Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Расширенный поиск  

Новости:

Правила Форума: личная порядочность участника и признание им царящего на Форуме принципа субординации, для экспертов вдобавок – должная компетентность! Внимание: у Администратора и Модераторов – права редактора СМИ!

Автор Тема: Имя им – воины-интернационалисты!  (Прочитано 45748 раз)

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #20 : 26 Августа 2019, 08:12:34 »
От известного калининградского журналиста Владислава ТАМГА (г. Советск):
- В Советске проходит III Открытый турнир по футболу памяти воина-интернационалиста Алексея Константинова. На поле вышли около 150 игроков девяти команд» «Полесск», «ДЮСШ Черняховска», «Гвардейск» «Светлый», «Красная звезда» (Советск), «ДЮСШ Советска», «Прогресс (Черняховск», «СШОР №5» (Калининград), «Неман». Это ребята 2007-08 года рождения. В поле по 8 игроков и вратарь, которым предстоит выдержать 25-минутный тайм. Сыграть футболистам друг с другом предстоит по перекрёстной системе, а за их игрой наблюдает мама солдата, памяти которого посвящён турнир – Людмила Васильевна.
Алексей Константинов (06.11.1967-03.03.1987) был сержантом, командиром сапёрного отделения в/ч 52679. Он родился в Советске и здесь же закончил школу № 1. Затем учился и работал на судостроительном заводе в Ленинграде. В ноябре 1985 года он был призван в армию и вскоре направлен для прохождения службы в Демократическую Республику Афганистан. Как свидетельствует выписка из личного дела, сержант Константинов «проявлял заботу о безопасности подчинённых и лично выполнял наиболее опасные задачи». Погиб он в ходе одного из разминирований, будучи смертельно ранен. За мужество и отвагу он был награждён медалью «За боевые заслуги», и посмертно – орденом Красной Звезды. Посвятить футбольный турнир памяти своего земляка решили такие же как он воины-интернационалистами Советска, объединённые в общественную организацию. Это более четырёхсот ветеранов боевых действий не только Афганистана, но и других локальных войн (на Северном Кавказе, в Анголе, Египте, Вьетнаме, Эфиопии, Лаосе и Южной Осетии), половина из которых – «афганцы». Они входят в Ассоциацию воинов-интернационалистов Калининградской области и во Всероссийскую организацию «Боевое братство». Их общими усилиями и был организован этот, уже третий по счёту турнир.
Кроме кубков и медалей команды получат призы. Но как подчеркнул, обращаясь к спортсменам Иван Гребенников, главное в этом турнире не победа, а участие. И конечно же то, что ребята занимаются спортом, а это делает их сильными и здоровыми. Именно такими и должны быть будущие защитники Родины.


Лидия Константиновна, мама Алексея Константинова: «Такие мероприятия нужны, потому что это физическое развитие детей, ну и патриотическое воспитание. Мой сын был хорошим и добрым парнем, и тоже немного занимался футболом. Правда он его бросил и увлёкся танцами, закончил музыкальную школу. Ну хулиганил конечно немного, как многие мальчишки. После школы он поехал в Ленинграде окончил судостроительное училище, работал, а уже оттуда его в армию».


Александр Булана, ветеран-«афганец», председатель Совета общественной организации воинов-интернационалистов города Советска (на представленном фотоон крайний слева): «В качестве почётных гостей у нас впервые на турнире присутствуют представители Российского союза ветеранов Афганистана во главе с председателем президиума Гребенников Иван Михайлович». Радует то, что присоединяются к нам команды Немана и Полесска. Жаль, что не доехал молодёжный состав калининградской «Балтики».

     

 
« Последнее редактирование: 15 Февраля 2021, 14:18:00 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #21 : 14 Февраля 2020, 16:34:00 »
От Пресс-службы Пограничного управления ФСБ России по Калининградской области:
- В Парке Победы г. Калининграда 14 февраля 2020 года состоялось торжественное мероприятие, посвящённое очередной годовщине вывода Советских войск из Афганистана. В митинге у памятника «Пограничникам всех поколений» помимо ветеранов боевых действий, прошедших дорогами войны в Афганистане, Таджикистане и других горячих точках, приняли участие также сотрудники Пограничного управления ФСБ России по Калининградской области.
31 год назад в 1989 году из Демократической Республики Афганистан был выведен ограниченный контингент Советских войск. Службу в Афганистане прошли более 62 тысяч воинов-пограничников, которые обеспечивали охрану советско-афганской государственной границы протяжённостью более двух тысяч километров. В период афганской войны пограничными войсками было проведено 1113 боевых операций, в ходе которых погибло 419 человек, ранено  2540 пограничников.
На мероприятии, приуроченном ко Дню памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества, выступили председатель Совета Калининградской региональной общественной организации ветеранов Пограничной службы (войск) В.Н. Шевченко, ветеран боевых действий С.М. Левыкин. Ветераны подчеркнули необходимость сохранения памяти о войне в Афганистане и людях, принимавших в ней участие, ради будущих поколений, воспитания патриотизма и любви к Родине.
     

От известного калининградского журналиста Владислава ТАМГА (г. Советск): «В калининградском Советске помянули советских военнослужащих, погибших при выполнении воинского долга в Демократической Республике Афганистан, и поблагодарили тех, кто с вернулся с этой войны».
                       

От пресс-службы УВД по Юго-Западному административному округу ГУ МВД России по г. Москве:
- В УВД по ЮЗАО ГУ МВД России по г. Москве почтили память минутой молчания погибших воинов Афганистана, а также поблагодарили присутствующих ветеранов-интернационалистов. Для Управления стало традицией в преддверии дня памяти воинов-интернационалистов встречать дорогих ветеранов. В этом году исполнился 31 год со дня вывода советских войск с территории Демократической Республики Афганистан и специально к этой дате, художественные коллективы кадетского класса ГБОУ Школы № 1981 Юго-Западного округа г. Москвы под руководством педагога-психолога Надежды Максюты, подготовили концертную программу для всех гостей. Перед собравшимися выступили ребята, которые прочитали стихи и спели песни, а сотрудницы Отдела кадров УВД подполковник внутренней службы Юлия Поляченко и капитан внутренней службы Валерия Макарова, исполнили песню «Журавли». Праздничный концерт завершился танцем «Вальс Победы».
По завершению концертной программы, начальник Управления генерал-майор полиции Юрий Дёмин, помощник начальника УВД по РЛС подполковник внутренней службы Сергей Сорокин и представитель Общественного совета при УВД Александр Нестеров поблагодарили всех участников и ветеранов Афганской войны за их труд, за их силу и смелость, за мужество и стойкость, проявленные в годы сражений, и вручили всем ценные подарки и материальную помощь от благотворительного фонда. Завершилось мероприятие общим фотографированием.
     
         


От столичного писателя и журналиста подполковника в отставке Николая Александровича СТАРОДЫМОВА:
«С ОКОНЧАНИЕМ АФГАНСКОЙ ВОЙНЫ МИР НЕ НАСТУПИЛ
С праздником, шурави! Право, не знаю, как называть сегодняшний день… Написал «праздник», а не уверен, что это правильно… В любом случае, это повод для того, чтобы обратиться ко всем, кто побывал «за речкой», кто дожил до нынешнего дня, кто остался верен «афганскому» братству. Не могу ручаться за всех, потому говорю только от себя… Я толком не понимал, зачем потребовалось вводить войска в Афганистан – только в силу молодости не мог предположить, насколько это чревато. Я не очень-то понимал, что мы делаем в этой стране, когда ходил на боевые в составе родной 5-й гвардейской – хотя, чего уж скрывать, верил, что где-то наверху есть куда более мудрые головы, которые знают, что всё делается правильно. Ну а в феврале 1979 года, встречая в Кушке наши выходящие колонны, я как-то уже здорово сомневался, что нами руководят и в самом деле разумные поводыри. Но я очень хотел верить тогда, что с окончанием «афганской» эпопеи что-то в стране изменится к лучшему. Не изменилось – а покатилось вообще в тартарары… А потом случился развал Союза… И серия конфликтов на Кавказе… И масса очагов напряжённости по всему абрису России…
И начало нашего присутствия в Сирии… Когда опять думаешь, что где-то сидят умные головы, которые понимают, что делают, в отличие от меня, старого скептика, который считает, что мы опять вляпались в нечто, от чего придётся отмываться и признавать ошибки… К чему это я?.. Да к тому же… Тридцать один год назад завершилась Афганская война. Война завершилась – а мира не наступило… И вот сейчас мы уходим – всё скорее… И что внукам оставляем?.. Неустроенную, раздираемую усобицами Россию, с хиреющей экономикой и всё более напряжёнными социальными отношениями, от которой все ближние и дальние соседи стремятся хоть чего-нибудь да отщипнуть…
Для меня тот далёкий февральский день в Кушке видится сегодня рубежным. После него развал Советского Союза – территориальный, экономический, политический, идеологический – стал неизбежным. Так можно ли нынешний день считать праздником?..
Повторю высказанную чуть выше мысль: 15 февраля 1989 года окончилась война в Афганистане, зато вскоре началась война на территории Советского Союза – и эта новая война не прекращается по сей день. И всё же… Покоя ушедшим, здоровья живым, заботы близким!
Вспомним, товарищ, мы Афганистан,
Зарево пожарищ, крики мусульман,
Грохот автоматов, взрывы за рекой,
Вспомним, товарищ, вспомним, дорогой!..
».

От столичного писателя и журналиста подполковника в отставке Николая Александровича СТАРОДЫМОВА:
«В ЦДРИ ГОВОРИЛИ ОБ АФГАНЕ
Так традиционно повелось, что в период с 14 по 23 февраля в России проходит своего рода марафон патриотических мероприятий: http://starodymov.ru/?p=28989 Ну а с 24-го переключаемся на подготовку к 8 Марта: http://starodymov.ru/?p=29186 Но до этой переключательной даты ещё неделя. А пока – о патриотике… В Центральном доме работников искусств (ЦДРИ), что возле станции метро «Кузнецкий мост», 18 февраля состоялся вечер, посвящённый Дню воина-интернационалиста. Организовал и провёл его Валерий Поволяев – известный писатель и публицист, общественный деятель: http://starodymov.ru/?p=26038 Правда, сам Валерий Дмитриевич особо подчеркнул, что истинный организатор мероприятия – Эдуард Романюк (о котором я расскажу чуточку позже). Ну, поскольку я не знаю персональных раскладов, так что ограничусь тем, что назвал обе фамилии: Валерий Поволяев и Эдуард Романюк. Лично меня на мероприятие пригласил Вячеслав Фёдорович Лашкул – ветеран внешней разведки, эрудит и обаятельный человек, писатель и публицист-международник, стародавний друг и сподвижник Валерия Поволяева: http://starodymov.ru/?p=31322 В ходе встречи некоторым гостям организаторы презентовали книгу «Шебаршин. Воспоминания соратников», автором-составителем которой является Валерий Поволяев, которую я уже читал и о которой своё мнение уже высказал: http://starodymov.ru/?p=30532 Открыл мероприятие Валерий Поволяев. Он рассказал о том, что, на его взгляд, есть для России и россиян Афганистан, какую роль он сыграл в истории Отечества, о своём участии в событиях тех лет, о том, как видит их из дня сегодняшнего.
Под стать выступали и остальные участники. Александр Логинов служил «за речкой» в разведцентре. Соответственно, и рассказ его был о деятельности соответствующих структур. С горечью поведал он о том, сколько его товарищей-коллег погибли при выполнении воинского долга; а сколько ранено – он даже число не смог назвать – просто сказал «много». Что и говорить: война – жестокая штука.
Затем выступил Юрий Беляев, президент Академии Русской Словесности, секретарь Союза писателей России. В частности, он остановился на личности Горбачёва (см. запись от 15 января: http://starodymov.ru/?p=32092), который предал всё и вся, и в частности, применительно к теме встречи, наших союзников этнических афганцев, с одной стороны, и «афганцев»-соотечественников, с другой: http://starodymov.ru/?p=30796
Право, я сейчас не считаю нужным развивать эту тему – не место и не время. Просто отмечу: предательство Горбачёва было и останется в веках символом успешной деятельности разведки одного государства по развалу государства другого. Примерно так сказал Юрий Антонович, и я с ним совершенно согласен. Наши враги сработали великолепно, а мы – наши спецслужбы и идеологические структуры – вдребезги проиграли это сражение. За что сегодня и расплачиваемся!
Далее выступил Игорь Астапкин, генерал-лейтенант из МВД. С Игорем Васильевичем мы знакомы уже давно, хотя встречаемся, как водится, нечасто; в частности, он, сам поэт и популяризатор поэзии, является одним из вдохновителей Литературного объединения «БлагоДарение» при Центральном клубе МВД: http://starodymov.ru/?p=4135 Астапкин рассказал о деятельности ветеранских структур министерства, одним из лидеров которых он является, по патриотической направленности в целом и по увековечению памяти об участии сотрудников в афганской эпопее.
Затем Юрий Поволяев предоставил слово мне. Я уже не раз подчёркивал, что не считаю себя квалифицированным оратором: http://starodymov.ru/?p=24448 Просто стараюсь говорить от души, как умею, как подсказывают в данный момент сердце и душа. Наверное, эта искренность иной раз и срабатывает. Однако вот что меня нередко заставляет напрячься… Афганистан – это далёкое прошлое моей биографии. Всё, что я видел, что пережил «за речкой», я описал в своей книге, которая увидела свет под названием «Боевой дневник Афганской войны» (см.: http://starodymov.ru/?p=8316), в последующих публикациях: http://starodymov.ru/?p=32419
Что я могу сказать о нём нового, относительно того, о чём писал и говорил уже много-премного раз?.. Все истории уже рассказаны, все приключения описаны, все душевные переживания, не раз пережёванные, превратились лишь в воспоминания о переживаниях той поры.
Слишком много всего напласталось поверх афганского горизонта керна моей исторической памяти. Я знаю, что есть ветераны, которые так и застряли душой в Афганистане – лично для меня он давно стал лишь одним из фрагментов богатой событиями биографии.
Конечно, за минувшие годы я пересмотрел и скорректировал свои представления о том, «что делал я в краю далёком»… Однако на данный момент эти скорректированные представления уже сформировались, затвердели, окуклились и навряд ли претерпят какие-то кардинальные изменения.
Соответственно, всякий раз, когда мне приходится выходить к микрофону на «афганских» мероприятиях, я испытываю неловкость. О чём говорить?.. О том, как мы выполняли воинский долг?.. Вновь и вновь пересказывать истории, которые со мной приключились или которым я стал свидетелем?..
Сколько раз я видел и слышал, как записные ораторы из раза в раз, из года в год говорят одно и то же, едва ли не одними и теми же словами!.. Даже голос у иных привычно дрожит в одних и тех же фрагментах обкатанной речи!.. И мне очень не хотелось бы уподобиться таковым, я бы искренне огорчился,  если бы узнал, что люди, которые меня уже слышали раньше, заметили, что и я повторяюсь.
Но как не повторяться?.. Как выступить так, чтобы это стало новым выступлением, а не перепевом старого?.. Вот обуреваемый этими противоречивыми сомнениями я и вышел к микрофону на описываемом вечере. Впоследствии мне сказали, что выступление удалось, однако чего в этом «говорят» больше – искренности или вежливости – не стану утверждать. Прежде всего, я отметил, что встреча проходит в Троянов день – праздник всех воинов-славян: http://starodymov.ru/?p=32449 Сегодня, когда мы всё больше отмечаем праздники китайские или пришедшие с Запада, считаю нужным по возможности напоминать, что – славяне!.. И негоже забывать славные события из истории наших предков. Потом подчеркнул, что я, человек, прошедший четыре войны, в результате стал последовательным сторонником мира. Нет, не пацифистом – ни в коем случае. Но только я видел, насколько легко и просто ЧЕЛОВЕК – это высшее творение живого на нашей грешной земле – превращается в лишённое жизни и души ТЕЛО, становится просто «грузом 200»: http://starodymov.ru/?p=23147 Я видел, как мучается живая плоть, в которую впивается горячий кусочек металла: http://starodymov.ru/?p=5827 Я видел искорёженные взрывами или перепаханные гусеницами строения, которые перестали быть домами…
Война умеет разрушать, но создавать – нет. Да, конечно, кто-то скажет, что на руинах разрушенных государств взрастёт впоследствии нечто новое, однако для того, чтобы оно взрасло, требуется, чтобы умерло бывшее здесь ранее!.. Между тем, государство – это не абстракция, это люди; и разрушенное государство – это множество убитых людей.
Фраза о том, что «в войне победителей не бывает» красива, да только неточна она. Есть ли победители или нет – этот вопрос может возникнуть только в умозрительно философском смысле, в то время как в банально-историческом её контексте победитель есть всегда. И непременно имеется проигравший: http://starodymov.ru/?p=24600 Причём, в качестве проигравших можно числить и множество людей, погибших в рядах той армии, в конечном счёте ставшей победительницей. Потому что погибший – это тот, кто не родит ребёнка, не посадит дерево, не построит дом: http://starodymov.ru/?p=29038 Любая война – это столкновение геополитических интересов. А геополитика – тварь бездушная. Ей-то и приносятся в жертву живые люди: http://starodymov.ru/?p=22999 Каждая страна, каждый вождь начинает войну в уверенности, что победит. Но кто-то же при этом изначально обречён на поражение.
У нас в стране немало «ястребов», которые предлагают хоть сегодня двинуть дивизии в атаку – сначала на Киев, а там и на Вашингтон. Правда, как правило, даже почти всегда, эти «ястребы» самолично воевать не собираются, они ж геополитики, а не «серая скотинка» из числа диффузников (см.: http://starodymov.ru/?p=513 ). Они привыкли придумывать и создавать конфликты, разрешать же их предоставляют другим.
А я был на войне!.. Я видел, как убивают и умирают!.. Я сам выносил раненых, я бегал по полю, в надежде уклониться от падающих и рвущихся мин, я слышал хруст гравия под колёсами бронетранспортёра, когда нам, зажатым в дальнем углу мусульманского кладбища, довелось прорываться прямо по могилам…
После меня выступал Эдуард Романюк, имя которого я уже упоминал выше. Он во времена оны служил в военной медицине, и он занимался тем, что спасал искалеченных солдат, которых доставляли «из-за речки»…  Вот он меня понял в моём представлении о том, что мир – лучше войны.
После окончания вечера ко мне подошёл Александр Иванов – сотрудник «Медицинской газеты». И также высказал слова поддержки, отметив, что бороться с вражеством следует в сфере культуры, науки… «Экономики!», – произнесли мы с ним в унисон – и оба засмеялись такому совпадению точек зрения.
Но вернусь к своему выступлению. Я особо подчеркнул, что к числу пацифистов не принадлежу – доведётся, так и возьму в руки автомат, и пойду за Родину сражаться в любом качестве. Благо, из родимого «калаша» я стреляю прекрасно. Но всё же не хотелось бы этого. Право, мне очень хочется, чтобы мои внуки – Вероника (см.: http://starodymov.ru/?p=31541) и Захар (см.: http://starodymov.ru/?p=31531) – жили в мирной, сильной и богатой стране!..
Выступать об Афганистане и не рассказать ничего из своей биографии о той поре, наверное, это неправильно. Во всяком случае, я так считаю, и руководствуюсь этим представлением. Только какую историю рассказать?.. Я поведал о том, как под Гератом едва не попал под садящийся самолёт. Не самый показательный для войны эпизод?.. Быть может… Значит, в следующий раз расскажу другой.
Ну и напоследок. На вечере выступили несколько артистов. Прекрасно пели Маргарита Корнеева и Любовь Исаева; и совершенно великолепно играл на гитаре Юрий Нугманов. Право, они стали истинным украшением вечера!..».

Михаил Непряхин, Вячеслав Лашкул и я.


Юрий Беляев.


Слева – генерал Игорь Астапкин.

« Последнее редактирование: 15 Февраля 2021, 14:32:24 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #22 : 06 Апреля 2020, 21:29:22 »
От пресс-службы «Патриот Экспо»: «21 мая в России традиционно отмечается День военного переводчика. О работе этих уникальных специалистов, часто остающихся в тени, рассказывает фотопроект «Военные переводчики на службе Отечеству». Фото из архива Союза ветеранов Военного института иностранных языков и Вадима Савицкого».

1982 год, Кабул, во время работы с генеральным секретарем ЦК НДПА Бабраком Кармалем в ходе визита последнего в советскую 103-ю дивизию.


«На броне»: май 1988 года, Афганистан, дорога Кабул – Джелалабад.

От летописца Борисоглебского аэроклуба Юрия Евгеньевича Николаева (г. Снежинск Челябинской области): «Владимир Анатольевич Иванников (17.05.1944-05.03.2016) – сын офицера-фронтовика, ветеран советских Вооружённых Сил, воин-интернационалист, с доблестью прошедший фронтовыми дорогами Афганистана».
 

От Игоря СУХИНА, главы администрации Богородского городского округа Московской области:
- 25 сентября отмечает свой юбилей Сергей Князев – ветеран боевых действий в Афганистане, председатель Совета регионального отделения общественной организации ветеранов «Боевое Братство». Награжден различными правительственными наградами, ведомственными медалями, а также наградами губернатора Московской области.
Без преувеличения можно сказать, что «Боевое братство» – одна из самых крупных и наиболее влиятельных ветеранских структур Российской Федерации. Сергей Николаевич ведет многолетнюю плодотворную работу по социальной защите и оказанию помощи ветеранам боевых действий, инвалидам и членам семей погибших защитников Отечества, активное участие в общественной жизни Подмосковья.
От всей души поздравляю Сергея Николаевича с Днём рождения! Желаю крепкого здоровья, оптимизма, семейного благополучия, а также плодотворной работы в ветеранской организации!

От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «Полыхающей кометой пронёсся этот удмуртский паренёк Валерий Глезденёв по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне. Сегодня день памяти о нём...».
       
« Последнее редактирование: 20 Июля 2021, 10:56:48 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #23 : 15 Февраля 2021, 10:50:28 »

От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «Сегодня исполняется 32 год с того дня, когда советские войска покинули Афганистан. Середину зимы 1989 года я встретил на Кушке. В Генштабе мне сообщили, что и через это направление планируется продвижение наших войск. В знаменитом, самом южном гарнизоне Советского Союза я не был с солдатских своих времён. Поэтому и прельстился этим направлением, памятуя с молодости присловье: «Есть на свете три дыры – Кизыл-Арват, Кушка и Мары». Помню, как пошёл снег, крупными с пол-ладони хлопьями – большущая редкость в тех местах. И мне стало ясно, что основные и главные события исторической акции развернутся в другом месте – Термезе, который отсюда за много сот километров, вообще – в Узбекистане. В штабе кушкинской дивизии узнал, что мой старший товарищ и безотказный помощник во всех моих начинаниях начальник ГОМУ генерал-полковник Кривошеев тоже находится в Термезе. Тут же с ним связался: «Григорий Федотович, обращаюсь к вам с такой же страстью, как Ванька Жуков к своему дедушке – заберите меня отсюда!». Аппарат ВЧ развёл своим проводным бульканьем кряхтение генерала, но самолёт на Кушке появился через несколько часов. И я успел передать на ленту ТАСС информацию о том, как картинно и красиво генерал Борис Громов перешёл железнодорожный мост через Амударью у Термеза.
Сам командующий 40–й армией, Герой Советского Союза впоследствии вспоминал: «Когда мы проехали середину моста и пересекли линию, обозначавшую государственную границу, то увидели стоявших, по-моему, самыми первыми Михаила Лещинского и оператора Бориса Романенко. Не доезжая до них метров семьдесят, я остановил бронетранспортер, спрыгнул с него и пошел к Михаилу пешком… Лещинский, кажется, был единственным человеком, с которым могли нормально общаться и солдаты, и командиры».
Тёзка Лещинский был моим закадычным приятелем. Когда я впервые прилетел в Афган (всего я там побывал четырежды), заведующий корпунктом ТАСС Герман Байков (мы с ним на фото) даже не заметил меня, своего коллегу из Военно-политической редакции агентства. Не то чтобы я пожаловался, но сказал Лещинскому о равнодушии Байкова. О чём они говорили и говорили ли вообще – не знаю. Но все последующие мои приезды Байков был сплошной любезностью. Лещинский на самом деле обладал непререкаемым авторитетом в журналистском корпусе Кабула. Между прочим, именно он первым сообщил миру о вводе советских войск в Афганистан. И через десять лет именно ему выпала честь поведать миру об окончании героической афганской эпопее. Мы часто с ним возвращались к той теме…
- Тёзка, помнишь, как в 1989 года я встречал тебя в Термезе на мосту через пограничную реку. Как раз миндаль зацвел. Мы все радовались, что закончилась почти десятилетняя война. Как складывалась твоя дальнейшая судьба в личном плане, на телевидении?
- Эти воспоминания мне, что соль на рану. Никогда не предполагал, что высшее руководство партии, страны, армии так равнодушно отнесётся к тем, кто воевал в «Афгане». Помнишь же: войска встречали на уровне никому неизвестного заместителя начальника Главпура генерала Стефановского. Солдатам и офицерам скопом вручили рублевые часики и пластинки, даже без соответствующих надписей. Разумеется, были митинги, выступления и всё такое прочее, но странность происходящего они не развеяли. Потом нас официально пригласили в Останкино на церемонию вручения наград. Мне и оператору Борису Романенко дали ордена Красной Звезды, моей жене Аде – медаль «За боевые заслуги». Ну, начистились мы, как положено, а председатель Гостелерадио не смог прийти. Нас успокоили, сказали: «Отдыхайте». А мне хотелось дела. Однако горбачевская команда срочно прятала всё, что касается Афганистана, под сукно. Потом, правда, мне дали должность политического обозревателя, а жену так и оставили комментатором. Я выступил во «Взгляде» довольно остро, дал личную оценку афганским событиям, сказал о том, что наша помощь этой стране нуждается в упорядочении, как минимум. Ты же в курсе дела, что большая часть наших товаров никогда не доходила до простых афганцев.
- А это разве не видно было по прилавкам кабульских духанов? Кстати, впервые в жизни я узнал, что сгущенное молоко мы выпускали, оказывается, и в трехлитровых банках.
- И я не единожды видел, как наша мука насыпалась в американские мешки и за деньги потом продавалась голодающим. Знавал я и много других подобных фактов. В Кабуле это не понравилось, и мне из ЦК недвусмысленно намекнули: Михаил Борисович, вам этой страной лучше не заниматься. Полуторачасовая моя передача «Афганистан: десять лет спустя», которая даже была заявлена в эфире, так света и не увидела. Вообще в начале 1990–х на ТВ вдруг стало принято удальски топтать и осуждать Советскую Армию, а я этого делать не хотел. Поэтому и пришлось уйти. Вскоре я создал свою телекомпанию – творческое объединение «Колокол».
- Но «Афган» ведь особь статья – всё равно будешь к нему обращаться. Это такой кусок нашей жизни, словно валун на дороге. Всякий раз, обходя его (отчасти и по себе знаю), поневоле вспоминаешь «события за речкой»...
- Да, ты прав. Всю оставшуюся жизнь я положу на то, чтобы переломить негативное отношение к ребятам, прошедшим «Афган». Они вообще неподсудны, как и те парни, что сейчас в Чечне воюют, потому что выполняли долг. Судить надо тех, кто такой долг нелепый формулирует, кто так иезуитски подставляет нашу армию. А воевавшие и тогда, и теперь – всего лишь жертвы. Я – один среди них. Но во многом и сам перед ними виноват. Не раз в том каялся и сейчас каюсь. Все воевавшие нуждаются в психологической реабилитации. И об этом буду везде говорить. Но главную свою задачу вижу в том, чтобы «афганы» больше не повторялись».
Михаил Лещинский оказался верен слову до самого последнего своего вздоха. В совместной работе с женой Адой Викторовной Петровой он снял больше десятка фильмов-расследований. Вот лишь некоторые из них: «Кто вы, генерал Судоплатов?», «За кулисами войны», «Кремлёвская принцесса. Жизнь и судьба Светланы Алилуевой», «Адольф. Казнь после смерти». По этим материалам в Англии и США была издана книга о самоубийстве Гитлера, ставшая бестселлером во многих странах. Журналистские расследования Лещинский и Петрова провели и по обстоятельствам убийства лидера Афганистана Амина («Дворцовые тайны Кабула»).
…И сегодня, в день окончания афганской войны я вспоминаю тёзку Лещинского».
         

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- 15 февраля 2021 года, столица Белоруссиит город Минск, Остров слёз. Я и мои солдаты, земляки-белорусы нашего батальона, где я в звании майора тогда был замполитом: все они водители и механики-водители. Служили мальчишки в Афганистане дольше всех. От двух лет и трёх месяцев до двух с половиной лет. Это чтобы смену себе подготовить. «Учебка» в Союзе в расчёт не бралась. Их офицеры и дембеля учили на месте. Никто не роптал. Бойцы – молодцы! Сами этот флаг сделали. Кстати, все сказали, что я неплохо выгляжу. Старше ребят в среднем я на десять лет...

От пресс-службы администрации Балтийского городского округа Калининградской области:
- 15 февраля 2021 года, в День памяти воинов-интернационалистов, в Балтийске у часовни Дмитрия Донского ветераны, руководство Балтийского городского округа, представители духовенства, военнослужащие Балтийской военно-морской базы, юнармейцы и волонтёры Культурно-молодежного центра почтили память погибших воинов минутой молчания и возложили цветы к мемориалу. Напомним, что дата проведения «Дня памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества» выбрана не случайно. Именно 15 февраля 1989 года последняя колонна советских войск покинула территорию Афганистана. Но в этот день мы вспоминаем всех соотечественников, принимавших участие в более чем 30 вооруженных конфликтах за пределами страны. В них отдали свои жизни 25 тысяч россиян, из которых более 15 тысяч воинов погибли в Афганистане.
             

От друга нашего уважаемого Форума кавалера крапового берета Олега УРБАНЮКА (г. Калининград):
- 32 года назад, в 1989 году, завершился вывод ограниченного контингента советских войск из Афганистана. Традиционно сегодня с работниками ДОСААФ возложили цветы к памятнику «Скорбящие родители» в парке «Юность». Вспоминали наших боевых товарищей и говорили о социальной поддержке семей погибших ветеранов боевых действий. С Мариной Оргеевой отметили, что для нас отрадна поддержка облдумой на последнем заседании федерального законопроекта о распространении социальных гарантий на семьи, не получивших статус ветерана боевых действий при жизни. Вечная память погибшим!
               

От известного калининградского журналиста Владислава ТАМГА (г. Советск): «Сегодня в Советске».
           

От Игоря СУХИНА, главы администрации Богородского городского округа Московской области:
- 32 года назад последняя колонна советских войск покинула Афганистан. Однако на Родину вернулись далеко не все. В память о тех, кто отдал свою жизнь за Отечество, мы ежегодно возлагаем цветы к мемориалам Славы, проводим митинги и факельное шествие к памятнику воинам-интернационалистам около 21 школы. В память о каждом погибшем жителе нашего округа от Вечного огня был зажжён факел. Все участники митинга прошествовали к мемориалу в честь воинов-интернационалистов около школы №21, где возложили цветы и венки. Для многих побывавших в Афганистане события тех лет остаются незаживающей раной. Сегодня по-разному их оценивают. Но можно с точностью сказать одно: наши воины всегда готовы идти до конца, жертвовать собой ради своих друзей, матерей, ради неприкосновенности наших границ. Богородские ветераны Афганистана и локальных войн с честью продолжают дело патриотического воспитания подрастающего поколения. За что им – огромное спасибо!
             

От Анны Ростовой, сотрудницы пресс-службы территориального управления «Старая Купавна» Московской области:
- Сегодня в России отмечается День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества. 15 февраля 1989 года завершился вывод советских войск из Афганистана. В Старой Купавне по традиции прошло возложение цветов к мемориальным доскам воинам-интернационалистам. В нашем городе три памятных места. Мемориальная доска майору Литвинову Александру Прокофьевичу, единственному из Старой Купавны, погибшему в Афганистане. Мемориальная доска на доме, в котором жил Таранов Дмитрий Владимирович, подполковник, погибший в Чечне. Мемориальная доска Бубликову Сергею Михайловичу, участнику Афганской войны, кавалеру ордена Красной Звезды.
Сегодня у мемориальной доски майору А.П. Литвинову собрались ветераны-афганцы, жители города и участники молодежного военно-спортивного клуба «Гвардия». С приветственными словами выступили заместитель главы администрации Богородского городского округа С.П. Пастухов, начальник территориального управления Старая Купавна Б.А. Кондратюк, председатель Купавинского отделения организации «Боевое братство» А.В. Зиновьев.
В этот торжественный день двадцати членам военно-спортивного клуба «Гвардия» были вручены памятные медали «Юнармия» 3-й степени за участие в торжественном параде, посвященном 90-летию Воздушно-десантных войск России, который прошел 02 августа 2020 года на Красной площади в Москве.
Представители Купавинского отделения «Боевого братства» и территориального управления Старая Купавна возложили корзины с цветами к памятнику Павшим защитникам Отечества на Богородском кладбище и памятнику – мемориалу воинам – десантникам на 42 км автомобильной дороги М-7 «Москва – Нижний Новгород».
             
« Последнее редактирование: 07 Января 2022, 11:24:45 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #24 : 10 Августа 2021, 14:28:52 »
Сообщение от 5 августа 2021 года Министерства социальной политики Калининградской области:
- Ветеранское движение области понесло тяжелую утрату. На 70 году ушел из жизни яркий представитель поколения ветеранов боевых действий, воин-интернационалист защищавший интересы нашей страны, председатель Общественной организации «Ассоциация воинов – интернационалистов Калининградской области» («АВИКО»), первый заместитель председателя Калининградской областной общественной организации ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов, Черненко Владимир Леонидович.
Подполковник в отставке Владимир Леонидович родился 2 февраля 1952 г. в городе Белогорске, Крымской области.
После окончания Ташкентского высшего общевойскового командного училища им. В.И. Ленина в 1973 году по ноябрь 2000 года проходил службу на различных должностях в рядах Вооруженных сил СССР и РФ.
В мае 2012 Черненко был избран председателем Совета ветеранов Гвардейского района. Спустя четыре года он возглавил Ассоциацию воинов – интернационалистов Калининградской области. В ноябре 2020 г. Черненко В.Л. был избран первым заместителем председателя Калининградской областной общественной организации ветеранов войны, труда, вооружённых сил и правоохранительных органов.
Владимир Леонидович Черненко проводил большую работу по защите прав и законных интересов ветеранов. Активно участвовал в героико-патриотическом воспитании калининградской молодежи.
Светлая память о замечательном человеке навсегда останется в наших сердцах.

От Смоленского городского Совета ветеранов города:
- 10 августа 2021 года, в день своего 66-летия, ушёл из жизни Ананьев Леонид Александрович – подполковник в отставке, ветеран Вооруженных Сил, участник боевых действий в Афганистане, руководитель Смоленского областного отделения Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство». Под его руководством проводилась большая работа по военно-патриотическому воспитанию молодёжи, проводились благотворительные акции по оказанию гуманитарной помощи Донецкой и Луганской республикам.
Смоленский городской Совет ветеранов выражает искреннее соболезнование родным и близким покойного...
« Последнее редактирование: 21 Августа 2021, 10:22:41 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #25 : 20 Августа 2021, 15:48:15 »
От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Новый год в Афгане… Мне довелось в этой далекой южной стране два Новых года отпраздновать. 1986-й и 1987-й. Кстати, мне этот праздник очень нравится. Я, после Великого Дня Победы – 9-го мая, его на второе место в списке знаменательных дат ставлю. Самое интересное, что афганцы этот день не отмечают. У них, как и у всех мусульман, Новый год приходится на 21 марта – Навруз Байрам. В Европе тоже, не 31 декабря празднуют, а католическое Рождество – 25 декабря. Для них это просто смена цифр. Так вот, про Афганистан. Первый раз что было, как-то не запомнил. А вот 1987-й год помню. Как будто это было вчера! Чего греха таить! Офицеры долбанули в меру сэкономленного спирта и уселись у телевизоров. В каждом крупном гарнизоне были спутниковые тарелки. На Афганистан, как и на Среднюю Азию, вещали из Москвы всего два канала – «Восток» и «Орбита – 4». Два часа утром, два в обед и вечером с 22.00 до 24.00. Потом их вырубали.
Все ждали выступления Горбачева. Вдруг, что-то интересное скажет? Но, как всегда, про гласность и перестройку…
С выдачей оружия в Афганистане все было просто. Каждый офицер получал автомат и пистолет. В удостоверении личности записывали. Две карточки-заменителя с печатью. Это означает то, что в журнале выдачи оружия расписываться не надо было. Просто отдал дежурному по батальону карточку и все. Патронов хоть отбавляй! Их даже никто не считал. Бери любые. На следующий день списывали. Я, кроме укороченного «калаша», решил взять себе автоматический пистолет Стечкина. Разрешали вместо Макарова. И хотя дежурный робко просил меня, мол, товарищ майор, у меня команда оружие на Новый год не выдавать, я был непреклонен. Мол, посты буду проверять!
- Да все так говорят!
…В полночь стреляли все! Такой грохот стоял! Хоть уши затыкай. Офицеры, в том числе и я из Стечкина, палили в воздух. Но самое интересное. У нас в Шинданде стояло несколько артиллерийских батарей, которые каждые два часа вели беспокоящий огонь на изнурение по заранее пристрелянным целям. Только не подумайте, не по кишлакам. Один день по четным часам, другой по нечетным… Типа перекрестки дорог и так далее, где могут появиться душманы. Реактивные системы залпового огня «Град», самоходки «Акации», «Гиацинты», «Гвоздики» и автоматические минометы «Василек». На Новый год все открыли огонь одновременно! Получайте праздничный бакшиш, духи! Нюхайте наш артиллерийский букет цветов!
Все небо светилось! Стреляли из ракетниц, сигнальными осветительными патронами и так далее. К нам в батальон прибежал какой-то офицер из политотдела:
- Немедленно прекратить стрельбу!
Но его никто не слушал. Он это быстро понял и удалился.
Но особо отличился 371-й гвардейский мотострелковый полк. Автоматчики в небе разноцветными трассирующими пулями написали: «С Новым 1987-м годом!».
Ведь это надо же было сколько тренироваться!

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Это фото сделано в марте 1987 года в афганском Шинданде. Летел в Ташкент в командировку и попал на один борт со «светским львом» Львом Лещенко. Мужчина! Респект и уважуха! Несколько раз с гастролями в Афганистане был. Весь «за жизнь» разговаривали. Очень прост в общении...

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Самое страшное, что в Афганистане гибли люди, в большинстве своём молодежь. И, без преувеличения, лучшая молодежь страны. Погибший военнослужащий в Афгане назывался «Груз 200». Человек помещался в запаянный цинковый гроб, затем этот гроб ставился в обычный, а потом все это заколачивали в деревянном ящике и везли на Родину. Груз был довольно тяжёлый – несколько человек с трудом несли.
Существуют несколько версий происхождения этого термина. Одна гласит, что сопровождающему гроб с телом офицеру или прапорщику выдавалась накладная специальной формы на авиаперевозку груза весом 200, а поездом 300 килограмм. Но здесь сразу возникают вопросы. Откуда такая разница в весе? И почему раненых называли «Груз 300»? Другая версия - это номер приказа министра Обороны СССР по оформлению воинских перевозок.
Более-менее правдоподобной версией мне кажется та, что это все-таки была типовая форма оформления воинских перевозочных документов. Груз 100 – оружие, 200 – тело погибшего, 700 – деньги при перевозке.
Доставляли в Союз тела погибших военно-транспортным самолетом, который прозвали «Черный тюльпан». У Александра Розенбаума есть даже такая песня. Написал он её во время своих первых гастролей в Афганистане. Монолог летчика «Чёрного тюльпана» называется.
Сопровождающим тела погибших разрешалось после проведения всех траурных мероприятий под видом командировки съездить к себе домой на неделю. Так, во всяком случае, было в нашей дивизии. Где-то читал, что из-за этого чуть ли не очередь была желающих сопровождать погибших. Неправда! Наоборот, в такую командировку ехать никто не хотел, и людей отправляли в приказном порядке. Часто даже и с других частей гарнизона.
Рассказывали, что очень тяжёлое это дело. И не только из-за того, что было до слез жалко ушедших из жизни в самом расцвете сил. Родственники, ослепленные горем, во всем винили прибывшего с гробом офицера. В цинковом гробу предусматривалась установка небольшого стеклянного окошка, чтобы можно было увидеть лицо погибшего, но в большинстве случаев их не делали по понятной причине. Иногда тела были сильно изуродованы.
Доставившему «Груз 200» домой вместе с сотрудниками военкомата приказывалось любой ценой не допустить вскрытия запаянного цинкового гроба родственниками. Делалось это не только по санитарно-гигиеническим нормам, но и по моральным. Но бывало выполнить это было невозможно.
Был я как-то в Кабуле на одной из партийных конференций. После её окончания заместитель начальника политотдела армии попросил остаться в зале командиров частей и их заместителей. До нас довели требования командующего о необходимости наведения строжайшего порядка в вопросах погребения погибших военнослужащих. Приводились такие примеры преступной халатности, что становилось просто стыдно... В Дагестане, несмотря на призывы военного комиссара района и сопровождающего офицера не вскрывать гроб с покойным, родственники всё-таки сделали это. Солдат лежал там в обгоревшей одежде. К слову, этот случай произошёл в нашей дивизии, и я знал того офицера.
- Если бы не местные старейшины – участники Великой Отечественной войны, прибывшие на похороны с орденами и медалями при папахах, – рассказывал он потом, – вполне возможно меня и военкома похоронили бы рядом. Но причём здесь мы? Я что – сотрудник морга?
Виноватых найти так и не смогли, и всё свалили на какого-то прапорщика из медсанбата, который к тому времени уже заменился и его было не достать.
Как так можно? Спрашивал потом об этом знакомых врачей не только у себя, но и в Кабуле. Все жали плечами.
- За это надо жестоко наказывать, – отвечали мне, – у нас есть склад вещевого имущества и по нормам снабжения покойник должен быть одет в обмундирование первой категории, то есть во все новое, включая нижнее бельё. Предусмотрена даже фуражка. Только вместо ботинок хромовых выдаются белые брезентовые тапочки...
В Азербайджане в один из районов привезли тела двух погибших солдат – однофамильцев и перепутали... В разгар траурных мероприятий приехали прямо на кладбище:
- Извините, вот это ваш гроб, а этот нам отдайте...
Но это я думаю уже по вине местного военкомата.
Есть такая цитата «Войны начинают политики, а страдает простой народ».
Спаси и сохрани, как говорится...

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Фото делал сам: апрель 1987 года, окраина Герата, пленные «духи». Мы их пальцем не тронули, а наоборот покормили. Оружие в грузовой «Тойоте» везли. Жалко, двое пацаны совсем. Передали в афганский ХАД. Это аналог нашего КГБ. По моим данным, их хадовцы расстреляли сразу...
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- ПОЛЕ ДУРАКОВ. Специально сфотографировал эту табличку и купание в водоеме на память. А дело было так. Летом 1987 года под Кандагаром проводилась крупная боевая операция. Мы туда из Шинданда приехали. Недели через две нас переместили на небольшой отдых в район 70-й бригады. «Во широко поле!» – сказал кто-то. Равнина действительно была большая. Пару раз ночью духи обстреливали кандагарский аэродром и реактивные снаряды пролетали прямо над нами.
Были доведены границы лагеря и так далее. Мой командир был здесь уже во второй раз и смеясь, сказал всем, что это место народ прозвал полем дураков. До бригады было километра два и офицеры с прапорщиками ходили туда пешком. Земляков навестить, в военторге отовариться…
Обозначенное минное поле естественно обходили. А потом на окраине бригады мы обнаружили небольшой водоем и стали ходить туда купаться. Однажды мой друг, назову только первую букву фамилии – капитан М. решил сократить путь и пройти к той луже через минное поле.
- Да я что, растяжку не увижу! Тут главное под ноги смотреть. Буду я еще круги наматывать! – сказал он всем и через метров сто подорвался…
Вообще-то по теории за ранение автоматически боевая награда полагалась и солидная денежная компенсация. Но тут была немного другая ситуация.
…В расположение Миша, сильно хромая, пришел сам. Ему повезло. Осколки ударили в мягкие ткани бедра. Его быстро перевязали.
- Только не докладывайте наверх! – умолял он командира.
Я даже и не представляю, что было бы, если об этом случае узнал руководитель операции – заместитель командира дивизии полковник Яштаков! Тут целый букет был – грубое нарушение мер безопасности, самовольный уход из лагеря и так далее. Досталось бы всем. В первую очередь, нашему командиру…
Все обошлось и ротный через пару недель уже не хромал. А мелкие осколки из него со временем вышли сами…
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Февраль 1987 года. Операция в районе Мусакалы провинции Гильменд. На первом фото солдат с гармошкой. Не помню, как его звали. Помню только то, что он был украинцем и в свободное время очень здорово пел нам украинские народные песни. Меньше года назад случился Чернобыль и об этом тогда много писали и говорили.
Солдат спел нам тогда песню про радиоактивную воду из колодца: «Несе Галя воду». Песня веселая, но в этот раз была переделана про людское горе. Запомнил только один куплет. Простите, за мой украинский:
«Ой, не знал Иванко!
Той воды напился.
И теперь на Галю
Может лишь дивиться».
Все мы единогласно пришли к мнению, что лучше быть в Афганистане, чем ликвидировать последствия аварии на Чернобыльской АЭС. Как-то так...
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«РЕСТОРАН «ЗАРАВШАН»
В смутное и тяжелое для страны и ее армии время, когда руководители всех рангов изнемогали от борьбы с вредной привычкой – пьянством, в кабинете командира полка стояли три офицера – майор, капитан и старший лейтенант, которые возвратились в Афганистан из командировок и отпусков и доложили, что были задержаны военной комендатурой города Ташкента за драку в ресторане. Командир полка совал каждому из них телефонную трубку:
«Сами о себе в политотдел доложите, узнаете, что это такое!».
…После небольшой паузы, начпо спросил у командира, какие на этот счет имеются бумаги. Узнав, что это стало известно по докладу виновных, приказал: «Провести подробное расследование, а до прибытия официальных документов из комендатуры никаких мер не принимать».
- Чтобы писали, как во флотском вахтенном журнале, – приказал комполка. – В 18.00 сели за стол, в 18.05 ознакомились с меню, в 18.10 сделали заказ и так далее.
Спустя час выяснилось, что три одиночества встретились в Ташкенте на пересыльном пункте. Майор – зампотех батальона списывал в штабе округа автомобили и разбитые боевые машины пехоты, командир роты – капитан – ездил в отпуск по семейным обстоятельствам к тяжелобольному отцу в Москву, а замполит роты – старший лейтенант сопровождал гроб с телом покойного солдата, так называемый «Груз 200». Вопрос, где провести последний вечер в Союзе даже не выносился на обсуждение – все трое единогласно решили идти в ресторан «Заравшан». Было такое любимое всеми офицерами предприятие общественного питания в Ташкенте. В переводе с узбекского языка ресторан назывался «Солнечный», но в нашей дивизии все его прозвали на европейский манер «Варшавой». Увидев длинную очередь у входа, офицеры немного расстроились, но вовремя заметивший их швейцар сразу же впустил всех в помещение, объяснив очереди, что на товарищей офицеров заказано заранее. Было чертовски приятно! Военных здесь уважали! Улыбчивая администратор попросила немного подождать, так как мест уже нет и им поставят столик недалеко от московской делегации.
Группа студентов-историков одного из московских институтов праздновала окончание каких-то археологических раскопок. Среди них выделялся пожилой длинноволосый профессор и несколько студентов, волосы которых были собраны в хвост. Офицеры молча переглянулись. За без малого два года службы в Афганистане они отстали от тонкостей высокой московской моды и ошибочно полагали, что так себя обозначают мужчины с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Москвичи восприняли появление рядом с ними военных неприветливо. Было слышно, как профессор с хвостиком довольно грубо возмущался:
- Кого вы рядом с нами садите, мы на вас жалобу напишем.
На что администратор, привыкшая и не к такому хамству, строго ответила:
- Ребята из Афганистана, и они голодные. А вы выпейте еще по рюмке и жалобу я на вас напишу.
- Так отведите их в какую-нибудь столовую, у нас своя компания, – не унимался профессор.
Улыбаясь, женщина попросила офицеров ни на кого не обращать внимания и спокойно отдыхать. Но москвичи давали о себе знать. Громко, так чтобы все слышали, они начали рассуждать о том, что наша армия не только существует, но и прожигает жизнь в ресторанах на их налоги, что нам надо брать пример с профессиональной американской армии, где офицеры, в отличие от наших – диких провинциалов, являются элитой общества.
Было обидно и очень хотелось сказать, что всю жизнь Москва жировала за счет «дикой» провинции, которая привозила ей колбасу, а потом на электричках ездила за своим же товаром. Но офицеры решили никого не провоцировать и делали вид, что ничего не слышат. Разговорились о своем, и пришли к выводу, что в стране повсюду полный «бардак». Командир роты заплатил за перелет в негерметизированном салоне транспортного АН-12 от Шинданда до Ташкента почти 150 рублей за международный рейс, совсем как в салоне бизнес-класса американского Боинга. Если, вылетая из Афганистана, у него эти деньги сняли со вклада, то сейчас ему предстояло заплатить их наличными. Для примера, авиабилет от Ташкента до Москвы стоил 67 рублей. Зампотех ездил в Ташкент вместо начальника бронетанковой службы, и чтобы выполнить задание прошел все круги ада. Везде открыто требовали взятки. Приходилось давать. Замполит вернулся с Кавказа, где хоронил погибшего солдата-дагестанца из разведывательного батальона. Погребение проходило в каком-то горном ауле. Несмотря на призывы подполковника-райвоенкома и замполита не вскрывать цинковый гроб, родственники сделали это и, увидев зашитые в белую материю фрагменты сгоревшего солдата, пришли в ярость. Замполита и военкома спасли только старейшины.
Выпили третий тост. За погибших. Стоя, молча, не чокаясь.
Симпатичная студентка, о чем-то пошептавшись с профессором, подошла к их столику и обратилась к молодому замполиту:
- Правда, что вы из Афганистана? Сколько детей, женщин и стариков вы там убили?
- Да нет, никого – растерялся замполит.
Невооруженным взглядом было видно, что москвичи напрашиваются на неприятность.
- Ты что, не смог достойно ответить этой инфузории-туфельке? – набросились на замполита товарищи. – Тебя же в политучилище речи говорить учили.
Немного успокоили их два старших лейтенанта-десантника, которые сидели на другом конце ресторана и, увидев ритуал третьего тоста, подошли поздороваться. Как только десантники-афганцы отошли к своему столу, перед офицерами появился профессор:
- Ну что, голодные вы наши, которых в армии не кормят. Поели, рассчитались, встали и ушли. Не мешайте нам отдыхать. Жду 10 минут.
Это, конечно, был перебор. Никто никому не мешал. После небольшого замешательства замполит, решив реабилитироваться перед сослуживцами, налил в рюмки и попросил слово: «Господа офицеры, есть тост. Попрошу внимания, –громко на весь зал сказал он, – Великий Петр I, задумав провести в России евроремонт, первым делом решил перенести столицу из Москвы, которая была переполнена самозванцами и развратниками, в Санкт-Петербург. Дела резко пошли в гору», – чувствовалась начитанность и образованность политработника, которого, затаив дыхание, слушали не только москвичи, но и обслуживающий персонал ресторана, вместе с ансамблем, у которого в этот момент был перерыв.
Замполита понесло: «Спустя каких-то сто лет, когда над нашей многострадальной Родиной нависла смертельная опасность, другой великий человек – фельдмаршал Кутузов для спасения России приказал Москву сжечь, а для окончательной зачистки территории впустить туда французов. Мы развиваемся по спирали и, посмотрите, во что превратились современные москвичи. Мужчины-извращенцы открыто ходят с лошадиными хвостами. Товарищи музыканты, обратился к ансамблю старший лейтенант, исполните, пожалуйста, песню для наших соседей «Снятся людям иногда голубые города». Любые деньги заплатим! А тост я предлагаю за новую столицу Советского Союза – мой родной Новосибирск. У нас там есть своя Академия Наук, а главное – там порядочные люди и никакой враг не доберется из-за нашего бездорожья».
Это был тоже перебор, но, как говорится, «От нашего стола – вашему!». Зампотех и ротный дружно зааплодировали, но выпить за «новую столицу» не удалось. Увлекшись речью, тостующий не заметил, как к нему сзади подкрался профессор и, схватив за шиворот, прошипел: «На колени, щенок! Проси прощения!». Но сильным боковым ударом ротного в челюсть ученый муж был отправлен в полный нокаут. Несмотря на огромное численное превосходство противника, офицеры смело вступили в бой, который организовали по всем правилам военного искусства. В первую очередь, вывели из строя руководителей вечеринки. Исход сражения решил ввод в бой свежего резерва из двух подоспевших офицеров-десантников, которые помогли в кратчайший срок рассеять кричавших и визжавших студентов по всем подсобным помещениям «Заравшана». Очень быстро прибывшая узбекская милиция, совершенно не обращая внимания на офицеров, стала задерживать москвичей и увозить их в участок…
Спустя несколько минут офицеры сдались военному патрулю из Ташкентского высшего общевойскового командного училища. Подполковник-преподаватель и курсанты смотрели на победителей с восхищением. Без всяких условий десантников, поблагодарив, отпустили.
Офицерам повезло. Грозный военный комендант находился в отпуске, а прибывший специально по этому случаю его заместитель, внимательно выслушав задержанных, подвел итог:
- Десять суток отсидите у себя. Возле вашего полка есть хорошая гауптвахта. Я ее сам строил, когда в Афган входили.
К огромному удивлению троицы им выделили уазик и сопровождающего офицера. Заехали на пересыльный пункт за вещами и сразу же – на военный аэродром Тузель, где по приказу заместителя коменданта их зарегистрировали на первый «борт», следующий в Афганистан. Но улететь сразу не удалось. С самолета их сняли в последний момент из-за каких-то артистов. Возвратились на «пересылку», где просидели еще два дня, ожидая попутного самолета. Конечно, их тянуло на место преступления, но как гласит поговорка «Ничто так не дисциплинирует офицера, как отсутствие денег».
Приземлившись в Кабуле, они уже на местном пересыльном пункте снова ожидали попутный борт в течение трех дней.
Прибыв в конце концов на место службы, офицеры были очень удивлены, что встречают их без наручников. В полку до сих пор никто ничего не знал. Сразу же решили доложить по команде своим непосредственным начальникам и вскоре оказались в кабинете командира полка, который сделав вывод по их сочинениям на вольную тему «Как я съездил на Родину», произнес:
- Никаких смягчающих обстоятельств!
- Как это никаких? – Ответил за всех зампотех, – вот ротный – коренной москвич, Московское высшее общевойсковое училище окончил, а «морды лица» своим землякам «рихтовал» только в путь!
Но на него посмотрели таким взглядом, что зампотех после этого больше ничего не говорил.
В томительном ожидании бумаги из комендатуры прошла еще одна неделя…
- Сколько можно ждать? – возмущался замполит роты, который понял, что с взысканием за пьяную драку его карьера будет закончена и хотел быстрее определиться. – Вон из Новосибирска ко мне письма за три дня доходят, а тут – два часа лету.
…В этот момент в полк пришла бумага из политотдела, по которой в командировку в Ташкент на сборы направлялся всеми уважаемый подполковник – секретарь партийного комитета полка. Командир убедительно попросил его задержаться на сутки и ускорить дело, взяв объяснительные у персонала ресторана и разузнать, что на этот счет имеется в милиции. К военной комендатуре было рекомендовано не приближаться.
Через несколько дней секретарь парткома привез из Ташкента кучу бумаг. В справке из районного отдела милиции, на территории которой находился «Заровшан», было написано, что за истекший период никто из офицеров сотрудниками милиции не задерживался. В другой справке было черным по белому написано, что такого-то числа, в ресторане действительно была задержана московская делегация за пьяную драку между собой. В объяснительных четырех официанток и администратора было сказано, что товарищи офицеры спокойно ужинали, вели себя с достоинством и честью, но внезапно подверглись вероломному нападению пьяной компании. Сначала персонал ресторана написал, что офицеры пили только минеральную воду, но потом вместе с мудрым секретарем парткома сошлись во мнении – это выглядит абсолютно неправдоподобно. Также была предоставлена справка бухгалтерии, из которой следовало, что за разбитую посуду и мебель заплачено москвичами. Объяснительные по форме напоминали рекомендации для вступления в партию. В верхнем углу – от такой-то, проживающей по адресу, место работы и должность. Внизу – подпись такой-то заверяю. Заведующий рестораном. Печать, подпись и дата…
Срочно запросили политотдел. Изучив бумаги, начпо справедливо заметил, что в этом случае офицеров надо поощрить, а не наказывать. «Ждите письма из комендатуры», – приказал он. Конечно, в глубине души начальник политотдела сочувствовал офицерам, но только, наверное, на очень большой глубине.
Долгожданное «послание» пришло только через месяц, и было зачитано на совещании офицеров: «Такие-то, такого-то числа были задержаны военным патрулем Ташкентского гарнизона за нетактичное поведение в общественном месте. Командованию в отношении виновных принять меры дисциплинарного и партийно-комсомольского воздействия».
- Эй, сказочники, как это понимать? По вашим объяснительным кино можно было снимать. А тут что? Место в автобусе бабушке не уступили или курили там, где не положено в присутствии патруля, – спросил командир полка. Под смех присутствующих он объявил каждому «замечание». Это на тот момент было единственное взыскание, которое по уставу не заносилось в служебную карточку. По партийной линии разбирательство делать не стали…
Р.S. Все это правда. Расследование проводил я. Только не подумайте, что не люблю Москву и москвичей. Я их обожаю. Туда просто много другого народа понаехало. И все считают себя выше всех. Это не москвичи. Для примера. Я коренной минчанин, а моя жена москвичка. 37 гадоу разам. 37 лет вместе! Познакомился с ней молодым старшим лейтенантом, когда учился на Высших офицерских курсах «Выстрел» в Солнечногорске. Через год женился. Чтобы в Минске получить квартиру, моей жене надо было выписаться.
- Может не будем терять московскую прописку? – сказала теща.
Я рассмеялся.
- А что вы мне посоветуете? Разводиться с вашей дочкой и белоруску искать? Найду. Минск в сравнение с вашей Москвой – это Запад. Но ведь вы же не настоящие москвичи. Вы – лимитчики! Сами говорили, что на Западе люди живут лучше…
- Мама, перестань! – ответила жена».
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«НОСТАЛЬЖИ ПО АФГАНУ
Возле оприходованной духовской тойоты кандагарской прокуратуры. Июль 1987 года. Слева от меня комбат-батяня гвардии подполковник Александр Сергеевич Ефимовский. Донской казак из Новочеркасска. Настоящий офицер!
На других снимках справа от меня майор Владимир Зайцев из штаба 5-й мотострелковой дивизии. Он из Питера. Так после Афгана его и не нашел. Хороший мужик был. Кинул клич в Одноклассниках: «Володя, ау!». И мне недавно ответили, что он уже год как умер. До слез горько… А его к нам в батальон смотрящим назначили на боевую операцию, а меня комбат назначил смотрящим за ним, чтобы он о наших косяках не докладывал наверх...
На втором фото мы с ним в брошенном кишлаке в уезде Рабайи Панджваи. Этот снимок я года три назад размещал в нашей ветеранской группе. Ответил какой-то афганец на пушту. Я нажал на автоперевод: «Друг! Спасибо! Я в этом кишлаке родился и вырос, а потом в СССР поехал учиться...».
   

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ
«На войне воюют замечательные люди. Чем ближе к передовой, тем больше встречается честных, порядочных и замечательных людей». Это слова Эрнеста Хемингуэя. Добавить нечего…
Хорошие были ребята в Афганистане – честные и смелые. Двух этих слов для их характеристики вполне хватит.
На одной из застав я увидел задумчивого солдата, сидящего в сторонке. Было видно, что он выглядит старше своих лет.
- Кто такой – поинтересовался я у начальника заставы.
- Его к нам после тяжелого ранения из рейдового батальона перевели. На мине подорвался. Недавно государственную награду получил – орден Красной Звезды. Да вы сами с ним поговорите…
Я присел рядом с тем солдатом.
- Наверное, не со своим призывом в армию пошел? – поинтересовался у него.
- Так точно!
- А что случилось?
- Я учился, но меня отчислили. В военкомате в Афганистан попросился. Там все обрадовались… Мама только плакала, когда об этом узнала.
- А где ты учился?
- В Духовной академии…
- Ну ты и даешь! – удивился я, – Что, Закон Божий выучить не мог?
- Нет… Отчислили меня по недисциплинированности.
- Так что же ты там натворил? Монашек соблазнял или церковным кагором злоупотреблял?..
- Богохульство это… Я не грешил. А отчислили меня всего за один-единственный вопрос: Почему я?». В наряде по столовой мы до трех ночи чистили картошку. Потом я лег спать, но через час меня разбудили и приказали идти на уборку снега. Я и спросил… Понимаете, в Духовной академии дисциплина была даже строже, чем в армии…
Мне стало стыдно за свои слова. Я извинился перед солдатом и пожал ему руку…

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«УЖАСЫ МИРНОЙ ЖИЗНИ
Перед 23 февраля меня заставил выступить начальник в средней школе № 190 Минска, там его жена учительницей работает. Я подготовил мультимедийное сопровождение из своих афганских фотографий. Слушали с интересом. Одна из школьниц спросила: «А вам там страшно было?»…
Потом детей в пионеры принимали и я галстуки завязывал. Узнал, что сегодня пионерские организации остались только в Китае, Северной Корее, Вьетнаме, Кубе и у нас в Беларуси.
Задумался уже дома: «А когда в моей жизни мне было страшнее всего?». И вспомнил. Уже после Афганистана. Наверно, вряд ли кто подвергался такой опасности, как я. Запросто от разрыва сердца можно было умереть!
…Как-то в 1988 году, через две-три недели нахождения на полигоне «Дретунь», что в Витебской области, я по очереди получил «увольнительную» в Минск на двое суток. Мне повезло. Как раз в Полоцк шел ГАЗ-66 и через час я был уже на автовокзале. Ближайший автобус уходил на Минск где-то часа через четыре, и я думал, как же скоротать время. Случайно заметил видеосалон, на котором висело объявление: «Новые фильмы ужасов. Спешите смотреть!». Я купил билет и зашел в небольшой зал. Лучше бы я этого не делал, а побродил по древнему Полоцку! После просмотра двух кинофильмов «Оборотень из Нью-Йорка в Лондоне» и «Кладбище домашних животных» мне за каждым углом стали мерещиться различные зловещие мертвецы и прочая нечисть. В голову даже лезли такие мысли: «А вдруг моя жена ведьма?». Страшно не было, просто было неприятно как-то.
Через два дня я вернулся в Полоцк и старым проверенным способом – автостопом стал добираться до Дретуни. Но это был не мой день. Все машины ехали полностью загруженные пассажирами или не по пути. В конце концов, с тремя пересадками я добрался до своей родной деревушки на каком-то тракторе, когда уже совсем стемнело. Идти пешком до так называемого «поля дураков», на котором лагерем стояла родная артиллерия, надо было около километра через лес. Как по заказу на небе сияла огромная полная Луна, все было в тумане – видимость метр-два, а где-то вдали в деревне протяжно выли собаки. Рядом с лесом было кладбище. «Полный комплект фильма ужасов», – подумал я. Зайдя в лес, у меня сели батарейки в фонарике и ориентировался я, глядя под ноги на вытоптанную тропинку. В полной темноте наверху угрожающе шумели кроны деревьев. Было такое тревожное чувство, что в этом лесу я не один и за мной кто-то следит. Я гнал от себя дурные мысли: «Ничего не бойся! Ведь ты же не маленький мальчик!».
…Вдруг с дерева с диким громким воплем на меня спрыгнуло какое-то существо. За считанные секунды я лежал с заломанной рукой и уткнутым в траву лицом. Мое сердце билось так, что, казалось, сможет выпрыгнуть наружу.
- Проверь его сумку, – сказала человеческим голосом нечистая сила.
- Наш товарищ, – ответили ему, – есть и бутылка и закуска.
Голоса показались мне знакомыми. Меня приподняли и направили в лицо фонарик…
- Извините, извините, товарищ майор, – начал мой командир батареи капитан Витя Шевчук. – Мы тут по приказу командира дивизиона солдат-самовольщиков ловим вместе со старшим лейтенантом Малышевым. Мы вас не узнали в такой темноте.
Ответить я смог не сразу.
- Доведите до лагеря, – выговорил еле-еле. Вдруг на меня с дерева еще кто-то спрыгнет!».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«ОТВАЖНЫЙ КОЧЕГАР
1986 год, афганский Шинданд, 5-я гвардейская мотострелковая дивизия. В батальоне проходил обычный утренний развод. Офицеры были отведены на несколько шагов от солдатского строя и молча слушали очередной разнос комбата. Тема «лекции» и в этот раз была посвящена соблюдению подчиненными военной формы одежды. По мнению командира, именно из-за этого случаются все наши беды и несчастья. И тут прямо перед строем офицеров открылась дверь котельной, и на пороге появился грязный солдат-кочегар. Протерев заспанные глаза, он, ни на кого не глядя т держа руки в карманах брюк, пошел по направлению к известному всем заведению, обозначаемому двумя буквами «Мэ» и «Жо». Вдобавок ко всему солдат был в тапочках и без ремня. Вне всякого сомнения, это было сверхнаглостью. «Вот подтверждение моих слов! – закричал комбат. – Чей это подчиненный?». В этот момент солдат, схватившись за грудь резко упал и затих. «Замполит, идите и посмотрите, что случилось с этим преступником», – приказал командир батальона. Замполит, склонившись над лежачим солдатом, прокричал всем: «У него в груди торчит пуля! Это – снайпер!».
Весь батальон мгновенно рухнул на землю и по-пластунски начал пробираться к ближайшим укрытиям. Дело осложнялось тем, что повсюду росли верблюжьи колючки. Многие ползущие натыкались на них голыми руками и вскрикивали от боли. «Бедняга! Еще одного снайпер положил», – неслось по рядам…
Очень быстро выяснили, что стреляли все-таки свои, с ближайшей сторожевой заставы. Оказалось, что бестолковый прапорщик, решив провести с солдатами тренировку в стрельбе по консервным банкам, «немного» ошибся с направлением огня! Шальная пуля, пролетев несколько километров, была уже на излете и просто воткнулась в мягкие ткани тела. От болевого шока кочегар на несколько минут потерял сознание.
Об этом чрезвычайном происшествии «наверх» докладывать, конечно, не стали – себе дороже. Наказали виновных собственными силами. Но огнестрельное ранение скрыть не удалось, а за него награда полагается и солидная денежная компенсация.
С представлением к награждению замполит постарался на славу: «Во время нападения на колонну, действовал смело и решительно. Вел огонь до тех пор, пока не кончились патроны, лично уничтожив трех вооруженных мятежников…». Правда, в штабе его дважды поправили. Командир полка приказал убрать фразу «кончились патроны».
- Понимаете, патроны почему-то кончаются только у нас. У немцев они никогда не кончались, да и у душманов тоже… И почему он уничтожил только трех? Напишите, что пять!
А кадровик сказал, что количество убитых душманов в наградных документах приказом сверху указывать запретили. Их численность уже превысила все население Афганистана, вместе с беженцами в Пакистан и Иран.
- Мы уже по второму кругу весь Афганистан уничтожаем!
...На дембель кочегар поехал с новенькой медалью «За отвагу».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«ЧИРЧИК – ГОРОД ХЛЕБНЫЙ
В Узбекистане все места хлебные. И народ хороший. Во время Великой Отечественной войны из центральной части Советского Союза сюда было эвакуировано несколько сотен тысяч русских детей. Узбеки детских домов не создавали, а брали детишек в свои многодетные семьи и растили, как своих. Спасибо им за это. Был у меня в Афганистане солдат. Рядовой Петя Истамов. Узбек по национальности. Его имя на русском языке выговаривалось с трудом, и он попросил называть его Петей. Родом из кишлака в районе Чирчика. Когда я возвращался в Союз по замене, то солдат попросил меня передать небольшую посылку его родителям. Стандартный солдатский набор – три платка, косметика, солнцезащитные очки, часы «Монтана» с семью мелодиями, джинсы, югославские конфеты и т.д.
- Нет вопросов, Петруха! – ответил я своей любимой поговоркой, – как только прилечу к себе в Минск, то сразу же пойду на почту и отправлю.
Но боец прямо умолял меня:
- Товарищ майор! Да Ташкент и Чирчик рядом. Заедьте, пожалуйста. Родители, братишки и сестренки будут очень рады. Вас встретят. Расскажите, что со мной все в порядке. А то они постоянно мне пишут, что волнуются. Посмотрите заодно, как мы живем! Арбузы, дыни, виноград поедите! Шашлык-машлык!
Я ответил, что смогу заехать только в том случае, если у меня будет время …
В Ташкентском аэропорту в кассе мне сказали, что места на Минск есть. Я обрадовался и купил билет. Но все дело было в том, что рейс «Ташкент – Донецк – Минск» выполнялся по понедельникам и четвергам, а я приехал во вторник. Об этом я сразу и не подумал.
Сначала я хотел сдать билет и добираться домой через Москву, но потом решил, что это тоже хлопотно, да и сутки туда-сюда особой роли не сыграют. Разместился в гостинице штаба Туркестанского военного округа в микрорайоне Высоковольтный (так назвали, наверно, потому, что все там работали под высоким напряжением), поужинал в ресторане «Заравшан» и вспомнил про посылку Петрухи…
Решил так. Встану завтра пораньше, дам телеграмму родителям и жене с указанием рейса самолета и времени его прибытия (с телефонами в стране была тогда напряженка), съезжу в Чирчик, передам посылку, а после обеда начну посещать своих ташкентских друзей. Но жизнь внесла свои коррективы…
До Чирчика я добрался где-то за час на автобусе. В сентябре было по-прежнему жарко и пыльно, но я тешил себя надеждой, что скоро вернусь к своему привычному климату.
В городе меня сразу же окружили несколько таксистов:
- Куда, командир?
Я назвал кишлак.
- Это около пятнадцати километров, – ответил таксист, – надо заплатить за туда и обратно.
- Няма пытанняў – ответил я.
- Что-что?
- Нет вопросов! – это я на своем.
Оказалось, что есть такая республика, как Беларусь, водитель не знал…
Когда же узбек-таксист узнал, что я из Афганистана и еду с передачей солдата к его родителям, то он стал жать мне руки и не взял с меня ни копейки, как я и не пытался засунуть деньги в его карман. Ну а дальше была целая история, которая заслуживает отдельного рассказа. Но пока коротко. Первое. Узбеки – великолепные люди. Второе. Гость на Востоке – это святое. Третье. Узбекская кухня просто прелесть! Четвертое. Таких вкусных дынь, я ни до того, ни после не встречал. Они благоухали даже не разрезанные!
Подъехали на такси прямо к дому. Чтобы родные солдата, увидев офицера, не подумали, что с их сыном в Афганистане что-то случилось, я сразу начал улыбаться. А меня встречали, наверное, как самого близкого родственника. Жали руку и обнимали. Женщины плакали…
Родители Пети жили богато. Огромный двор с бассейном и фонтаном. С молниеносной скоростью были расставлены столы и угощения. Я был в военной форме и попросил, что-нибудь на себя накинуть. Меня быстро переодели в узбекский халат и тюбетейку. Сидел я в центре стола. Рядом со мной разместились ветераны Великой Отечественной с орденами и медалями. Гостей было немерено. Наверно, весь кишлак по очереди заходил. Дастархан удался на славу! Что только я не ел, и не пил! Я даже не помню названия всех блюд. Но плов прямо из казана! Шашлык, самса, лагман, а какие манты! … Какой там уложиться до обеда! Со мной даже разговаривать не стали!
Через пару часов на «Волге» подъехал какой-то местный начальник. Все встали. Что-то, а чинопочитание на Востоке в крови.
- Товарищ генерал-майор! – обратился он ко мне. Улыбался только я. Все с серьезными лицами внимательно слушали своего начальника.
- Разрешите представиться! Старший сержант танковых войск запаса. Большое спасибо, что нашли время и приехали к нам навестить родителей солдата. Как там наш земляк?
Я ответил, что рядовой Истамов служит отлично, мы приняли его кандидатом в члены КПСС, представили к награждению медалью «За боевые заслуги» и добавил, улыбаясь:
- Простите, но вы немного ошиблись. Я не генерал-майор, а просто майор…
- Да, нет! Глубокоуважаемый дорогой наш человек! Не ошибся! И чиновник обнял меня.
- Мы два часа назад приказом по нашему сельсовету присвоили вам генеральское звание. Вы для нас генерал! Начальник рассмеялся и вслед за ним, как по команде, начали смеяться все и громко аплодировать. Овации длились минут десять и прекратились только по команде старшего:
- Вот, что я вам всем скажу! Истамов, по возвращению из Афганистана будет назначен бригадиром!
Все родственники Петрухи, приподнялись, и начали громко говорить:
- Рахмат, рахмат!
Спасибо, значит.
Что интересно, все женщины по-русски не говорили и ничего не понимали. А мужчины русский язык знали. В основном во время службы в армии освоили.
…Отец Пети попросил у всех внимания. Перед нами вышли две молодые женщины со струнными инструментами – домрами и парень с барабаном. Начали играть узбекские мелодии. Как будто ниоткуда (это мне, наверно, показалось) выскочили несколько девчонок в национальной одежде – в тюбетейках, халатиках и в штанишках и начали танцевать. Это было здорово!
- Одна из девочек, сестричка нашего воина, – сказали мне.
Я подумал:
– Действительно, СССР – страна Дружбы народов! Многому друг у друга можно было поучиться. Например, у узбеков старший это брат, а младший – братишка. Сестра и сестренка тоже самое…
- Всё воюете? – спросил меня председатель сельсовета.
-Уже свое отвоевал, – ответил я, – домой возвращаюсь.
- Эх, дорогой! – ответили мне, – неужели нельзя было с афганцами договориться? Восток – дело тонкое! Вот у нас в Узбекистане. Воевали, воевали с басмачами, а потом решили заменить слово «бай» на «первый секретарь райкома партии». И сразу же воцарился мир. Чужаков на Востоке никогда признавать не будут…
На следующий день продолжили. В обед колонной из четырех жигулей, в которые сели все родственники солдата, тронулись в аэропорт. Потом я вспомнил, что мой чемодан остался в гостинице. Колонной вернулись в гостиницу, а потом снова в аэропорт.
Полностью загруженный дынями и прочими яствами я приземлился через несколько часов в Минске. Меня встречали отец и жена. Они от узбекских подарков были в шоке!
Никогда в моей жизни меня с таким уважением и размахом больше не встречали.
P.S. После Афганистана меня отправили в Закавказье. В Нагорный Карабах. Из огня, да в полымя!
- Такие люди, как вы, нужны в горячих точках! – сказали мне.
- Спасибо за доверие! – ответил я и про себя выругался! Сколько можно! Сын без меня растет.
Заказал как-то телефонный разговор с женой из Баку.
- Три посылки одновременно пришли из Узбекистана, – рассказала жена, – два раза пришлось на почту ходить. Но дело стоило этого. Какие там сладости! Прелесть! Это, наверно, тот солдатик, о котором ты рассказывал. Мне даже как-то и неудобно. Я с сестрой поделилась. Ты не против?
- Нет, конечно. Надо как-то их поблагодарить…
- Не беспокойся. Я им телеграмму от твоего имени отправила: «Большое спасибо!», – и посылку.
- Бульбу, что ли послала?
- Да, нет! Конфеты.
Жонка у мяне разумнiца!».
   

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
««РЕКВИЕМ КОЛОННЕ 0016
Подружился с этим парнем в одной из афганских групп. Мы в одно время в Афгане служили, только в разных частях. Он заинтересовался моими воспоминаниями про Афганистан и попросил рассказать, что я знаю о нападении на колонну наливников 0016.
Ответил Сергею, что всегда, когда проезжал это место, то останавливался и давал вместе с солдатами салют в честь погибших.
...Там, в районе Каравангаха, на практически ровной местности (вокруг несколько небольших сопок), душманы, прячась среди большой отары овец, выкопали окопы полного профиля с ходами сообщения, прямо возле бетонной кольцевой дороги.
Бой длился несколько часов. Со связью возникли проблемы и вызывали самолёт-ретранслятор, который "висел" над попавшей в засаду колонной. Много погибших, в том числе и подполковник, командир автомобильного батальона.
А вот, что прислал мне Сергей. Живёт в Москве. Молодец! Собирает нашу память! Из воспоминаний очевидца боя сержанта Сергея Кравченко: «...Наша колонна 0016… Вечная память пацанам! ..Тогда Паулюс Улозас тяжело умирал – его убивали весь день. С ним в «Урале» 4320 водовозке ехал наш начмед – лейтенант Халипов. На жёсткой сцепке тащили 375-го с двумя пацанами в кабине (те расслабленные были – разулись и ноги в окно высунули). Первые гранаты и попали в буксируемый «Урал», те двое на ходу оттуда вылетели босые и без оружия. По водовозке ударил ДШК и пуля попала Улозасу в левую руку, разворотив кисть до запястья, пальцы – во все стороны, следом – две гранаты в бочку а там вода. Доктор вытащил Улозаса из машины и оттащил за обочину. Перевязывая, стянул все пальцы вместе, получилось не толще руки. Вколол ему четыре тюбика промедола, но не смог снять боль. Через время к ним подскочила БМП с заставы «Галамех», в которой уже были наши, забрав ещё четверых, БМПшка рванула в сторону Каравангаха, но через 100 м в трансмиссию ударила граната, оператор Сидорюк открыл огонь из пушки по «духам», давая всем уйти за обочину, стрелял до последнего, потом сам побежал за обочину, но на последних двух метрах был убит наповал снайпером –пуля навылет пробила его и легкий бронежилет. Следующим выстерлом снайпер попал в грудь бросившемуся к Сидарюку лейтенанту Шевчуку, но бронежилет выдержал. Получилось так, что все из БМП укрылись за левой обочиной, а доктор и Улозас – за правой, прямо под «духами», которые были на холме, их от «духов» защищала только отвесная стена, но граната бы их достала. Через время подъехала ещё БМП разведроты, в десанте места не было, лежали и сидели раненые, доктор сел на ребристую, а Улозаса положил за башню и правой рукой он держался за пиропатроны. Через метров 150 в башню ударила граната и взрывом Улозаса снесло с брони. Нашли его уже ночью, когда «духи» ушли и наши начали поиски убитых и раненых. Улозас лежал на бетонке, раскинув руки и ноги, видно было что он полз в сторону наших и так и умер… Его не могли положить в «десант», раскинутые руки и ноги окостенели уже. И пацаны-разведчики со слезами на глазах прыгали с брони на руки Улозаса, ломая их... Об этом я узнал только лет десять назад, а тогда на утро мы не понимали, что с его руками – они выли неестественно вывернуты и мы подумали что по ним проехала БМП, руки вывернуты пальцы стянуты в пучок... Он и дома в гробу лежал со странными руками»…
Личное фото парень прислал, а остальные в районе гибели колонны сделал сам».
   

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «А у меня сегодня радостное настроение! Друг Михаил Михайлов меня отыскал. Наконец-то! Я его 34 года разыскивал. Афганцы должны помнить, что в 1991 году в СССР вышли четыре виниловых диска «Время выбрало нас». Там несколько песен Миши. Мне больше всего понравилась «Бетонка». Я был замполитом батальона, а Миша корреспондентом-организатором газеты 5-й мотострелковой дивизии «Гвардеец»…».
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«ЛИЦА ЖЕЛТЫЕ
В Союзе мы именно так называли песню про китайских парашютистов. Помните, «Лица желтые над городом кружатся»? В Афганистане с желтыми лицами было сложнее ...
В ожидании попутного самолета на пересыльном пункте в Кабуле командир полка, глядя на новенький орден Красной Звезды, спросил меня:
- Знаешь, что означает «афганский букет командира»?
- Нет.
- Это три «цветочка»: орден, партийное взыскание и желтуха. Два у меня уже есть. Третьего не хочу.
…Через пару месяцев боевой полковник пожелтел… В Афганистане больных гепатитом называли желтолицыми. Болезнь, несмотря на громадный комплекс профилактических мероприятий, принимала такие масштабы, что в частях приходилось отменять плановые боевые операции. В каждом крупном гарнизоне имелись свои инфекционные госпитали, которые в пик вспышки эпидемии – ноябрь и декабрь – были переполнены. В это время в Афганистан вылетал из Союза «десант» военных медиков – из Главного управления, Военно-медицинской академии, из внутренних округов, который на местах оказывал помощь штатным врачам.
В один из дней в Шинданде в Доме офицеров собрали весь руководящий состав нашей дивизии на лекцию, посвященную профилактике инфекционных заболеваний. Лекцию читал генерал-майор, кандидат медицинских наук из Питера. Командиры частей это занятие дружно проигнорировали, прислав на него вместо себя второстепенных лиц. Было очень скучно слушать непонятные медицинские термины, и офицеры поголовно дремали. Один из них, уснув, даже упал со стула. Генерал – полугражданский человек – этого или не видел, или делал вид, что не видит. В конце концов лекция, суть которой была сведена к одному – «Все ваши беды от того, что вы не моете руки перед едой или моете, но не так тщательно», – закончилась.
- Вопросы? – поправив очки, спросил генерал у зала.
Задавать вопросы общевойсковому генералу никто бы не рискнул. Наш командир дивизии, например, абсолютно на любую тему мог дать такой исчерпывающий ответ, что охота чем-либо у него интересоваться пропадала у офицера надолго. Тут же был другой случай – кандидат наук, интеллигент. Офицеры решили немножко пошутить. Капитан в выцветшем обмундировании представился:
- Командир ремонтно-эвакуационной роты. Я, товарищ генерал, сейчас обязанности командира полка исполняю. У нас его и всех замов желтуха покосила. Скажите, пожалуйста, какой климат опаснее – горно-пустынная местность или, например, джунгли?
- Конечно же, джунгли, – ответил генерал. – Для влажного субтропического климата гепатит и малярия – вполне обычное явление.
- Я вот к чему вопрос задаю, — продолжил капитан. — Хотелось бы узнать, как во Вьетнаме американцы с желтухой боролись? Ведь они там не по два года, как мы, служили, а ровно год. И было их раз в пять больше.
- Извините, молодой человек, я во Вьетнаме не был, – прозвучало в ответ.
- Так что, у нас не изучали их опыт? Болели они или нет? Американские негры что – с утра до вечера руки с мылом моют? – понеслись вопросы со всего зала.
Генерал, немного подумав, ответил:
- Заболеваний у них было очень мало. У американской армии другие возможности…
- Вот так! – говорили офицеры, выходя из зала. – У них – другие возможности.
На пересыльном пункте в Ташкенте во время прохождения регистрации меня строго предупредили:
- Без отметки в загранпаспорте, что гамма-глобулин введен, тебя не посадят ни на один самолет. Сходил, сделал укол и получил отметку.
- Что это за лекарство? – поинтересовался у врача.
- Гамма-глобулин – это лучшее средство от гепатита. Три месяца можете не волноваться, не заболеете.
- А что потом?
- А потом как повезет, – ответил медик. – Соблюдайте правила личной и общественной гигиены.
Уже в Афгане снова поинтересовался у врачей:
- А если достать этот дефицит и колоть лекарство самому каждые три месяца? Поможет?
- Теоретически возможно, но не советуем. Получите полную зависимость от этого лекарства и в итоге заболеете. Рано или поздно.
Бог меня миловал, в отличие от многих сослуживцев. Добрая половина их подхватила за время службы различную заразу. Некоторые заболевали уже по возвращении домой. Интересно, что «пожелтевший» человек был уже незаразен.
Кроме желтухи в ходу были малярия и брюшной тиф, которые, к моему удивлению, были относительно менее опасны. На дизентерию смотрели как на насморк. От желтухи же люди даже умирали.
После курса лечения нужна была реабилитация. Выздоравливающих отправляли на месяц в Союз в один из санаториев на озере Иссык-Куль, что в Киргизии. Когда таких больных стало очень много, то всем стали предоставлять щадящий режим при части – освобождали от боевых операций и нарядов. Правда, в конце концов, создали свой реабилитационный центр в Баграме – в одной из самых «горячих точек». Никто туда ехать не хотел, и народ отправляли в принудительном порядке.
За каждого больного командиры частей получали сильнейший нагоняй от командира дивизии. Зная это, некоторых офицеров и прапорщиков по их просьбе оставляли лечиться на месте. Таким сокрытием уменьшали статистику. Да и что мог предложить больному переполненный инфекционный госпиталь, где кровати в два яруса стояли даже в коридорах? Капельниц катастрофически не хватало, ставили их только тяжелобольным. Сгущенку, сахар, варенье и сок, содержащие глюкозу, так необходимую больному, можно было найти и при части. Диетическое питание тоже можно было приготовить в офицерском общежитии. Главное заключалось в том, что человеку нужно было успокоить нервную систему и отлежаться, что многие успешно делали и без госпиталей. Сами врачи говорили, что все болезни — от нервов, кроме венерических…
Одним из главных источников распространения заразы была посуда в столовых. Ее после каждого приема пищи несколько часов держали в хлорированной воде. Но тут тоже – как кому повезет. Помню, две вольнонаемные дамы, машинистки из штаба дивизии, постоянно критиковали тыловиков и врачей за отсутствие профилактики заболевания. В столовую они приносили в целлофановых пакетах собственные ложки, вилки, кружки и тарелки, которые обрабатывали сами. «Пожелтели» дамы одними из первых…
Был в нашем полку прапорщик – начальник продовольственного склада. По его лицу можно было легко догадаться, чем он увлекается. Щеки были такого цвета, что от них можно было прикурить сигарету. Но человек был добрый и уважаемый. Вел дело так, что еды хватало всем. Например, на какое-нибудь застолье даже старлеям выдавал необходимые продукты питания. Его любимым выражением было: «Солнце, воздух и вода – ерунда! Сахар, дрожжи и вода – это да!». До замены ему оставалось всего пару недель, когда командир полка объявил всем на разводе: «Товарищи, Михалыча только что в госпиталь отправил. Это неправда, что красные глаза не желтеют!».
Иногда врачи устраивали возле входа в столовые показательные «акции». Каждому входящему выдавалась горсть необходимых таблеток, и люди в белых халатах внимательно следили, чтобы офицеры и солдаты их проглотили, а не выплюнули.
Вручая мне последний отпускной билет, командир, поблагодарив за службу, попросил расписаться на его обратной стороне. Я находился в таком приподнятом настроении, что был готов поставить подпись где угодно. Прочитал полностью исписанный лист: «Заключение врача: 1. При пятидневном медицинском контроле инфекционных заболеваний не выявлено. 2. По прибытии взять на учет как прибывшего из маляриогенной зоны. 3. Малярией не болел. 4. «Делагил» принимал с такого по такое. 5. «Примахин» принимал с такого по такое. 6. Санитарную обработку прошел. Начальник медицинской службы войсковой части. Печать. Подпись». «Вместе с ним следуют: жена и сын. Начальник штаба войсковой части. Печать. Подпись». Отдельно стоял крупный штамп «Холерный вибрион не обнаружен». Начальник санитарно-эпидемиологической службы. Воинское звание. Подпись. Фамилия и инициалы». Еле-еле нашел место, где нужно было черкануть свою фамилию. «Со ст. 246, 247 УК РСФСР ознакомлен». Дата и подпись».
Это был дебилизм. Об уголовной ответственности за контрабанду оружия и наркотиков офицерский состав расписывался в книге доведения приказов каждые три месяца. А если учесть, что после какого-нибудь «залета» или очередной кампании дивизия требовала дополнительно отдельные списки ознакомленных, то цифра подписей была далеко не двузначной. Командир угадал мои мысли:
- Проще одну подпись поставить, что незнание законов не освобождает от ответственности. По-доброму тебе завидую. А мне ровно девять месяцев осталось. Но ничего, однажды я этот срок терпел, пока на свет божий не появился.
С чувством юмора у него все было в порядке.
Мы обнялись. Такое не забудется никогда.
- Береги себя, – сказал командир. – Будет обидно, если уже в Союзе заболеешь.
Обошлось…».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
««ПЕПСИ-КОЛА, КОФЕ И ВОДКА
В 1985 году Горбачев ввёл антиалкогольный закон. В газетах прочитали... Мы думали, что до Афганистана он не дойдёт. Уж слишком далеко находились мы от центра событий. Ан нет! Первым почувствовали его на себе офицеры, прапорщики и вольнонаёмный гражданский персонал, возвращающийся из отпусков и командировок. На ташкентской таможне им объясняли, что ввоз спиртного в Афганистан теперь запрещен. А разрешалось провозить через границу две бутылки водки и четыре вина. Везли все, даже трезвенники. Язвенников в Афганистане не было. Предлагалось три варианта дальнейших действий. Первый – отдать водку и вино таможенникам...
- Щас! Размечтались! – звучало в ответ. Второй – разбить бутылки и выбросить их урну. Все сразу вспоминали Никулина: Разбить пол-литра! Да я тебя!!!
Третий вариант – выпить спиртное прямо на месте на глазах у таможенников. Вот так и поступало абсолютное большинство наших людей. Некоторые борта отправлялись в Афган с песнями.
... Вызвал меня как-то мой командир батальона.
- Нас с тобой комполка вызывает. По какому вопросу не знаю. Сказал толкового капитана найти, которому можно доверить ответственное и серьёзное задание. Наверно старшим колонны на боевые куда-то поедешь...
Но боевая задача оказалась гораздо сложнее и опаснее...
- Вы в курсе, что через неделю у меня День рождения? Сорок лет. Эта дата широко не отмечается. Сорок дней... Сорок лет... Но на днях мне стало известно, что «две поляны» придётся накрывать. Одну для руководства дивизии, другую для руководства полка...
- Так точно! – ответил мой комбат, – мы уже тренировки начали!
- Рановато, – перебил его командир, – вы вдвоём будете в числе приглашенных только в том случае, если справитесь с заданием... Итак, мне нужно 15 бутылок водки. Приказал достать бы больше, но у тебя только две руки, – обратился он ко мне. Больше не унесешь.
- Вы только скажите, где её, родимую в таком количестве достать можно, – вмешался комбат, – ради такого святого дела он сумку в зубы возьмет, – и показал на меня.
- В Ташкенте, – прозвучал уверенный ответ, – и если больше наберешь, то как пить дать, таможенникам попадешься. Это у них подозрение вызовет. Через день ты летишь в Ташкент якобы делегатом комсомольской конференции Туркестанского округа. Заграничный паспорт, командировочное удостоверение и именное поручение на деньги я на тебя оформлю. Об этой задаче знают только четыре человека – мы втроем и наш замначпо дивизии, который будет старшим делегации. Это мой друг. Вместе служили на Дальнем Востоке. Регистрировать тебя он не будет, скажет, что перед самой посадкой в самолёт у тебя обнаружили желтуху и отвезли в госпиталь. А ты за те три дня должен все сделать. Смотри, никому не проболтайся! Действуй в одиночку. Понятно?
- Извините, не совсем, – ответил я, – таможня даже одну бутылку отберёт...
Командир рассмеялся, – тоже извини, самое главное не сказал. Вот тебе банка растворимого кофе, плоскогубцы и открывалка для бутылок. Купишь пепси-колы, аккуратно откроешь бутылку, выльешь содержимое, насыпишь туда ложечку кофе, зальешь водочку, а потом аккуратно закроешь бутылочку и закрепишь плоскогубцами. Водка цвет колы мгновенно принимает. Что сказать таможне подумай сам. Мол, это заморское пойло мы в Афгане ещё не пробовали и у тебя много заказов...
- Есть!
...Поначалу все шло по плану. Я разместился в гостинице штаба округа в ташкентском микрорайоне Высоковольтный (наверно так назвали, потому что в штабе округа все работали под высоким напряжением) и сначала отправился за пепси-колой. Взять с моим комбатом мы решили 30 бутылок. По-братски. Половина в полк, половина в наш батальон. В двух ближайших гастрономах и пепси, и водки не оказалось и я решил прибегнуть к проверенному способу – обратился к таксисту.
- Не вопрос! – ответили мне. За небольшую переплату напитки мы взяли на какой-то базе. Пепси в первый день, водку во второй.
Пепси поначалу выливать было жалко, и я начал её пить. Слава богу, в Ташкенте стояла жара. Потом понял, что скоро могу захлебнуться и стал угощать соседей по гостинице и персонал. Все очень удивлялись, зачем мне нужно было обязательно отдавать пустые бутылки и пробки...
Когда дело было сделано, понял, что багаж огромен. Две здоровенные сумки! Ведь мы даже не учли, что ёмкость пепси не поллитра, о 0,33! На душе появилось чувство тревоги за прохождение таможни.
За пару часов до отправки в аэропорт меня вдруг осенило! Ведь в составе делегатов конференции были офицеры и прапорщики, которые возвращались налегке. Купил несколько пакетов, разделил равномерно секретный груз и раздал его своим знакомым.
- Ну и зачем тебе столько пепси-колы? – спрашивали все.
- Наши женщины заказали. Говорят, что прелесть. Я же попробовал, не понравилось...
Во время полёта меня пытались раскрутить на одну бутылочку – кому-то очень захотелось пить, но я был непреклонен:
- Ребята! У меня каждая на счету!..
- Молодец! – похвалил меня командир и пожал руку, – благодарю за успешное выполнение задания!
«Служу Советскому Союзу!» отвечать в этом случае было бы не совсем правильно и я, щелкнув каблуками, бодро произнес: «Рад стараться!».
Командира мы уважали... С тех пор прошло уже больше 35 лет. Но случай этот не забыл и до сих пор вспоминаю его с улыбкой».
Июнь 1985 года, Баграм, «показательный суд над водкой», проведённый в рамка объявленной в СССР Горбачёвым антиалкогольной кампании.

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Афганистан, 1986 год. Ресторан «Метрополь» нервно курит в сторонке...».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Апрель 1987 года. Афганистан. Фарахруд. Операция «Шиванский узел». Белорус, украинец и русский. Справа от меня старший лейтенант Леша Резник из Львовской области, далее старший прапорщик Борис Старостин из Воронежа. Абсолютно никаких разногласий. Про национальности никто и никогда даже и не вспоминал. Мы называли себя братьями... Так было. А будет ли потом? Мне, например, хотелось бы. Но не знаю…».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Апрель 1987 года. Фарахруд. Операция «Шиванский узел». Слева в чёрных очках – командир нашего батальона подполковник Александр Сергеевич Ефимовский, потом бача и крайний справа я. Снимки кто-то делал моим фотоаппаратом. Видно, что они чуток отличаются. Так вот. Напечатал я тогда всего две фотографии, так как в стране с фотобумагой была напряжёнка. Одну подарил комбату, а вторую оставил себе. Её на днях и переснял «мобилой». И вот пару недель назад обнаружил в Интернете фото, которое подарил когда-то комбату. На вопрос: «Откуда она взялась?», – вразумительного ответа не получил. А Сергеевича разыскиваю с 1991 года. В Баку с ним в крайний раз встречались. Надеюсь, что у него всё хорошо и комбат просто не любит социальные Сети. Александр Сергеевич, ау!
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Представляете, как тесен мир?! В 2018-м разместил я это фото на одном из афганских ветеранских сайтов. Подписал: «Провинция Кандагар. Уезд Рабаи-Панджваи. Июль 1987 года. Я и Володя Зайцев из штаба 5-й дивизии на экскурсии в одном из брошенных кишлаков. Володя, откликайся!». Володя не откликнулся, но зато мне написал один некогда учившийся в Союзе афганец из Кабула: «Товарищи! Я родился и вырос в этом кишлаке!». Знаете, очень приятно было. У меня аж комок к горлу подступил. Он теперь у меня в друзьях!..

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Афганская сковородка. Солдаты обедают вместе с офицерами на одной из боевых операций. Многие не поймут, но сковородкой была цинковая коробка из-под патронов. Кипятком пропаривали, конечно!».
« Последнее редактирование: 11 Сентября 2021, 14:30:03 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #26 : 06 Октября 2021, 10:44:09 »
От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Колесов Сергей Юрьевич (1964-1984), стрелок 682-го мотострелкового полка (в/ч «Полевая почта № 86997»); место дислокации – кишлак Руха, что в Панджшерском ущелье Афганистана), 108-й мотострелковой дивизии, рядовой.
Родился 17 августа 1964 года в городе Ленинград (ныне – Санкт-Петербург, Россия). Русский. Окончил 8 классов средней школы № 96 города Ленинграда, профессионально-техническое училище № 107 по специальности «слесарь» и курсы водителей. Работал водителем.
В Вооружённые Силы СССР призван 29 сентября 1983 года Калининским РВК Ленинграда. Прошел курс военной подготовки по технике ведения боя в горной и пустынной местности в учебном подразделении Туркестанском военном округе из числа дислоцировавшихся в Туркмении.
В Республике Афганистан с марта 1984 года. Неоднократно участвовал в боевых операциях.
19 августа 1984 года рота выполняла боевой приказ по обеспечению безопасности прохождения колонн в Панджшерском ущелье. Подразделение столкнулось с крупным отрядом душманов и ввязалось в тяжёлый затяжной бой на невыгодных позициях. Группа из четырёх солдат, в составе которой был рядовой Колесов, прикрывала роту от возможного удара снизу по склону горы.
Через некоторое время командир роты принял решение о смене позиции и отдал приказ о возвращении всех групп прикрытия. Однако разведдозор Колесова к месту сбора не вышел. Высланные на поиски бойцы долго не могли выполнить поставленную задачу из-за плотного пулемётного огня противника. Лишь после того, как подошли основные силы батальона, бойцам удалось найти три солдатских тела со множественными ранениями. Колесова среди них не было. На месте остались вещмешок и фляга. Последующие поиски и специальные розыскные мероприятия результатов не дали. Сергей Колесов был внесен в список пропавших без вести.
Некоторое время назад в Афганистан отправилась поисковая экспедиция Комитета по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств государств-участников СНГ. Её участникам удалось встретиться с бывшим моджахедом, который участвовал в бою с разведдозором. По словам афганца, разведдозор занял выгодную позицию на уступе и действительно надежно прикрывал подходы, но через некоторое время душманам удалось найти возможность и с близкого расстояния массированным огнем уничтожить группу. При этом один солдат – им оказался Колесов – скатился вниз по горному склону. Когда к нему подошли, он уже умирал. При обыске у него изъяли талон и записную книжку. Документ сохранился, а книжка за долгие годы потерялась. Тело запихнули в расщелину и закидали камнями, чтобы замаскировать пути отхода отряда.
Члены экспедиции раскопали останки солдата и доставили в Москву, где была организована экспертиза опознания. Родителей Сергея Колесова к этому времени уже не было в живых, пробу ДНК взяли у его младшей сестры – Лапиной (Колесовой) Натальи Юрьевны, и только после этого, было выписано свидетельство о смерти, где указано, что он погиб 20 августа 1984 года при исполнении воинских обязанностей.
21 февраля 2012 года останки Сергея Колесова были преданы земле на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурге.
Награжден российским орденом Мужества (04.10.2013; посмертно).
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «У нас в Беларуси жёсткая цензура. Меня не очень хотят публиковать. А вот российское «Независимое военное обозрение» это делает без вопросов. Из последнего:
ПОХОЖДЕНИЯ ОБЕЗЬЯНЫ ПО КЛИЧКЕ «СТЕПАН»
Один прапорщик, назовем его Васканян, был послан в командировку в Кабул. Вскоре вернулся, да не один, а привез с собой маленького макака. Зачем – а спроси его!
«Это Степан, – представил он «чебурашку» сослуживцам. – Назвал в честь тестя – он у меня тоже прапорщик. Прошу любить и жаловать, уважать, не обижать».
Ну, а кто б посмел! Всякую хвостатую и живность у нас почитали и лелеяли.
Первое свидание
После тяжелого авиаперелета Кабул-Герат обезьяна с трудом держалась на ногах. Но оклемалась быстро. Вскоре Степа показал, что он очень игрив – давай прыгать со шкафа на шторы и обратно. Или, повиснув на двери, кататься на ней туда-сюда-отсюда...
А в полку в библиотеке клуба уже год жила обезьянка Маша. Порядочная, воспитанная. Библиотекарша, взяв Машу за лапу, водила ее в столовую. За столом макака сидела смирно. Умела есть ложкой, не роняя пищу. Выглядело сие умильно-презабавно.
И обезьян решили познакомить. Вот тут-то и проявились у Степы не лучшие черты характера. Он так нагло и бесцеремонно стал приставать к Маше, что присутствующим стало неловко. Даже мужчинам.
Машенька была целомудренной девочкой и четко дала понять, что с первого раза ни о какой близости не может быть и речи. Она довольно сильно поцарапала Степе его наглую морду, и он пропал на пару дней. То ли раны залечивал, то ли стыдно стало.
После этого макак очень изменился. Возненавидел всех женщин (как-то чуть не до смерти перепугал официантку в офицерской столовой – замахивался и шипел). И начал… спиваться.
На дне
Когда это обнаружилось, регулярное возлияние уже было для Степы нормой. И мы долго чесали репу, вспоминая, кто и когда впервые угостил его спиртным. Докопаться было мудрено: обезьяну угощали все кому не лень и кому не жалко.
Макак с наполненным стаканом тянулся к доброхоту, чокался с ним и до дна выпивал. Употреблял все, что горит, и закусывал, совсем как заправский знаток. Впрочем, случалось, что и занюхивал лапой. Это всех особенно потешало.
Угощая Степу, никто не задумывался, чем все это может кончиться. Ну, выпила обезьяна раз-другой. И благодаря нашей щедрости и глупости животное спилось в течение недели. Сутки без спиртного – и начинало беситься. Прапорщик Васканян и так-то за ним следил абы как. А тут и вовсе махнул рукой на того, кого приручил. Степа мог пропасть на пару дней, ниоткуда возникнуть и опять исчезнуть… Кто-то видел, что он ошивался у дорожно-комендантского поста, где останавливались проходящие автоколонны. Водителям и пассажирам обезьяна – в диковинку, надо ж ее угостить по русскому обычаю!
Но спиртное в Афганистане было в дефиците, себе не хватало. И кто-то подсунул Степе тройной одеколон. Макак не побрезговал. И вскоре уже шарился в казарме по солдатским тумбочкам. Ах ты ж!.. Его отовсюду стали гнать.
Прапорщик Васканян окончательно бросил его на произвол судьбы. А там и самого его сослали на сторожевую заставу. Обезьяна пошла по рукам, но больше чем на три дня сердоболия ни у кого не хватало.
Про Степу начали складываться легенды. Раз начальник штаба одного из батальонов, проверяя утром караул, услышал возле солдатской казармы душераздирающие крики. Подойдя поближе, увидел интересную картину. Обезьяна с «бодуна» пыталась напиться воды из колонки. Боец-дневальный то включал, то выключал воду. Когда струя не шла, Степа, обхватив голову лапами, начинал визжать…
- В чем дело?
- Товарищ майор! Мы втроем купили вскладчину за четыре чека «Красную Москву» в военторге, чтобы после бритья нормально выглядеть. Так эта тварь у нас флакон прямо из умывальника утащила и на ходу выхлестала. Пускай теперь помучается!
Эту «гестаповщину» можно было понять: одеколон «Красная Москва» не каждый офицер мог себе позволить. Стоил он в разы дороже «Шипра», не говоря уж о лосьоне «Огуречный».
У двух мамок
Это еще что. Со Степой и куда забавней случаи бывали.
Но сначала надо пояснить одну вещь. В ту пору армейские верхи насаждали в солдатских массах понимание, что «командир – отец родной, замполит – мне мать родная!». На что низы отреагировали фольклором – мол, «лучше буду сиротой». Кто служил – помнит.
Так вот, в нашем гератском мотострелковом полку у личного состава по штату было аж целых две «мамы»! И каждая – в звании подполковника! Когда после Афгана я об этом в рассказывал, мне не верили. Но – факт!
Один политработник отвечал «за воинскую дисциплину и воспитание военнослужащих в духе классовой ненависти к врагам нашей социалистической Родины». Другой – за агитационно-массовую работу с местным населением.
Во внутренних округах СССР разыскивались представители политорганов – таджики, узбеки, татары или, на худой конец, чернявые русские. Их отправляли на краткосрочные курсы спецпропагандистов, после чего – вперед на передовую!
Они не бездельничали, дел у них хватало. В Афганистане, несмотря на наличие единого врага – «шурави», различные кланы ожесточенно уничтожали друг друга. И «вторые замполиты» уговорами, подкупом или шантажом главарей бандформирований заключали с кишлаками договоры о ненападении. С их легкого языка появился даже термин «дружественная банда»: так именовалось население, подписавшее договор.
Но выпадало время, когда такие замполиты откровенно скучали в пунктах постоянной дислокации. От безделья их тянуло заниматься тем, на что учились. И вот однажды один из политработников решил побороться за трезвый образ жизни.
Идею эту ему подкинул не аллах и не штаб 40-й армии. Шел 1985 год, раскручивался маховик достопамятной горбачевской антиалкогольной кампании. В полной мере коснулась она и ограниченного контингента. Оно бы и ладно, положено так положено. А замполит решил привлечь себе в помощники… кого вы думали? – Степу!
Макак-ищейка
Выписав в строевой части дни рождения офицеров, подполковник, взяв животину на поводок, направился вечером в офицерское общежитие. Как и следовало ожидать, дверь была заперта. Выпивающий народ, прошедший уже несколько облав, начал конспирироваться.
- Чем занимаемся, товарищи офицеры? Я тут кое-кого «хэпибездануть» пришел. Как говорится, от всей души.
- Спасибо за поздравление.
- Пожалуйста. А почему дверь так долго не открывали?
- В шахматы совершенствуемся, товарищ гвардии подполковник...
И впрямь – в комнате на видном месте находилась доска с расставленными фигурами.
- Тут ситуация такая – мат в три хода. Вот все вместе голову ломаем…
- Оригинально вы день рождения отмечаете! В три хода, да? А вам Степа сейчас мат в один ход поставит! – злорадно улыбаясь, заявил замполит. И спустил уже рвущуюся с поводка обезьяну.
Бывший лохматый друг прапорщика Васканяна безошибочно открывал нужную дверцу шкафа или тумбочки, куда под «шухер-атас!» офицеры заныкали спиртное, и залпом выпивал недопитое. Компании было уже совсем не смешно. «Чтобы у тебя обратно все вылилось, макак проклятый!» – шипели на Степу в ходе его очередного набега с «матом в один ход».
Но воспитательный эффект эти рейды приносили. Глядя на пристрастного к выпивке примата, офицеры понимали, что им самим дальше «так жить нельзя». Иначе станут похожи на нечто человекообразное.
Ошибка маньяка
Несмотря на хронический алкоголизм, Степану хватало здоровья и сноровки насильничать всех попадавшихся на его пути кошек. Схватив блажащую мяуканием бедняжку за загривок и осуществив гнусное дело, макак просто отшвыривал использованное существо в сторону, как никчемную вещь.
«Во все тяжкие пустился», – уже с ненавистью говорили о нем.
Но однажды заливший глаза шерстистый и хвостатый Чикатило перепутал с кошкой любимого кота нашего полкового командира.
Звали мышелова Федя. В тот момент он мирно дремал на крыше контрольно-пропускного пункта. Сам Федя был еще тот котяра – для него мартом был каждый месяц! Но не забывал и о другом своем предназначении: ловил не только мышей, но и диких голубей – горлиц.
И вот Степа, тихой сапой подкравшись к котофею, напал на него. Кошак возопил, стал отчаянно сопротивляться, но силы были неравны. Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы наряд по КПП вовремя не заметил этот разврат. Подтащив лестницу, солдаты спасли Федю от жестокого надругательства и позора.
На ближайшем совещании об этом случае не преминули доложить командиру полка.
- Извращенец! – произнес сквозь зубы тот в адрес примата. И, немного поразмыслив, спросил начальника штаба: – С Федей этот сексуальный маньяк точно ничего не вытворил? Или вы пытаетесь поберечь мою нервную систему?
- Ничего не успел. У меня в наряды бойцы толковые ходят. Молнией метнулись на крышу и вызволили кота из лап насильника!
- Благодарность им объявите от моего имени.
- Есть!
Командир опять задумался. Присутствующий на совещании полковник – начальник оперативного отдела дивизии, еле сдерживая смех, обратился к нему:
- Да не расстраивайся ты, Александр Сергеевич! Если что и было, так один раз – это еще не… – но договорить не успел.
- Да я своего Федю… – в сердцах выдохнул наш командир, – да я его из пипетки кормил, когда он еще совсем маленьким котенком был. И чтоб какая-то обезьяна… Кто после Васканяна хозяин этого вечно пьяного бандерлога?
Словечко «бандерлог» – из мультфильма «Маугли», снятого в 1968 году по «Книге джунглей» Киплинга, так там обезьяны именовались.
Голос подал тот самый замполит, который с помощью Степы вывел на чистую воду не одного водящего дружбу с Бахусом офицера:
- Последнее время я пытался взять над ним опеку. Не получилось. Сейчас он вроде бы у вольнонаемных слесарей-водопроводчиков живет.
- Так вот. Передайте всем опекунам этого бандюги, что если я встречу эту пьянь на территории полка, то убью гада! И я не шучу! Слыхано ли – до штаба армии уже слухи дошли, что у меня в полку не только люди пьянствуют, но и обезьяны!
Это был решительный и не подлежащий обжалованию приговор. Все знали, что наш командир слов на ветер не бросает: сказал – исполнил!
А исполнить угрозу подполковнику было чем. Он никогда не расставался с автоматическим пистолетом Стечкина. Не потому, что кого-то боялся – ему сам черт был не брат. Просто ему так нравилось.
Кровавая месть
Через несколько дней проходил обычный утренний развод. Командир делал объявления, как вдруг сзади него возник шатающийся Степан, который, понятно, даже и не подозревал, какая беда его ждет. Люди в строю стали улыбаться. Обернувшись и увидев обезьяну, командир закричал:
- Негодяй! С утра жрать начинаешь! Полк позоришь! Я тебя предупреждал! – и строю: – Товарищи! Эта бандерложья сволочь моему коту чуть интимную ориентацию не изменила!
Степа от неожиданного крика замер на месте. Было видно, что с похмелья он еще не понял обстановки. А командир, ничуть не сомневаясь, достал АПС и давай стрелять. Пули поднимали фонтанчики пыли прямо под лапами обезьяны. Под смех присутствующих макак начал подпрыгивать на месте, как ковбой в вестерне.
Комполка, поспешно переведя пистолет на автоматический огонь, дал прицельную очередь. Но опять не попал (а может, и умышленно мазал – не хотел брать греха на душу). И враз протрезвевшая обезьяна, воспользовавшись удачей, с завидной скоростью скрылась с глаз его.
Раздосадованный командир, сунув пистолет в кобуру, прокричал в конец строя:
- Командир комендантского взвода!
- Слушаю, товарищ подполковник.
- Найти подлеца и расстрелять без суда и следствия по законам военного времени!
- Есть!
Командир полка знал, кому поручить. Прапорщик-комендач имел к Степе большой личный счет. Во исполнение антиалкогольной кампании его принудили вылить на землю бидон с брагой, который науськанный замполитом макак вынюхал на чердаке.
Сей акт борьбы с пьянством одного отдельно взятого прапорщика сопровождался всеобщим хохотом солдат и офицеров. И посмеяние требовало жестокого отмщения!
Приказ комполка комендантский взвод под руководством мстительного прапорщика, не откладывая в долгий ящик, выполнил беспрекословно.
Сердобольный люд проникся к трупу убиенного животного жалостью и предал его прожженной вечным солнцем неплодоносной земле. Могилу устроили возле бани. В холмик воткнули шест с табличкой с предельно лаконичной эпитафией: «Степа»...».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Когда увидел эту рекламу, то призадумался: неужели нас в Афганистане от Гучи одевали? Вынос мозга!».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- На фотографии – алюминиевый офицерский жетон. Гравировка «ВС СССР» – это «Вооружённые Силы СССР», тут все понятно. А вот что означают буква «С» и ряд цифр – мне до сих пор толком никто не объяснил. Кроме личного номера, в нём вроде бы зашифрованы принадлежность к виду Вооружённых Сил и роду войск для удобства идентифицирования погибшего.
В СССР офицеры должны были носить жетон в специальном кармане брюк, прозванном «пистончик». Попробуй-ка не предъяви его на строевом смотре! В жетоне есть отверстие для шнурка – чтобы носить его и на шее. Не знаю как, где, но в Афганистане в 5 й гвардейской мотострелковой дивизии на боевых мы так и делали.
Кроме жетона (у солдат его не было), в каждой части местными умельцами изготавливалось что-то вроде медальона, который тоже носили на шее. Это была простреленная гильза от АК 74 (обязательно проверяли капсюль) с вставленной в нее пулей. В ней просверливали дырку для шнурка. В гильзу вкладывали небольшой листок с собственноручно написанными личными данными – фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, домашний адрес и т.д.
Молодежь была довольна! Хоть какое-то украшение у тебя на шее есть. А у лейтенантов, кроме гильзы, еще и жетон болтается. Такая вот военная мода!
Не знаю, когда и кто этот медальон придумал, но даже солдат-первогодок сомневался в его надежности. Довольно часто гильза с бумажкой просто выпадала и терялась, на шнурке оставалась только пуля. Это первое. Во-вторых, если водитель «наливника» (так называли топливозаправщики), или танкист сгорал, то с ним внутри гильзы сгорала и бумажка с данными. Еще пример, личный: я два раза искупался в арыке – и бумага промокла. Наверно, прикрепил гильзу к пуле не очень плотно…
Что было делать с обнаруженным на месте гибели офицера жетоном? В штаб армии в Кабул отправлять на расшифровку? Это сейчас век компьютеров, а тогда искали бы неизвестно сколько по цифрам, кому этот жетон принадлежит.
Довелось читать, что жетон изобрели древние спартанцы. Они брали на войну кусочек кожи со своим именем. Потом об этом новшестве все надолго забыли.
Каждый немецкий военнослужащий имел при себе алюминиевый жетон с надпилом. В случае гибели одна часть отламывалась и сдавалась в штаб для учета безвозвратных потерь, другая – идентичная оставалась при погибшем. На немецком жетоне были полные данные о военном, включая его группу крови.
У американцев на жетоне (они его смертным медальоном называли) было указано даже и вероисповедание – чтобы знать, как отпевать павшего.
У красноармейцев при себе имелся пластмассовый пенал с биографическими данными на типографском бланке (в связи с массовой мобилизацией в 1941 году пенал заменили на гильзу, дожившую до Афгана). Бойцы и командиры, однако, старались не носить его с собой из-за суеверных убеждений. Но некоторые такие пеналы и гильзы поисковики находят до сих пор...
В Вооружённых Силах Республики Беларусь существует уникальная воинская часть. Самая первая на постсоветском пространстве из подобных. Это – 52-й отдельный специализированный поисковый батальон. Создан он ещё в 1995 году. Место дислокации – посёлок Заслоново Витебской области. География поиска – территория всей страны. Не хочется утомлять цифрами, но они впечатляют. За время своего существования батальон работал и продолжает трудиться более чем на двух тысячах объектах, обозначены места массовых захоронений свыше трехсот тысяч человек, около семидесяти тысяч погибших эксгумированы. Найдены медальоны, жетоны и награды военнослужащих, взрывоопасные предметы, стрелковое оружие, реликвии и вещи, представляющие музейную ценность. Установлены данные и имеют реальный шанс на воскрешение сотни наших офицеров и бойцов. В Беларуси, которая всегда первой встречала врага, память о войне – это святое!..

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
- Про Афганистан вспомнил. На боевые всегда брал фотоаппарат. Не всегда получалось, но есть много уникальных фото. Но это обыкновенные. На первом я в районе Герата. Экипировка правильная. Бронежилет и каска, обтянутая материей, чтобы на солнце не блестела и не стала мишенью снайпера. Кстати, немцы тупили по полной. Каска их национальный головной убор, а они её ничем не обтягивали. И били гада наши снайперы и союзные прямо в голову. У америкосов каску сеткой обтягивали.
А на другом снимке солдат из комендантской роты нашей 5-й дивизии – наблюдатель на вышке. Я бы его и не фоткал, но услышал родной говор: «Фляшэчка».
- Так ты бульбаш?
- Так точно!
- Земляки!
Каска у него ничем не обтянута. Штаб дивизии с нас это требовал, а на свою комендантскую роту внимания не обращал...
 

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Совсем скоро будет известен Нобелевский лауреат мира. Основные претенденты – перегретый тумблер из Швеции и Света-котлета из белорусской вёски. Но мне вспомнилось. Вот кому премию давать надо!
НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАТ ИЗ АФГАНА
Вечером в кабинете командира полка раздался телефонный звонок. Командир дивизии в резкой форме поинтересовался, где находится старший лейтенант Н. и когда состоится ближайшее совещание офицеров. Далее был получен приказ доставить этого старшего лейтенанта на совещание живого или мертвого. О том, что натворил офицер не было сказано ничего.
Мгновенно старший лейтенант Н. был вызван к командиру и подробно опрошен. Офицер клялся и божился, что ничего не знает и ни о чем не догадывается. В нашей армии во все времена за проступки подчиненных начальники получали больше провинившихся, поэтому командир отправил взводного вспоминать до утра, а сам принялся изучать его личное дело. Аттестации и характеристики у старлея были как у члена Политбюро – «морально устойчив, идеологически выдержан, делу КПСС и Советского правительства предан…». С анкетами тоже – полный порядок – «не был, не состоял, не участвовал…» Сын полковника, ранен, дважды награжден.
Утром полностью расстроенный старший лейтенант поклялся командиру, что не спал всю ночь и подробно вспоминал все свои грехи, начиная с детского сада. Ничем он перед Родиной не виноват, а тем более перед командиром дивизии, которого издали видел только один раз. На резкий выпад начальника парень справедливо ответил, что если бы произошло что-то серьезное, то его сразу бы вызвали «наверх», а не ждали несколько дней. Командир вынужден был согласиться. Спросить у комдива, что случилось комполка, конечно же, не решился – себе дороже. Обвинят в полном незнании дел. Проведенной разведкой смогли установить только одно – комдив позвонил в полк после разговора по засекреченной связи с командующим армией. Дело принимало серьезный оборот. Контрразведка также была в полном недоумении. В полку, мгновенно узнали о случившемся и бедолаге все сочувствовали.
Настал судный день… В первом ряду сидел бледный, как простыня, старший лейтенант. Есть у нас, восточных славян, такая вот национальная черта – в бою не дрогнет, смерть готов мученическую принять, а перед старшим начальником от страха колени дрожат. Грешили этим и маршалы Победы в кабинете у Сталина.
Генерал в этот день находился в хорошем расположении духа, что было очень большой редкостью. Ни к чему не придирался и даже улыбался. Совещание проходило в обычном режиме и уже стало подходить к концу, как вдруг комдив поинтересовался, где приглашенный. Офицер встал.
– Представляете, – сказал генерал, – перед вами будущий нобелевский лауреат в области литературы.
Слова прозвучали в гробовой тишине...
- Ведете ли вы дневник, товарищ старший лейтенант?
- Так точно!
- А не дадите почитать?
- Простите, не могу, потерял его год назад.
- Так вот, – рассмеялся генерал, – солидный западногерманский журнал уже третий номер публикует ваши измышления про Афганистан. Тираж у них вырос значительно. Конечно, наши доблестные органы отслеживают все вражеские публикации, но им в голову не пришло проверить автора. Реальный он или вымышленный. Сделали это лишь после того, как педантичные немцы официально обратились к нам через министерство иностранных дел с просьбой разыскать вас, выплатить солидный гонорар и пригласить в Германию на встречу с читателями… Короче, на премию вас выдвигают!
Офицер почти закричал: «Ничего мне не надо и никуда я не хочу ехать!».
– Да! Я командующему так и доложил, что вы откажетесь. Но будьте поаккуратней. Не теряйте свои дневники. До свидания!
Вздох облегчения вырвался у всего зала…».
« Последнее редактирование: 07 Января 2022, 11:17:09 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #27 : 11 Октября 2021, 19:05:13 »
От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «В эти дни, 37 лет назад, на афганской войне погиб Глезденёв Валерий Васильевич. На нашем курсе факультета журналистики Львовского высшего военно-политического училища 1973 года выпуск он был самым низкорослым курсантом. И, наверное, самым ярким его представителем. Полыхающей кометой пронёсся этот удмуртский парень по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне – возможно, самая достойная смерть для военного журналиста.
Родился Валерий в деревне Юмьяшур, Алнашского района Удмуртии. Деревня расположена на правом берегу реки Варзинка и входит в Варзи-Ятчинское сельское поселение. Это в 87 километрах от Ижевска. Окончил Варзиятчинскую среднюю школу. Некоторое время поработал в районной газете, а осенью 1968 года призван в армию. На следующий год поступил в ЛВВПУ. Учились мы с ним в одной группе. Это значит, что расставились лишь на восемь часов сна, а всё остальное время каждодневно и даже ежечасно мозолили глаза друг другу. Ко мне Валера проникся почему-то симпатией и стал донимать просьбами… взять над ним шефство. Типа того, что я, мол, выходец из далёкой удмуртской деревни, мне «культур-мультур», дескать, не хватает и потому ты меня малёк поднатаскай. Говорю ему, это в цирке натаскивают, а культуру повышают, углубляют, я не знаю – расширяют, что ли. Но только ты как бы не по адресу, поскольку я сам из украинской деревенской глубинки. Обратись лучше к Саше, которого мы эстетом кличем. Нет, стоит на своём: Саня – мямля, а я хочу, чтобы ты меня «углублял и расширял». Тем более, что мы с тобой борцы.
Что правда, то правда. С первого курса буквально нас с Валерой зачислили в команду по самбо, вольной и классической борьбе. Его – «мухачём» – наилегчайший вес, меня – «тяжем» – вес более 100 килограммов. Он в припрыжку и с радостью всегда бежал на тренировки, а для меня они все четыре года представлялись мукой мученической. Перед каждым состязанием я вынужден был «набирать вес», как симментальский бычок: жрать ненавистную перловку, пить тёплый чай, а перед самым взвешиванием ещё и свинцовые кругляши к собственным гениталиям подвешивать. Чтобы весы показали 100 кг 800 гр. Но всё это ерунда. Меня больше всего бесило то обстоятельство, что после изнурительных тренировок, особенно зимой в холодном спортзале, нельзя было элементарно принять душ. А могли мы лишь смыть пот холодной водой из-под крана, накинуть шинель на спорт костюм и так следовать в столовую, где нас ждала всё та же ледяная перловка, хвост хека или задубелая котлета. Всякий раз я не просто роптал – возмущался. Валерка меня терпеливо успокаивал. Сам он относился к нашим «тяготам и лишениям воинской службы» куда как терпимее. Из чего нетрудно было сделать вывод о том, что его детство прошло в ещё более спартанских условиях, чем моё. Он и физически выглядел много крепче, выносливее меня. Впрочем, из этого обстоятельства проистекали его недостатки – неряшливость, прежде всего. Да, я забыл упомянуть. Взявшись всё же за наставничество, я строго-настрого предупредил Глездона (к тому времени за ним уже прочно закрепилась эта кликуха, как за мной – Захар): слушаться меня будешь беспрекословно. И никогда не возмущайся моими замечаниями – для тебя же, дурака, старюсь. Как только «залупишься», что за тобой часто водится и это главный твой недостаток, так я и умою руки. А чтобы каждый раз на людях тебя жестко не окорачивать, я стану напевать на любой мотив: «Коротышка был голодный, проглотил утюг холодный». После чего ты всегда должен 12 раз проводить языком по верхнему нёбу и успокаиваться. «Лады?» – «Лады» – «Начнём с того, что будем бороться против твоего запаха» – «Запах, как запах. Женщинам даже нравится» – «Может быть. Но с женщинами ты, дай бог, раз-два в месяц якшаешься, а с нами – круглые сутки. Поэтому для начала покупаешь тальк для ног и «Шипр» для тела». Пошёл, купил, не обиделся.
Дальше моё наставничество развивалось всяко-разно – всего и не упомню. Но мне даже понравилось. Валерка читал книжки, которые я ему рекомендовал, ходил со мной по музеям, в картинную галерею, в местные театры. В литературную студию при окружной газете «Слава Родины» я его определил. И вообще дружок какое-то время чаще шутейно, но иногда серьёзно прислушивался к моим рекомендациям. Самый высокий среди нас Костя Яблонский слыл великолепным прикольщиком. На привале «доверительно» рассказывает Глезденёву: «Как, ты не слышал, что в Красноярском крае обнаружили Йети – снежного человека? Ну ты, брат, отстаёшь от жизни. Это такая здоровенная детина, что ступня у него, не поверишь – два метра! У тебя рост какой?» – «Метр шестьдесят три» – «Вот-вот, у него – писюн такой». Валера мгновенно наливается кровью и с кулаками лезет на Костю, который в два раза выше его. А я запеваю про коротышку. Взрывной драчун мгновенно успокаивается. С Валерой всегда можно было поладить.
Однажды Глезденёв написал заметку об мне, как бы о своём наставнике, в нашу училищную многотиражку «Политработник». Разумеется, руководствуясь при этом самыми благими соображениями. Так мне и теперь кажется. Но форму избрал, прости Господи… Впрочем, судите сами: «Мы ехали на полигон в крытой машине. Стоял сильный мороз, и метель завывала. Мы все продрогли до костей. И тут курсант Захарчук запел: «И только крепче выходила из огня, суровая, доверчивая Русь. Ну, как ты обходилась без меня? А я вот, без тебя не обойдусь!» Друзья говорят:
- Хорошо поешь, Михаил. С таким голосом – шел бы ты лучше в консерваторию!» (Точь-в-точь как в Бунинских «Темных аллеях»: «Шел бы ты, Мещерский в монахи!»)
На что «герой», то есть, я с пафосом отвечал: «Да, нет, ребята, я уже избрал свой жизненный путь. Буду военным журналистом!».
Пришлось мне 12 раз проводить языком по нёбу, прежде чем затеять воспитательную беседу с Валерой. Он поначалу искренне удивлялся моему негодованию. И лишь спустя время понял, какую злую шутку со мной сыграл. Потому как после его, как самому ему казалось, хвалебной заметки, меня всякий раз ребята глумливо приземляли, ежели я где-нибудь «высовывался»:
- Захар, шел бы ты лучше в консерваторию!
Грамотёжка у Валеры поначалу сильно хромала. Правда, и я тоже не мог ею похвастаться. Поэтому, занимаясь с дружком, и сам с удовольствием рылся во всяких «букварях». Но если, кроме шуток, то у каждого из нас уже тогда присутствовало понимание: великий русский язык, его правописание – наш хлеб в недалёком будущем. Тем более, что Глездон усиленно затачивал себя на грядущее серьёзное литературное творчество. Стебаясь и ёрничая часто подчёркивая: «Я – единственный представитель великого удмуртского народа – военный журналист!» Потом поднял планку и стал сам себя именовать «представителем великого удмуртского народа – военным писателем». А ведь известно, что в каждой шутке лишь доля шутки. И потому я его всегда осаживал: «представителю великого удмуртского народа» не приличествует произносить «Иголка». Он должен говорить: «игОлка».
Глезденёв никогда не был трусом, часто даже перебарщивая в смелости. И потому она у него сплошь и рядом превращалась в безрассудство. Плюс ещё мог вспылить, как сухая спичка. Много лет спустя, когда Валера уже работал в газете «Фрунзевец» Краснознамённого Туркестанского военного округа, его ведь не зря там прозвали распространённой военной аббревиатурой «ВВ» – Валерий Васильевич – взрывчатое вещество». А в самом начале первого курса стоял Валера караульным на гарнизонной гауптвахте. Охранял особо опасных заключённых, находящихся под следствием. Один бандюк решил сбежать. Каким-то непостижимым образом открыл камеру и только высунул морду лица в дверь, как был остановлен зычным окликом Глездона: «Ты куда, суччара?!» – «Да пошёл, салага…» Бандюк не успел закончить презрительной фразы, как над его головой протяжно чавкнула длинная автоматная очередь. Смельчак наложил в штаны. А нашего сокурсника долго потом тягали и пытали, почему он действовал столь опрометчиво, не по уставу. Но потом, как у Высоцкого: «Очухались и дали приз-таки» – десять суток отпуска с выездом на родину. Мы втайне завидовали герою-удмурту с берегов Варзинки…
Ещё Валера имел некоторую слабость к спиртному и к женщинам выше себя ростом. То, и другое спокойствия, умиротворения в его вечно мятущуюся душу, в микроклимат нашей второй группы не привносило. Валерку периодически отлавливал в нетрезвом состоянии городской патруль, а мы с такой же регулярностью вынуждены были рассматривать его на новом витке партийного влияния. Ничего другого командирам и политработникам не оставалось: «Глездона» плотно опекал и протежировал ему сам Непейвода, как лучшему в училище борцу – мухачу. Говорят, был даже случай, когда «страшный полковник» лично приволок в дрободан пьяного «представителя великого удмуртского народа» на контрольно-пропускной пункт и велел испуганным дневальным отнести его в расположение факультета. Никому и никогда подобных королевских поблажек начстрой не делал. Сейчас мистически думаю о том, что, верно, «дядя Костя» единственный из всего нашего училища, словно предвидел, что судьба отмерит Валерке такую короткую жизнь – всего на год больше, чем Иисусу Христу…
Крепче всего Глезденёв дружил с Васей Ткачёвым из первой группы.
«Ну что тебе сказать, Михась,- Глездон – большой кусок моей жизни. На одни из коротких зимних каникул я его пригласил к себе в белорусскую деревню Гута. А уже летом я поехал к нему в Удмуртию. Мы здорово помогли родителям Валерки – Василию Трофимовичу и Марфе Николаевне – по хозяйству. Привели в порядок двор, ездили в лес, чтобы дров на зиму напилить. Колхозу подсобили в заготовке сена. Косили его на живописных берегах Камы. Гостили в райгазете, где дружок работал до армии. Приняли нас там очень тепло. Просить присылать заметки. Потом я в этой районке печатался часто. Ну, и Удмуртия, как ты понимаешь, стала для меня близкой. Ведь моя нынешняя жена Валентина была на постое у Глезденёвых, как прикомандированная на уборочную страду. Вот я её и увёз на всю оставшуюся жизнь. Василий Трофимович и Марфа Николаевна даже устроили нам приличную вечеринку по этому поводу. После окончания училища мы приехали с женами в его родной Юмьяшур (Валерка уже женился на Наташке), отметили там выпуск, и разлетелись по далям дальним: я – в Ашхабад, Валерка – в Хабаровск. После гибели Валерки я написал очерк «Варзинка – исток-река». Он печатался в журнале «Молот», звучал по удмуртскому радио, напечатан в книге, изданной к юбилею Удмуртии. В нем я предложил назвать именем Валерия Глезденёва среднюю школу, в которой он учился. Так потом и случилось. Приезжали мы с Валентиной в Юмьяшур и потом. С нами был друг Валерки, писатель Герман Ходырев. Помянули ВВ. А осенью 1991 года я с женой и младшим сыном Юрием побывали на могиле ВВ в Ташкенте. К нам присоединились наш однокашник Юрий Попов и вдова Наталья. Ты, верно, знаешь, что она похоронена рядом с Валерой».
Вспоминает Владимир Чупахин: «Валера Глезденев был таким парнем, который и краюху последнюю пополам с тобой разделит, и в наряде, если надо, подменит, и вообще в любой ситуации поможет. Помню, самый первый выезд «на картошку» на первом курсе. – О, да ты я вижу парень городской! – подсел он ко мне, видя, что моя корзинка наполняется не так быстро, как следовало. – Смотри, как надо! – И его умелые, ловкие пальцы принялись с немыслимой скоростью выковыривать из мокрой от дождя борозды скользкие картофелины. В общем, и свою норму Глезденев перевыполнил, и меня из безнадежно отстающих вытащил. С этого эпизода и завязалась наша крепкая, многолетняя дружба.
Памятна история, когда Валерка на первом курсе всех нас стал агитировать посылать свои первые творческие опыты – стихи, рассказики, зарисовочки и т.д. в районную газету «Алнашский колхозник», которая выпускалась в его родных местах.
- Понимаете, – объяснял он. – В моем районе выходит две версии газеты: одна на удмуртском языке – с ней все в порядке. А вот в русской районке – проблема с материалами: местные ее с удовольствием читают, но сами на русском не пишут. Редактор жаловался мне, что очень часто заполнять номер просто нечем. А ведь я знаю, братцы, что почти у каждого из вас есть какие-то сочинения о природе, о жизни… Давайте их мне, я буду пристраивать.
Сначала это было встречено со смешками и подколками. Но потом… На первом курсе мы в основном все были еще полные неумехи и профаны, хотя и с претензиями на «гениальность». Конечно, каждый что-то потихонечку пытался кропать, а порой в робкой надежде посылал свои творения в окружную газету, а то и в «Советский воин» или даже «Красную звезду». В ответ, как правило, приходили вежливо-разгромные отказы в публикации. У меня самого такая печальная судьба постигла некий поэтический опус с дурацким названием «Утро молодости» и пару, как я теперь понимаю, совершенно наивных новеллок на житейские темы. Подумалось: «Ну, может, хоть алнашским колхозникам это будет интересно», и без особых иллюзий я отдал все Глезденеву. И Петя Грень с Пашей Дмитрюком что-то отдали ему. А Юрка Попов, отвалил, помнится, целую подборку не таких уж слабых, но отвергнутых военной прессой стихов. И кто-то еще из однокурсников тоже поучаствовал.
Каково же было наше удивление, когда все это действительно стало публиковаться в далекой удмуртской газетке. Более того, мы стали даже получать гонорары! Смешные, конечно, – полтора-два рубля. Но суть-то была не в деньгах! Суть была в другом. Начинающему журналисту ой как важно увидеть свое творение в напечатанном виде. Это и самооценку повышало, и даже некий учебный эффект имело: любопытно же было увидеть и разобраться, что там неизвестный тебе редактор сократил, что поправил. И потом – одно дело, когда валяется у тебя некое невостребованное сочинение в тумбочке, но совсем иное, – когда ты видишь публикацию под своей фамилией и понимаешь: ведь кто-то это читает! И начинаешь совсем по-другому оценивать свои тексты; эх, вот тут-то я явно недотянул, тут вообще какую-то чепуху насвистел…
А Валерка радовался каждой очередной нашей публикации и ощущал себя неким «координатором проекта». Уже даже указания стал давать: «Грень! Петро! Ну ты же сельский парень. Напиши что-то о сельской жизни! Паша Дмитрюк! А у тебя хорошо получается писать про любовь. За душу берет. Давай еще!».
На втором курсе все это сотрудничество с «Алнашским колхозником» постепенно утратило смысл: мы уже поднабрались опыта и главным стало не просто напечатать что-нибудь где-нибудь, а пытаться проявлять себя именно в том, ради чего мы учились в ЛВВПУ – в военной журналистике. А Валерка, помнится, сказал: «Ну, ничего, когда-нибудь вы станете крупными журналюгами, но все равно будете помнить про то, как с моей подачи печатались в алнашской районке!».
А я и помню! И не стыжусь тех, вроде бы пустяковых, но очень искренних вещиц, опубликованных в самом начале журналистского пути. Ну и, конечно, глезденевское неизбывное желание делать добро, помогать друзьям тоже никогда не забуду. Удивительно светлый был человек!».
Из высказываний Валерия Глезденева: «Вспоминается летнее тактическое занятие в учебном летнем лагере, когда крик «Ура!» вот-вот застрянет в пересохшем горле, а надо бросить его как можно дальше вперед и догонять, пыля тяжелыми сапогами». / Я вам не какой-нибудь башкирец. Я – удмурт! Ко мне, в итоге вся Россия присоединилась, потому что я – в центре, в Ижевске. / Лаптев не живет в плену учебника, а перерабатывает его в собственном мозгу, и тот на него не в обиде. / Главное – это дух соревнования, но как его вызвать? / Надо всегда ловить комсомольцев на крючок живого интереса».
Из книги Сергея Дышева «Рубеж»: «Однажды Глезденеву позвонил сослуживец по Львовскому политучилищу – подполковник Григорий Кривошея. Он был в свое время предшественником Валерия Васильевича на должности ответсека многотиражки «Политработника». Занимал пост то ли зама, то ли начальника кафедры журналистики в училище. Предложил Глезденеву напрямик: «Есть место преподавателя на кафедре. Соглашайся. Жду ответ через неделю». Когда срок истёк Глезденёв позвонил во Львов: «Извини, Гриша, но я остаюсь в Ташкенте». Гравитация войны оказалась сильнее. Последний, 1984 год был, пожалуй, самым плодотворным в его туркестанской карьере. Он словно старался нагнать время, потраченное иной раз впустую, бесцельно, успеть сделать как можно больше. В январе выходит очерк «Два вечера с перерывом на бой» – довольно удачная попытка проникнуть во внутренний мир своих героев, понаблюдать за ними в быту. Для них, «афганцев», он стал своим. Может быть, поэтому ему удалось то, что было нелегко для других: показать людей «изнутри». Впрочем, судите сами. Глезденев пишет об офицерах разведывательного батальона, где служил Адам Аушев, брат героя – Руслана Аушева.
«Он был более сосредоточен, чем раньше, более раздумчив, – вспоминает В. В. Стуловский последний разговор с Глезденевым перед поездкой в Афганистан. – Мы хорошо поговорили о будущей его повести. Он уже начал работу над повестью о наших ребятах в ДРА. Валера сказал, что уже есть наброски и он покажет их мне, когда повесть будет готова хотя бы наполовину. Вот тогда я ему и сказал, что хватит играть со смертью, пора думать о литературе, надо сократить поездки в Афган, хватит тебе полученной контузии. И в приказном тоне сказал, чтобы на операцию он не ходил, а поскольку при его характере это почти невозможно, то не опускался ниже батальонного КП. Он ответил вполне серьезно: „Есть не спускаться ниже КП батальона“. Это было сказано очень серьезно, не формы ради. Я ему сказал еще раз, что теперь главное для него – повесть, и пусть это постоянно имеет в виду».
Из «Наградного листа»: «Начальник отдела ПВО редакции газеты ТуркВо «Фрунзевец» майор Глезденев Валерий Васильевич неоднократно выезжал в ограниченный контингент советских войск в ДРА для обобщения боевых действий в горах и партийно-политической работы, проявив при этом мужество, отвагу и самоотверженность. Он принимал участие в 5 боевых операциях, 12 боевых вылетах. В декабре 1981 года лично обеспечил спасение экипажа вертолета в/ч п. п. 97978, подбитого в районе н. п. Бараки, – огнем из автомата не подпустил банду к месту вынужденной посадки вертолета. В мае 1982 года на операции Панджшер под обстрелом вынес раненого солдата с поля боя в безопасное место. В сентябре 1982 года участвовал в операции по прочесыванию Шахтутского ущелья, в провинции Кабул. Заменил раненого замполита батальона и организовал партполитработу. В декабре 1982 года был на прочесывании в провинции Кунар. Действуя в составе роты в тылу противника, лично уничтожил 2 бандитов. Захватил в плен заместителя главаря банды по кличке Доктор, различные боевые трофеи. В марте 1983 года сопровождал колонну по зеленой зоне провинции Кандагар, в составе роты п. п. 71176, ходил на засаду.
Вывод: майор Глезденев В. В. достоин награждения орденом Красной Звезды.
Ответственный редактор газеты «Фрунзевец» полковник В. Стуловский».
Из письма родителям: «Вышел Указ о награждении орденом Красной Звезды. Собираюсь устроить банкет для сослуживцев. Живем нормально. Правда, недавно Алеша заболел скарлатиной. После 9 июня сынок с Наташей поедут во Львов и там он остается с дедушкой. Извините, но в этом году не смогу приехать. Привет всем родственникам. Ваш Валерий».
«Дорогая Наталья Алексеевна!
Командование, политический отдел войсковой части полевая почта 97978 с глубоким прискорбием извещают Вас о том, что 10 октября 1984 года Ваш муж ГЛЕЗДЕНЕВ Валерий Васильевич погиб, выполняя боевое задание. Верный Военной присяге, он с честью и достоинством выполнил свой патриотический и интернациональный долг, проявив при этом мужество, стойкость и героизм. Воины-авиаторы Ограниченного контингента советских войск в Демократической Республике Афганистан гордятся делами Валерия Васильевича Глезденева, он навсегда останется в памяти товарищей как пример мужества, доблестного выполнения своего воинского долга. Вместе с Вами мы глубоко разделяем огромную боль и горечь невосполнимой утраты в связи с гибелью Вашего мужа. Еще раз примите от всех воинов-авиаторов и от нас лично наши искренние соболезнования.
С уважением к Вам, командир войсковой части полевая почта 97978 подполковник А. Серебряков, начальник политического отдела подполковник В. Роменский».
Памяти Валерия Глезденева: «Военного газетчика судьба,/ Газетная негромкая работа…/ А если и случается пальба,/ То просто не расслышишь с вертолета.
Вот разве только трассу углядишь,/ Качнувшуюся дымно у мотора./ Да так и не узнаешь, что летишь/ Сквозь бешено крутнувшиеся горы./ Сквозь вздыбленное небо этих гор/ В прожилках трасс заморского металла,/ Чтоб наземь лечь, судьбе наперекор,/ Песчинкой малой нашего Урала.
Песчинки нашей матери-земли,/ Рязанской, вологодской или брянской,/ Которые металлом отсекли,/ Сработанным Техасом и Небраской.
Так это ж все солдаты как-никак,/ Так это ж боевые офицеры…/ Земле родной служа не абы как,/ Вместить ли долг в масштабы и размеры!
Впривычку знать, коль слышится пальба:/ Что вот опять теряем мы кого-то…/ Негромкая газетчика судьба,/И, в общем, неопасная работа.
Из письма белорусского писателя В. Ткачёва: «Знаешь, Михась, я вот убеждён, что свою жизнь Валера сам режиссировал. Сидел бы он во Львове в окружной газете. Или перебрался бы на кафедру журналистики в училище. Может, и не нужна вовсе была ему академия? Глядишь, и все повернулось бы не так. Но от судьбы, как говорят, не уйдешь. Да и что толку сейчас об этом судачить. Что было, того уже не вернешь.
Прочитал я всё вышенаписанное и вдруг вспомнил признание Марфы Николаевна: «Когда родился Валерка, мне сон приснился. Как будто он совсем голенький вошёл в Варзинку и поплыл, поплыл. А потом пропал… Люди мне сказали: он у тебя долго не проживет. Веришь – нет, но с этим тревожным ожиданием я всю жизнь и прожила».
Деревня Юмьяшур гордится своими односельчанами.
Камитов Максим Иванович. Призван Алнашским РВК в ноябре 1941 года. Гвардии старший лейтенант медицинской службы. Награждён орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, многими боевыми медалями.
Муратов Василий Евдокимович. Призван Алнашским РВК в 1940 году. Штурман экипажа ночного бомбардировочного полка. Боевые награды: Отечественной войны I степени, два ордена Красной Звезды, четыре медали.
Глезденев Валерий Васильевич. Призван Алнашским РВК в ноябре 1968 года. Погиб при выполнении интернационального долга в Афганистане. Награждён орденом Красной Звезды.
Его именем названа средняя школа и улица в деревне».

От ветерана военной журналистики полковника в отставке Михаила Захарчука (г. Москва): «Полыхающей кометой пронёсся этот удмуртский паренёк Валерий Глезденёв по небосклону советской партийно-политической печати и погиб на афганской войне. Сегодня день памяти о нём...».
         
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #28 : 21 Декабря 2021, 18:53:05 »
От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Володя Гирейко – мой родной бульбаш. Вместе в Донецком училище учились. Только сейчас узнал, что его уже нет. Я на него равнялся: он – кавалер двух орденов Красной Звезды, инициатор создания «Острова Слёз», – памятника «афганцам» в Минске. Без него ничего бы не получилось... Ой! Развелся с женой, купил дом на Логойщине. Там и жил в одиночку, охотился, рыбачил и на сельском кладбище похоронен... Братву соберу и поедем на могилку. Человека нет, а страница в «Одноклассники» осталась...
   
« Последнее редактирование: 21 Декабря 2021, 18:58:08 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #29 : 11 Января 2022, 15:59:25 »
От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Мало кто помнит, что скоро 25 декабря – день ввода советских войск в Афганистан. Я в ленту даю абсолютно правдивую историю. Этих духов фотографировал сам лично, на кандагарском рынке в Герате. Они вроде были «свои». Договор с ними о взаимном ненападении подписали. Мы их называли «дружественная банда». Но посмотрите на их рожи! Попробуй, попадись к ним когда наших рядом нет...

ЗНАЙ «ДУХОВ!»
Как-то утром обнаружили, что в полку пропали два солдата узбекской национальности. Один из них был откомандирован в помощь начальнику продовольственного склада...
Рассматривалось два варианта. Первый – бойцы ночью пошли торговать в кишлак и их или похитили, или убили. Второй – добровольно перебежали к «духам». Такое случалось. И не только среди мусульман. Например, от 371-го полка нашей Шиндандской дивизии перебежал к душманам и воевал на их стороне сержант Красноперов, по национальности русский. Вскоре в казарме на чердаке обнаружили целый склад – джинсы, куртки, кроссовки. Земляки исчезнувших подтвердили, что это их вещи. Значит, торговали уже давно.
Поступили так. В близлежащем кишлаке взяли заложников и предупредили, что если нам не выдадут солдат, то через день афганцев расстреляют. Сработало. Утром в полку появился местный житель, который краем уха слышал, что посетившие кишлак душманы бойцов захватили и убили, а трупы сбросили в скотомогильник, который находился километрах в 20 отсюда, в предгорье. Вместе с афганцем-проводником на двух бронетранспортерах отправились туда.
Действительно, в широкой расщелине нашли огромный скотомогильник, куда со всех окрестных кишлаков привозили и скидывали мертвых лошадей, коров, верблюдов и ишаков. Стояло убийственное зловоние, стаями реяли мухи, уши закладывало гулом от них. Солдаты и офицеры были вынуждены надеть противогазы. Трупы наших узбеков лежали на глубине около 3 м поверх разлагающихся туш животных. Но достать несчастных оказалось не так-то просто, тем более что второпях не сообразили захватить веревки. Сняли с себя и связали брючные ремни. Спустили на них в могильник афганца в противогазе. Но он вскоре потерял сознание – маска оказалась не по размеру, надышался трупнячины. Поняли, что без подмоги никак. Да и положить убитых будет некуда – из подручных средств оказались только два одеяла и матрац. Прибывшая подмога спустила носилки в могильник…
На санитарке из медсанбата тела солдат доставили в морг, где их обмыли. А после выставили на всеобщее обозрение на плацу полка. Зрелище было то еще, не для слабонервных. Трупный запах, облепившие изуродованные тела мухи, раздутые ноги с лопнувшей не только одеждой, но и сапогами. Рядом сгрудили кучу дефицитных шмоток, которые убитые приобрели при жизни у афганцев.
- Вот это – цена двух человеческих жизней, – указал командир полка на это барахло. – Вот они, эти жизни, – перевел палец на трупы. – И так будет с каждым, кто захочет поближе, потеснее, повыгоднее пообщаться с местным населением.
Затем предоставили слово командиру батальона майору Усманходжаеву. Из-за того что он был узбеком, его знала вся дивизия.
- Товарищи, почти половина солдат, стоящих сейчас в строю, являются мусульманами, – начал он. – Почему-то некоторые из них считают, что афганцы – их братья. Никакие они не братья! Они – наши враги. Кто-то не понимает этого? Тогда посмотрите еще раз на этих убитых мусульман – ваших боевых товарищей. Разве так поступают?! Я сам мусульманин, но буду всегда мстить душманам за погибших. Душманы – не люди, нелюди! – невольно скаламбурил комбат. – Они не только наших, но и своих мусульман убивают по-зверски. Два года назад в плен был захвачен полковник Исмаил-хан, заместитель командира пехотной дивизии афганской армии. Духи ему выкололи глаза, отрезали язык и по локоть отрубили руки. После этого его привезли на нашу сторожевую заставу. Сейчас все, что осталось от полковника, находится в Москве в госпитале имени Бурденко. Семья перевезена в Ташкент…
Речь была проникновенная, пробирала до мозга костей и мусульман, и немусульман, и атеистов, и тайных православных, и убежденных коммунистов.
Кучу одежды и обуви переместили в центр плаца, оплескали из канистры бензином и подожгли. На фоне этого «поминального» костра носилки с погибшими медленно пронесли вдоль строя.

«Я НЕ ТАКОЙ ДУРНОЙ, КАК ВНЕШНЕ ВЫГЛЯЖУ!»
Когда я живой и здоровый вернулся домой, то меня часто спрашивали:
- Поехал ли бы я туда во второй раз?
Я очень удивленно отвечал:
- Я не такой дурной, как внешне выгляжу!
...Февраль 1987 года. Провинция Гильменд. В моих руках ещё тёплый осколок китайского реактивного снаряда. Этим снарядом нас чуть не убило. Но его мы заметили в полёте и спрятались. Надо мной с автоматом капитан Игорёк Шилин. Москвич. До сих пор общаемся. В Афганистан поехал добровольцем, обманув своих высокопоставленных родителей. Далее старший прапорщик Сергей Серебренников из Ферганы. Умер пару лет назад. Царствие ему Небесное! А в роли духа с чалмой из полотенца и одеялом старший прапор Володя Гугнин из Волгограда. Так никто из нас его и не отыскал. Отец троих детей! Тоже добровольцем в Афган приехал и при том во второй раз. Первый раз был 1982-1984. Денег решил заработать. И типа, детям подарки привезти. Магнитолы двухкассетные и прочая...
Мы над ним смеялись:
- Придурок! Привезли бы твоей жене и детям в «чёрном тюльпане» подарочек в цинковом гробу...».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Меня в Беларуси не всегда хотят публиковать. А вот в России прохожу на «ура»! «Независимое военное обозрение газета» называется...
«СПАСИБО, БАЧА!
Через какое-то время по возвращении после службы за «речкой» в Союз меня вызвали в штаб бригады.
- На «афганцев» медали пришли – «От благодарного афганского народа» называются, – сказал начальник отдела кадров. – Комбриг приказал всех вас собрать через неделю для торжественного вручения.
Я убывал в отпуск на юг и развел руками: и рад бы со всеми вместе обмыть нагрудную «афганку», да увы – уже билеты куплены.
- Ладно, – не стал возражать начкадр. – Получи и распишись. А кстати, знаешь, как эту медаль ваши ребята прозвали?
- Интересно.
- «Спасибо, бача».

«Великолепная пятерка» и «тренер»
Название мне пришлось по душе. «Бача» в переводе означает – мальчуган, парень, пацан. Это была самая шустрая и не в плохом смысле забавная наглая категория афганского населения. Все местные отроки не просто хорошо знали русский язык, а ругались на нем так, словно окончили специальные курсы ненормативной лексики. И все поголовно были выдающимися попрошайками, в чем виноваты были мы, «шурави»: сами – разбаловали по доброте сердец.
Однажды я готовился к поездке на проверку сторожевых застав кандагарского направления.
- На окраине Фарахруда один кишлак есть, – проинформировал меня товарищ, – там бача – всем бачатам бача! Настоящие профессионалы! НХЛ, «Монреаль Канадиенс» – основная тройка нападающих!
Офицер был страстный поклонник хоккея и какие бы то ни было события комментировал через терминологию этой жесткой ледовой игры.
- То тебе не наши местные! – пояснял он. – Шиндандские – скамейка запасных второго дивизиона бундеслиги. Задницы я фарахрудским бачатам не «надрал» только за их высочайшее мастерство. У них настоящая команда! С тренером! – подчеркнул. – Представляешь, один бача запрыгивает на подножку «Урала» со стороны старшего, а второй – со стороны водителя. Сразу же начинают отвлекать – дай бакшиш, дай бакшиш! В это время другой пацан на бегу отвинчивает крышку бензобака, следующий пропускает шланг в горловину и подсасывает его. Рядом с ними бежит еще один бача – с канистрой, в которую сливается топливо.
- Да уж, то не коня на скаку остановить… А «тренер» где ж был? – не верилось мне.
- А «тренер» лет десяти бежал, оглядываясь, впереди «Урала» – чтобы мы газу не прибавили. В считанные минуты канистру бензина на ходу украли!
К слову, «жрал» «Урал-375» прилично – 50–60 литров на 100 км, недаром его в войсках «обжорой» прозвали. Поэтому скачать из его бака «лишние» 10-20 л горючки значило заметно сократить километраж изначально полно заправленной машины.
Рассказ знатока повадок фарахрудских «неуловимых мстителей» меня не только позабавил. С подобным фокусом в цирке можно выступать! Захотелось посмотреть самому. Но не сложилось. «Великолепная пятерка» и «тренер» в момент моего прибытия в Фарахруд, похоже, были на каких-то «сборах» или где-то орудовали не по бензину.
Но на въезде в кишлак на подножку грузовика, в кабине которого я ехал, таки сразу же запрыгнул другой маленький наглечонок:
- Бакшиш! Быстро! Плата за проезд!
Это было сверхнаглостью – Киса Воробьянинов в раннем детстве у входа в пятигорский парк «Цветник», и я направил на него свой укороченный автомат. Тот мало того что ничуть не испугался, а и просветил меня:
– Да никогда ты в меня не выстрелишь! Не спрыгну, пока что-нибудь не подаришь!
Я предложил коробку спичек.
- Мало! – ухмылисто разочаровался бача.
- Пачка сигарет?
- Советские не беру – от них зубы чернеют. Давай американские!
- А если таких нет?
- Тушенка давай!
Я вынул из своего сухого пайка всю промасленную банку без обертки. Обормот взял ее и, прочитав на дне жестянки выдавленные цифры маркировки, вернул мне ее обратно:
- Это свинина. Оскорбляешь!
В конце концов, этот присосавшийся пиявкой попрошайка так мне надоел, что я остановил тяжеловоз и дал ему хорошего пенделя. Отвязался.
По-моему, где говядина, а где свинина, не знал даже наш начальник продовольственной службы – заныкал куда-то свои приходно-расходные книги и найти не мог. А бача – знал!

То змей напустят, то апельсинами травят…
Рассказывали, что года три назад в этом кишлаке случилось несчастье – наши машины, шедшие в колонне, задавили мальчишку: он пытался запрыгнуть на подножку, но неудачно и упал под колеса. Бедолагу отнесли на обочину дороги, и колонна последовала дальше. Трагедию в кишлаке видели многие. На обратном пути наши предприняли все меры предосторожности. Задавившую бачу машину могли запомнить по номерам и расстрелять из-за дувалов кишлака, поэтому определили ей место в замыкании. Впереди выставили бронегруппу, на которую загрузили «откупные» – мешки с мукой, рисом, сахаром и бочку солярки. Ждали если не худшего, то малоприятного. Но, к огромному удивлению офицеров и солдат, отец погибшего ребенка очень обрадовался нашему бакшишу, не высказывал никаких претензий и даже улыбался. Говорил что-то вроде того, что у него детей и так много, ничего страшного. Мол, Аллах дал – Аллах взял… Всякое бывало…
На пересыльных пунктах в Ташкенте и Кабуле можно было наслушаться много баек – хоть сценарии боевиков по ним пиши! В курилках там сидели заправские «сказочники» и зачастую травили новичкам, мягко говоря, не совсем реалистичные истории.
- «Духи» не только слева и справа, но и сверху, и снизу, – рвал на себе тельняшку один «голубой берет». – А у меня связка гранат осталась! Я им – сюда идите! Те смотрят, что я готов подорваться, и разбежались!
Почти как в анекдоте: «Золотая рыбка, хочу стать Героем Советского Союза! – Да запросто!.. закрой глаза, открой глаза! – Открывает – вокруг туча душманов, а в руках – по гранате».
Но то байки-анекдоты, а в то же время в Афганистане взаправду был зафиксирован далеко не единичный такой подвиг.
В один «високосный» день – 29 февраля 1980 года одинаковый героический поступок в одном бою совершили старшие сержанты Александр Мироненко (призывался из Душанбе) и Николай Чепик (уроженец деревни Май, что под Минском). Оба служили в 317-м гвардейском парашютно-десантном полку 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (после распада СССР была преобразована в 103-ю отдельную гвардейскую воздушно-десантную бригаду Сил специальных операций ВС Республики Беларусь). Один, израсходовав в неравном бою весь боезапас, подорвал себя и моджахедов последней оставшейся гранатой Ф-1; другой, раненный в ногу, – миной направленного действия, при этом сам погибший уничтожил с три десятка душманов. Оба стали первыми Героями Советского Союза в той десятилетней войне...
На тех посиделках я наслушался об афганских мальчишках очень много «страшилок». Самая безобидная – они стоят вдоль дорог и торгуют отравленными апельсинами. То змей в мешок наловят, а потом через забор их в наши части закидывают. То бегают вдоль колонны и магнитные мины к машинам и бронетехнике крепят…
- Как мы в этот кишлак заезжаем, – взахлеб рассказывал один прапорщик, – так нас сразу же толпы бачат камнями начинают забрасывать. Злимся, а терпим – стрелять-то нам по ним запрещают! Стекла в машинах повыбивали, одному солдату голову разбили…
Не знаю, не видел. Может, и случались такие единичные инциденты, чем-то спровоцированные. Но бачата, с которыми я сталкивался за время службы, такого не вытворяли никогда. То, что «стрелять по ним запрещали», – как сказать. В ответ на брошенный камень можно было сразу же получить автоматную очередь: кто будет присматриваться, что в него летит – булыжник или граната?! Срабатывала реакция! Местные пацаны все это неплохо понимали; да и не делали мы им ничего плохого, чтобы они поднимали на нас руку с «оружием пролетариата». В отличие от наших детей к десяти годам афганские отпрыски становились вполне самостоятельными. Жизнь у них была суровая – взрослели и «мужиками» становились быстро.

От попрошайки – в наркобароны
Однажды пришлось лететь в Кабул на какие-то сборы. Офицеры полка, узнав об этом, сразу же надавали мне заказов. В кабульских дуканах (торговых лавках) был не только широкий ассортимент товаров, но и куда ниже цены по сравнению с «точками» военторга при дислоцированных в Афганистане частях и соединениях 40-й армии.
После мероприятий земляки-белорусы выделили мне бронетранспортер, сопровождающего прапорщика и охрану. Улицы с кабульскими дуканами впечатляли! Вывески, реклама, всякого рода завлекаловка: «Иван-магазин», «Серега-магазин», «Косметика для офицерских жен. Прямо из Парижа»! Нас сразу же окружили почти три десятка мальчишек. Наметанным взглядом они тотчас же определили во мне основного клиента.
- Откуда? Из Кундуза, Герата, Шинданда? Давай ко мне!
Из-за меня у них чуть не возникла драка. Выбрав одного из пацанят, решил у него приобрести товар. К удивлению, толпа бачат нисколько не возмутилась моим предпочтением, а как по команде приутихла. Более того, конкуренты стали нам дружно помогать.
- Списки, списки, что надо купить, быстрее давай! – кричали смуглолицые юные купцы. – Мы сами разберемся!
Я изумился: матерятся похлеще иных наших старшин – ладно, дань обстоятельствам, но они что – еще и читают по-русски?!
Снова поднялся шум-гвалт. Товар, который в дукане отсутствовал, соседи приносили из своих торговых точек. Через полчаса на прилавке лежало несколько аккуратных стопок – с джинсами, кроссовками, рубашками и прочим дефицитным в Союзе ширпотребом с заранее заготовленными пакетами.
- Проверяй, командор! – сказал главный. – А потом бери бумага, торговаться будем.
Подвели итог. Бача лихо барабанил на калькуляторе, а я долго выписывал в блокноте ручкой столбики умножения и сложения и напрягал ум. Все сошлось!.. Уверен, что ни в одном современном супермаркете не обслужили бы так споро!
Интересно, что рядом находились взрослые дуканщики, но в процесс мальчишечьего «купи-продайства» они ни разу не вмешались.
Поинтересовался у маленького продавщика курсом валют. Он мне подробно объяснил, что самая устойчивая «деньга» в Афганистане – советские чеки Внешпосылторга. Затем котируются местные афгани, пакистанские рупии и иранские риалы. Как исключение можно рассчитываться советскими рублями – они нужны для студентов, обучающихся в Советском Союзе. Доллары просили не предлагать – «зелень» с физиономиями американских президентов здесь была не в ходу.
Конечно же, бача занимались не только попрошайничеством, но и грешили воровством и торговлей наркотиками. Кто-то на полном серьезе полагал, будто бы «америкосы» разработали специальную программу по распространению наркотиков среди военнослужащих Ограниченного контингента советских войск через афганских детей. Уверен, что это полная ерунда! Ведь маковых плантаций в стране «за речкой» тогда не было и в помине, и торговали бача простейшей подручной наркотой, которая называлась «чарс».
Зелье это афганцы готовили сами и расфасовывали в спичечные коробки. Такой дозы дряни для курения хватало минимум человек на десять – так что какой уж там «весь» Огранконтингент «шурави»! Хотя «дурь» получалась сильнодействующей, вызывала галлюцинации.
Конечно, некоторые солдаты, да и офицеры «пробовали», не без того: элемент экзотики! В частях с такими наркоманами боролись самым решительным образом – осуждали их судом военного трибунала, но… чарс курило абсолютное большинство мужского населения страны, в том числе и «зеленые», как мы называли афганских солдат и офицеров. Их начальство закрывало на это глаза – традиция.
…Как-то вечером, уже в Ташкенте, у меня закончилось курево. На остановке рядом стояли два прилично одетых молодых узбека.
- Угостите сигаретой, ребята, – попросил я.
- Товарищ майор! Для вас мы фирменные откроем! Мы вас, «афганцев», уважаем.
И парень распечатал новую пачку «Мальборо». Закурив, я закашлялся.
- Не понял, что вы мне дали?!
- Это чарс. Мы же вам фирменную обещали!..
А в 1986 году, в самый разгар противостояния советских войск и моджахедов, вышел знаменитый роман Чингиза Айтматова «Плаха», в котором помимо прочих сюжетных линий описывалось и то, как в СССР зарождается наркомафия. От чарса до героина уже оставались считанные годы, и наверняка многие бывшие бача в 1990-е стали наркокурьерами через пограничный Пяндж и погибли при переправах, напоровшись на засады охранявших тогда этот рубеж российских пограничников. А кому особенно «повезло», и вовсе заделались маковыми плантаторами, наркобаронами…
Есть еще «афганская» песня, начинающаяся «Салам, бача!». Ее поют «Голубые береты», «Каскад», Александр Маршал и еще многие «афганцы» и «не-афганцы». Но она совсем не о смуглых «вымогателях бакшиша». А в значении «братишка, друг, афганский однополчанин»… но неужто эти мальчишки навеяли обращаться так многих воинов-интернационалистов друг к другу?..».
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #30 : 03 Февраля 2022, 14:30:04 »
Сканы с 3-й и 4-5 полос №№ 1-2 за январь-февраль 2019 года газеты Совета ветеранов УФСБ по Самарской области и Клуба ветеранов госбезопасности Самарской области «Самарские чекисты»:



Сканы с 8-10 и 16-й полос № 1 за февраль 2020 года газеты ветеранов органов безопасности по Калининградской области «Ветеран янтарных рубежей»:
   


         

Сканы с 12-й и 13-й полос № 4 за декабрь 2021 года газеты ветеранов органов безопасности по Калининградской области «Ветеран янтарных рубежей»:


Скан со 2-й полосы 4-го номера за 22 декабря 2021 года издаваемый в Барнауле газеты ветеранов локальных вооружённых конфликтов «Мы вместе»:


Сканы с 3-й, 6-й, 7-й, 11 и 14-й полос № 1 за февраль 2022 года газеты ветеранов органов безопасности по Калининградской области «Ветеран янтарных рубежей»:
       

Сканы с 12-й и 13-й полос № 4 за декабрь 2021 года и 12 и 13-й полос № 1 за февраль 2022 года газеты ветеранов органов безопасности по Калининградской области «Ветеран янтарных рубежей»:
   
« Последнее редактирование: 03 Февраля 2022, 14:57:07 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #31 : 15 Февраля 2022, 10:37:06 »
От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ: «Вот такие мы были оккупанты! На обороте этой фотографии следующий пояснительный текст от владельца из числа ветеранов 186-го отдельного отряда специального назначения. (он же – Шахджойский спецназ): «1986 год, девочку-пуштунку, которая вместе со своим братом съела весь шоколад из наших сухпайков, зовут Феличита».
[/url]

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«ПРО КОМДИВА И СГУЩЕНКУ...
В Афганистане командира нашей 5-й гвардейской мотострелковой дивизии генерал-майора Александра Васильевича Учкина мы прозвали Почемучкин. Строгий был и все время вопросы задавал. Но все знали, что он настоящий боевик и военное дело знает в совершенстве. За это его и уважали.
- Встаньте, товарищ гвардии подполковник! – обратился он на совещании к командиру артиллерийского полка. – Еду я как-то по режимной зоне, а мне навстречу на ГАЗ-66 ваш заместитель по тылу едет. Я ему: «Скажите, но только честно, куда вы едете в столь поздний час?» – «В гости к другу. На день рождения. Я отпросился у командира». – «Покажите ваш путевой лист?».
Но мне ничего не показали. Я его из-за этого обратно в полк развернул. Всех предупреждаю! Если встречу кого-нибудь даже с неправильно оформленным путевым листом, сразу же в Союз досрочно отправлю! Ну почему, почему у нас даже в таких делах порядок отсутствует?
- Нашёл чем меня испугать, – сказал мне после совещания знакомый офицер из рембата. – Родиной!
- А мне кажется, что это всё-таки глупость, – добавил мой командир батальона Александр Сергеевич Ефимовский. – Представляете, приезжаю я досрочно в Союз, а меня спрашивают: «Что ты там натворил? Струсил?».
- Нет! – отвечаю.
- Из-за тебя люди погибли?
- Тоже нет.
- Уголовное преступление совершил? Украл что-то?
- Ничего я не совершал!
- Так что же случилось?
- Я ехал в штаб дивизии с неправильно оформленным путевым листом. Думаете мне поверят?
...Так вот. Командиры дивизий на боевые операции обычно не ездили. Руководили ими их заместители. Но в 1986 году Александр Васильевич поехал в Кандагар из Шинданда с нами вместе. Причём в составе колонны и в первых рядах на командно-штабном бронетранспортере Р-145БМ. Лихость! Впереди всех всегда двигался танк Т-62 с усиленной броневой защитой и тралом во главе с одним из старших офицеров оперативного отдела дивизии.
Первый привал был на сторожевой заставе Диларам. Поздно вечером комбат, зампотех и я сидели в кунге, пили чай и играли в карты. На столе стояла открытая банка сгущенки. Вдруг к нам в дверь постучали.
- Разрешите обратиться, товарищ гвардии подполковник! – обратился к комбату гвардии старший лейтенант Садыров. – Все люди налицо, охрана выставлена.
- Спасибо, Фаиль, – сказал комбат. – Садись, попей с нами чаю.
Взводный уставился на банку сгущенного молока. Мы рассмеялись. О его любви к этому продукту ходили легенды.
- В составе офицерского доппайка ты каждый месяц пять банок сгущенки получаешь, – сказал зампотех. – А за сколько дней ты их съедаешь?
- За два, – ответил Фаиль, – иногда на три дня удовольствие растягиваю.
- А сможешь за полчаса эти пять банок съесть? – поинтересовался комбат.
- Легко! – обрадовался старший лейтенант.
- Фаиль! – вмешался я. – Да у тебя одно место слипнется!
- Не слипнется! – ответил он. – Я в училище три банки за полчаса на спор выпил – и не слиплось.
- Три банки – это не пять! Когда в училище я попытался два торта съесть, то чуть не умер, – продолжил я. – Подумай хорошенько!
- Да что тут думать! Готов прямо сейчас...
- Тогда иди на пункт хозяйственного довольствия, возьми пять банок сгущенки и неси их сюда. Старшему прапорщику Серебренникову скажешь, чтобы на мой счёт их записал, – приказал комбат Александр Сергеевич Ефимовский
Я начал возмущаться:
- В этом беспределе участвовать не буду! Вы даже не знаете, что это опасно для жизни. Врачи говорят. Вдруг он умрёт? Да за такое Почемучкин всех нас уничтожит! Он же вместе с нами едет. Представляете, что будет, когда мы доложим ему о том, что ещё до начала боевых действий у нас появился «Груз-200». Генерал спросит, при каких обстоятельствах это произошло, а мы ему: он сгущенки объелся! Да поймите же! Когда я лопал торт, то был молодым и крепким, вел здоровый образ жизни, спортом занимался. Не курил и не употреблял спиртного. Да и климат был совсем другой. Здесь же жара и высокогорье. Кислорода не хватает. Кто Садырова в Набережные Челны сопровождать будет? Допустим, я, если не посадят. Соберутся все его татары и зададут мне только два вопроса: «Почему его не уберегли?» и «Как он погиб?». А я им в ответ: «Он на боевой операции в провинции Кандагар пять банок сгущенки на спор за полчаса скушал и после этого умер». За это они меня вместе с Фаилем похоронят! Мне это надо?
- Не неси ерунду, ничего с ним не случится, – ответили мне. – В крайнем случае отлежится. Как ты когда-то.
- В пять утра начало движения колонны. Где он отлеживаться будет?
- Освободим один из отсеков БМП и матрасов накидаем. Там не трясет.
...Когда Фаиль принёс сгущенку, комбат поинтересовался, как он её будет есть.
- Пробью две дырки в крышке банки и выпью.
- Не пойдёт, – ответили ему, – на стенках много молока останется. Вот тебе открывалка и чайная ложка. Соскребешь оставшееся молоко, потом из чайника кипяточку нальешь в каждую баночку и выпьешь, чтобы она изнутри блестела.
Садыров заулыбался:
- Дома я так и делаю!
Что интересно, взводный перекрыл норматив.
- Вот видите, ничего у меня не слиплось! – сказал он мне.
...Не слиплось-то не слиплось, но утром у Фаиля поднялась температура, появилась головная боль и он обратился к врачу.
- Что случилось? – спросил его медик. – Я должен поставить правильный диагноз, чтобы знать, как лечить.
- Я простудился...
- При такой жаре?
...Не помню, как комбат договаривался с врачами, чтобы они генералу Учкину ничего не докладывали, и как лечился Садыров, но через пару дней он был в строю...
На сгущенное молоко после этого он без ненависти смотреть не мог».

От Игоря Шелудкова, проживающего в Минске военного отставника из числа выпускников Донецкого ВВПУ:
«ПАМЯТЬ О ПОГИБШИХ
Кроме родных, близких и сослуживцев вряд ли кто помнит о погибшем рядовом Игоре Ляховиче или совсем мальчишке лейтенанте Щипакове. Потому, что в то время это было государственной тайной. Типа, не было никакой войны...
До второй половины 1980-х на могилах запрещалось писать, что человек погиб в Афганистане. Только трагически погиб. А ведь какой-нибудь обыватель, глядя на памятник девятнадцатилетнему мальчишке, запросто мог подумать, что здесь похоронен убитый в пьяной драке...
Какие газеты? Какие некрологи? Какие листовки? О погибших можно было написать разве что в боевом листке и повесить возле палатки или в ротной стенгазете. А ведь в каждой дивизии имелись типографии и свои газеты с такими тиражами, что любой западный издатель бы позавидовал...
У моджахедов было совсем не так. Вот листовки, посвященные погибшим в боях с советскими войсками духам. Эти листовки они раздавали в каждый дом. Ещё летом нашел их на даче, но вспомнил только сейчас и переснял мобилой.
Эти афганцы были по всей видимости уничтожены частями и подразделениями нашей 5-й гвардейской мотострелковой дивизии. Разведчики 101-го гвардейского мотострелкового полка взяли караван из Ирана, а там, кроме всего прочего, были такие вот листовки в упаковках.
Это была середина 1980-х. В разведотделе дивизии в Шинданде взял их на память и для музеев. Но никто не захотел брать.
А о рядовом Ляховиче сам из Интернета недавно узнал...».
         
« Последнее редактирование: 15 Февраля 2022, 10:42:53 от Sobkor »
Записан

Sobkor

  • Администратор
  • Участник
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 16 297
  • Ржевцев Юрий Петрович
Re: Имя им – воины-интернационалисты!
« Reply #32 : 03 Марта 2022, 10:57:43 »
Скан с 7-й полосы первого номера за 2022 год издаваемой в Барнауле газеты ветеранов локальных вооружённых конфликтов «Мы вместе»:
« Последнее редактирование: 03 Марта 2022, 19:42:00 от Sobkor »
Записан
Страниц: 1 [2]   Вверх
« предыдущая тема следующая тема »