз на дню. За это время, вооружившись ниткой с иголкой, «перешился» с курсантских погон на красные обычного срочника. Солдатские погоны в отличие от курсантских ему совсем не шли, но зато сам он светился от счастья. Потом исчез – отправили дослуживать до ноября-декабря в войска…
Со слов нашего взводного Артура Лунькова (в 1985-м – новоиспечённый лейтенант, а ныне – полковник запаса по линии украинских ВДВ): «Я сопровождал Юрия Коростия к месту его предстоящей солдатской службы в город Коростень Житомирской области Украины. От КПП нашего училища и вплоть до КПП части по месту назначения его провожала любимая девушка. На львовском вокзале он отпросился на обед, заверив, что к поезду не опоздает. И слово сдержал. Раньше я его близко не знал, а запомнил по той своей командировке как порядочного человека…».
Ближе к нашему выпуску от Юры, помнится, эпизодически приходили из Одессы краткие весточки: учусь-де в университете и радуюсь штатской жизни, в том числе вовсю «отрываюсь» с девочками. Знали, что не врёт, и потому искренне радовались за Юрку, хотя и не завидовали шибко…
Сам я лишь недавно узнал, что Юра в лихие 1990-е был убит в Ташкенте, оказавшись на свою беду в эпицентре бандитских разборок. Подробности, увы, мне неведомы. От этого скорбного известия испытал в душе горе – словно родного человека навсегда потерял. Обязательно зайду в храм, чтобы поставить за упокой души Юры Коростия поминальную свечу...
Юрий РЖЕВЦЕВ.
В 1984 году:
 

От выпускника журфака ЛВВПУ 1987 года Сергея Коняева: «Слева направо братаны-журналисты из 10-й курсантской роты Сергей Артёмов (из ростовского города Шахты), Юрий Коростий (из Николаева-областного, ныне, увы, покойный) и ваш покорный слуга (из Ростова-на-Дону), а также братан-однокурсник из 9-й курсантской роты по прозвищу «Бешон» (он родом из Армавира). Это мы во Львове в ходе товарищеского матча по футболу».

Моей однокашник по военному журфаку Львовского ВППУ Павел Мухортов в особом представлении не нуждается, поскольку он – некогда прошедший подготовку в Звёздном городке космонавт-исследователь, известный на всём постсоветском пространстве уфолог, талантливый изобретатель и успешный предприниматель.
Нашёл у себя один из немногих курсантских снимков, где мы с Пашей Мухортовым в одном кадре. Это конец июня 1986 года. На Львовском вокзале ждём объявления посадки на поезд «Львов – Рига». Едем на стажировку в военные газеты. Те, кто при красном приборе, – в Калининград и в латвийский Добеле, в «дивизионки» ПрибВО, а кто при зелёном – в Ригу, к пограничникам… Паша стоит крайним справа.
Однако вот только сегодня узнал о злоключении, в которое Паша угодил при возвращении из Риги во Львов: в поезде лицом к лицу столкнулся с… начальником ЛВВПУ генералом Золотарёвым. Паша, мягко говоря, был несвеж, но неминуемого, казалось бы, наказания избежал, благодаря перешитым накануне стажировки зелёным вместо красных погонам и петлицам: в ответ на претензии праведно разгневанного генерала представился курсантом… Алма-Атинского пограничного ввуза…

Из Сети:

1985 год, курсанты 3-го курса ЛВВПУ на хозработах.
« Последнее редактирование: 12 Марта 2022, 09:55:56 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Автор – Юрий РЖЕВЦЕВ.
НАША КУРСАНТСКАЯ ЮНОСТЬ В ФАС И ПРОФИЛЬ: ВЗГЛЯД ИЗ XXI ВЕКА В 1980-е
Не приложу сегодня ума, почему так вдруг приключилось, что я и мои сокурсники по учебной группе ко дню производства в офицеры остались без коллективной фотовиньетки? Скорей всего, это какие-то происки последнего по счёту ротного как неизлечимого солдафона и человека, напрочь лишённого даже элементарной житейской мудрости. У него и кличка была под стать его эксцентричной (на уровне отвратительного исполнения клоунады) манере поведения: «Геша-Бешенный». Хотя в отношении истории с несуществующим фото – не утверждаю, а всего лишь осторожно предполагаю…
Сохранилось лишь несколько любительских коллективных фотопортретов группы, при этом все без исключения сделаны в ходе полевых выходов. И они же, увы, неполные в отношении списочного состава: всегда ведь кто-то один снимает, а ещё несколько человек несут службу во внутренних нарядах или же отсутствуют по каким-то иным объективным причинам...
Поскольку любая фотоиллюстрация по законам внутри редакционной «кухни» обязана сопровождаться всё разъясняющей текстовкой, попробую дополнить изображение словесным портретом. Итак, родная для меня учебная группа 10-й курсантской роты 3-го курсантского батальона Львовского ВВПУ: в 1983/84 учебном году – 12-Ж; в 1984/85 учебном году – 22-Ж; в 1985/86 учебном году – 32-Ж; в 1986/87 учебном году – 42-Ж. Литера «Ж», понятное дело, от слова «журналистов».
Она же – самая малочисленная в 10-й роты, поскольку её укомплектовали курсантами-журналистами из числа изучавших в школе немецкий (два отделения – 1-е и 2-е) и французский (3-е отделение) языки: по списку на 1 сентября 1983 года – 22 человека, а к выпуску, состоявшемуся 4 июля 1987 года, – 18 человек.
А ещё эта группа из всех трёх наличных журналистских слыла и самой «рабоче-крестьянской» по социальному происхождению курсантов, поскольку из условно «блатных» в ней был только Юра Коростий – сын высокопоставленного полковника-«афганца» и внук генерала-фронтовика и при всём этом Героя Советского Союза, а остальные – преимущественно из сельской глубинки, но с «прослойкой», говоря по старорежимному, из детей городских мещан (сюда условно причисляю и офицерских сыновей в лице Жени Дворкина и Вити Пяткова), и в силу данного обстоятельства самая «военизированная» из всех других: на момент сформирования насчитывала в своих рядах четырнадцать действующих военнослужащих – десять срочников и двух прапорщиков. Поясню, что «кухаркиным детям» надёжный путь в ЛВВПУ лежал только через срочную или же посредством «рокировки» – это когда разудалая студенческая житуха что называется не глядя обменивается на… суровые курсантские будни…
Кроме того, наша группа разительно отличалась от прочих и тем, что среди нас не было ни одного суворовца, хотя в роте таковых насчитывалось явно что не меньше десятка, но при всём этом присутствовали два вчерашних студента гражданских вузов – Вася Юрчук и Виталик Царенков (но, правда, Виталик поступал из армии, причём как воин-«афганец»).
Списочный состав на 1 сентября: 1983 года (в алфавитном порядке):
Губкин И.В., курсант (но по истинному воинскому званию – если не ошибаюсь, ефрейтор), поступил из армии;
Дворкин Евгений Владимирович, курсант;
Долид Николай Петрович, младший сержант (впоследствии – сержант), командир 3-го отделения, поступил из армии;
Зятьев Сергей Васильевич, курсант;
Каримов Герман Владимирович, сержант, но курсант по должности, поступил из армии;
Каркач Валерий Иванович, курсант;
Киселёв Василий Юрьевич, сержант, командир 2-го отделения, поступил из армии;
Коростий Юрий Николаевич, курсант;
Корпашко Владимир Александрович, курсант, поступил из армии;
Лесюк Андрей Владимирович, курсант, поступил из флота;
Мельничук Игорь Сергеевич, курсант;
Мойсеенко Сергей Борисович, прапорщик, на момент поступления – военнослужащий одной из в/ч войск связи из ГСВГ;
Набиев Наби Набиевич, курсант, поступил из армии;
Недогибченко Николай Владимирович, сержант (впоследствии – старший сержант), командир группы, поступил из армии;
Пылыпив Руслан Романович, курсант;
Пятков Виктор Гавриилович, курсант;
Ржевцев Юрий Петрович, курсант (но по истинному воинскому званию – ефрейтор), поступил из армии;
Рудык Тарас Михайлович, младший сержант (впоследствии – сержант), командир 1-го отделения, поступил из армии;
Халявинский Игорь Владимирович, курсант (но по истинному воинскому званию – старший матрос), поступил из флота;
Хомяков Игорь Иванович, прапорщик, на момент поступления – фотокорреспондент газеты Приволжского управления внутренних войск МВД СССР «На страже» (г. Горький);
Царенков Виталий Владиславович, младший сержант, но в должности курсанта;
Юрчук Василий Владимирович, курсант.
Где-то вначале 1984 года был стремительно изгнан как отчисленный по отрицательным мотивам И.В. Губкин (впоследствии – закоренелый представитель спецконтингента исправительных учреждений), а в самом начале весны 1984 года (чтобы прицельно «угодить» под действие грядущего апрельского приказа об увольнении старослужащих и очередном призыве новобранцев) добровольно отчислились два киевлянина – Гера Каримов и Вова Корпашко. А в сентябре 1985 года, устав от процветающего в училище армейского маразма, в роли злостных адептов которого в первую голову выступали офицеры ротного звена из числа выпускников общевойсковых училищ, подал рапорт на отчисление Юра Коростий. Уговорить его изменить своё решение не помогли не экстренно срочный визит папы, ни наши, его товарищей увещевания (Юру, несмотря на его неизлечимое пристрастие к авантюрам и пофигизму, все мы по-братски любили за беззлобность и искреннее радушие), не призывы одуматься, обильно звучавшие из уст наших офицеров, начиная от взводного и заканчивая комбатом-3 (последний, к слову сказать, за Юрой приглядывал и ему покровительствовал, поскольку дружил с его папой ещё с «Афгана»)…
Насколько знаю, Вова Корпашко после увольнения в запас учился в Киевском техникуме гостиничного хозяйства, а Юра Коростий – на журфаке Одесского госуниверситета. А вот где продолжил образование Гера Каримов – хоть убейте не помню.
И если от Юры Коростия весточки приходили лишь эпизодически да и то, главным образом, передавались что называется, из чужих уст, то Гера Каримов и Вова Корпашко состояли со своей бывшей учебной группой в долгой и тёплой переписке. А Вова Корпашко к тому же внезапно для всех нас объявился 4 июля 1987 года на торжестве выпуска…
К лету 1986 года в связи с тем, что они стали людьми семейными (а потому получили «высочайшее» разрешение ночевать вне казармы), оказались неправедно выдавленными со своих сержантских постов Коля Недогибченко и Тарас Рудык. Одновременно с должности командира отделения за недобросовестное отношение к служебным обязанностям сняли Колю Долида: по непонятным мне до сих пор причинам он, внезапно на всё и вся озлобившись, впал в хронический пофигизм... Всё это повлекло неминуемые передвижки. Так, во главе группы был поставлен Вася Киселёв (и потому впоследствии он – уже старший сержант по воинскому званию), а курсанты Женя Дворкин, Витя Пятков и я возглавили отделения, в связи с чем каждому из нас начальство даровало «лычки» младшего сержанта. От себя сделаю оговорку, что, слава Богу, нам, новоявленным командирам отделений, «командирать» (в том числе и тиранствовать над подчинёнными) не пришлось: все мы, хлопцы-курсанты, уже были многоопытными (то есть не требующими кнута) старшекурсниками, а посему сержантские обязанности, главным образом, сводились лишь к ритуальным функциям «пастуха при стаде». Основная же командирская нагрузка, включая разносы от вышестоящего начальства, начиная от ротного и выше, целиком и без остатка ложилась на плечи Васи Киселёва как командира учебной группы. И к его чести, надо сказать, что весь тот негатив, который на него за всех нас разом практически ежедневно выплёскивали командиры-горлопаны, он ни разу не излил на своих подчинённых – мог быть излишне жёстким, чуточку мстительным к тем, к кому не испытывал особых дружеских чувств, но вот подлым и беспощадным – никогда!
Если сравнивать между собой Колю Недогибченко и Васю Киселёва как командиров группы: оба – образцы на ниве ратной доблести, но только Коля из числа командиров, самой природой обильно одарённых чувством отеческой заботы и опеки по отношению к каждому из подчинённых. Чужие боль и огорчения воспринимал как свои личные, а вот собственные печали запечатывал, увы, глубоко в себе, превращаясь в такие тяжёлые для самого себя минуты и часы в холодный и неприступный каменный монолит – даже лицом чернел, а ещё степень испытываемой им боли выдавало нервное пульсирование внезапно появлявшихся желваков на скулах. С высоты своего сегодняшнего возраста понимаю, что таким задушевным и одарённым творческими талантами людям, каким был и Коля Недогибченко, крайне чревато для собственного здоровья долгое время пребывать в статусе строевого командира в армейской среде, поскольку они в силу своих особых душевных качеств и тонкой ауры из числа тех поэтов, через сердце которых «проходит трещина мироздания» – да-да та самая окаянная, которая безвременно и убивает по-настоящему совестливых поэтов и творцов. А вот Вася Киселёв, полагаю, пойди он вдруг дальше именно по командирской стезе, мог бы с лёгкостью, словно играясь, командовать и ротами, и батальонами, и полками, но при этом его подчинённые были бы гарантировано ограждены от излишков армейского маразма в пользу, пусть и маломальской, но всё же интеллектуальной духовности (а дефицит в ней, специально оговорюсь, остро присутствовал даже в таком уникальном ввузе, как наше ЛВВПУ, а что уж тут говорить о всём военном «механизме» в целом!?)…
Чуть позже обязательно расскажу персонально о каждом из дорогих для меня однокашников из нашей учебной группы, но только не в алфавитном порядке, а по мере создания именных виртуальных фотопапок…

Автографы ребят из моей 22-Ж группы от 1 апреля 1985 года на адресованной мне открытки:


Зима 1983/84 года, Учебный центр «Старичи», сразу после изнурительного кросса, который проводился при полной экипировке пехотинца:
 

Это весна 1983 года, а если так, то это второй по счёту полевой выход. В кадре же – большинство ребят из моей 12-Ж группы, но вперемешку с курсантами из других двух журналистских групп 10-й роты и плюс – два курсанта из числа будущих культпросветработников:


Зима 1983/1984 года, Учебный центр «Старичи», мы во главе с преподавателем тактики подполковником Вербовенко:
     

Ноябрь 1984 года, Учебный центр «Старичи», личный состав 22-Ж группы в ходе самого первого на втором курсе обучения полевого выхода:


Март 1986 года, Учебный центр «Старичи», личный состав 32-Ж группы в ходе занятий по тактической подготовке:
 

Это, скорей всего, весна 1987 года, место же съёмке всё то же – Учебный центр ЛВВПУ «Старичи»:


Автор – полковник внутренней службы в отставке Юрий РЖЕВЦЕВ.
МЫ – ПЕРВОКУРСНИКИ:
Сентябрь или, возможно, самое начало октября 1983 года. Первое увольнение для нас, первокурсников, в город. Коренные львовяне, разумеется, сразу поспешили по домам – к мамам и папам. Ну, а мы, «пришлые», – гурьбой в исторический центр Львова. Благо что пешком от училищного КПП до туда минут пятнадцать-двадцать. Ну, а там уже разбрелись по кинотеатрам, знаменитым львовским пирожковым и не менее изысканным кафеюшкам. Но мы трое, Витя Пятков из Каунаса, Виталик Царенков из Актюбинска и я, с юга Смоленщины, отделились от общей компании ещё на полпути, поскольку заприметили фотоателье, куда дружно и ускорили шаг, чтобы сделать заказ на цветной коллективный снимок, но в трёх экземплярах – каждому по одному для отправки на родину. Мастер не обманул – постарался, подарив восторг и нам, и нашим родным! Это только с высоты сегодняшнего дня досадно лицезреть не достаточно высокое качество оттиска: а оно такое, что даже посредством Фотошопа не получается добиться на скане правильного цветоделения (но зато, правда, удалось убрать розоватую пелену, столь свойственную цветным фотоотпечаткам того периода времени, отчего ткань военной формы приобрела-таки свойственный ей оттенок хаки!). Однако по тем временам, повторюсь, – просто супер-пупер!
Смотрю на этот незамысловатый снимок и не без чувства доброй иронии улыбаюсь: насколько же у каждого из нас показушно серьёзное выражение лица. Ощущаем себя, если ещё и не в полной мере мужчинами, но и не юнцами – это точно! Так, у Виталика Царенкова за плечами несколько курсов обучения в пединституте, суровые полгода мотострелковой «учебки», где был произведён в младшие сержанты, и несколько месяцев службы в прифронтовых окрестностях Кабула, у меня – два года срочной в железнодорожных войсках (то есть там, куда вообще не приведи Господь попадать в солдаты!), а Витя Пятков, хотя и вчерашний школьник, но при всём этом именно со школьной поры – страстный спортсмен-парашютист и при этом, самое главное, не в аэроклубе ведь обучался науке десантироваться с больших и малых высот, а в боевых подразделениях голубых беретов! Скажу больше: он был у нас в учебной группе единственным (а, может быть, и во всей нашей 10-й роте!), кто с момента зачисления в курсанты твёрдо и наперёд знал, где ему предстоит служить, – конечно же и непременно, в небесной пехоте: воздушно-десантных войсках! Сын кадрового офицера-десантника, он, без всяких сомнений, и родился в голубой десантной тельняшке! Мы же с Виталием пока лишь просто мечтали стать военными журналистами и род оружия для себя ещё даже не загадывали. Это уже потом – весной 1987-го, за четыре месяца до выпуска, – стали лихорадочно перебирать, куда бы податься, чтобы не прогадать, – на флот, в пехоту, в ВВС, в ПВО, в пограничники?.. Взвешивали все плюсы и минусы. В итоге я после некоторых сомнений «проголосовал» в душе за внутренние войска, а Виталий – за железнодорожные. А как у Вити сложилось, спросите? А что у кого-то есть сомнения насей счёт?! Десантура – она никогда и ни при каких обстоятельствах не отступает от заданной цели! Вот и Витя в ВДВ с первого же дня лейтенантской службы и до погон полковника! Разумеется, как десантник прошёл горячие точки, где среди прочего был отмечен и орденом Мужества… Ну это всё было потом, а пока мы трое, молодые и красивые, пристально смотрим в объектив установленной на высокой треноге деревянной ящикоподобной камеры, пытаясь изо всех заглянуть за горизонт своей только что по-настоящему начинающейся военной карьеры…
Юрий РЖЕВЦЕВ.

ДУРАЧИНА БЕЗ ПРИЧИНЫ ПОТОМУ, ЧТО ЕЩЁ… МАЛЬЧИШКИ!
Это сентябрь 1983 года. Почему-то в тот период внутренний наряд по роте нёс службу, будучи облачённым в парадную форму. Именно по этой причине младший сержант Валера Черноус и в мундире, но при штык-ноже и нарукавной повязке дежурного по роте. Остальным же пришлось экстренно переодеваться из повседневной хэбэшки в «парадку». Это, помнится, была суббота, по причине чего в казарме царил хаос, именуемый глобальной приборкой по плану парко-хозяйственного дня. Вдруг команда кого-то из наших офицеров: «Сержанту Томковичу, младшему сержанту Черноусу, курсантам Ахметову и Ржевцеву – на выход для фотографирования». А потребовались наши парадные портреты в полуанфас для грядущего номера ввузовской многотиражки «Политработник». Фотографировал же кто-то из третьекурсников-журналистов, пребывавший в тот момент в статусе стажёра сменной редакции. Из-за представшего глазам бедлама в казарме визитёр решительно предложил выйти на улицу, поэтому фото и были в итоге сделаны на фоне внешней, имевшей цементную отделку боковой стены казарменного здания 3-го батальона. Ну, а последний кадр, как водится, – он забавы (а правильней, наверное, будет сказать – дурачества) ради, поэтому все мы и пребываем в показушно-потешном настроении.
Недавно только узнал, что Булата Ахметова уже нет с нами: став жертвой произвола казахстанских правоохранителей, но добившись всё-таки восстановления своего честного имени, скоропостижно скончался в Павлодаре в 2006 году – сердце не выдержало груза от пережитых невзгод… Мировой был парень, причём вдобавок с великими задатками военного публициста, которые ему из-за развала Советского Союза, насколько понимаю, жизнь так и не дала в полной мере реализовать.
Остальные же, слава Богу, здравствуют. Так, белорус Саша Томкович – в Минске, писательствует и на этой ниве он – заметная жемчужина на национальном литературном небосклоне. Жаль, что, заслуженно угодив в ожерелье местных великих, демонстративно в Соцсетях для общения использует только белорусский язык, а русского словно и не знает. В любом случае не осуждаю, а только по-дружески сетую.
Валера Черноус – в Великом Новгороде. По выпуску, помнится, напросился в пограничники и в данном качестве служил в Прибалтике и на Дальнем Востоке. Последнее воинское звание – капитан. В 1994-м хлопнул дверью, досрочно уволившись. Однако считанные месяцы спустя вновь надел форму, но только на сей раз милицейскую: трудился по своей журналистской специальности в пресс-службе УВД Новгородской области. С 2002 года – майор милиции в отставке, ведомственный пенсионер органов внутренних дел, после чего долгие годы, вплоть до лета 2015 года стоял у руля самой массовой газеты Великого Новгорода – муниципального еженедельника «Новгород». Это информацию я почерпнул с новгородским сайтов: Валера в этом городе (знай наших!) фигура заметная и уважаемая! Чем занят сейчас – не ведаю, ибо в Рунете об этом ни строчки. Но хочется верить, что продолжает творить и замечательно – если вдруг пишет книги. И я был бы счастлив знать, что не ошибаюсь в последнем, поскольку Валера слыл талантищем уже с периода нашей с ним совместной учёбы в ЛВВПУ!..
Юрий РЖЕВЦЕВ.
Мой фотопортрет с официальной части мероприятия. Он в таком виде потом и был опубликован на страницах «Политработника» – без ретуши «конопатого» заднего фона:


А это неофициальная часть – в силу мальчишеского возраста впали в дурачину:

«А МЫ С ТОБОЙ, БРАТ, ИЗ ПЕХОТЫ...»
Оба этих снимка по качеству фотопечати ужасные и не поддаются полноценной реставрации даже в исконном чёрно-белом варианте. Однако мне они дороги как память о самых первых днях учёбы во Львовском ВВПУ...
В сентябре 1983 года наша 10-я курсантская рота 3-го курсантского батальона впервые участвовала в 30-километровом пешем переходе: через тыловые ворота училища, по улице Стрыйской и Стрыйскому шоссе и до сильно всхолмлённого лесного массива, где на случай войны заранее были подготовлены площадки под полевой лагерь. На языке штабистов это именуется запасным районном.
Лично я переход выдержал молодцевато: особо не утомился и самое главное – ног не натёр. А вот многие из вчерашних школьников долго потом ещё ковыляли на занятия в казарменных тапочках и с перебинтованными ступнями: во-первых, были ещё непривычными к такой «изысканной» обувки, как тяжёлые яловые сапоги, а, во-вторых, в силу неопытности опрометчиво пренебрегали требованиями командиров на всяком очередном привале непременно перематывать портянки и при этом по наличию такой возможности просушивать их на «широко растянутых» руках…
На финише нас ждала полевая кухня. Вот там-то кто-то из наших (и это наверняка был Витя Воронюк!) и пустил в ход фотокамеру, чтобы сделать снимки для стенгазеты.
На первом фото прямо в объектив страдальчески смотрит Витя Пятков. Он тогда, помнится, сильно натёр ноги, но весь маршрут до самого конца, как и подобает питомцам ВДВ, шёл мужественно, что называется сквозь боль.
За его левым плечом различимы лица Альбия Шудря (безмерно талантливый человек, причём как на ниве публицистики, так и эстрадного вокала!) и Олега Постникова (ныне он – полковник, служит на редакторских должностях в главных печатных изданиях Пограничной службы ФСБ России)…
В центре композиции второго снимка также Витя Пятков, но и я, однако, попал в кадр. Точнее – моё левое плечо и затылок.
Само это фото для меня ценно ещё и тем, что на нём двое сотоварищей, которые сошли с дистанции курсантской жизни в конце первого курса и поэтому впоследствии общаться с ними (а ребята они были замечательные!) уже не пришлось, увы… Так, на заднем плане, сразу за Витей Пятковым, стоит сержант Герман Каримов, а крайним справа сидит курсант Володя Корпашко. Оба они армейцы и также оба они, если мне не изменяет память, киевляне. Учёба им давалась легко, службой не тяготилась, но ближе к весне 1984-го вдруг затосковали по «гражданке». И, словно сговорившись, одновременно подали рапорта об отчислении. Володя Корпашенко потом уже, 4 июля 1987 года, присутствовал на нашем выпуске, чтобы воочию порадоваться за нас, своих некогда боевых побратимов…
Юрий РЖЕВЦЕВ.
 

ФОТОХРОНИКА НАШЕЙ 12-Ж ГРУППЫ:
Август 1983 года, клятва на верность Родине из уст Вити Пяткова:


Весна 1983 года, Учебный центр ЛВВПУ «Старичи», фргамент с колелктивного фото:


Курсант Евгений Дворкин как первокурсник:


Младший сержант Николай Долид как первокурсник:


Курсант Андрей Лесюк как первокурсник:


Курсант Виктор Пятков как первокурсник:


Младший сержант Виталий Царенков как первокурсник:


Два земляка-казахстанца Булат Ахметов и Виталий Царенков на каком-то новогоднем праздничном мероприятии:


Зима 1983/84 года, военный городок ЛВВПУ, слева направо: я, Виталик Царенков и Юра Коростий. Слева виден вход в училищный спортзал, а справа – задний фасад основного учебного корпуса – помпезного, а посему напоминающего дворец здания, построенного Австро-Венгерской империей ещё в XIX веке в былом Лемберге под размещение здесь кадетского корпуса. У нас за спиной, на горке – штаб училища.


Зима 1983/84 года, Учебный центр «Старичи», после стрельб в открытом тире из пистолета Макарова. Слева направо: курсанты Сергей Зятьев и Роман Пылыпив, наш взводный капитан Александр Шалышкин, я, младший сержант Виталий Царенков и курсант Юрий Коростий:


Всей ротой участвуем в Смотре художественной самодеятельности:


Ранняя весна 1984 года, я и Витя Пятков на каком-то мероприятии в составе, как минимум, батальона в городе:


Весна 1984 года, в момент несения караульной службы в предместной ко Львову Солонке. На первом снимке в приступе мальчишеской дурачины сержант Вася Киселёв и курсант Володя Корпашко. А на втором – троица однокашников (слева направо): сержант Василий Юрьевич Киселёв, младший сержант Витилий Владиславович Царенков (но в погонах без «лычек», поскольку в те дни ротный в приступе очередного армейского маразма всячески третировал сержантов, которые занимали должности рядовых курсантов) и курсант Владимир Александрович Корпашко:
 

Со страниц газеты Прикарпатского военного округа «Слава Родины»:
 

Нескромно о своей скромной персоне как первокурсника:
         
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Второй курс: взросление вчерашних мальчишек
Понимаю, что столь радикальным признанием навлекаю на себя всемирный гнев футбольных фанатов, однако я и вправду ненавижу смотреть футбол. Раньше был просто равнодушен к этой игре, а вот, начиная с октября 1984 года, когда, собственно, и было сделано представляемое фото, – нетерпим, хотя вины в том самого футбола, разумеется, нет никакой, а сугубо только наших прямых начальников из штаба училища. Впрочем, обо всём по порядку: в тот злополучный день нашу 10-ю курсантскую роту 3-го батальона Львовского ВВПУ строем погнали на стадион СКА. Такое уже бывало не раз: на стадионе нас, курсантов, сажали на самый нижний ряд скамеек, чтобы мы тем самым выполняли роль правоохранительной «прокладки» в ходе клубных игр СКА «Карпаты» с кем-то из его очередных соперников. Мало того, что от просмотра матчей СКА «Карпаты» удовольствия, по сути, никакого (клуб играл так себе – не выразительно, блёкло), но в тот день было чувствительно холодно, а мы – в парадной форме по летнему варианту. Середина осеннего сезона – веское основание для ношения шинели при фуражке. Но здравый смысл вкупе с отеческой заботой о курсантах всегда ведь был категорически чужд солдафонам-горлопанам из отдела службы войск штаба ЛВВПУ! Наши ротные офицеры – в демисезонных плащ-пальто, но и они, наши отцы-командиры, заметно поёживались от пробирающего до костей сырого осеннего холода. А тут ещё, когда стартовал второй тайм, из серых низких облаков вообще хлынул смешанный со снегом дождь. Промокли мы, сидящие неподвижно, тогда насквозь, а от холода зуб на зуб не попадал. А ещё на беду, помнится, на полках буфета стадиона – хоть шаром покати, в наличном ассортименте отсутствовал даже горячий чай. Вот почему в перерыве между таймами, изловчившись, чтобы не угодить в поле зрения командиров, мы с москвичом Андреем Ивановым, следом за более шустрыми товарищами вынырнули на прилегающую улицу в надежде найти там какой-нибудь ларёк, торгующий пирожками. Увы – только киоск «Союзпечати». Андрей хотя бы сигарету курнул, чтобы согреться… В этот момент кто-то из однокашников нас и «щёлкнул» на фотокамеру…
Кстати, на заднем плане – горожане и они уже – по-зимнему варианту: в тёплых куртках и ушанках…

Юрий РЖЕВЦЕВ.

Это третий курс. Самый канун нового 1986 года. Мы только что вернулись из гарнизонного караула и тут приказ от комбата-3 в адрес нашей учебной группы: срочно облачиться в парадную форму! И нас строем ротный-10 повёл в ресторан, который находился где-то напротив городской бани. Оказывается, курсантов как «мальчиков по вызову» на свой корпоратив вытребовал женский коллектив телевизионного завода. Почему назначили вдруг нас – после суточного несения службы усталых и потому с помятыми лицами – помню уже смутно. Вроде бы комбат в тот самый момент был чем-то одномоментно зол на «свежие» роты кульпросветработников, поэтому-де и ткнул пальцем на нашу понуро плетущуюся после выгрузки из грузовика учебную группу курсантов-журналистов… Идти не хотелось – настолько были измотаны, – но потом, попав за праздничные столы, не пожалели, однако!..
С нами наверняка были ребята и из соседних групп нашей славной 10-й курсантской роты. Иначе бы, полагаю, ротный лично не повёл бы, а назначил кого-нибудь из взводных...
Видимо, съёмка велась с моего фотоаппарата, но после дефектной проявки фотоплёнки уцелели только эти два кадра, да и те оказались практически не пригодными для печати. Хорошо, что не выбросил: через годы отыскал в своих закромах и «пропустил» через сканер, а только что – и через Нейросеть…
На первом снимке: «афганец» младший сержант Виталий Царенков (ныне – ветеран системы МВД, проживает в Оренбурге), а по левую руку от него я. На втором: командир моего отделения сержант Тарас Рудык (сейчас вроде бы в Новосибирске проживает) и мой закадычный друг Вася Юрчук (ныне – полковник запаса, телеоператор Ближне-Восточного бюро ВГТРК)…
 

Хотя я и не из рядов кофеманов, тем не менее, до сих пор по жизни для полноты счастья мне не хватает неповторимого аромата львовского кофе! А к нему, этому едва ли не лучшему, если не в мире, то во всяком случае в Восточной Европе, львовскому кофе, пристрастился на втором курсе. Причиной же к тому послужили обстоятельства, которые скрыты в сюжете вот этой фотографии, датированной зимой 1984/1985 гг. Ну чего такого необычного, спросите, происходит на снимке? Группа курсантов-второкурсников на уборке прилегающей к училищу территории. Вот! И это – главное! Поясню: коль есть территория, которую требуется регулярно (а чем чаще – тем лучше!) подметать, а в зимнюю пору ещё очищать от снега и гололёда, и эта территория вдобавок да вдруг расположена за запретным периметром, за которым в свою очередь столь вожделенная свобода, то, значит, есть и легальный и при этом донельзя упрощённый способ беспрепятственного выхода в город! В роли же волшебно-сказочного заклинания «Сезам, откройся!» перед дежурным по училищу и своими же строгими командирами-наставниками – организованное движение через КПП в составе отделения или учебной группы, но непременно с… мётлами или скребками наперевес.
В хорошую погоду, понятное дело, до закреплённого под уборку участка – от парадных ворот, что на Гвардейской, и до троллейбусной остановки, которая в изголовье Стрыйской, – доходили нечасто. Обычно – от КПП и прямиком на… противоположную сторону Гвардейской, где сразу за угловым входом в городской парк утопала в кустах сирени кофейня-«стекляшка». Применительно к представленному фото то заветное место, о котором с острой ностальгией в голосе сейчас и повествую, оно за левым погоном стоящего крайним справа сержанта Тараса Рудыка.
Манящий запах потрясающего по вкусу львовского кофе начинал одурманивать уже на пешеходном переходе. Бежать было бы не к лицу курсантам-журналистам, но и не поспешать было невозможно – ноги сами ускоряли шаг! В паре метров от дверей кофейни мётлы – под сирень, а сами – гурьбой к барной стойке, за которой бармен сноровисто колдовал над кофеваркой на песке. И особенно великолепно у него получился кофе по-турецки!
Если это были часы самоподготовки, сидели, смакуя, до истечения времени последней, а в выходные дни – до общего построения роты на обед или ужин.
Миниатюрная чашечка кофе стоила где-то копеек от шестидесяти и выше – как в хорошем ресторане! Но нам ли, регулярно получающим гонорары из редакций (за одиночную хроникальную заметку в окружной газете, если меня не подводит память, – 90 копеек, за полноценную «информашку» – два восемьдесят, за корреспонденцию – 15 «рэ», а за очерк – двадцать, а то и все двадцать пять!) было скупердяйничать!? В общем, случалось, что и по «трёшки» каждый на себя тратил… И здесь же у тех, у кого были девушки из числа львовянок (во Львове – все девушки словно с подиума!), происходили и так сказать «вне плановые» романтические рандеву…
Ну, а в заключение перечислю, кто же оказался запечатлённым тогда на фото из родной для меня 12-й учебной группы журналистов 10-й курсантской роты 3-го батальона Львовского ВВПУ (слева направо): младший сержант Виталий Царенков, старший сержант Василий Киселёв, сержант Николай Недогибченко, курсант Сергей Зятьев и уже озвученный мною выше сержант Тарас Рудык. И, наконец, единственной, кто с лопатой в руках, – курсант Игорь Мельничук…
А само фото, к слову сказать, сделано в момент имитации уборки закреплённой территории. Вышли сугубо подышать воздухом зазаборной свободы. Именно поэтому, как в поговорке, «один с сошкой, семеро с ложкой», что переводится как «на семерых (включая автора снимка) только одна лопата», да и ту в дело пустили лишь только потому, что из-за поворота на Стрыйскую вдруг нежданно-негаданно вынырнул наш легендарный комбат – подполковник Маликов…
Юрий РЖЕВЦЕВ.

В столь редкие, увы, часы самоподготовки:
   

Это ноябрь 1984 года, учимся командовать в бою мотострелковой ротой:
 

«ОН СНИМАЕТ ВСЁ ПОДРЯД, ДРУГ МОЙ, ФОТОАППАРАТ»
На тех снимках, где я был сфотографирован в стенах учебной фотолаборатории кафедры журналистики Львовского ВВПУ, сам себя узнаю с трудом – это словно изображение из кривого зеркала. Но претензий к авторам фото не предъявишь – они были в роли учеников и при этом некоторые из них едва ли не впервые держали фотокамеру в руках, а я – как бы натурщиком и попутно добровольным инструктором (а потому и запечатлён с надлокотной повязкой дежурного по классу)… По времени это зима 1984/85 года. То есть это второй курс. Именно тогда в расписании занятий впервые появился такой предмет, как «Фотодело». До этого момента, признаться, я даже представить себе не мог, чтобы кто-то из моих однокашников не был бы на «ты» с фотоаппаратом, причём – ещё со школьной скамьи. Однако, как выяснилось, – не все. Вот и приходилось по ситуации подставлять плечо – вплоть до оказания помощи даже в такой, казалось бы, незатейливой мелочи, как вставить в камеру кассету с плёнкой…
Занятия вёл Георгий Захарович Рессин, вольнонаёмный преподаватель кафедры журналистики. Он уже был в годах. Но выправка издалека выдавала в нём офицера-отставника. Наставлениям в виде занудных лекций он мудро предпочитал практику, поэтому первый час всякой учебной пары мы проводили на свежем воздухе, где тренировались в репортажной и портретной съёмке, а второй – в фотолаборатории, где колдовали над отснятыми плёнками, превращая их в проявленные фотонегативы. Ну а распечатку производили чаще всего уже в ходе самоподготовки.
К сожалению, курс «Фотодела» оказался до обидного коротким, а сами занятия – запредельно редкими. И, может быть, именно поэтому никто из нас в процессе своей журналистской карьеры не вырос, увы, до уровня маститых фотохудожников, по крайней мере, никто из моей 10-й курсантской роты?..
Юрий РЖЕВЦЕВ.
Фотосъёмка на природе:
           

Портретная фотосъёмка в условиях недостаточно хорошо освещённого помещения:
       

25-30 МАРТА 1985 ГОДА, УЧЕБНЫЙ ЦЕНТР ЛЬВОВСКОГО ВВПУ «СТАРИЧИ», ПОЛЕВОЙ ВЫХОД
В каждом учебном году у нас было по два недельных полевых выхода для практической отработки тем по тактике и огневой подготовке. Но в моём курсантском дневнике оказался отражённым только мартовский 1985 года. Он проходил с 25 по 30 марта 1985 года и его особенностью стало то, что мы много и часто палили по мишеням боевыми патронами: на стрельбище – из табельных «калашей», а в открытых тирах – из «макарычей». Кроме того, нам впервые в руки дали настоящие боевые гранаты…
Краткая хроника этого полевого выхода строками из моего курсантского дневника: «25 марта 1985 года. В 16.00 повезли нас на полевой выход. Ехали в кузове ГАЗ-66… Учебный центр встретил моросящим дождём. Устроились в старой казарме быстро и без нервотрёпки. Заправили кровати и сидим ждём откровенно запаздывавшего (а время уже десятый час!) ужина…
26 марта 1985 года. Подъём сыграли в шесть утра. Пробежали кружок мимо поста ВАИ и вернулись в казарму.
До обеда была тактика. Подполковник Вербовенко замучил своими вводными: то «Воздух!», то «Газы!», то «К бою!». Я действовал за командира 1-го отделения. В общем, вернулись все «в мыле».
После обеда и до 18.00 гребли старую листву у палаточного городка. Погода стояла жаркая.
27 марта 1985 года. С подъёма сразу кинули (но, слава Богу, что без оружия и снаряжения) на 10-километровый кросс. Бежали повзводно – пять километров туда по шоссе и пять обратно…
После завтрака стреляли из ПМ и метали гранаты РГД-5, а после обеда – в распоряжении подполковника Мухонова как руководителя практического занятия в поле по тактике артиллерии.
28 марта 1985 года. От хорошо натопленных печей в казарме жарко и уютно… В ходе зарядки – забег вокруг нашего учебного центра.
В поле занимались тактикой. Из-за резко испортившейся погоды с трудом дотерпели до марша на обед.
По возвращению из столовой комроты объявил моей группе самоподготовку, но старшина учинил произвол, заставив внеурочно чистить оружие…
В 16.50 в клубе началось подведение итогов «за» батальон, куда мы пришли злыми и недовольными: мало того, что нам сорвали сегодня самоподготовку, так вдобавок всей группой вымокли до нитки, ибо в клуб (а это кратчайшим путём не менее полукилометра!), согласно полученной команде, выдвинулись без шинелей, а на улице уже вовсю косыми, сильными струями хлестал мокрый снег…
29 марта 1985 года. Тактику с утра отменили, поскольку мою группу отдали в распоряжение полковника Кашина на окорку лесоматериала. Работали споро и с азартом. На двоих с Ю. Коростием очистили от коры десять брёвен. Немного позагорали всей группой. Полковник Кашин, будучи приятно удивлён нашей усердностью, объявил всем благодарность.
После обеда, наводя заведомо бессмысленную красоту для генеральских глаз, граблями на протяжении нескольких километров «разрисовывали» обе обочины «Дороги руководства» «под тельняшку». К вечеру удалось и немного поспать.
В 19.00 началась ночная тактика…
30 марта 1985 года. В 12.00 уехали в училище. А по прибытию чистили оружие и приводили себя в порядок, а ближе к вечеру мели закреплённую за группой территорию…».

Ниже – снимки, сделанные в полях в ходе того самого мартовского за 1985 год полевого выхода.
Юрий РЖЕВЦЕВ.
Я в паре с Юрой Коростием:


«Вооружён и очень опасен»:


Ударники учёбы 22-й группы журналистов 10-й курсантской роты 3-го курсантского батальона (слева направо): младший сержант Николай Долид, сержант Николай Недогибченко, курсант Игорь Мельничук, сержант Тарас Рудык.


В центре – курсант-журналист Вася Юрчук, а ныне он – полковник запаса!


Старшина нашей роты старший сержант Евгений Лагузов (из числа культпросветработников) в паре с курсантом-журналистом Юрием Коростием. А в касках оба потому, что снимок был сделан в ходе занятий по метанию боевых гранатд:


С оружием в руках показушно позирует уроженец одного из высокогорных аварских сёл Дагестана курсант-журналист Наби Набиев, который ныне является подполковником запаса:


«Я НА СОЛНЫШКЕ ЛЕЖУ»
Из моего курсантского дневника: «29 марта 1985 года, Учебный центр «Старичи». Тактику с утра отменили, поскольку мою группу отдали в распоряжение полковника Кашина на окорку лесоматериала. Работали споро и с азартом. На двоих с Ю. Коростием очистили от коры десять брёвен. Немного позагорали всей группой. Полковник Кашин, будучи приятно удивлён нашей усердностью, объявил всем благодарность.
После обеда, наводя заведомо бессмысленную красоту для генеральских глаз, граблями на протяжении нескольких километров «разрисовывали» обе обочины «Дороги руководства» «под тельняшку». К вечеру удалось и немного поспать.
В 19.00 началась ночная тактика…».

Судя по снимкам, которые были сделаны в этот же день с моего «Зенита-М», после окорки брёвен развлекались не только принятием солнечным ванн, но и игрой «в ножечки»: были без автоматов, но со штык-ножами (ими, собственно, и производили окорку!) и поэтому кто-то не преминул пометать «ножечек» в деревья, хотя затея в целом бесполезная – по-киношному кинуть, держа штык-нож за лезвия, и, чтобы при попадании острие прочно и глубоко врезалось в древесину, без наличия у себя спецназовкой сноровки – затея заведомо провальная! А вот Вася Юрчук, Тарас Рудык и Юра Коростий (слева направо на фото) отыскали где-то в кустах выброшенный туда непонятно когда и кем тряпичный муляж вражеского часового – самодельное «учебное пособие» к практической тема «Разведка», – а потом с показушной яростью искромсали несчастного, но, согласно тут же на ходу выдуманной легенде, продолжающего оказывать фанатичное «сопротивление» «супостата» своими штык-ножами…
Юрий РЖЕВЦЕВ.
     
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Вот здесь ролик о наших совместных курсантских годах, сработанный ныне проживающем в Оренбурге моим близким другом и однокашником Виталием Царенковым: https://cloud.mail.ru/stock/nJfQsUiL24E46SGdhW3Yom8X

Со страниц телефонного чата выпускников ЛВВПУ-87:
 
« Последнее редактирование: 01 Апреля 2022, 18:38:52 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
4 июля 1987 года, мой близкий друг и сотоварищ по 42-й группе журналистов 10-й курсантской роты 3-го курсантского батальона Львовского ВВПУ Виталий Царенков за несколько минут до получения диплома военного журналиста и нагрудного знака выпускника военного вуза:
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 13 776
  • Ржевцев Юрий Петрович
Кобозев Георгий Кузьмич 1926 г.р., сержант, в Красную Армию призван по мобилизации 3 декабря 1943 года Завьяловским РВК Алтайского края: http://www.podvignaroda.ru/?n=41521674 http://www.podvig-naroda.ru/filter/filterimage?path=VS/374/033-0690306-1430%2B012-1438/00000215.jpg&id=41521761&id=41521761&id1=0ec02d0490e9db504b00cbf1bfd7683b


Гвардии лейтенант Георгий Кузьмич Кобозев (1926-2012) в форме советских танкистов образца 1949 года – парадной и повседневной:
 


Авторы: Юрий МОСКАЛЕНКО, Сергей КНЯЗЬКОВ, Владимир МОХОВ, выпускники ЛВВПУ: http://www.baltlev.ru/novosti/1052-nash-uchilischnyj-batja.html
«НАШ УЧИЛИЩНЫЙ БАТЯ
Всё это враньё, что незаменимых людей не бывает. В истории Львовского высшего военно-политического училища (ЛВВПУ) такой человек был – полковник Георгий Кузьмич Кобозев. Или, как его любовно называли курсанты, Жора Кобозев. Здесь, кстати, не было никакой фамильярности по отношению к офицеру-фронтовику. Была лишь какая-то мальчишеская робость перед этим человеком. И безмерное уважение к нему. Для нас, будущих армейских культпросветработников и военных журналистов, Георгий Кузьмич был поистине легендарной личностью, любимым командиром.
А уважали и любили его и за фронтовое прошлое, и за неподражаемый армейский юмор, который разряжал порой самую напряжённую обстановку, и за то даже, что никому в училище спуску не давал. Так ведь, как правило, и бывает. Строгих, даже «ретивых», но справедливых командиров помнят и любят. В отличие от добреньких и безвольных.
Он «пережил» не одного начальника училища. Они, как зелёные листья, распускались, набирали силу, желтели и отваливались своей генеральской осенью. А могучий ствол – полковник Кобозев – продолжал возвышаться, неподвластный ни житейским бурям, ни мелким тлям и точильщикам, которые по простоте душевной всеми правдами и неправдами пытались свалить Жору. Все эти мелкие пакости можно было охарактеризовать одной фразой: бодался телёнок с дубом. Неразумные телята не один лоб расшибли, а дуб не сдвинулся ни на йоту.
Почему Кобозев был нам очень близок в любом своём возрасте? Потому что когда Георгий Кузьмич был нашим ровесником, в 17 лет он попал в самое пекло войны, да ещё в танковые войска. Боевое крещение получил в Молдавии, участвовал в освобождении Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии. Сказать, что он родился в рубашке, – значит обидеть и Кобозева, и рубашку. Похоже, у него было столько ангелов-хранителей, сколько не менее легендарная училищная официантка Люба, по прозвищу Скорцени, не выпила за свою жизнь киселя...
Четыре раза молодой паренёк горел в танке, но каждый раз чудом из него выбирался. Сообщение о гитлеровской капитуляции застало его в Праге. Со своим соединением был переброшен на Дальний Восток. Танковая рота, в которой он служил, попала под огонь японских противотанковых орудий. Один из снарядов угодил в танк, командиром экипажа которого был старшина Кобозев. На родину, в Алтайский край, из части ушла похоронка: «Пал смертью храбрых в неравном бою». Очнулся Кобозев лишь через 20 суток в госпитале под Свердловском. Вернулся в часть. Однополчане были удивлены, называли счастливчиком, рождённым дважды. Грудь героя украсили заслуженные награды...
В послевоенное время Георгий Кузьмич много сил отдал подготовке офицерских кадров. В ЛВВПУ он всегда находился среди людей, в аудиториях, в учебном центре. Предметом его постоянной заботы была работа по укреплению воинской дисциплины, совершенствованию строевой подготовки, физической закалке курсантов.
Мы все родились спустя десятки лет после начала Великой Отечественной. Да ещё почти столько росли, пока не стали курсантами ЛВВПУ. Поэтому к нашему появлению в «системе» (как мы не менее «любовно» называли училище) полковник Кобозев оттрубил не один год. Его уважали так, что при коротком, как выстрел из танка, слове «Жора» курсанты разбегались, словно зайцы от орла. А он, Георгий Кузьмич, был в то же время своим в доску, потому что для него не существовало уз святее товарищества. И прикрывал он нас порой так, как родная мама не прикроет...
Тогда охота на курсантов со стороны прекрасной половины человечества была очень жёсткой. Порой юные девы прибегали к таким хитростям, что и в кошмарном сне не привидится. Иногда даже «арендовали» у подружек, молодых мам, их младенцев, приходили на КПП с дитём и требовали провести их к «самому главному»!
Дежурные по КПП непременно приводили «мамаш» пред светлые очи полковника Кобозева. Но Жора в таких пикантных ситуациях, как правило, был на стороне курсантов. У него, 04-05-05-12как и у любого военного, за подкладкой фуражки всегда была нитка с иголкой, и Кузьмич, изображая из себя доброго деревенского дядюшку (а как же ещё можно было относиться к «обмишурившейся» девушке?), ласково спрашивал:
- Говоришь, мой курсант – отец этого замечательного ребёнка и отказывается жениться? Непорядок! Разберёмся и накажем! Вот только решим один вопрос: у вас с ним всё по согласию было или, может быть, он воспользовался силой?!
Девушка не теряла надежды с помощью улыбчивого товарища полковника вернуть «заблудшего» курсанта под счёт 0:0 (так у нас называли обручальные кольца на крыше свадебного автомобиля), а потому чаще всего неопределённо пожимала плечами.
Тогда Кузьмич доставал волшебную иголку, вытягивал из неё нитку и просил девчонку:
- У меня зрение не такое острое, вдень, пожалуйста, нитку в иголку.
Гостья без труда проделывала эту операцию.
- Чудесно, – улыбался Кобозев. – А теперь попробуй вот так!
Он быстро вращал иголку между большим и указательным пальцами.
- Я же так не попаду! Держите иголку спокойно!
- Вот видишь, – опять заботливо говорил Кузьмич, –и курсант так не попадёт, если ты будешь крутиться!
«Мамаша» всё понимала без лишних слов и понуро возвращалась через КПП на улицу Гвардейскую...
И ещё об одном эпизоде хотелось бы вспомнить. Готовились мы к последнему своему львовскому параду на 9 Мая. Четвёртый курс. На плечах уже огнём горят лейтенантские звёздочки. А нас загоняют на плац разучивать песню. Полковник Кобозев стоит на трибуне, напротив клуба, а другой полковник-фронтовик, не менее легендарный Владимир Иванович Садовский, суетится перед курсантским строем, «накручивает». Наконец устраивается во главе колонны и командует: «Запевай!»
«Под мирным небом сорок лет живём под знаменем побед!» – выводит строй, печатая шаг.
Проходим мимо Жоры, у него на лице – словно в пустыне Сахара ни травинки, – ни малейшей эмоции. А Садовскому нужно, чтобы Кобозев хотя бы большой палец руки вверх поднял!
- Товарищи курсанты, кругом! На исходную, шагом марш!
Спустя три минуты – опять: «За-пе-вай!»
Один раз оттарабанили, два, три. После пятого прохода, отнюдь не по подиуму, нас начинает «колбасить». А злой курсант равен проснувшемуся вулкану. Тем более мы, военные журналисты. Не привыкли ни строевым шагом наяривать, ни песни петь. А потому мы по цепочке передаём друзьям-культпросветработникам новые слова песни.
И батальон, звонко чеканя шаг, выдыхает в сотни глоток: «В родной системе сорок лет! Живёт Садовский старый дед!». Садовский слышит, что песня наконец зазвучала! Он бросает взгляд на трибуну.
Кобозев «въезжает» в слова. Хохочет так, что теряет фуражку, а на его глазах выступают слёзы. Палец большой руки взмывает вверх, но только до тех пор, пока на него смотрит Садовский. А только комбат «уходит» – наш Жора тихонько аплодирует!
Спустя минуту Садовский останавливает строй:
- Можете, шволочи, петь, когда захотите!
После увольнения в запас Георгий Кузьмич переехал в Ярославль, поближе к семье своей дочери, которая, естественно, вышла замуж за выпускника ЛВВПУ. В областном военкомате Кобозев занимался оформлением наградных материалов, поиском награждённых, но не получивших свои награды фронтовиков. При всём при том он охотно принимал участие в мероприятиях, связанных с ЛВВПУ. Последний раз перед широкой аудиторией он появился 28 ноября 2009-го, когда в Центральном академическом театре Российской Армии отмечали 70-летие родного училища. Как всегда, был открыт к общению, буквально купался в обожании своих уже седовласых курсантов, которые встречали его овациями и дружно скандировали «Ко-бо-зев!».
...Георгий Кузьмич умер 27 марта на 86-м году жизни».
Записан
Страниц: [1] 2   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »