Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Воспоминания бывшего младшего командира Г.А. Воронец  (Прочитано 716 раз)

Василий Бардов

  • Опытный пользователь
  • Участник
  • ***
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 9
На Солдат.ру и на сайте 213 сп мы с Романом Проскуриным начали публиковать мою переписку с бывшим сержантом Г.А. Воронцом, которую мне хотелось бы обсудить и на этом форуме:
http://soldat.ru/forum/viewtopic.php?f=2&t=1102&p=326843#p326843
http://213sp56sd.ucoz.ru/publ/vospominanija_veteranov/vospominanija_voronca_g_a/1-1-0-13
Сейчас я продолжаю разбирать его письма за 1989-1990 годы.

Началась моя переписка с ним с этого письма:
"г. Выборг, 10.01.87 г. Здравствуй, Василий!...
Я хорошо помню наши поездки 1984 года и тебя лично. Я рад, что и ты не забыл и меня...
Я одобряю твою активную деятельность в отношении восстановления "биографии 213-го с.п.
Я служил в 213 с.п. с мая 1940 г. по июль 1941 г., но знаю его "биографию" до 1939 г. и помню кое-что из рассказов однополчан. Всё:
1) личный состав, 2) списки приданных полку частей и подразделений, 3) фамилии комсостава полка и "соседей" по 56-й с.д. и пограничников.
Я очень рад, что ты так много преуспел и продолжаешь работать.
Знаешь ли ты: 1) расположение домов, зданий и сооружений и назначение их в старом Фолюше (например: где были расположены: а) штаб полка, б) медсанчасть, в) клуб полка и т.п.)?
2) где полк дислоцировался полк до 1939 года"?...

А 4.5.90 года он написал мне:
В дополнение к:
"Я попал в 1-й стрелковый взвод, 1-й стрелковой роты".
Воронец: 22)Я не помню командиров 1-й роты. По всей вероятности это был Иванов - комроты-1. А ком-ром 1-го взвода был очень молодой л-т, недавний выпускник пехотного училища, еврей среднего роста. Во время похода в Эстонию и особенно по Эстонии, он с меня "шкуру драл" и все нервы вымотал. Всё понукал: "Смотрите, чтобы никто из бойцов не отстал! Смотрите, чтобы не потеряли оружие и имущество! Иначе - трибунал, под суд! и т.д. Когда был привал - он собирал командиров отделений на совещание. А сам иногда ехал на коне. Старшину роты я не помню. А с П.Я.Шелых - переписывался".

"17)...В Фолюше здание клуба сохранилось и сегодня (это польский арт.парк).

Только длинное здание в средней части разрушено и стало два здания.
По памяти рисую расположение зданий в Фолюше" (см.фото ниже).

Зам. комбата 3-го батальона Павел Вещунов




показывает на свою казарму или на соседнее здание клуба полка в фолюше:

"Воронец: 19)Несколько ночей мы ночевали по приказу начштаба в казарме 3-го б-на. Но нас это не устраивало. Клубники жили-служили по своему распорядку. Мне часто приходилось работать ночами. Тогда я спал в клубе или в библиотеке.
В Фолюше я подружился с рядовым Виктором Румянцевым - инженером-аэродромостроителем. Из Фолюша его перевели в другую в/часть".

К этому:
"Помню, что по приказу Черныха, 31-го декабря 1940 г. в клубе полка я вместо киномеханика показывал картину "Великий гражданин", про С.М. Кирова".
Воронец добавил 4.05.90 г.:
"В Фолюше, в клубе было 2 киноаппарата - стационарная установка КЗС-22. 31.12.40 Г. я на ней показывал кинокартину. Сидоренко заболел, Васильев отсутствовал. Комиссар Черных допустил меня - приказал мне. За показ я получил благодарность от командования. Фильм был большой - 12 частей. Кажется "Великий гражданин", про С.М.Кирова".

К этому: "Перед самой войной, командиру полка Яковлеву Т.Я. присвоили звание подполковника, но приказ в полку зачитать не успели (мл.лейтенант Портяной говорил, что отношение на присвоение очередных званий – подполковника Яковлеву и капитана комбату-3 Богачеву в полк пришло в субботу, но зачитать приказ в полку не успели).
Вечером 21-го июня, недалеко от расположения 1-го и 3-го батальонов, показывали кинофильм (какой - уже не помню, может быть и "Волга-Волга". Это был мирный к/ф). В это время в полк прибыло около 50-ти лейтенантов – выпускников Урюпинского училища, направлявшихся не только в наш, но и в 184-й и 37-й стрелковые полки. У нас они должны были переночевать, а затем разъехаться по полкам. Я помог им найти дежурного по полку, он их встретил и разместил в палатках караульной роты. В это время как раз сдал дежурство по полку лейтенант Панченков"
Воронец добавил 1.12.89 г. и 4.05.90 г.:
13) "Ручей на опушке Августовского леса у лагеря я помню. В субботу 21.6.41 года я, вместе с товарищем из клуба, стирали в нём свои гимнастёрки. А за ручьём, метрах в 1500 виднелись деревенские избы" (д. Новосёлки - В.Б.).
15)"В летнем лагере, в Августовском лесу, не было эстрады. Кинопередвижка была в фургоне, а не на полуторке. Фамилию шофёра я не помню - может и Матвеев. Киномеханик был Николай Сидоренко.
Николай Нагорный в клубе почти не бывал и в ремонтах кинопередвижек не участвовал".
"Распределение молодых л-тов проводилось не у нас, а в дивизии (в армии). Они просто остановились у нас, как на перевалочном пункте по пути из училища".
а 11.12.89 г.:
"То что В.И.Панченков сдавал дежурство по полку 21-го июня вечером я помню хорошо, потому что с ним говорил о прибытии в расположение полка группы мл.л-тов из училища - все в новеньком обмундировании, с портупеями и новенькими чемоданами",
а 15.2.90 г.:
"Группа командиров из училища прибыла в 213-й с.п. поздно вечером, уже в сумерках и подошли к тому месту, где показывали кинофильм. Это было на опушке леса (или поляны), примерно на север от лагеря (точнее - на восток - В.Б.), от штаба в 300-400 метрах по лесной дороге, которая выходила на дорогу на Сопоцкино, вблизи от ДОТа. Об этом я уже говорил с Панченковым. Может он и прав, а я неточен(?!) и была только одна группа".

К этому:
В ночь с 21 на 22 июня я ночевал в палатке. Когда оделся и выбежал из палатки, увидел часового у оружейной пирамиды, который был в растерянности и не знал, что ему делать, но не покидал свой пост. Уже шёл артобстрел и немецкие самолёты летали на восток и возвращались на запад после бомбёжки. Лагерь самолёты обстреливали из пулемётов. Над головами пролетали арт. снаряды и рвались где-то у Сопоцкино. Я видел бегущие подразделения бойцов в сторону канала, к границе",
Воронец добавил 1.12.89 г.:
"Да, я увидел часового у пустой пирамиды, когда выбежал из санузла - оружие в ней уже разобрали.
А царапнуло щепкой меня в начале пятого (в санузле)!
Видел я "остатки" убегающих к границе бойцов. А никаких командиров или политруков я не видел.
Через пару (2-3) часов по нашему лагерю в лесу стало опасно ходить: по стволам деревьев щелкали разрывные пули и от стволов летела кора и щепки".

К этому
"Делались попытки посылать разведчиков, чтобы найти штаб 56-й СД и соседей, но безуспешно".
Воронец добавил 4.5.90 г.:

"Про связистов, которых посылали на восстановление связи, я знаю, что они не вернулись в полк и связи так больше и не было".

К этому
"После 7-и утра, с автомашиной мы (старшим был я) подъехали к складу - большому погребу-землянке боепитания полка (в 300-500 м от штаба полка) и получили у старшины боепитания что-то из оружия, я - наган и патроны к нему, 5 "Лимонок" Ф-1, шанцевый инструмент и еще что-то, кажется, диски к ручному пулемёту, а также боеприпасы для клубных работников, сложили это все в машину",
Воронец добавил 4.5.90 г. (3-й лист,стр.6):
"На складе мне выдали:
1)наган, 2)5 гранат, 3)противогаз, 4)шансовый инструмент, 5)патроны к нагану.
И кажется такой-же ("комплект") получили и остальные (бойцы из его - В.Б.) команды. Мы на другое роужие и не претендовали. Понадеялись на 4 снайперские винтовки и ручной пулемёт, что видели в пирамиде 1-го батальона (позже, у переправы, они оказались неисправными - учебными).
"Цинк" с винтовочными патронами мы прихватили в фургон".

На мой вопрос: "А что ответил м-р Яковлев тем двоим строителям:
("После 6-ти часов утра в штаб полка прибежали лейтенант и старшина с соседнего с лагерем нашего полка саперного батальона. Их батальон (вероятно, 172-й саперный батальон 108 СД) располагался в 4-5 км от лагеря 213-го полка и на таком же расстоянии от Сопоцкино, у д.Новики. Они сказали, что были в увольнении с субботы и ночевали в Сопоцкино, когда начался  обстрел и бомбёжка – бросились в свой батальон, где никого в живых не застали, увидели только трупы своих товарищей. По их настоятельной просьбе старшину и лейтенанта отправили на передовую и они приняли участие в первых боях",
Воронец ответил 29.10.89 г.: "отправляйтесь в расположение нашего (1-го или 3-го - они вместе находились на южном берегу канала - В.Б.) батальона на передовую".

А по поводу: "Черных прибыл из Фолюша часов в 6-7. Прибыв в штаб полка, Черных почти сразу же ушёл на передовую, на канал. Помню, что в штабе было очень мало людей",
Воронец добавил:
"Как приехали в штаб нашего полка в Августовский лес Черных со Смирновым, я не видел, а узнал об этом от штабных писарей".

По поводу: "После боя за Гожей мы побросали всю технику, машины и т.д. Оставили только то, что могли унести на себе. Брали побольше оружия и патронов. А продовольствия не брали, да и не досталось нам ничего",
Воронец добавил:
"Всю технику и машины мы оставили перед болотом, по ЭТУ сторону "озёр" (видимо имеется в виду Рыбницкие болота, куда мои земляки, да и я тоже ездили за черникой, брусникой и т.п. - В.Б.). С собой после боя за д. Гожа, перед форсированием водной преграды мы взяли с собой только то, что могли унести на своих плечах. И ещё несколько повозок. И вот мы вышли на дорогу на Друскеники: пешком и только с тем, что было на нас"!

По поводу: "Утром 24-го июня мы вышли к Неману. Там шла переправа на понтонах. Я там видел кого-то из комсостава, руководившего переправой, но кого именно, уже не помню. Эта паромная переправа находилась в 1-1,5 км выше д. Гожа по течению Немана. Приехав туда мы подождали там своей очереди. На высоком, крутом берегу Немана, поросшем соснами, у крутого спуска к парому, наша клубная машина были обстреляны немецкими автоматчиками или пулемётчиками. Мы отрыли окопчики и хотели открыть огонь из тех винтовок и пулемета, что я захватил из пирамиды 1-го батальона еще в лагере полка, но все это оружие оказалось непригодным для стрельбы. Там его и бросили. К переправе был узкий, крутой спуск с высокого берега. Было ощущение, что враг за нами наблюдает, но мы его не видели. Я видел только несколько вспышек от пулемёта или автомата из овражка, от леса, откуда мы вышли к реке. Паром состоял, кажется, из одного или двух надувных понтонов и был очень неустойчив. Ни троса, ни лебёдок на нём я не разглядел. Мы переправлялись в клубной автомашине последними в колонне, под артобстрелом - вода рядом "кипела" от разрывов и осколков",
Воронец добавил:
"К переправе мы подъехали утром, лесной дорогой, почти под прямым углом. Вышли из леса на луга - вдоль берега была большая поляна или луг. Между рекой и лугом - узкая полоса соснового леса. Сосны, песок. Если смотреть на реку - воды за леском не видать. Со стороны Сопоцкино лес был в основном лиственный, кустарник по небольшим овражкам, из которого по нам открыли огонь из автомата.
Окоп был в песке между сосен на опушке. Лес, за ним окопчик и лугавина и дорога на Сопоцкино. Левее - лесок - оттуда корректировал артогонь немецкий наводчик. Где он сидел, я не знаю, но думаю, что там было самое удобное для него место (скрытно и высоко, далеко видно).
Крутой спуск с высокого берега на паром. Когда мы подошли к переправе - она уже работала вовсю. Никаких самолётов (ни немецких, ни наших) над нами небыло"...

Насчёт:
"Переправившись мы выехали на низкий песчаный берег. У воды были заросли камыша, травы и тростника. Там я помогал вывозить застрявшие в зыбком песке полковые миномёты на конной тяге, но тщетно. Лошади в упряжке были очень низкорослые и выбились из сил, а ездовые загоняли их в тростниковые заросли. Миномёты были большие, с большими опорными плитами и в упряжке их возила пара лошадей. В бою, в действии я их не видел, а тогда я видел их в последний раз. Относились они к полковой артиллерии ст. лейтенанта Онищенко и видимо там так и остались. У нашей клубной машины запарил радиатор, я таскал воду и лил в него. Мы выехали на дорогу, которой с переправы не было видно и поехали влево. Когда мы ехали (с километр) от переправы к костёлу в Гоже  артобстрел по нам не вёлся, видимо, он был перенесён на другие места. По дороге к костёлу мы проезжали целый ряд одноэтажных домов справа и слева, до самого костёла. Въехали во двор костёла. На площади у костёла было большое скопление людей - больше сотни. Во дворе костёла я успел осмотреть осколочные и пулевые повреждения машины. Их оказалось более 50, но к счастью никого не задело и были целы и скаты, и кабина, и мотор. 
Во дворе костёла я увидел незнакомого сержанта. Он оказался из 1-го батальона 184 СП, строившего противотанковый ров и ДЗОТы на границе. Я спросил у него о своём знакомом сержанте Короткевиче, но он ответил, что не знает такого".
Воронец 1.12.89 г. уточнил:
"Полковые миномёты вытащили на дорогу (выше Гожи)! Для чего миномётчики загоняли упряжки в тростники - спросите у них! Они хотели бросить упряжки, лошадей и миномёты. Был артобстрел. А я заставил (матом и револьвером - В.Б.) их вывезти на дорогу (которую с переправы небыло видно - В.Б.). Дальше мы уехали на клубном фургоне к костёлу и больше миномётчиков и их миномёты я не видел. На площади у костёла было большое (больше сотни) скопление людей. Никаких трупов я не видел, а ограды не помню. А помню, что на машине было более 50 пулевых и осколочных пробоин. Там состоялся мой разговор с сержантом из 184-го с.п. Я спросил о В.А.Короткевиче, а он сказал, что такого не знает" (потому что был из другого батальона, встретившего войну в другом месте чем б-н Короткевича - В.Б.).
Начался артобстрел (костёльного - В.Б.) двора и мы разбежались. А на (клубной - В.Б.) машине (как мне сказал кто-то из знакомых) якобы уехал в разведку (воентехник) Васильев. Но сам я этого не видел и вообще, больше я его не видел, а нашу машину мы оставили после боя за Гожей, в км 4-х от Гожи. Водителем клубного автофургона в Ивье и в Фолюше был Сидоренко. А П.Матвеева я не знаю".
А 4.5.90 г. он добавил:
"23)Васильева и клубный фургон я "упустил из вида" ещё до артобстрела. Я отлучился от костёла - искал кого-нибудь из 184-го с.п., чтобы найти В.А.Короткевича. Встретил сержанта из 184 с.п., который что-то охранял - был в карауле. Он ответил: 1) что Короткевича не знает,
2) что один батальон или рота их полка находится где-то в укрепрайоне (он имел в виду 1-й батальон, где служили Алексеенко и Исупов - В.Б.).
А когда я вернулся к костёлу - автомашины уже не было. И никто из наших не знал, куда машина ушла. В споре начался артобстрел.
А когда мы стали сосредотачиваться в лесу в 4-7 км от Гожи, то нашли автомашину (свою - В.Б.). Васильев сказал, что выполнял разведзадание.
24)Клубную автомашину, другие машины и технику оставили недалеко от шоссе, между холмов".

К этому:
Тут начался артобстрел костёльного двора и мы разбежались. Я и ещё несколько десятков бойцов перебежали на левую сторону дороги, идущей на Пальницу, и под обстрелом побежали вдоль дороги по пахоте без посевов к лесу, находившемуся в 4-5 км. Когда я бежал, то видел над головой белые облачка, средь ясного синего неба, возникавшие от разрывов шрапнели. Я упал в кювет и меня прикрыл своим телом какой-то боец, закрыв собой мои ноги, и осколок ранил его в плечо. Я содрал свою нижнюю рубашку и перевязал его рану. Дальше дорога входила в лес, кругом были холмы, поросшие большими редкими соснами. И мы углубились в лес на 1,5-2 км устроили привал. Разыскали своих и разошлись по своим подразделениям. Приводили себя в порядок, кто-то пытался поесть, было тихо. Вдруг, со стороны Гожи послышался шум мотора. Я и многие другие, стоявшие и сидевшие на открытых местах, увидели быстро мчавшуюся машину. На капоте у нее было красное полотнище. Когда машина проезжала мимо меня, метрах в 50-ти, я увидел в центре полотнища белый круг и свастику (это было понятно, что для опознавания с воздуха, но наши вроде бы так не делали). Фашисты проскочили мимо нас, но далеко машина не уехала, - буквально напоролась на нашу танкетку, возвращавшуюся из разведки, и была расстреляна из 45-мм пушки. Водитель так и остался сидеть за рулем со снесенной снарядом верхней частью головы. Машина ударилась о танкетку и сползла в кювет, 4-5 немцев повалились на землю и повисли на бортах, убитые пулями. Из этой машины были взяты важные документы и большая сумма немецких денег.
Потом был скоротечный и жаркий бой с немцами в 6-7 км от Гожи и 2-3 км от места нашего привала, недалеко от берега Немана. В бою участвовали все бойцы нашего объединенного отряда: 213 СП, батальон 184 СП, пограничники. Немцы были разбиты, я видел убегающих отстреливающихся немцев. Когда возвратились из боя к месту сбора, видел на обочине целый немецкий обоз несколько тяжелых автомашин-фургонов с брезентовым верхом, повозки с поклажей, запряженные битюгами - огромными лошадьми-тяжеловозами. По дороге мы говорили о прошедшем бое, все были возбуждены. Среди нас шел солдат или сержант, узбек или таджик по национальности, с сошками от ручного пулемета. Его спрашивают: "А где твой пулемет, бросил?". "Нет", - отвечает - пулеметчика убило, пулемет разбило. Все в атаку пошли, ну и я, били фашистов, я бил сошками, пулемета не было. На месте сбора был короткий передых. Начали раздавать сухпродукты, но мы - клубные опоздали и нам ничего не досталось, мне как-то удалось достать лишь грамм 150-200 кускового сахара и все.
Некоторое время спустя, нас обнаружил немецкий самолет, я видел даже лицо летчика, когда он пролетал над нами. Мы успели уйти с места стоянки и начался обстрел дальнобойной немецкой артиллерией, но мы были от того места уже более километра. Я видел как огромные столбы от взрывов и сосны взлетали на несколько десятков метров".
Воронец 19.2.90 года добавил:

Мы побежали из Гожи под артобстрелом. Сосредоточились в лесу, в 4-5 км от Гожи, у дороги на холмах, поросших редкими соснами. Группами приводили себя в порядок, розыскивали своих и разбирались по подразделениям. Броневик и 4 танкетки (по словам писаря разведбата у них был десяток БА-10 и одна танкетка, на которой "катался" Б.Максименко, наткнувшись на немецкие танки у переправы  - В.Б.) ушли в разведку. Прошло какое-то время...
Какую в/ч мы разгромили - я не знаю. Может это был и полк связи. Этот бой был в тот же день, что и переправа, а легковушка немецкая "проскочила" мимо нас буквально за несколько минут до боя. Машина с 4-5-ю немцами буквально наткнулась на нашу танкетку, возвращавшуюся из разведки с боем. Послышалась стрельба. Впереди завязался бой. Он начался на дороге (вдоль Немана) в 1-1,5 км от привала. Немецкий батальон или полк двигался в сторону Гродно, а мы - пошли им навстречу, в сторону границы (с Литвой - В.Б.).
Мы пробежали эти 1-1,5 км от привала. Наша разведка наскочила на немцев и завязала с ними бой. Подразделения нашего полка (отряда) продвинулись в сторону границы по шоссе и помогли нашей разведке. Я увидел (убегавшего и отстреливавшегося) немца. Перестрелка. Вижу трупы немцев и большой конный обоз:
1) конные повозки с поклажей, запряженные битюгами - огромными слоноподобными бельгийскими першеронами - лошадьми-тяжеловозами (потом мы пытались их запрягать в наши повозки, орудия и миномёты, везти раненых, но они оказались слабее наших маленьких лошадок, кажется сибирской породы!)
2) несколько (около 10) больших, тяжелых автомашин-фургонов с брезентовым верхом,
3) дальше - разбитая легковушка и несколько трупов немцев.
Очевидно, что С.С.Ракитянский (из музвдвода - В.Б.) был и двигался рядом со мной и на переправе, и в Гоже и за ней, и видел со своей позиции. Я был возможно там же, но в другое время (раньше или позже его). Очевидно там был и большой немецкий автобус, но я видел небольшую легковую автомашину.
Перестрелка постепенно прекратилась. Немцы были разбиты.
К трофеям в фургонах и повозках никто не прикасался, хотя мы были голодными уже несколько дней.
Мы собирались группами и вышли на дорогу. Я присоединился к одной из групп бойцов, в которой нацмен воевал с пулемётными сошками и мы вернулись в наш "лагерь" по дороге. Проходили мимо нем. обоза и разбитой легковушки. Ночёвок в районе Гожи: ни перед боем, ни после боя я не знаю - я не ночевал. С этого места мы ушли, т.к. были обнаружены немецким самолётом. Начался артобстрел нашего "лагеря" и мы уходили по горящему лесу. В лесу нас потеряли немцы.
После этого боя я нашу технику больше не видел. А видел только как выводили из строя наш фургон, автоцистерну и еще какие-то машины перед самым началом форсирования "большой воды".
Запомнился такой момент: мы едем по узкой лесной дороге. Лес редкий, горит многими небольшими очагами. Впереди слева, метрах в 40-50 от нас на дороге горит артпередок со снарядами. А позади нас, вплотную - автоцистерна. Мы остановились: лес горит, дорога горит. Гранатой мы разбили артпередок. Снаряды разбросало взрывом. Мы прятались за деревьями. Раздались несколько разрывов снарядов. Мы проскочили дальше. Горящий лес окончился и мы вышли к воде.
И всё это (от переправы через Неман и до начала перехода по воде) было в один и тот же день (т.е. 24 июня - В.Б.).
И как только мы перешли "большую воду" - вот тогда-то и был, если можно так сказать, ночлег (ночь коротка) и завтрак из конины (сварить её не успели). А когда тронулись дальше - одна мысль была: не отстать, не оторваться от своих!
Ночёвки небыло. Привал (пару часов) был сразу по выходу из болота на его сухом берегу в мелком лесе. Потом была конина, двигались по ночам. А потом - разбились на группы".

К этому:
"Начали раздавать сухпродукты, но мы - клубные опоздали и нам ничего не досталось, мне как-то удалось достать лишь грамм 150-200 кускового сахара и всё".
Воронец добавил 14.3.90 на стр.3:

"В районе Гожи никакой "рамы" (немецкого авиаразведчика) я не видел - её просто не было. А был самолёт вроде Мессершмитта-109 или другой, но не двухбалочный, а однофюзеляжный - не "рама".
Сахар был кусковой "пиленый", около кг.
Наш рефрижиратор был где-то на дне Немана, на переправе, а сухопродукты раздавали в 7-10 км от переправы, с конной повозки или с бортовой машины. А рефрижиратора там я не видел".
3.9.199.г.:
"О "зарытой" артиллерии - впервые слышу от тебя, Василий. Об этом "факте" мне никто никогда не говорил. Правда после переправы через Неман, (на берегу реки у Гожи), я не видел и не знаю дальнейшую судьбу двух упряжек конных с нашими полковыми миномётами (трубы и плиты).
После Гожи клубников я кажется не встречал. В одной группе был я вместе с 2-3-мя штабниками. Состав шедших параллельно групп менялся. Кто-то отставал, кто-то присоединялся. Группы сходились, жались друг к другу, расходились и вновь объединялись"...


К этому:
"Из пулемётной роты я помню Моисея Зисельсона - ст. сержант, ленинградец, еврей. До войны жил в Ленинграде по ул. Марата в д. 9, кв. 14(?). Я был в 1946 году по этому адресу, но его не нашёл и узнать ничего не удалось. Но точно известно, что он был в плену в 1941-42 годах и скрывался от немцев, как житель Средней Азии - Михаил Залилов. Дальнейшая его судьба мне неизвестна".
Воронец 15.2.90 года добавил:
"Я помню М.Зисельсона после боя за Гожей, когда он взвалил на плечи станок "Максима" и попёр его через водную преграду (а у него была паховая грыжа). Потом с ним и с С.Серовым (мл.л-том из прибывших в субботу из училища) я жил вместе в 1-м лагере в Сувалках. И с Зисельсоном жил в концлагере Фишборн".

К этому:
"Из миномётной роты знаю о ст. сержанте Викторе Бобикове. До войны в Фолюше он встречался с машинисткой из штаба Валей. Был высокого роста, плотный. В июне-июле 1941 года, Виктор с группой своих подчинённых бойцов из числа артиллеристов, выходил из немецкого окружения, пробивался на северо-восток, в сторону Молодечно. На Гродненщине он много и хорошо сражался с немцами. Били они немцев и их технику из противотанкового орудия (45 мм), которое тащили на конной тяге, а потом лошадей бросили, нечем было их кормить и пока оставались снаряды тащили орудие по лесам на себе. В группе было 8-12 человек. Говорили, что ему удалось дойти до Ленинградских партизан, куда-то в район Луги-Пскова".
Воронец 30.10.90 года добавил:

"Я читал письмо Щукина (ездового пулемётной брички из 2-й пульроты и повара 2-го б-на - В.Б.) и должен с горечью и болью признаться, что со многими его словами я согласен полностью, когда он говорит о наших несчастьях, горях и бедах. На многое у нас только сейчас "открываются глаза"! А в те дни мы (рядовые) - были слепые и слабые, как щенки или котята!! И били нас изрядно, а мы - огрызались и кусались только как могли и умели!!! Есть конечно среди нас (или были) и настоящие парни, такие как Виктор Бобиков - ст.с-т, миномётчик или артиллерист из нашего полка. Он с горсточкой бойцов дрался против немцев действительно до последнего снаряда, до последнего патрона и до последнего вздоха. Но к моему сожалению, я не знаю его дальнейшей судьбы и жив ли он. А о нём и его друзьях еще долго ходили легенды и слава"!

По поводу: "Я читал письмо Щукина"
http://213sp56sd.ucoz.ru/index/6_rota/0-463
Справка с сайта 213 с.п.: "Щукин Петр Семенович 1919 г.р., Казахская ССР, Северо-Казахстанская обл., Соколовский р-н, с. Сумное. Призван 27.10.1939 г. Петропавловским ГВК Казахская ССР, Северо-Казахстанская обл., г. Петропавловск. 213 СП 56 СД 6 рота, красноармеец, ездовой пулеметной тачанки, повар".
(его воспоминания мы опубликовали с Р.Проскуриным здесь:
http://213sp56sd.ucoz.ru/publ/vospominanija_veteranov/vospominanija_shhukina_p_s/1-1-0-41 )
 - я нашёл первое письмо Щукина, которое Воронец переслал мне и написал:

"Вася. Посылаю тебе письмо повара 2-го батальона. Вот так он ответил на мои многочисленные вопросы! Скорее всего письмо это было написано в пьяном виде(?).
Поэтому здесь:
1) и "памятные" факты драки в клубе,
2) и мой приход на кухню "со старшиной",
3) и я - "чернобровый парень" и т.д.
Посылаю - так, для "развеселения""...
А вот и это письмо Щукина:
"Здравствуйте, Геннадий Антонович!
С уважением к Вам, Петро Семенович. Красноярск...


К этому:
"В Сувалках, в первом лагере, я встретил много бойцов, командиров и политруков из нашего полка. Видел я и Яковлева, его видел и Ракитянский. Также в Сувалках я видел Солдатенко(ва) и Михновича. Были мы там с Поповым, Ракитянским и другими музыкантами полка. Хорошо помню старшего политрука по фамилии Рыбак, он был ранен в голову, лицо обезображено. Здесь я пробыл несколько недель. От командира транспортной роты ст. лейтенанта Солдатенко(ва) я услышал о судьбе Яковлева. Он рассказал мне однажды, что видел среди пленных командиров майора Яковлева, знает, что Яковлева несколько раз водили на допрос, откуда он возвращался измученным. Потом он видел, как Яковлева повели на допрос, после которого тот не вернулся. Позже, якобы, даже немцы говорили, что Яковлев вел себя на допросах стойко и мужественно, он отказался сотрудничать с немцами. Якобы Яковлеву принадлежали слова: «Если бы другие дрались на своих местах так, как командиры и бойцы 213 полка, то немцы не были бы там, где они находятся сейчас. Они бы не прошли ни километра по нашей земле».
Воронец 3.9.90 года добавил:
"Михнович рассказывал: 1) о поиске штаба дивизии и 2) о Васельеве-киномеханике и 3) своих "приключениях".
А Солдатенков говорил: 1) о командире полка Яковлеве, 2) некоторых командирах, 3) о себе и 4) о Вале - машинистке штаба.
Это было в Сувалках, во 2-м лагере (недалеко от речки), примерно в августе-сентябре 41 года. Солдатенков был в нашем блоке. А с Михновичем мы говорили через проволоку. Он был в соседнем блоке.
А вскоре нас перевезли в другой лагерь - кажется на старой границе с Польшей и больше их я никогда не видел. А о дальнейшей судьбе Вали Федотовой я ничего не знаю".
А 19.11.90 года он добавил:

"С Михновичем мы разговаривали дважды через колючую проволоку. Говорили с соблюдением осторожности, не только от немцев, но и от "своих". Он рассказал:
1) что штаба дивизии он не нашёл,
2) что из какого-то лагеря его отпустили как гражданского и старика и что должны отпустить и теперь.
О своих приключениях он не рассказывал. Говорил, что после освобождения подастся на свою Родину.
Точно не помню, но кажется он сказал что кинотехника Васильева немцы захватили, арестовали как шпиона, т.к. гражданскую одежду он одел поверх командирской формы. Его схватили и расстреляли".
« Последнее редактирование: 13 Декабря 2017, 07:11:36 от Sobkor »
Записан
Страниц: [1]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »